Жанр: Электронное издание
redplane
...у что я не хочу, чтобы вы в темноте перестреляли
друг друга.
По предложенному Макреем плану они должны были окружить здание и
блокировать все выходы из него, тогда как сам Макрей и примерно половина
отряда попытается прорваться через главный вход.
— Когда вы обогнете здание и встретитесь по ту сторону, --
предупреждал Макрей тех двух людей, которые должны были возглавить маневры
по флангам и организовать прикрытие, — вам, возможно, будет чертовски
сложно отличить друга от врага. Будьте осторожны. Пароль — "Марс", ответ --
"свобода".
Джим попал в группу захвата. Шестерых из группы док расставил перед
дверью веером, в результате чего получилась ровная Цепочка двадцати пяти
ярдов длиной, и приказал им, по возможности, найти себе укрытие. Трое
находились на открытом пандусе у двери; он велел им лечь и держать оружие
наизготовку.
— При малейшем подозрении открывайте огонь, — распорядился он. --
Остальные — за мной.
Джим снова оказался в числе этих остальных. Макрей подошел к наружной
двери и толкнул ее. Она была заперта. Он нажал кнопку звонка и стал ждать.
Никакого эффекта. Макрей опять нажал на кнопку и ласково сказал в
микрофон:
— Откройте. У меня важное сообщение для Представителя. По-прежнему
никакого эффекта. Макрей притворился рассерженным:
— Поспешите, пожалуйста! Я здесь совсем замерз. За дверью хранили
полное молчание. Тогда Макрей заговорил открытым текстом:
— Ладно, Бичер, открывай! Ты окружен, и мы просто вышибем дверь.
Тридцать секунд тебе на размышления. Отсчет начался.
— Я бы хотел, чтобы у нас получилось, — шепнул док Джиму, а затем
громко сказал: — Время вышло, Бичер. Мы начинаем.
Из-под двери с шипом вырвался сжатый воздух: пневматический механизм
замка пришел в движение. Макрей жестом приказал им отойти чуть-чуть назад.
Затаив дыхание, они ждали с пистолетами наготове. Каждый навел оружие туда,
где через мгновение между стеной и дверью должен был образоваться зазор.
Но вот дверь открылась, и в проеме на фоне освещенной прихожей
появилась одинокая фигура:
— Не стреляйте! — сказал приятный уверенный голос. — Все кончено.
Все в порядке. Макрей вгляделся:
— А, доктор Ролингс! — воскликнул он. — Чертовски рад увидеть здесь
твою физиономию.
XIII. ЭТО УЛЬТИМАТУМ
Ролингс полночи провел в наглухо запертом офисе вместе с еще полдюжиной
известных граждан, которые пытались вразумить Бичера. Когда о происшедшем, и
особенно о гибели Поттлов стало известно, Бичер лишился всякой поддержки,
теперь он мог положиться лишь на подхалимов, прихлебателей и подчиненную ему
социально нейтральную полицию Компании. Даже Крюгер, не выдержав всеобщего
давления, сломался и, пытаясь уговорить Бичера пересмотреть свои действия,
был заперт вместе с остальными, среди которых к тому моменту находился
главный инженер электростанции. Но именно доктор Ролингс сумел уговорить
охранника рискнуть своим положением и открыть дверь — доктор лечил его
жену.
— Не думаю, что Бичер когда-либо предстанет перед судом, даже если мы
отправим его на Землю, — сказал Макрей, обращаясь к Ролингсу и Марлоу. --
Что думаешь об этом, доктор?
Они втроем сидели в дальнем кабинете здания Общепланетного
представительства. Марлоу пришел сюда после того, как на электростанции его
застало послание Макрея, и немедленно занялся делами. Он рассылал извещения
во все лагеря Проекта и в другие отдаленные поселения, в том числе в саму
Северную колонию, пытаясь собрать лодки. Потом, шатаясь, и с воспаленными от
бессонницы глазами, он попробовал составить подходящий доклад, чтобы послать
его на Землю. Однако Макрей, наконец, остановил его и настоял на том, что
сперва необходимо немного отдохнуть.
— Паранойя? — спросил Ролингс.
— Ярко выраженный случай.
— Я тоже так думаю. Я замечал некоторые ее признаки, но заболевание не
получило полного развития, пока воля больного не натолкнулась на
противодействие. Его нужно госпитализировать в отдельную палату.
Доктор Ролингс посмотрел через плечо на закрытую дверь. За ней был
Бичер.
Ролингс отвернулся:
— Что думаешь о Хоу, доктор?
— Слишком мало видел его, чтобы установить диагноз, — проворчал
Макрей.
— Что ты собираешься с ним делать, Джим? — спросил он, повернувшись к
Марлоу. Тот нахмурился:
— Ничего. С теми обвинениями, которые мы можем выдвинуть против него,
не стоит даже возиться. Просто отправим его назад. Макрей кивнул:
— Так и надо. Виселицы он не достоин — слишком большая честь.
Вышвырнем его отсюда.
— Меня в основном беспокоит вопрос, — продолжал Марлоу, — кем его
можно заменить. Колледж должен начать работу еще до нашего отправления в
Копайс. Почему бы не попробовать тебе, Док? Временно, конечно.
Макрей удивился:
— Мне? Упаси Господь!
— Хорошо, но я же должен найти кого-то, кто взнуздает этих юнцов, при
этом, естественно, не прибегая к смирительной рубашке. Они все любят тебя.
— Нет, еще и еще раз — нет!
— В колледже есть один молодой человек, — вмешался Ролингс, --
которого профессор Стьюбен готовил на свое место, до того как Компания
прислала Хоу. Ван дер Линден. Вполне приятный, разумный парень. Моему сыну
он нравится.
Марлоу заинтересовался:
— Я видел его мельком. Он помог нам. Но, безусловно, не в моей власти
назначить его. Макрей фыркнул:
— Ты меня уморишь, Джеймс! Марлоу допил кофе и поставил чашку:
— Очень может быть. Думаю вздремнуть пару часиков на одном из этих
столов. Док, тебя не затруднит разбудить меня, если я кому-нибудь
понадоблюсь?
— Конечно, — согласился Макрей, не собираясь, однако, тревожить его,
пока он как следует не отдохнет. — Не беспокойся.
Джим и все остальные вернулись в колледж, где должны были остаться
вплоть до того момента, когда наконец появится возможность отправиться на
лодках в Копайс. Миссис Палмер со своей командой спешно готовила грандиозный
завтрак для уставших ребят и мужчин. Джим тоже проголодался и совершенно
выбился из сил, но был слишком возбужден, чтобы думать о сне, хотя уже
занялась заря.
Он только что взял чашку кофе и дул на него, когда появился Смези.
— Слушай, насколько я понял, ты в самом деле убил того полицейского,
который пальнул в меня.
— Нет, — возразил Джим. — Он только ранен и сейчас в лазарете. Я
видел его.
Смези был встревожен.
— А, черт, — сказал он наконец. — Такое случается только раз в
жизни. Вот твоя долговая расписка. Джим изумленно уставился на него:
— Смитти, ты спятил.
— Возможно, но лучше возьми ее. Джим порылся в глубинах собственной
памяти и процитировал отца:
— Спасибо, не надо. Марлоу всегда оплачивают свои долги. Смези
посмотрел на него и сказал:
— Ну и черт с тобой, неблагодарный прохвост!
Он порвал расписку на мелкие клочки и торжественно удалился. Джим с
интересом посмотрел ему вслед: "По какому поводу
он так растрогался?" Он решил навестить Фрэнка и рассказать
ему об этом.
Он нашел его, но не успел еще открыть рот, когда над толпой
раздался крик:
— Марлоу! Джим Марлоу!
— Капитан Марлоу находится в Общепланетном представительстве, --
ответил кто-то.
— Не он, его сын, — откликнулся первый голос. — Джимми Марлоу!
Поторопись. Тебя ждут у главного входа.
— Иду, — крикнул Джим. — Что там такое?
Он начал пробираться к двери. Фрэнк шел за ним следом. Вызвавший его
человек дождался, пока он подойдет поближе, прежде чем ответить:
— Ты не поверишь — мне и самому не верится. Марсиане. Джим и Фрэнк
поспешили на улицу. У входа, их ждали более дюжины марсиан. Среди них были
Гекко и Г. Куро, но не было К'бумча. Не обнаружил Джим и того, которого
считал "главой" всего марсианского племени. Гекко заметил их и сказал на
своем языке:
— Приветствую тебя, Джим Марлоу, приветствую тебя, Фрэнк Саттон, чья
дружба с нами скреплена водой.
С одной из ластообразных ладоней Гекко раздался знакомый голос:
— Привет, Джим!
Виллис выполнил возложенную на него миссию, возможно, чуть-чуть
поздновато, но весьма успешно.
Еще один низкий приятный голос что-то мягко пробормотал. Гекко выслушал
и спросил:
— Где тот, который украл нашего малыша? Джим, совсем неуверенный в
своем знании местного языка, сказал только:
— А?
— Он хочет знать, где Хоу, — сообщил Фрэнк и ответил на беглом,
весьма правильном марсианском.
Хоу по-прежнему сидел в своем кабинете, так как, несмотря на
неоднократные предложения выйти, боялся встречи с Келли.
Гекко дал понять, что хочет войти в помещение. Удивленные, но готовые
помочь, ребята повели его за собой. Чтобы войти в прихожую, Гекко пришлось
сложиться в нечто, напоминающее вешалку для шляп, но он все-таки
протиснулся, поскольку дверной Проем был достаточно большим. В колледже его
вторжение вызвало сенсацию, сравнимую разве что с появлением слона в церкви.
Люди уступали ему дорогу.
Внешняя дверь административной части потребовала от Гекко еще больших
усилий, но, ведомый Джимом и Фрэнком, он преодолел и ее. Он передал Виллиса
Джиму, а затем тщательно ощупал своей ластой дверную ручку кабинета Хоу.
Внезапно он дернул, и дверь открылась, причем сломался не только замок, но и
петли. Он присел
и полностью закрыл своим телом дверной проем.
Ребята посмотрели друг на друга; Виллис превратился в шар Все услышали,
как Хоу сказал:
— Что это значит? Кто...
Затем Гекко распрямился, насколько предназначенное для людей помещение
позволяло ему это сделать, и направился к выходу Мальчики замерли в
нерешительности, наконец Фрэнк сказал:
— Пойдем посмотрим, что он с ним сделал.
Он шагнул к искореженной двери и заглянул внутрь.
— Я его не вижу. Послушай, Джим, — его здесь вообще нет.
Джим тоже не смог никого обнаружить.
Они поспешили вслед за Гекко и догнали его перед входной дверью. Никто
не пытался остановить их. Твердо усвоенные принципы общения с марсианами
сработали им на пользу. Гекко обернулся.
— Где другой, который хотел обидеть нашего малыша? Фрэнк объяснил, что
Бичер находится довольно далеко и что к нему никого не пускают.
— Вы покажете нам путь, — заявил Гекко и подхватил обоих Кто-то из
марсиан взял у него Фрэнка. Джим устроился на мягких широких ластах,
продолжая держать на руках Виллиса, который выдвинул свои глаза, осмотрелся
и сказал:
— Отличная прогулка, да? — Джим не был в этом уверен. Марсиане
передвигались по городу, делая добрых восемь миль в час. Они пересекли мост
и подошли к Общепланетному представительству. Его входная дверь была выше и
шире, чем в колледже. и вся компания зашла в офис. Потолок в фойе
располагался достаточно высоко даже для самого рослого из марсиан.
Оказавшись в помещении, Гекко отпустил Джима, а второй марсианин точно так
же поступил с Фрэнком.
Возникшие здесь суета и удивление ничем не отличались от обстановки в
колледже. Навстречу вышел Макрей и, спокойно оценив ситуацию, спросил:
— Это что за сборище?
— Они хотят поговорить с Бичером, — объяснил Фрэнк. Макрей удивленно
поднял брови и заговорил на чистом марсианском. Один из пришельцев ответил
ему, они обменялись серией реплик.
— Хорошо, приведу его, — согласился Макрей, а затем повторил
сказанное по-марсиански.
Он ушел в сторону кабинета и через несколько минут вернулся, толкая
Бичера перед собой.
— Эти ребята хотят повидать тебя, — сказал Макрей и так пихнул
Бичера, что тот свалился на пол.
— Этот? — спросил марсианский парламентер.
— Он самый.
Бичер посмотрел на них.
— Зачем я вам нужен? — сказал он по-английски. Марсиане окружили его
со всех сторон.
— Убирайтесь от меня!
Они медленно приближались, сужая круг. Бичер сделал попытку вырваться,
огромная ласта преградила ему путь.
Они подошли еще ближе. Бичер метался из стороны в сторону, а затем
исчез за сплошной ширмой гигантских ладоней.
— Пустите меня! — донесся его крик. — Я ничего не сделал. У вас нет
прав, чтобы... — сначала перейдя в пронзительный вопль, его голос затем
резко оборвался.
Круг расширился и распался. Внутри никого не было, не осталось даже
пятна крови на полу.
Марсиане направились к двери. Гекко остановился:
— Ты хочешь пойти с нами, друг мой? — предложил он Джиму.
— Нет, — ответил Джим, — я должен остаться здесь, — он вспомнил,
что надо перевести на марсианский.
— А малыш?
— Виллис останется со мной. Ведь правда, Виллис?
— Да, Джим.
— Скажи Гекко.
Виллис сказал. Гекко, огорченно попрощавшись с мальчиками и с Виллисом,
вышел наружу.
Макрей и Ролингс дрожащим шепотом вели дискуссию на месте исчезновения
Бичера, капитан Марлоу слушал их с сонным и смущенным видом.
— Пойдем отсюда, Джим, — сказал Фрэнк.
— Пошли.
Марсиане были еще недалеко. Гекко увидел, как они вышли, обратился к
одному из своих, затем сказал:
— Где тот, который знает наш язык? Мы хотим поговорить с ним.
— Насколько я понял, им нужен док, — сказал Фрэнк.
— Ты думаешь, он имел в виду именно его?
— Думаю, да. Давай позовем его.
Они вернулись и вытащили дока из кучки возбужденных колонистов.
— Док, — сказал Фрэнк, — они хотят поговорить с вами — марсиане то
есть.
— А? — сказал Макрей. — Почему со мной?
— Не знаю.
Доктор повернулся к Марлоу.
— Что скажешь, командир? Не хочешь поучаствовать? Мистер Марлоу вытер
лоб:
— Нет, мне слишком неудобно за мое незнание языка. Возьмись за это
сам.
— Ладно.
Макрей взял свой костюм и маску, позволил ребятам помочь ему одеться и
не стал возражать, когда они пошли рядом. Однако на улице они отстали и
наблюдали за происходящим издалека.
Макрей подошел к стоящим на откосе марсианам и обратился к ним.
Несколько голосов откликнулись низким рокотом. Вскоре он оказался посреди
группы, и мальчики видели, как он спрашивал и отвечал, энергично
жестикулируя. Обмен мнениями весьма затянулся.
Наконец Макрей с усталым видом опустил руки. Голоса марсиан загудели в
последний раз, — очевидно, аборигены прощались, и вся группа быстрым
уверенным шагом направилась к мосту, за которым находился их собственный
город. Макрей побрел вверх по откосу.
В прихожей Джим спросил:
— О чем вы там говорили, док?
— А? Повремени с расспросами, сынок. Вернувшись, Макрей взял Марлоу за
руку и повел в освободившийся кабинет.
— Ты тоже, Ролингс. Остальные пусть займутся своими делами. Мальчики,
однако, двинулись следом, и Макрей разрешил им войти:
— Вы можете послушать, вы тоже по уши в этом деле. Проследи за дверью,
Джим. Не давай никому ее открыть.
— Так что там случилось? — спросил отец Джима. — Почему ты такой
мрачный?
— Они хотят, чтобы мы улетели.
— Улетели?
— Чтобы мы убрались с Марса и вернулись на Землю.
— Что? Почему они это предлагают?
— Это не предложение, это приказ, ультиматум. Они не позаботились даже
о том, чтобы дать нам время дождаться кораблей с Земли. Они хотят, чтобы мы
исчезли — все до одного: мужчины, женщины, дети. Они хотят, чтобы мы
исчезли немедленно — и они не шутят!
XIV. ВИЛЛИС
Спустя четыре дня, тяжело ступая, доктор Макрей вошел в тот же самый
кабинет. Марлоу выглядел уставшим, но на этот раз Макрей имел еще более
изможденный вид.
— Командир, попроси этих людей выйти отсюда. Марлоу удалил всех и
закрыл дверь:
— Ну?
— Ты получил мое сообщение?
— Да.
— Декларация Автономии уже написана? Люди ее одобрили?
— Да. Боюсь, мы слишком многое позаимствовали из Американской
Декларации Независимости, но, так или иначе, она написана.
— Меня не слишком занимают вопросы стиля. Так что с ней?
— Она ратифицирована. И без особых проблем. Поступило несколько
недоуменных вопросов из лагерей Проекта, но она была принята. Думаю, надо
воздать должное Бичеру: идея независимости приобрела такую популярность
благодаря ему.
— Не за что его благодарить. Он чуть не поубивал всех нас.
— Как так?
— Я объясню тебе как, — но сначала давай закончим разговор о
Декларации. Я должен принять на себя некоторые обязательства. Она уже
отправлена?
— Прошлой ночью радировали в Чикаго. Ждать ответа еще рано. Но позволь
спросить, тебе удалось достичь успеха?
— Да, — Макрей устало протер глаза, — мы можем остаться. Это была
тяжелая битва, Джеймс, но я победил. Они разрешили нам остаться.
Марлоу поднялся и достал электрический самописец:
— Хочешь наговорить все сюда, чтобы потом не повторять одно и то же?
Макрей отмахнулся:
— Нет. Любой официальный доклад должен быть тщательно отредактирован.
Сначала я попробую рассказать все тебе. Он задумался.
— Джимми, сколько времени прошло с момента первой высадки человека на
Марс? Более пятидесяти земных лет, верно? Так вот за последние несколько
часов я получил о марсианах больше сведений, чем было собрано за все эти
годы. И все же я ничего о них не знаю. Мы постоянно думаем о них, как о
людях, пытаемся измерить их собственной меркой. Но они не люди, они совсем
на нас не похожи.
Они, — добавил он, — совершали межпланетные перелеты миллионы лет
назад... а потом перестали.
— Что? — сказал Марлоу.
— Это не имеет значения. Это не важно. Это — всего лишь одна из
многих деталей, выяснившихся в беседе со стариком, с тем самым, с которым
разговаривал Джим. Ему, между прочим, все привиделось — старик вообще не
марсианин.
— Постой, кто же он тогда?
— По-видимому, он тоже абориген, но не из тех, кого ты и я привыкли
считать марсианами. По крайней мере, он на них не похож, с моей точки
зрения.
— А на кого он похож? Опиши его. Макрей растерялся:
— Хм, не могу. Вероятно, как Джим, так и я видели именно то, что
каждому из нас было нужно. Это несущественно. Довольно скоро Виллис должен
будет вернуться к марсианам.
— Жаль, — сказал Марлоу. — Джим огорчится, но это не слишком высокая
цена.
— Ты не понимаешь, ты совсем ничего не понимаешь. В Виллисе суть всего
происходящего.
— Естественно, он в это замешан, — согласился Марлоу. — Но почему в
нем суть? Макрей потер виски:
— Объяснить очень сложно, и я не знаю, с чего начать. Виллис очень
важен. Ты, Джеймс, вне сомнения, войдешь в историю как основатель этой
страны, но, между нами, к Джиму должно относиться как к ее спасителю. Именно
благодаря Джиму и Виллису — любви Виллиса к Джиму и стойкой привязанности
Джима к нему — колонисты по сей день живы — вместо того, чтобы кормить
червей. Предъявленный нам ультиматум убраться с этого шарика был уступкой,
сделанной из-за Джима; сначала они собирались нас уничтожить.
У Марлоу отвисла челюсть:
— Это невозможно! Марсиане не стали бы делать ничего подобного!
— Стали бы, — сказал Макрей. — Они долго присматривались к нам.
Намерение Бичера отправить Виллиса в зоопарк переполнило чашу их терпения,
но отношение Джима к Виллису вынудило их пересмотреть уже принятое решение.
Они нашли компромисс.
— Я не могу поверить, чтобы они на такое пошли, — возразил Марлоу, --
и не понимаю, как бы они это сделали.
— Где Бичер? — холодно сказал Макрей.
— М-м-м... да.
— Не стоит рассуждать о том, что они могут и чего не могут. Мы ничего
о них не знаем... совсем ничего.
— Не стану с тобой спорить. Но ты не мог бы хоть как-то объяснить эту
тайну Виллиса и Джима? Что в них такого? В конце концов Виллис — всего лишь
попрыгунчик.
— Не думаю, что это мне удастся, — признался Макрей, — до я,
безусловно, могу изложить некоторые из своих соображений. Ты знаешь
марсианское имя Виллиса? Ты понимаешь, что оно означает?
— Я даже не знал, что оно у него есть.
— Оно гласит: "В ком надежды мира соединяются". Тебе это что-нибудь
говорит?
— Нет, откуда!
— Возможно, я неточно его перевел. Оно может означать "Воплощающий
надежду", или просто "Надежда". Допускаю, что марсиане, подобно нам, ценят
поэтичность выражения. Вот мое
имя — Доналд — означает "Правящий миром". Мои родители, безусловно,
дали маху. Или, может быть, марсиане любят наделять попрыгунчиков
причудливыми именами. Когда-то я знал пекинеса ЕЮ имени — хочешь верь,
хочешь нет — "Великий Чемпион Маньчжурский принц Бельведера", — внезапно
Макрей вздрогнул. — Знаешь, я вдруг вспомнил, что домашняя кличка пса была
Виллис! — Не может быть! — Может, — доктор поскреб щетину на подбородке,
размышляя о том, что в одну из ближайших недель не мешало бы побриться. --
Но это не просто совпадение. Прежде всего я сам предложил Джиму имя
"Виллис", и, возможно, я подразумевал того пса. Обаятельный лупоглазый
чертенок, ну точно как Виллис, — наш Виллис. Из этого следует, что вовсе не
обязательно каждое из имен "Виллис" должно что-то означать. Он так долго
сидел молча, что Марлоу сказал:
— Ты не слишком преуспел в раскрытии тайны. Так ты считаешь, что
настоящее имя Виллиса что-то означает? — иначе ты не стал бы упоминать об
этом. Макрей резко выпрямился:
— Считаю. Несомненно считаю. Я думаю, что имя Виллиса имеет буквальное
значение. Постой — только не горячись. Я не собираюсь сходить с ума. Что,
по-твоему, представляет собой Виллис?
— По-моему? — переспросил Марлоу. — Я думаю, что он является
представителем экзотической марсианской фауны, частично разумным и
приспособившимся к типичному окружению. — Звучит весомо, — ухмыльнулся
доктор. — А я думаю, что он является еще не выросшим марсианином.
Казалось, Марлоу даже обиделся:
— В их строении нет ничего общего, они отличаются друг от друга, как
мел от сыра.
— Справедливо. А что общего у гусеницы с бабочкой? Марлоу открыл рот и
вновь закрыл его.
— Я тебя не виню, — продолжал Макрей, — мы никогда не считали, что
подобные метаморфозы возможны у высших видов, что бы под "высшим видом" ни
разумелось. Но я думаю, что с Виллисом все именно так и обстоит, и,
очевидно, по этой самой причине он скоро должен будет вернуться к своим.
Сейчас он в стадии личинки, однако находится непосредственно накануне
перехода в стадию куколки (нечто вроде долгой спячки). Когда она закончится,
он превратится в марсианина.
Марлоу закусил губу:
— В этом нет ничего безумного, но это ошеломляет.
— На Марсе все ошеломляет. И если моя теория верна — чего, заметь, я
не утверждаю, — тогда можно объяснить, почему Виллис является столь важным
персонажем. Что?
— Ты хочешь, чтобы я усвоил слишком много информации за один раз, --
сказал Марлоу устало.
— Следуй примеру Червонной Королевы. Я еще не закончил. Я думаю, что у
марсиан есть еще одна стадия — стадия "старика", с которым я говорил; как
мне кажется, самая загадочная из всех Джеймс, ты можешь представить себе
людей, находящихся в тесных и повседневных отношениях с Небесами — со
своими Небесами, — столь же тесных и привычных, как отношения, например,
между Соединенными Штатами и Канадой?
— Док, сейчас я могу представить себе все, о чем ты мне говоришь.
— Мы говорим об "ином мире" марсиан — как ты это понимаешь?
— Никак. Разновидность транса, подобного тому, в который впадают
индусы.
— Я спрашиваю тебя, потому что разговаривал, как они мне сказали
потом, с кем-то из "иного мира" — я имею в виду "старика". Я полагаю,
Джеймс, что вел переговоры о новых условиях колонизации с привидением.
— Сиди спокойно, — продолжал Макрей, — я объясню тебе, почему я так
думаю. Поначалу у меня ничего не получалось и я решил сменить тему. Кстати,
мы говорили по-английски: он считал всю информацию с мозга Джима. Он знал
каждое слово из тех, что ты можешь услышать от Джима, и ни одного из тех,
которые Джим, очевидно, не знает. Я попросил его предположить, чисто
теоретически, что нам позволено остаться — в таком случае, разрешат ли
марсиане воспользоваться их подземной транспортной системой, чтобы добраться
до Копайса? Я ездил по одной из этих дорог на переговоры. Очень толково --
ускорение направлено постоянно вниз, как будто комната закреплена на
универсальном шарнире. Старику было трудно понять меня. Потом он показал
марсианский глобус — очень похожий на земной, только без каналов. Гекко был
со мной, так же, как до этого — с Джимом. У них со стариком возникла
дискуссия, суть которой сводилась к вопросу: какой сейчас год? После чего
глобус начал на моих глазах понемногу изменяться. Я увидел, как по всей
поверхности Марса расползлись каналы, я видел, как их сооружали, Джеймс. А
теперь ответь, — сказал он в заключение, — что это за существо, которое
никак не может вспомнить, в каком тысячелетии оно находится? Ты не станешь
возражать, если я назову его привидением?
— Я вообще не стану возражать, — заверил его Марлоу. — Возможно, мы
все — привидения.
— Я предложил тебе одно объяснение, Джеймс, вот другое: попрыгунчики,
марсиане и "старики" — совершенно разные расы. Попрыгунчики — это граждане
третьего разряда, марсиане — второго, а действительных хозяев мы никогда не
видим, так как они живут под землей. Им безразлично, что мы делаем на
поверхности, до тех пор, пока мы подобающе себя ведем. Мы можем гулять в
парке и даже ходить по траве, но мы не должны пугать птиц. Или "старик" был
просто галлюцинацией, которую вызвал у меня Гекко; может быть, есть только
попрыгунчики и марсиане. Решай сам.
— Не могу, — сказал Марлоу. — Я удовлетворен тем, что ты сумел
достичь соглашения, которое позволяет нам остаться на Марсе. Думаю, пройдут
годы, прежде чем мы поймем марсиан.
— Ты
Закладка в соц.сетях
