Жанр: Электронное издание
Rudaz-08
...ны, был угнетаем глупым, коварным и
трусливым царем Эврисфеем. Великий спортсмен, основатель Олимпийских игр! Этот
памятник был построен в честь Олимпийских игр 2008 года, состоявшихся у нас в
Москве!
- Могучий, значить, мужик был! - внес свою лепту в лекцию Ирочки Щученко. - Вона
трицепсы какие! Сильней его, небось, только Ленин был, больше никто!
Улицы этой новой Москвы выглядели для меня совершенно незнакомо. Как-никак,
Третий Потоп пощадил только четверть великой столицы, все остальное отстроили
заново. Посетив набережную, я смог полюбоваться на небывалое зрелище - развалины
старых зданий, все еще кое-где торчащие из-под воды. Большая часть, само собой,
за семьдесят лет осыпалась или была уничтожена портовыми властями, но кое-где их
даже реставрировали - памятники прошлого!
Рабан и Ира почти одновременно рассказали мне, что примерно такая же тенденция
наблюдается и за границей - в Вашингтоне, например, из-под воды торчит макушка
Капитолийского холма. И одноименное здание, бывшее некогда центром американской
демократии. В целости и сохранности. Правда, использовать оное не представляется
возможным - в часы прилива его захлестывают волны. Но Капитолий, тем не менее,
бережно сохраняют в первозданном состоянии и даже украсили уменьшенной копией
Статуи Свободы. Увы, оригинал погиб навеки, скрывшись на дне океана. Великий
памятник до сих пор пытаются поднять, но пока что безуспешно.
Остров, на котором теперь размещается Москва, получил вполне закономерное
название Московия. С северо-запада и юго-востока к Московии примыкают еще два
крупных острова, отделенные узенькими проливами. Настолько узенькими, что через
них даже перекинули мосты. К северо-востоку простирается Русское море,
окруженное множеством островов. Ну а к юго-западу - УДР, Украинская
Демократическая Республика. Независимая (формально), но, тем не менее,
коммунистическая. В Европе коммунизма избежали лишь Швеция, Норвегия и
Британские острова - остальные государства благополучно мутировали в сателлитов
Советского Союза.
Кстати, в последнее время в правительственных верхах все чаще поговаривают о
возрождении СССР в его прежнем понятии - как союза республик. Уже составлен
черновой список будущих ССР - Украинская, Кавказская, Турецкая, Южно-Славянская,
Чехословацкая, Французская, Итальянская, Испанская, Греческая, Германская,
Польская, Румынская, Венгерская, Болгарская... Афганистан уже успел благополучно
войти в состав Союза. Ведутся переговоры с Китаем - поскольку в этом мире Хрущев
не приходил к власти, русские и китайские коммунисты остались друзьями. Сейчас
товарищи Саулов и Вэнь Чэнкунь, нынешний лидер КНР (кроме Китая включающего в
себя Корею и Монголию), как раз обсуждают вариант объединения двух сверхдержав.
Британская Империя и США наблюдают за этим с дрожащими коленками - такой СССР
очень быстро подомнет под себя весь мир.
- А це, значить, памятник Спартаку! - со знанием дела сообщил Щученко, когда мы
подъезжали к Красной Площади. Я с интересом осмотрел и эту статую. - Тоже
известная личность - был рабом, потом гладиатором, потом революционным вождем, а
потом, значить, стал целой футбольной командой! Во как!
Красная Площадь выглядит совершенно иначе. Хотя бы потому, что была перенесена
по кирпичику и выстроена на новом месте. Кремль порядком изменился - пользуясь
случаем, его полностью перестроили. Куранты вообще стоят другие - те, старые,
так повредили при перевозке, что показалось проще сделать новые. Но главное
отличие, само собой - Мавзолеи.
Внутрь мы не попали. Не потому, что не разрешили - просто меня не согласились
пропустить без очереди. Как и в кинотеатр, в эти усыпальницы тянулись длиннющие
хвосты из людей, желающих посмотреть на покойных вождей. В том числе уйма
иностранцев.
- У заграничных капиталистов ничего, значить, не брать! - поспешил предупредить
Щученко. - Будут предлагать жувачки или конфеты - отплевывайтесь! Усе отравлено!
Так что я просто полюбовался на этот некрополис снаружи. Собственно, остальные
три Мавзолея оказались точно такими же, что и первый, ленинский. Только вывески
другие.
Ленин. Сталин. Берия. Важник.
Да уж... В этом мире коммунисты как пошли по одному пути, так с него и не
сворачивали. Это у нас они зашли в тупик и в конце концов окончательно себя
дискредитировали. А вот здесь получилось по-другому...
Конечно, это государство стоит на костях. Первые полвека советские вожди только
и делали, что ссылали и расстреливали. Но когда было иначе? Соединенные Штаты
выросли на спинах истребленных индейцев и порабощенных негров. Британия
обогатилась, опустошив Шотландию во время Промышленной революции. Сейчас уже
мало кто помнит, что такое этот самый "закон огораживания". Франция, Германия,
Япония, Китай, царская Россия - всегда и везде происходило одно и то же. Почти
все великие государства в буквальном смысле выросли на кладбищах. Рабан прав -
нет лучшего удобрения, чем мертвецы...
- Товарищ Бритва, давайте уже, значить, ехать, - беспокойно заерзал Щученко. -
Ненужное, значить, внимание к себе привлекаем...
Действительно, моя персона крайне заинтересовала любопытствующих зевак. Уже
щелкали фотоаппараты, на меня откровенно пялились. Иностранцы особенно
разволновались. По-моему, инопланетянина в открытом лимузине все эти туристы
восприняли исключительно в качестве интересного аттракциона. Кстати, а зачем я
вообще выдал себя за инопланетянина?! Вечно меня заносит куда-то не туда...
- А ну, значить, пошли все вон отсюда! - буквально закрыл меня телом
полковник. - Дело государственной важности, глядеть запрещено!
На его вопли никто не обратил внимания. Меня отлично было видно и с другой
стороны - машина-то открытая. Вспышки щелкали все чаще и чаще.
- Товарищ Ира, гоните, гоните срочно куда ваши бесстыжие глаза глядять! -
сердито пихнул ее линейкой в спину Щученко. - Немедленно прибавьте, значить,
скорость, иначе буду судить за вредительство!
Ирина Сапрыкина и без того пыталась выехать. Но толпа обступала нас все плотнее.
Ну еще бы - такое событие! Кажется, мне что-то говорили, о чем-то спрашивали, но
в этом гомоне я не мог разобрать ни слова. Слух с огромным трудом вычленивал
знакомые голоса полковника и шоферки - все остальные превратились в невнятный
шум.
- Давите их, товарищ Сапрыкина, во имя КПСС! - приказал Щученко, встав на
сиденье в позу Ленина на броневике. - Беспощадно давить усех подряд!
Само собой, Ира не выполнила этот приказ. Она только размахивала руками,
упрашивая зевак расступиться. А я вообще сидел молча - было интересно, как
полковник выйдет из такой неловкой ситуации. Только запахнулся в крылья, как в
плащ - очень уж часто щелкали фотовспышки.
- Шо ж вы, значить, не принимаете мер, товарищи мурзики?! - возопил Щученко. -
Давно бочками по головам не били?!
Милиции на площади, само собой, было немало, но помощи от них ожидать не
приходилось - в толпе было слишком много иностранных граждан. Постовые вежливо
увещевали товарищей туристов разойтись и не мешать такому же, как они, туристу
совершать экскурсию, но их усилия пропадали втуне. Впрочем, они, по-моему, не
слишком старались - полковник Щученко не вызывал особого сочувствия.
Кажется, он тоже это понял. Полковник сурово насупил брови, обтер потную лысину
платком и зачем-то натянул противогаз. Внимательно рассмотрел обступивших нас
людей в бинокль, а потом бабахнул из пистолета. В воздух. Грохнула его пушка
так, что все невольно шарахнулись.
- Товарищ Сапрыкина, давите их, значить, всеми колесами! - вновь потребовал
Щученко. - Хто, значить, не желаеть подчиняться приказам КГБ, тот есть
коллаборационист и должен быть немедленно расстрелян по законам военного
времени!
Это подействовало. Народ начал неохотно расступаться, и машина медленно
выбралась на свежий воздух. Полковник не удержался на ногах и шмякнулся, застряв
обширным пузом между сиденьями. Ира рулила одной рукой, а другой сосредоточенно
листала какую-то книжку. К моему удивлению, это оказался толковый словарь
Ожегова - девушка искала неведомое слово "коллаборационист".
- Вот так наше родное КГБ решаеть, значить, возникающие проблемы! - довольно
уселся на прежнее место Щученко. - Впечатлены, товарищ Бритва?
- Угу. Слов нет, - честно ответил я.
- То-то! Вы бы видели, как я за границей функционировал! В разведке, значить!
Лучший, значить, резидент был, так у себе и запишите!
Почему-то я усомнился, что Ефим Макарович был таким уж первоклассным резидентом.
Может, конечно, это просто профессиональная ревность, но я при всем желании не
мог представить его в этой роли. Очень уж заметный.
- Кто бы говорил, патрон... - хмыкнул давно не подававший голоса Рабан.
"В Лэнге я ничем не выделяюсь", - отпарировал я. - "А тут я не на работе".
Солнце клонилось все ниже и ниже. Я вежливо напомнил полковнику, что мне,
вообще-то, хотелось посмотреть Политехнический музей. Тот немедленно приказал
Ире в срочном порядке везти туда, куда желает уважаемый гость из-за рубежа. Та
не возражала - даже обрадовалась. В прошлом году она писала курсовую как раз об
этом музее, и в голове у нее до сих пор осталась масса полезных сведений.
- Музыку, значить, включить? - услужливо предложил Щученко, пока мы колесили по
вечерней Москве. - Прослушайте, значить, концерт по завякам... заявкам трудящихся,
товарищ Бритва! И обязательно выучите нижеследующую композицию наизусть - ее
Пушкин написал еще при жизни!
Из мощных динамиков грянул хор. Песню я узнал сразу же, с первого же слова - ее
трудно не узнать. Правда, имелись некоторые отличия - на первый взгляд
незначительные, но если присмотреться...
Союз нерушимый республик свободных Сплотила навеки великая Русь, Да здравствует
созданный волей народов Единый, могучий Советский Союз!
Сквозь грозы сияло нам солнце свободы, И Ленин в грядущее путь озарил, Нас
вырастил Сталин - избранник народов, На труд и на подвиги нас вдохновил!
Славься, Отечество наше свободное, Дружбы народов надежный оплот, Партия Ленина
- сила народная, Нас к торжеству коммунизма ведет!
Мы армию нашу растили в сраженьях, Захватчиков подлых с дороги сметем!
Мы в битвах решаем судьбу поколений, Мы к славе Отчизну свою приведем!
В победе бессмертных идей коммунизма Мы видим грядущее нашей страны, И Красному
Знамени славной Отчизны Мы будем всегда беззаветно верны!
Славься, Отечество наше свободное, Дружбы народов надежный оплот, Знамя
советское, Знамя народное Пусть от победы к победе ведет!
Щученко подпевал. Да не просто подпевал - он впал в натуральный транс, правой
рукой отдавая честь, а левую прижимая к сердцу. Хотя лучше бы он молчал - слух у
него отсутствует напрочь. А голос идеально подходит для того, чтобы орать и
командовать, но крайне плохо - чтобы петь. Хорошо хоть Ира тоже подключилась, и
ее мелодичный голосок отчасти выправил положение.
Я пожалел, что не захватил гитару. Вот бы я им показал, что такое настоящий
русский рок! Гимн отлично поется под грохот тяжелого металла - я уже пробовал.
Правда, не с советским, а с российским, но мелодия-то у них одинаковая, верно?
- Как вам, товарищ Бритва?.. - спросил полковник, смахивая скупую слезу.
- Охрененно, - честно ответил я. - Только при чем тут Пушкин?
- Ну, он, значить, слова написал, - объяснил полковник. - Великий, значить, поэт
был.
- Угу. Знаете, товарищ полковник, Пушкин, конечно, поэт выдающийся, но, помоему,
к гимну все-таки не он текст сочинял, - мягко поведал я.
- А хто же?
- Да вроде как Сергей Михалков. А музыка Александрова.
- А це хто такие?
- Товарищ полковник, а можно задать вопрос в целях повышения общей
грамотности? - хитреньким голоском пропищала Ира.
- Конечно, можно! - пошел красными пятнами довольства Щученко. - Для того мы,
ваши старшие товарищи, значить, и нужны - просвещать молодежь. Ежели не мы, дак
хто?
- А какие у нас в стране еще были великие поэты, кроме Пушкина? - невинно
спросила студентка.
Полковник задумался. Крепко задумался. На его широком лице явственно отражалась
напряженная работа мысли - еще чуть-чуть, и будет слышно, как в голове вертятся
колесики. Наконец он решительно ответил:
- Пушкин.
- Я же говорю - кроме Пушкина!
- И еще Ленин.
Ира открыла было рот, но так ничего и не сказала. В поросячьих глазках
полковника отчетливо читалась угроза. Всякий посмевший усомниться в
беспредельности талантов Владимира Ильича рисковал получить в зубы пистолетной
рукоятью.
- Це было, значить, вступление! - сообщил Щученко, прибавляя звук. - Щас еще
много чего интересного споють, слухайте внимательней, не раскаетесь.
Он оказался прав. Услышав слова следующей песни, я изумленно раскрыл рот - голос
звучал поразительно знакомо. Этот хрип узнали бы девяносто девять россиян из
сотни... Правда, звучал он немного по-другому - появились дребезжащие нотки,
некоторые трещинки в звучании, но это несомненно был...
- Высоцкий?! - воскликнул я.
- Ага, - кивнула Ира, слегка притопывая ножкой в такт. Благо педали нажимать не
требовалось.
- А он разве не умер?..
- Да вы шо, значить, говорите, товарищ Бритва?! - ужаснулся Щученко. - Да как
ваш инопланетный язык повернулся такое сказать?! Народный артист, трижды
лауреат, и вдруг умер! Кушайте, как говорится, шоколад! Да шоб он еще сто лет
прожил!
- Ну он старый, конечно, уже... - вздохнула Ира. - В следующем году у него юбилей
- восемьдесят лет будет... Вот, товарищ пришелец, возьмите программу - почитайте,
кто еще выступает...
Я углубился в чтение радиопрограммы. Действительно, там имелся полный список
всех выступающих. Сегодня исполнялось пятьдесят лет некоему Милявцеву, и в честь
юбилея устроили большой концерт, на котором должны были петь почти все
современные звезды. Похоже, этот Милявцев - крупная шишка...
Добрая половина фамилий звучала незнакомо. Сурович, Шестаков, Хвилиани, Крабова,
Ковров - кто это такие? Но многие другие имена я узнал сразу же. Кобзон,
Пугачева, Газманов, Басков, Лещенко, Расторгуев - кто же их не знает? Кстати, из
динамиков как раз послышался голос Расторгуева - у него даже репертуар не
изменился. Еще бы - настоящее искусство ценится при любом режиме...
- Ира, а зачем вас бумагами завалили? - вспомнил я.
- А? Что? - Ирина не сразу сообразила, о чем я спрашиваю. - А, вы об этом... Да
понимаете, товарищ пришелец, я там... ну... мне практику надо сдать, лето же
кончается, семестр скоро...
- А где связь-то?
- Ну я не выспалась ночью, устраивает? Прилегла на кушетке... сама не заметила,
как задрыхла... А Жорка, шутник... он все время так развлекается - дядя Паша с ним
уже замучился... Да ладно - так даже теплее...
- А шо это вы, товарищ Сапрыкина, вдруг ночью не выспались? - как бы невзначай
поинтересовался Щученко. - Ночью, значить, спать надо, а не по танцулькам
шастать!
- А вы как узнали? - опешила Ира.
- Шо узнал?
- Что я на дискотеке была?
- О-па! - обрадовался полковник. - Так я шо, в самую, значить, точку попал? Це
меня радовает! Буквально ткнул пальцем в небо и вот оно как вышло! Так-то,
товарищ Сапрыкина, интуицию старого коня ничем, значить, не обманешь! И шо же
это вы, значить, на этой дискотеке забыли? Це все есть коварные инсинуации
буржуазного Запада - советский человек и комсомолец не нуждается в таких
развратах и увеселениях, ясно вам? Вы комсомолка?!
- Да! - испугалась Ира.
- А непохоже! Ну-ка, дайте мне телефон председателя вашего парткому - я его,
значить, пропесочу! И все КГБ, значить, пропесочить!
- Ой, не надо! - взмолилась бедная девушка, уже представившая этот ужас. - Не
звоните Максу, пожалуйста, Ефим Макарович!
- Ага, Максим, значить... - вытащил из портфеля лист бумаги Щученко. - Фамилия?
- Соламатин... Ефим Макарович, да он тоже там был!
- Где?
- На дискотеке! Мы с ним вместе там танцевали!
- О-па! - еще больше обрадовался полковник. Он внимательно рассмотрел девушку в
бинокль и констатировал: - Настоящее гнездо разврата и подражания буржуазному,
значить Западу. Це я удачно объявился - вот уже и дело сейчас заведем...
- Ну Ефим Макарович, ну пожалуйста, ну не надо дела! - побелела от страха Ира. -
Это же просто дискотека - что тут такого?! Там все были!
- Хто?! Фамилии! Имена!
- Товарищ полковник, а вы не перебарщиваете? - постучал его по плечу я. - Разве
советские законы запрещают в свободное время танцевать на дискотеках?
- А... нет, - задумался Щученко. - Но советский, значить, студент должен лекции
писать и семинары рисовать, а не по танцулькам шастать!
- Так каникулы же! - возмутилась Ира.
- А... ну да... Ну вот шо, товарищ Ира Сапрыкина, я вас на первый раз прощаю, -
неохотно разорвал листок полковник. - Раз уж товарищ Бритва за вас
ходатайствует, дела заводить не буду. Но зато буду, значить, за вами
приглядывать - вы у меня теперь в списке подозрительных лиц находитесь!
- А я и раньше в нем находилась... - проворчала Ира, поняв, что гроза пронеслась
стороной.
- Це когда же успели?
- А помните - в прошлом году? Вы тогда в ГУМ приходили, а я тогда тоже к дяде
Паше в гости зашла, а вы еще сказали, что у меня сережки слишком вызывающие, а
дядя Паша сказал, что это бабушкины, а вы сказали, что хоть дедушкины?..
- Не помню... - озадачился Щученко. - Но поверю на слово. Видите, товарищ
Сапрыкина, не зря я, значить, вас в список-то заносил - уже второй раз
попадаетесь! Надо все-таки вас, значить, пропесочить... А шо это вы руль-то
бросили?! - вскинулся он. - Вы, товарищ Сапрыкина, не саботируйте производство -
взялись нас к музею везти, так везите! Нам здесь эти ваши глупые обиды, значить,
не нужны!
- Так уже привезла... - покосилась на него Ира. - Вот он - Политехнический музей,
как заказывали...
Глава 7
Слова "работники нефтегазодобывающей промышленности Ханты-Мансийского
автономного округа" надо исправить на "нефтяники Севера", а то уж больно длинно.
Редакторская правка
Щученко резиновым мячиком выпрыгнул из "Интуриста", обежал его и услужливо
распахнул передо мной дверь. Я ступил на асфальт, чувствуя себя едва ли не
генсеком, и, в свою очередь, подал руку Ирочке. Та, правда, приняла ее с большим
смущением - все-таки меня трудно назвать заурядным кавалером.
Что ж, в конечном итоге я все-таки добрался до Политехнического музея.
Достижение, блин... Но что поделаешь - у меня все вверх тормашками. То, что для
обычного человека - настоящий подвиг, для меня - обыденность. И наоборот - порой
самые простейшие вещи оборачиваются настоящими проблемами. Вспомнить хотя бы,
как я на пару с Палачом грабил одежный магазин, чтобы раздобыть пару штанов -
чистый анекдот...
Само собой, теперь искомое заведение располагается в другом здании - старое, как
и многое-многое другое, затопило водой. Но все экспонаты перенесли чин чином,
ничего не забыли и ничего не упустили.
На стене красовалась цитата из изречений нынешнего вождя - "Хорошо быть
советским человеком!". И подпись - С. С. Саулов. Рядом с этой надписью торчали
несколько парней, которые, весело хихикая, приписывали к фамилии вождя окончание
"ым". Теперь смысл получился весьма двусмысленный.
- А ну, значить, брысь отсюда, фулюганы! - шуганул их Щученко. - Взяли моду -
вредительством заниматься, стены, значить, осквернять!
Мальчишки, заливаясь хохотом, разбежались в разные стороны. Полковник проводил
их грозным взглядом в бинокль, посмотрел на их художества и саркастично хрюкнул.
- Каламбурчик... - констатировал он. - Смешно, смешно... Но заметьте, товарищ
Бритва, неоригинально! Эту шутку я в прошлый выходной уже слышал - ее, значить,
товарищ Винокур со сцены произносил. Только зазря штукатурку изгваздали.
Мне невольно подумалось, что при Сталине за такую шутку непременно последовали
бы репрессии. Да и брежневские вассалы вряд ли потерпели бы столь ехидный намек.
Ну что ж, в этом мире подобные строгости перестали быть необходимостью - всех
врагов благополучно выловили и стало возможным ослабить поводья.
- На сегодня в Москве остался только один музей, который не был переименован
после революции - Политехнический. Даже Третьяковская галерея до 1918 года
называлась по-другому, - сообщила нам Ира, вспомнив о своей роли экскурсовода. -
Это один из старейших музеев мира - открытие состоялось 12 декабря 1872 года.
Старое здание, ныне исчезнувшее под водой, было построено по проекту архитектора
Монигетти. Политехнический музей был создан по инициативе Российских ученыхпросветителей,
членов Императорского Общества любителей естествознания,
антропологии и этнографии. Музей был задуман как научный и просветительский
центр России, в задачу которого входила интеллектуальная поддержка технической
культуры общества путем распространения научных знаний. Начало музею положила
Политехническая выставка, посвященная двухсотлетию со дня рождения Петра Первого
и открывшаяся 30 мая 1872 года. Открытие нового здания, которое вы видите перед
собой, было приурочено к восьмидесятилетию со дня рождения Ленина - 22 апреля
1950 года...
- Товарищ Сапрыкина, хватить мне уже, значить, мозги канифолить! - нетерпеливо
прервал ее Щученко. - Развели здесь, понимаешь, болтологию!
- А мне интересно, - вступился за девушку я.
- Товарищ Сапрыкина, вы почему прервали вашу увлекательнейшую лекцию?!
Немедленно продолжайте, во мне, значить, разгорается научное любопытство!
Ирина закатила глаза, но продолжила рассказывать о Политехническом музее и его
роли в просвещении обновленного коммунистического общества.
На самом деле я соврал - мне не было интересно. Когда я хочу послушать лекцию,
то обращаюсь к Рабану - он хотя бы с интонациями рассказывает. А Ира словно по
бумажке читает - скучно, как в террариуме. Почему в террариуме? Не знаю, просто
к слову как-то пришлось. Помню, был я там один раз - с папой, с сестрами, так
чуть не подох от тоски. Лежат змеи, черепахи, еще какие-то гады, и все без
движения - спят... или умерли, не знаю. Только лягушки в аквариуме забавные -
мелкие такие, черные, и все плавают вверх-вниз. Причем одновременно - как
солдаты. Раз - и все лягвы поплыли вверх. Два - и все лягвы поплыли вниз. Три -
и все лягвы поплыли вверх...
- А теперь проследуем внутрь и начнем нашу экскурсию! - закончила повествование
Ира, решительно поднимаясь по ступеням.
Щученко не сдвинулся с места. Через секунду я понял, что полковник уснул - стоя,
с открытыми глазами и очень внимательным лицом. Специалист!
Оставлять товарища из госбезопасности посреди тротуара никак не годилось. Я его
растолкал (он почему-то при этом заорал "не жрите огурцы, имейте совесть!!!"),
напомнил о том, что он на спецзадании, сопровождает инопланетного гостя (меня) и
вообще - товарищ Саулов с него потом спросит.
При упоминании этой волшебной фамилии Щученко сразу подтянулся, вытянул руки по
швам и вспотел. Прижимая к пузу портфель, набитый бесценным добром (я, кстати,
давно облизываюсь на его бутерброд - люблю колбасу), полковник резво побежал за
Ирочкой. Бегал он очень странно - какими-то вихляющими прыжками, колыхая боками,
как верблюд, несущийся галопом (правда, верблюд колыхает горбами, а не боками).
Но скорость развивал вполне приличную, особенно для такого грузного индивидуума.
В нашем мире музеи, как и большинство остальных учреждений, на ночь закрываются.
А вот в Советском Союзе Земли-2016 они работают круглосуточно. Считается, что
народ ни в коем случае нельзя ограничивать в получении полезных знаний.
Впрочем, работать-то они работают, но посетителей в ночные часы обычно не
бывает. Совсем. Ну покажите мне такого полоумного, который в одиннадцать вечера
попрется в музей! То есть, еще одного - один-то такой точно есть...
Вход свободный. Охраны нет. Ну, если не считать таковой старушку-гардеробщицу,
лениво вяжущую за стойкой. Не могу сказать с уверенностью, что именно она
вязала, но лично мне эта штуковина напомнила одного неприятного знакомого.
Нъярлатхотепа.
На нас бабка даже не посмотрела - вот еще, голову поднимать ради кого-то там.
По-моему, она тут сразу на двух должностях - еще и ночная сторожиха. Потому что
летом гардеробы в учреждениях обычно не работают.
- Здрасьте, баб Лид, - на ходу махнула рукой Ира. - Можно?
- А чего ж нельзя... - сонно ответила старушка, не отрываясь от вязания. - Чей-то
давно не заходила? Сессию-то сдала?
- Сдала, сдала... Баб Лид, а что вы вяжете?
- Что-нибудь большое и бесформенное... - задумчиво ответила гардеробщица,
оценивающе глядя на свое творение. - Это ж так, руки занять...
- Ясное дело, - согласилась Ира.
Разумеется, экскурсий по ночам не проводили - если кому-то все же приспичило,
пусть занимается самообслуживанием. Публики тоже не наблюдалось. По-моему, во
всем этом огромном здании присутствовали только мы трое, старушка, да еще какойто
бородатый мужик, циркулем измеряющий расстояние между переносицей и бровями
мумии.
- А у вас тут не воруют? - удивился я. Ценных экспонатов вокруг было много. До
умопомрачения.
- Что тут воровать-то? - пожала плечами Ира. - Черепки всякие?
- Видно, шо вы, товарищ Бритва, еще не есть сознательный, значить, коммунист, -
укоризненно покачал головой Щученко, ковыряя в зубах. Причем не своих, а
медвежьего чучела. - Советский гражданин никогда, значить, не позволить себе
такого коварного злодеяния - музеи грабить. Воть если, значить, водочный
магазин, тогда... тоже никогда не позволить! - решительно закончил он. -
Советский, значить, гражданин никогда не воруеть!
- Никогда? - усомнился я.
- Если хто воруеть, це уже, значить, не есть советский гражданин, а просто враг
народа, - вполне логично вывел полковник. - И его непременно, значить,
расстреляють.
В вестибюле я на минутку остановился у книжного ларька - интересно же, что
читают наши альтернативные потомки! Ларек не работал, продавца не было, но книги
все лежали на виду - убрать их никто не озаботился. В принципе, ничего
особенного, все как я и ожидал. Выбор невелик, обложки невзрачные, зато тиражи
раздуты до небес. Серьезный недостаток отсутствия конкуренции - когда читателю
не из чего выбирать, волей-неволей приход
...Поділитися у соцмережах
