Жанр: Электронное издание
SCGENIUS
...ий, но Дон Реви негромко засмеялся:
- Несколько лет назад вы, наверное, перенесли малярию.
Джинтано удивленно взметнул густые брови:
- Верно, малыш. Может, ты хочешь сказать и что-то более общее о моем
здоровье?
Дон пожал плечиками:
- Если не считать легкого плоскостопия, вы здоровяк.
Конечно, никто из нас не знал тогда, что Дон Реви вырос в семье
известных психоаналитиков, но нас он поразил сразу.
Джинтано, несомненно, остался доволен ответами. Он ничего не упрощал,
но и не собирался нам льстить.
- Вот Бэрдокк, - он кивнул в сторону окон. - Многие из вас увидели
наш город впервые. Бетонные блоки, безликие строения. Вам не кажется, что
все это не мешало бы снести? Вам не кажется, такая архитектура только
оскорбляет?
На этот раз ответил я:
- На месте старых поселков неплохо смотрелся бы зоопарк.
Джинтано опять удивился:
- Зоопарк? Почему зоопарк, Говард?
И усмехнулся, не ожидая ответа:
- Кто еще имеет предложения?
- Я, - веско заметил плечистый Дэйв Килби. - Лабиринт. Вот что я
предлагаю. А начинаться он должен прямо под нашей школой.
- Зачем тебе лабиринт? - жадно спросил Лаваль. Похоже, предложение
Килби ему понравилось.
- Разве плохо иметь собственный лабиринт?
Джинтано поднял руку:
- Что ж... Возможно, со временем вы получите лабиринт. И зоопарк
тоже. Но для этого мы должны быть все вместе, во всем и везде мы должны
действовать заодно. Здесь, в "Брэйн старз", вас научат разным премудростям
и, надеюсь, хорошо научат. Мне сдается, друзья, конкуренция денежных
мешков в нашем мире, - он, несомненно, имел в виду себя, - подходит к
концу. Идет эпоха гораздо более жесткой конкуренции - конкуренции
интеллектуалов. Потому и создана наша школа. Ваше дело извлечь из нее все
возможное, а дело мы вам найдем. Самые светлые умы не стоят ни цента, если
они не вовлечены в настоящее дело.
Джинтано сунул руку в карман, потом высоко поднял ее над головой:
- Что это?
- Доллар, - твердо определил Дэйв Килби.
- Деньги, - разочарованно шепнул Куртис.
- Правильно, доллар, - Джинтано одобрительно кивнул Дэйву, потом так
же кивнул Куртису. - Правильно, деньги. Но это только название,
условность. На самом деле, и я говорю вам чистую правду, это и лабиринт, и
зоопарк, и новая архитектура, и все другие самые важные вещи.
Десять школьных лет.
Сейчас, когда прошло еще столько же, я понимаю, как были не просты
эти годы. Доктор Гренвилл, морщинистый мудрец, благодаря деньгам Сиднея
Маури Джинтано, предоставил нам все практически возможное. "Все только из
первых рук!" - таков был его девиз. Музыкальные пьесы Альбуди разбирались
лучшими специалистами, Дон Реви в пятнадцать лет числился среди лучших
диагностов страны, о работах пятнадцатилетнего Фроста с уважением
отзывались нобелевские лауреаты.
Центром нашего делового "зоопарка" всегда был доктор Гренвилл. Как
великую удачу он расценивал свою встречу с С.М.Джинтано, сумевшим подвести
прочную материальную базу под сумасшедшие идеи педагога. Мы раскапывали
развалины храмов майя, работали в Месопотамии, архивы Капитолия и Ватикана
с удовольствием принимали нас, с лекциями в "Брэйн старз" выступали Дьюи,
Винер и Рассел. Мы знали, как работает компьютер и наблюдали жизнь океана
из-за стекол глубоководного батискафа. Каких затрат это стоило, знал
только сам Джинтано. Но, думаю, он сделал правильный выбор - работы Пауля
Херста, Уильяма Фроста, Дона Реви, Дэйва Килби, Патриции Хольт, книги
Куртиса и Лаваля... С некоторых пор дела Джинтано определялись именно
успехами "Брэйн старз".
Специализацию Пауль Херст проводил в Италии, где еще художнику
работается лучше? Фрост продолжил свои работы в Кембридже, в этом
маленьком месте на большом холме, как говорили когда-то индейцы-алгонкины,
понятно, не подозревавшие, что со временем на месте их бедных вигвамов
вырастут корпуса Массачусетского технологического института. Дэйв Килби
стал своим человеком в ИБМ, я обошел вокруг света на паруснике, что
помогло мне написать "Третью молитву", до сих пор не выпавшую из списка
бестселлеров. Рон Куртис, параллельно литературным занятиям, изучал
восточные кухни, его рецептами до сих пор пользуются лучшие мастера
"Четырех сезонов", "Павильона", "Линди", даже "Лючоу" и "Мамы Леоне".
Дело, собственно, не в том, чему нас учили, дело в том - как нас учили.
Дело в атмосфере, в культа разума, который нас окружал. Мы постигали мир
самозабвенно и безудержно, а это и есть истинная учеба.
Выложив перед нами груду каких-то черепков, кристаллов, раковин,
механических игрушек, других каких-то столь же странных вещей, доктор
Гренвилл предлагал:
- Попробуйте связать все, что перед вами брошено, в некую общую цепь,
естественно, обосновав переход от одной вещи к другой. Другими словами,
попробуйте выявить некую внутреннюю связь этих предметов с вашим
собственным внутренним я.
Фрост, конечно, попытался нарисовать общую цепь с помощью химических
формул, не сводя их, впрочем, только к реакциям преобразования, Патриция
Хольт, как всегда обращающая на себя внимание, от усердия прикусившая
кончик языка, тут же набросала проект естественно-исторического музея,
Пауль Херст, хитро щурясь, не оглядываясь ни на кого, забыв обо всем,
цветными мелками пытался дать на доске некий синтетический портрет мира,
похоже, сам пугаясь, сам дивясь тому, что появлялось из-под его рук.
- Дэйв, - доктор Гренвилл остановился перед юным Килби, - я вижу,
ваша тетрадь не тронута. Вас не увлекло мое задание?
Дэйв пожал крепкими плечами:
- Задача кажется мне слишком простой.
- Вы хотите сказать, у вас есть простое решение?
- Даже тривиальное, - Дэйв встал и протянул руку к первым попавшимся
предметам. Кажется, это были механические игрушки и какая-то раковина.
- Я знаю парня, у которого нет ни одной из этих игрушек, - отчеканил
Дэйв и сменил предметы. - Я знаю другого парня, у которого есть игрушки,
совсем не похожие на эти. Я знаю еще одного парня, у которого... Ну, и так
далее.
Некоторое время мы молчали, потом Рон Куртис запротестовал:
- Нет, Дэйв, тут что-то не так. Твой подход уравнивает все маршруты.
- Ну и что?
- А то, что ты решаешь не ту задачу. Вот если бы ты знал парня,
который бы нуждался вообще во всех представленных тут предметах, тогда ты
оказался бы ближе к истине.
- Рон прав, - подвел итог доктор Гренвилл. - Говоря языком логики,
вместо отношения порядка Дэйв на указанном множестве использовал отношение
эквивалентности. Это, действительно, несколько разные задачи. У вас
изобретательный ум, Дэйв, но, боюсь, вы несколько равнодушны к миру. При
таком отношении к миру, есть риск видеть хаос там, где для других людей
царит гармония.
- Чтобы искать гармонию, следует иметь цель, - возразил Дэйв. -
Бесполезный порядок ничем не лучше хаоса.
Мы были детьми, но занятия в "Брэйн старз" учили нас смотреть на мир
действенно.
Сейчас, когда прошло столько лет, я редко бываю в Бэрдокке, да и
связь между "бэби-старз", несомненно, нарушена. Более того, судьбы
некоторых "бэби-старз" явно не удались. Почему? Об этом стоит задуматься.
Скорбя о конкретных потерях, я склонен все же думать, что Сидней
Маури Джинтано был прав, говоря о наступлении новых времен - жесткой
конкуренции интеллектов. За этим вновь стоит нечто спасительное - мы ведь
не знаем, когда именно даже гений вдруг по-настоящему реализует себя..."
3. МЕЧТА О БЕССМЕРТИИ
Рон Куртис умел выходить за рамки. Он любил неожиданности. В
некотором смысле, именно неожиданности были для него нормой. В свое время
он совершил кругосветку по Гринвичу, провел полгода в пещере Сан-Пьер, с
точностью до нескольких дней предсказал несколько кровавых переворотов в
Африке и в Латинской Америке. Даже в привычном кругу Рон Куртис умел
оставаться непредсказуемым. Говард Ф.Барлоу в нашумевшей книге "Исповедь
звезды" не без смущения признавался: "Именно Рон ставил нас в тупик.
Поспорив с Анри Лавалем, он десять часов просидел на главной площади
столицы с плакатиком на груди: "Я не нуждаюсь в вашей помощи. Вы будете
последними ублюдками, если поможете мне. А если вы окажетесь такими
ублюдками, я все равно пропью ваши деньги или использую их еще хуже!"
Прохожие дивились, кто-то сердился, но монеты так и летели в подставляемую
Куртисом шляпу. Последнего жертвователя Рон Куртис заставил прочесть свой
плакатик вслух, тем не менее получил с него монету. Затем, с этим самым
жертвователем и с потрясенным Анри Лавалем, они устроили шумную оргию в
"Маме Леоне". Замечу, выводы, сделанные Куртисом в его очередной статье,
оценивали произошедшее вовсе не с юмористических позиций. Нежелание
задумываться над последствиями "добрых дел" всегда кем-то используется не
в лучших целях".
Этот день тоже начался для Куртиса с неожиданности.
В утренней почте, среди писем и бандеролей, он с удивлением обнаружил
записку: "Снова в миру. Буду на пиру. Тот".
Всего лишь клочок бумажки.
Пожав плечами, Куртис забрал рукопись, предназначавшуюся для журнала
"Джаст" и, перейдя улицу, заглянул в уютный бар Арчи Мейла - "Меркурий".
"Тот."
Похоже, это не местоимение.
Тотом, именем древнеегипетского бога, с детских лет прозвали одного
из выпускников "Брэйн старз" Уильяма Фроста.
"Снова в миру". Возможно, Билл вышел из Куинсвилла?
"Буду на пиру". Почему бы Биллу не прийти на традиционную встречу
"бэби-старз", затеянную в Бэрдокке братом Дэйва Килби - Эрвином и,
разумеется, Камиллом Джинтано-младшим?
Не худшая новость.
Жаль, на одну хорошую новость всегда найдется пара похуже. Два дня
назад Куртису позвонил доктор Макклиф.
- Рон, - голос у главного врача клиники Джинтано неприятно
похрипывал. - Состояние Инги не самое лучшее. Я говорю о ее душевном
состоянии. Рон, уговори ее лечь в клинику. Хотя бы на месяц. Ей это
необходимо.
Куртис уговорил Ингу. Она, собственно, и не возражала. Одно условие:
заехать к Анри. Похоже, визит этот никем не планировался - Лаваль, увидев
их, удивился.
Древние вазы... Весь вечер Лаваль проговорил о древних вазах... А
Альбуди молчала. Она не произнесла за весь вечер ни слова. Но почему?
Зачем ей понадобился этот визит?
Прокручивая в памяти события последних дней, Куртис не забывал
руководить действиями длиннорукого Арчи Мейла, взбивающего коктейль в
миксере. Посетителей почти не было. Арчи Мейл нервничал: ему нравилось
держаться со знаменитым журналистом на равных, но никто сейчас не мог
этого оценить.
Рецепт коктейля был придуман Куртисом.
- Не знаю, старина, где вы так хорошо научились нашему ремеслу, -
несколько фамильярно заметил Арчи Мейл, - я бы на вашем месте просто так
не раскидывался бы такими секретами.
- Дорогой Арчи, - доверительно отозвался Куртис. - Секрет этого
коктейля я дарю вам. Не забывайте, в некотором роде мы коллеги, в вашем и
моем ремесле достаточно много общего. Щепотка сенсации - для крепости,
пара острот - для вкуса, необычное название - для привлекательности. Разве
не так? И вы, и я, оба мы должны из любой мешанины создать нечто
имманентное, не так ли?
И усмехнулся:
- Старайтесь, старайтесь, Арчи. Ваши длинные руки - неплохая
приставка к миксеру.
Арчи счастливо ответил:
- Конечно, вы в "Джаст"?
- Конечно, в "Джаст". Попробовав такой коктейль, хочется удивлять.
Вот я и хочу удивить Эрвина. Кажется, я сумел взбить недурной коктейль на
предложенную им тему. Так что будьте здоровы, дорогой Арчи.
- Наверное, Эрвин предложил сложную тему?
- Ну, как сказать, - Куртис улыбнулся. - Мечта о бессмертии.
Склонность к полноте и меланхолии, небольшой рост, рано оголившаяся
голова - все это наделило Эрвина Килби массой комплексов. Журнал "Джаст"
процветал, его тираж рос, в нем сотрудничали самые известные авторы, и все
же...
Рок. Это рок!
Разве не злой рок погубил Дэйва Килби? Разве не злой рок отнял у
Бэрдокка Сиднея Маури Джинтано? Разве не злой рок заключил Фроста в
тюрьму, Ингу Альбуди в клинику, а теперь так ужасно ударил по гениальному
Анри Лавалю? Разве не злой рок набросил на лица близких Эрвину людей столь
явственную печать ухода?
Как противостоять злому року?
Эрвин Килби испытывал отчаяние.
Множество часов на стенах кабинета - круглые и квадратные,
маятниковые и пружинные, металлические и деревянные - лишь подчеркивали
неумолимость рока. Собирать коллекцию часов Эрвин Килби начал лет
пятнадцать назад, когда младший брат подарил ему хронометр адмирала
Дрейка, купленный им на один из первых его крупных гонораров. Не случайно
среди часов висел портрет Дэйва Килби; как всегда, когда ему было трудно,
Килби-старший поднял глаза.
Но Дэйв молчал. Он ничем не мог помочь Эрвину.
Килби-старший боялся рока. Еще он боялся печати ухода. Разве не было
отмечено такой печатью лицо Дэйва Килби в день его гибели? Разве он,
Эрвин, не видел такую печать на прекрасном лице Анри Лаваля?
Нет, Эрвин понимал - бессмертие нереально. Но разве нельзя построить
жизнь так, чтобы чувствовать - хотя бы в ближайшие дни твои планы не будут
жестоко нарушены?
За окном кабинета шумели сосны. По небу несло облака, накрапывал
дождь. Джулия, секретарша Килби-старшего, надежно ограждала шефа от
назойливых посетителей, но рок, рок! - часы не давали ему возможности
забыть о роке.
Уходящее время. Вечно текущее, утекающее время.
Впрочем, одни часы молчали.
Простые песочные часы на объемистой деревянной подставке, их подарил
Эрвину самый близкий друг Дэйва - Анри Лаваль. На деревянной подставке
вырезана была даже стихотворная строка. Если уж разум не в силах постичь
время, то не лучше ли в таком случае постигать его смиренно - на глаз, на
ощупь, на вкус, наконец?
Необычные, тревожащие стихи.
Анри Лаваль. Взрывной, дерзкий Лаваль.
Время беспощадно даже к гениям.
Килби-старший со вздохом повернул голову к бесшумно возникшей в
проеме дверей секретарше:
- Что у вас, Джулия?
- Рон Куртис, шеф. Он спрашивает, можно ли ему войти?
Эрвин Килби укоризненно покачал головой:
- Пришел Рон, а ты ждешь разрешения?
И спросил:
- Он, наверное, опечален?
Джулия потупилась:
- Как всегда.
- Что значит как всегда? - удивился Эрвин.
- Он беззаботен, шеф. Я никогда не видела его другим.
- Ты ничего не понимаешь, Джулия, - Килби-старший огорчился. -
"Беззаботен"... Это лишь такой стиль.
Но Джулия не ошиблась.
Мрачный вид Эрвина Килби не стер улыбку с плотных губ Куртиса:
- Он в кресле выцветшем, угрюмый, неизменный собрат и друг,
порывистым пером терзает мир, склонившись над столом. Но мыслью он не
здесь, так... На краю Вселенной!
- Ты, кажется, заглядывал в заведение Арчи Мейла, - потянул длинным
носом Килби.
- Не осуждай, - Куртис устроился в кресле. - Улыбка в грустный день
иногда просто необходима. Тем более, эта тема... Я, кажется, решил ее,
Эрвин.
- Бессмертие?
Куртис кивнул.
Килби-старший медленно перелистал стопку белых листков.
Да, Рон Куртис всегда остается Роном Куртисом. Там, где другой бы
плакал, он смеялся, но там, где другой смеялся бы, он оскорбительно бил
сарказмом. Ну да, эти новые оптимисты от финансов, вдруг почему-то
решившие, что откупиться можно и от самой смерти! Куртис жестоко высмеивал
наивных дельцов, ухватившихся за новую науку - криогенетику. Казалось, он
напрочь забыл, что недалеко от редакции "Джаст" в специальном криогенном
саркофаге покоится не кто-нибудь, а сам Сидней Маури Джинтано. Чем плохо
само название новой науки? - спрашивал Куртис. И отвечал. Да, ничем. Оно
даже не хуже приевшегося людям словосочетания - мечта о бессмертии. Ну да,
мечта! Тебя заморозят, ты уснешь, ты будешь спать долго, может, пятьдесят,
может, сто лет, пока тебя не разбудят многому научившиеся представители
нового прекрасного мира. Дельцы от науки, пояснял Куртис, научились
закачивать специальные растворы в очищенные от крови сосуды своих
молчаливых, засыпающих на десятилетия клиентов. Разумеется, эти клиенты
могут платить за будущее. Разумеется, только они и могут платить за такое
будущее. Но неужели там, в будущем, новое человечество с распростертыми
руками будет встречать старых ублюдков, мораль которых ничуть не
изменилась за долгие годы вынужденного сна? И что они будут делать там, в
будущем? Он, Куртис, сомневается, что Эйнштейн или Винер легли бы в
азотный гроб, к тому же они всегда нужны именно сегодня. Любопытно, как
будет выглядеть будущее, когда в него из гробов начнут выпрыгивать все
новые и новые заплесневевшие ублюдки?
- Рон, - простонал Эрвин Килби. - Мне страшно подумать, что такую
статью могут увидеть подписчики "Джаст".
- Что именно тебя пугает?
- Рон... Разве Сидней Маури Джинтано не достоин увидеть будущее?..
Представь, лет через пятьдесят ты смог бы ему опять пожать руку.
- Какая странная мысль.
- Рон!
- Разве в статье речь идет о Джинтано?
- Кого ты хочешь обмануть? - Килби говорил умоляюще. - Конечно, речь
в статье идет и о нем. И это поймет каждый, кому на глаза попадут твои
строки.
Он понизил голос:
- Тебе не должен изменять оптимизм. Бери пример с Говарда.
- Ну да, покинув Бэрдокк, Говард Ф.Барлоу, несомненно, стал
оптимистом.
- Не мучай меня, Рон. Вспомни, как цвел Бэрдокк, когда "бэби-старз"
еще не покинули его. Конгресс по реформам образования. Всемирный съезд
психофармакологов. Крупнейшие ученые, политики и писатели. Сколько
известнейших фирм считали необходимым открывать свои представительства в
Бэрдокке! Это же город Херста, Килби, Патриции Хольт! Это и твой город,
Рон! А создал его Сидней Маури Джинтано, разве не так? Уместно ли смеяться
над попытками заглянуть в будущее? Даже над такими попытками?
- "Они были так умны, что уже ни на что не годились".
- Кого ты цитируешь?
- Лихтенберга. Иногда мне кажется, он сказал это о "бэби-старз".
Куртис протянул руку к своим листочкам, но Килби-старший коротким
жестом остановил его:
- Рон, почему нам не вернуться к идее Дэйва? К старой доброй идее
нашего Дэйва? Помнишь, он говорил: необходимо дело, сумевшее бы объединить
всех. Без этого любой союз распадется. Разве не о том же говорили нам
доктор Гренвилл и Сидней Маури Джинтано?
Куртис неопределенно хмыкнул.
- Я видел вчера Камилла Джинтано, Рон. Он полон энергии. Он прилетел
на похороны Анри, он невероятно огорчен и расстроен, но он полон энергии,
он хочет возродить славу Бэрдокка. Он не собирается больше покидать
Бэрдокк. Его союз с Патрицией Хольт - дело практически решенное. Это
значит, в Бэрдокк вернутся Пат и ее мальчики. Камилл мечтает о том, чтобы
собрать с Бэрдокке всех "бэби-старз". В конце концов, разве только из
прихоти Сидней Маури Джинтано убил на вас миллионы?
- Убил? - улыбнулся Куртис. - Мне кажется, Эрвин, сам старик
придерживался на сей счет несколько других взглядов.
- Ладно. Считай, я оговорился. Я просто потрясен смертью Анри... И
это за несколько дней до встречи выпускников "Брэйн старз"!
- Увы, Эрвин! Это не первая потеря.
- Вот я и говорю тебе, Рон, - Килби поднял на журналиста опечаленные
глаза, - надо начинать игру заново.
- Ты сам пришел к этой мысли?
- Мне помог осознать происходящее Камилл. Печальные события последних
трех лет не должны разрушить великого союза "бэби-старз". Камилл хотел
тебя видеть.
- Он обедает, как прежде, в "Зодиаке"?
- Да, Рон, в "Зодиаке", - Килби-старший задумчиво взглянул на
песочные часы, даже шевельнул губами, будто считывая стихи с их подставки.
- Он просил передать, что ждет тебя завтра. Он надеется, и я уверил его,
что так и случится, что ты угостишь его одним из тех коктейлей, которые
создали славу заведению Арчи Мейла.
4. "БЛИКУС" АЛЬБУДИ
В семь утра инспектор Янг был уже на ногах. Сквозь огромное, во всю
стену, окно нижнего бара отеля "Гелиос" хорошо просматривался омытый
дождем сквер. По усыпанной желтой листвой дорожке неторопливо прогуливался
молодой человек в затасканных вылинявших джинсах и такой же куртке. Время
от времени он останавливал кого-то из прохожих и вступал с ним в
непродолжительную беседу.
"Чем занимается Черри? Что он еще придумал?"
Через пару минут Янг сам ступал по палой листве. Черри
незамедлительно обратил на него внимание.
- Вам необходим отдых, сэр. Воспользуйтесь приглашением бюро
путешествий Эткинда.
Янг с удивлением взглянул на рекламный проспект, оказавшийся в его
руке. "Бюро путешествий Эткинда. Прогулка внутри Гольфстрима! Океан прост,
как ваша кухня!"
"Что он мне подсунул? - удивился Янг. - И где поставил машину?"
Ага... Он увидел малолитражную БМВ на автостоянке... Почти сразу
Черри оказался рядом с ним.
- Что за чушь ты раздаешь?
- Рекламирую бюро путешествий.
- Ты уверен, что жители Бэрдокка мечтают о прогулках внутри
Гольфстрима? Где это, кстати?
Черри задумался:
- Думаю, в Атлантике. Но это неважно. Нашему делу это никак не
повредит. А сам Эткинд в свое время помог мне.
Янг покачал головой. Черри ему нравился - молод и настырен, но
слишком много воображения.
"Прогулки внутри Гольфстрима!"
Он фыркнул. И сказал уже другим тоном:
- Черри, вот содержимое песочных часов. Может, это какой-то
заполнитель, тем не менее, аккуратно подели песочек между химиками и
медиками. Завтра я должен знать, что это такое.
- Нашли? - восхитился Черри.
- Не убежден. Уж слишком равнодушно глядел на все это Палмер. Не
думаю, что у него так мало мозгов. Но ладно... Что ты можешь сказать об
этом? - Янг выложил на ладонь красный пластиковый прямоугольник,
извлеченный из подставки часов.
- Похоже на личный жетон с шифром вкладчика. Вроде как для
компьютера. Нет?
- Для компьютера, говоришь?.. - Янг вздохнул. - Только компьютеров
нам и не хватало.
Он насмешливо взглянул на Черри:
- Тебе придется попыхтеть, милый. В этой истории ты выступаешь не
против Латтера, мозги которого были ничто перед его кулаками, в этой
истории ты выступаешь против гениев. Если не знаешь, что это такое,
полистай книжку Говарда Ф.Барлоу, он сам из их числа. В его книжке много
имен, которые покажутся тебе знакомыми. Например, Фрост, Лаваль, Альбуди.
А завтра, дружок, займешься Роном Куртисом. Он лицо известное, не дай тебе
Бог на чем-то проколоться. Я сам первый откажусь от тебя, особенно, если
ты попадешь в бэрдоккскую полицию.
- Что мне делать с Роном Куртисом?
- Ничего с ним делать не надо. Будешь внимательно следить за ним.
Учти, за ним может следить кто-то еще, будь осторожен. Только в двух
случаях бросай все и связывайся со мной. Это, если в Бэрдокке вдруг
объявится известный тебе Фрост, и если вдруг краем уха ты услышишь
что-нибудь о человеке, который носит имя или кличку Блик.
Из отеля Янг связался по телефону с капитаном Палмером.
- Что у вас нового, капитан?
- Вы о своих находках?
- И о них тоже.
- Сигаретные коробки в лаборатории, я еще не связывался с ребятами.
Что же касается Анри Лаваля, он умер от обширного кровоизлияния в мозг.
Переслать вам заключение?
- Буду признателен. А моя машина?
- Собрались уезжать?
- Да нет, мне еще надо заглянуть в клинику Джинтано.
- Машина будет готова часа через три. Подбросить вас до клиники?
- Не стоит. Возьму такси. В конце концов, такси нам еще оплачивают.
- Советую ехать по Южному шоссе. Так короче.
- Отлично.
Янг прислушался к сопению капитана Палмера и, не без некоторых
колебаний, добавил:
- Попросите своих ребят в лаборатории обратить особое внимание на
фильтры сигарет, капитан. Иногда самое интересное находится именно в
фильтрах.
Взяв в баре газеты и две пачки "Плизант", Янг остановил такси.
- Клиника Джинтано. И давай по Южному шоссе.
Рыжий, побитый веснушками, водитель обрадовался:
- Вы впервые в Бэрдокке!
- С чего вы взяли?
- Истинный бэрдоккец начинает утро с "ЮФИ", а вы взяли "Голос". Это
не наша газета.
- Но я взял и "ЮФИ", - заметил Янг, разворачивая газету.
И хмыкнул.
Почти всю вторую полосу "ЮФИ" занимало объявление, набранное фигурно
и крупным шрифтом:
МУНИЦИПАЛИТЕТ ГОРОДА БЭРДОККА ОБЪЯВЛЯЕТ КОНКУРС
НА ЛУЧШИЙ ПРОЕКТ ПАМЯТНИКА, ПОСВЯЩЕННОГО
ВЫДАЮЩЕМУСЯ ГРАЖДАНИНУ СТРАНЫ
СИДНЕЮ МАУРИ ДЖИНТАНО
1895 - 1970
Рыжий водитель скосил глаза:
- Наши гении отгрохают старику что-нибудь стоящее! Старина Сидней
Маури останется доволен.
- Боюсь, ему уже все равно, - палец Янга уперся в дату смерти.
- Вот я и говорю, вы впервые в Бэрдокке? - рыжий бросил руль и
изумленно уставился на Янга.
- Держись за руль, - посоветовал Янг. - Что-то мне пока не
приходилось видеть ни одного покойника, который радовался бы памятнику,
сооруженному над ним.
- Сидней Маури Джинтано не покойник.
- То есть как?
- Он лежит в специальном саркофаге. Его заморозили, по его, конечно,
желанию. Джинтано пролежит в саркофаге до тех пор, пока не отыщут
надежного способа вернуть его к жизни. Он здорово болел, - объяснил рыжий
водитель, - но его не оставляла мечта увидеть своих гениев в цвете лет.
Похоже, мечта его сбудется, он еще встанет и протянет руку своим
выпестышам.
- Такое замораживание, наверное, стоит немалых денег, - осторожно
заметил Янг.
- Скажете! - хохотнул водитель. - Нам с вами та кой суммы не набрат
...Поділитися у соцмережах
