Жанр: Электронное издание
redplane
...бым путем, кроме этого. Если у тебя
получится хорошо, ты сможешь надуть их и заставить весь день гоняться за их
собственной тенью, а я успею сделать хороший рывок. Тем временем ты
отлежишься в теплом и удобном скутере, а вечером будешь уже в постели
школьного изолятора. Разве все это не разумно?
— Нет.
— Почему нет? Это просто упрямство.
— Нет, — повторил Фрэнк, — я не согласен. Во-первых, я не пойду к
ним. Я скорее сдохну здесь...
— Чушь!
— Сам ты чушь. Во-вторых, за один день ты не успеешь далеко от них
оторваться. Как только они убедятся, что там, где я сказал, тебя нет, они
просто начнут вновь прочесывать канал на скутере, и завтра тебя поймают.
— Ну... ладно, но что же тогда делать?
— Не знаю, но только не это, — он вновь закашлялся. Несколько минут
оба молчали. Наконец Джим сказал:
— А какой у них скутер?
— Обычный грузовой — Хадсон-600, я думаю. А что?
— Он сможет развернуться на этом льду?
Фрэнк взглянул на маленький канал. Его стены отвесно уходили вниз;
уровень воды был так низок, что ледяная поверхность не превышала двадцати
футов в ширину.
— Исключено, — ответил он.
---- В таком случае они не станут прочесывать этот рукав, по крайней
мере, на скутере.
— Я понял тебя, — заметил Фрэнк. — Ты предлагаешь нам перебраться на
восточный Стримон и по нему добраться до дома. Но откуда ты знаешь, что этот
рукав доходит дотуда? Ты что, так хорошо помнишь карту?
— Нет, не помню. Но скорее всего, он доходит. А если нет, то все равно
по нему можно проехать больше, чем полпути, а остальное придется топать на
своих двоих.
— Когда мы выйдем к восточному руслу, до Чаракса останется еще как
минимум пятьсот миль. А на этом русле есть станции, хотя мы и прозевали одну
вчера.
— Вероятность найти проектные станции на восточном русле такая же, как
и на западном, — ответил Джим. — Проектные работы начнутся следующей
весной на каждом из них. Я знаю — отец об этом много говорил. В любом
случае мы больше не можем идти по этому руслу, они прочесывают его — так
что же толочь воду в ступе? Перед нами, по сути, один вопрос: можешь ли ты
встать на коньки? Если нет, то я все-таки считаю, что ты должен вернуться.
Фрэнк поднялся.
— Могу, — сказал он мрачно. — Пошли.
Они смело отправились вдоль булыжной набережной, уверенные, что их
преследователи все еще продолжают обыскивать прилегающую к откосу
территорию. Пройдя три-четыре мили на восток, они обнаружили откос,
позволяющий спуститься на лед.
— Попробуем? — спросил Джим.
— Конечно. Даже если они пошлют сюда кого-либо на коньках, я
сомневаюсь, что он заберется так далеко: ведь на льду не осталось наших
следов. Я устал идти.
Они спустились вниз, надели коньки и двинулись вперед. Ходьба сгладила
в памяти большую часть неудобств прошедшей ночи, и было приятно вновь
оказаться на льду. Джим дал возможность Фрэнку вести бег, и, несмотря на
болезнь, тот взял хороший темп, оставляя позади милю за милей.
Они миновали приблизительно сорок миль, когда берега стали заметно
ниже. Джим видел это, и у него возникло крайне неприятное предчувствие, что
этот маленький канал не представляет собой сквозную перемычку между
восточным и западным руслом, а является обычным стоком к какой-нибудь
пустынной низине. Свои подозрения он оставил при себе. К концу следующего
часа уже не было необходимости жалеть своего приятеля: истина стала
очевидной для обоих. Берега теперь стали столь низкими, что появилась
возможность смотреть поверх них, и ледяная полоса впереди более не сливалась
с синевой неба у горизонта, но оканчивалась своеобразным тупиком.
Вскоре ребята добрались до него — это было замерзшее болото. Берега
исчезли; края неровной ледяной корки упирались везде в зеленые заросли.
Растущая вдоль канала трава замерзла и сухими пучками торчала там и сям из
подо льда.
Они продолжали пробираться к востоку, пользуясь, где позволяла
поверхность, коньками и обходя встречающиеся на пути островки. Наконец Фрэнк
объявил:
— Конечная станция! Все на выход! — и сел, чтобы снять коньки.
— Извини, Фрэнк.
— За что? Оставшуюся часть пути пройдем пешком. Это, наверняка, не так
уж далеко.
Они направились сквозь окружающую их зелень, шагая так, чтобы растения
успевали отпрянуть в сторону. Болотные разновидности были ниже, чем их
родственники у канала. Высотой едва по плечо, они обладали существенно
меньшими листьями. Пройдя пару миль по такой растительности, ребята
оказались среди песчаных дюн. Передвигаться по сыпучему красному песку из
окиси железа было нелегко, а дюны, на которые приходилось взбираться, либо
обходить вокруг, еще более усложняли дело.
Даже когда Фрэнк шел в обход, Джим предпочитал карабкаться напрямик; он
высматривал на горизонте темно-зеленую линию вдоль восточного Стримона, но
пока безуспешно.
Виллис потребовал, чтобы его выпустили. Сначала он принял ванную в
чистом песке, затем стал держаться немного впереди Джима, бросаясь то туда,
то сюда и распугивая жучков-прядильщиков. Джим только что взобрался на дюну
и смотрел вниз вдоль другого ее склона, когда услышал отчаянный писк
Виллиса. Он оглянулся.
Фрэнк огибал конец дюны, и Виллис был вместе с ним, точнее, Виллис
ускакал вперед. Теперь попрыгунчик замер. Фрэнк, по всей видимости, ничего
не замечал; опустив голову, он беззаботно брел вперед. Готовый к броску,
прямо перед ним стоял водянщик.
Расстояние было большим даже для меткого стрелка. Происходящее
показалось Джиму до странности нереальным. Фрэнк будто бы примерз ногами к
грунту, и водянщик сам медленно приближался к своим жертвам. Джиму казалось,
что он располагает вечностью, чтобы достать оружие, тщательно прицелиться и
выпустить первый заряд.
Он зацепил чудовище, но оно продолжало идти. Джим снова навел оружие и
спустил курок. Его луч, направленный точно в центр паразита, разрезал его
надвое, как если бы тот натолкнулся на циркулярную пилу. Он, однако,
продолжал двигаться, пока обе его, теперь отдельные, половины не упали в
разные стороны, дрожа в конвульсиях. Огромная, изогнутая, как турецкий
ятаган, левая клешня остановилась в нескольких дюймах от Виллиса
Джим сбежал с дюны. Фрэнк, больше не похожий на статую, теперь
действительно остановился. Он стоял и, часто моргая, смотрел на то, что еще
секунду назад было воплощением внезапной и отвратительной смерти. Когда
подошел Джим, он обернулся и сказал: "Спасибо".
Джим не ответил и пнул подергивающуюся ногу чудовища.
— Мерзкая тварь, — сказал он напряженно. — Боже, как я их ненавижу.
Хорошо бы спалить их всех разом по всему Марсу.
Он прошел вдоль туловища, определил место яйцеклада и тщательно сжег
его дотла.
Виллис не шевелился и тихонько всхлипывал. Джим вернулся, подхватил его
и сунул в свою походную сумку.
— Впредь нам не стоит разлучаться, — сказал он. — Если тебе не
хочется карабкаться, я пойду в обход.
— Хорошо.
— Фрэнк!
— А? Что такое, Джим? — голос Фрэнка звучал вяло.
— Что ты видишь впереди?
— Впереди?
Фрэнк решительно попытался напрячь свои глаза и избавиться от
застилающего их тумана.
— Так это канал, вернее, его зеленый пояс. Выходит, мы
ДОШЛИ.
— А что еще? Разве ты не видишь башню?
— Что? Где? А — там... Да, кажется, вижу. Да, действительно, вон
башня.
— Господи, Боже мой, ты что, не понимаешь, что это значит? Марсиане!
— Ну да, наверное.
— Так порадуйся!
— Чему?
— Они пустят нас к себе, приятель! Марсиане — хорошие ребята, ты
отдохнешь в тепле, прежде чем мы пойдем дальше.
Фрэнк оживился, но ничего не сказал.
— Они даже могут знать Гекко, — продолжал Джим. — Это настоящая
удача.
— Весьма вероятно.
Только через час они с трудом дошли до маленького марсианского города.
Он был так мал, что мог похвалиться лишь одной башней, но для Джима он
казался прекраснее Большого Сертиса. Они прошли вдоль стены и вскоре
обнаружили ворота.
Хватило всего нескольких минут, чтобы надежды Джима, еще недавно столь
радужные, почти полностью испарились. Даже прежде, чем он увидел заросший
сорняками центральный сад, пустующие дорожки и погруженные в тишину дворы:
маленький город был покинут.
Марс, очевидно, обладал некогда более многочисленным туземным
населением, чем теперь. Здесь встречаются города-призраки. И даже в наиболее
крупных центрах, таких как Чаракс, Большой и Малый Сертисы, Гесперидум, есть
районы, в которых давно не живут, и в которые иногда разрешают приводить
туристов с Земли. Этот городок, никогда, видимо, не имевший большого
значения, был покинут, возможно, еще до того, как Ной начал сооружать киль
для своего корабля.
Не желая что-либо комментировать, Джим задержался на площади. Фрэнк
остановился и опустился на металлическую плиту, — ее полированная
поверхность блестела иероглифами, за возможность прочитать которые любой
земной ученый отдал бы собственную руку.
— Что ж, — сказал Джим, — отдохни немного, а потом, я думаю, мы
найдем способ спуститься к каналу. Голос Фрэнка звучал глухо:
— Я — пас. Дальше идти не могу.
— Ну, ты уж совсем...
— Говорю тебе, Джим, это действительно так. Джим задумался.
— Знаешь что — я поброжу тут вокруг. В таких местах под поверхностью
всегда есть уйма проходов. Я подыщу нам местечко для ночлега.
— Как знаешь.
— Никуда не ходи.
Он уже готов был уйти, когда неожиданно осознал, что Виллис исчез. Он
вспомнил, что, когда они вошли в город, попрыгунчик выскочил на землю.
— Виллис... где Виллис?
— Откуда я знаю?
— Я должен найти его. Виллис! Эй, Виллис! Иди сюда!
Мертвая площадь эхом откликнулась на его призыв.
— Эй, Джим!
Это был Виллис, в полном порядке, его голос донесся до Джима откуда-то
издалека. Вскоре сам он появился в поле зрения. Однако, он был не один --
его нес марсианин.
Марсианин подошел к ним, опустил свою третью ногу, наклонился и ровным
низким голосом обратился к Джиму.
— Что он говорит, Фрэнк?
— А? Я не знаю. Скажи ему, чтобы он уходил. Марсианин вновь заговорил.
Джим перестал рассчитывать на переводческие возможности Фрэнка и
сосредоточился, пытаясь разобраться самостоятельно. Он различил
вопросительный сигнал в начале высказывания: фраза представляла собой то ли
приглашение, то ли какое-то предложение. За ним последовал оператор движения
в паре с каким-то корнем, значение которого Джиму ни о чем не говорило.
Он ответил одним вопросительным сигналом, надеясь, что туземец повторит
сказанное. Вместо него ответил Виллис:
— Пойдем, Джим, — отличное место!
— Почему нет? — подумал Джим про себя и ответил:
— Хорошо, Виллис.
Марсианину он ответил сигналом общего согласия, напрягая горло, чтобы
произнести неземной тройной задненебный, необходимый для этой цели.
Марсианин повторил его, затем, перевернув, поднял ближайшую к ним ногу и, не
оборачиваясь, быстро зашагал прочь. Он прошел примерно двадцать пять ярдов,
когда, по-видимому, заметил, что за ним никто не идет. Он так же быстро
вернулся и использовал общевопросительный сигнал в значении "что такое?"
— Виллис, — тревожно сказал Джим, — я хочу, чтобы он отнес Фрэнка.
— Отнес Фрэнка?
— Да, как нес его Гекко.
— Гекко не здесь. Это — К'бумч.
— Его зовут К'бумк?
— Да — К'бумч, — согласился Виллис, исправив произношение Джима.
— Хорошо. Я хочу, чтобы К'бумч отнес Фрэнка, как Гекко носил его.
Виллис и марсианин мычали и каркали какое-то время между собой, затем
Виллис сказал:
— К'бумч спрашивает, Джим знает Гекко?
— Скажи ему, что мы друзья, друзья по воде.
— Виллис уже говорит ему.
— Как насчет Фрэнка?
Но оказалось, что Виллис уже сказал об этом своему новому знакомому,
потому что К'бумч обхватил Фрэнка двумя ластообразными ладонями и поднял
вверх. Фрэнк открыл было глаза, но тут же снова закрыл их, будто ему
безразлично все, что с ним происходит. Джим побежал вприпрыжку за
марсианином, задержавшись только, чтобы подхватить коньки, оставленные
Фрэнком на металлической плите. Марсианин привел его в огромное здание,
которое казалось внутри даже больше, чем снаружи, — так ярко были освещены
стены. Марсианин не стал мешкать, а Сразу пошел к проходу в дальней стене.
Это был пологий спуск в туннель.
Марсиане, видимо, так и не изобрели ступеней или, что более вероятно,
никогда не испытывали в них необходимости. Гравитация на поверхности Марса
составляла только тридцать восемь процентов от нашей, что позволяло
использовать неимоверно крутые по земным параметрам спуски. Марсианин вел
Джима вниз по длинному ряду таких нисходящих коридоров.
Вскоре Джим обнаружил, что так же, как некогда под городом Циния,
атмосферное давление увеличилось. С чувством огромного облегчения он снял
маску; он не мог позволить себе этого вот уже более суток. Изменение
давления наступило внезапно, и он понял, что движение вниз не является
единственной тому причиной, как нельзя было объяснить это и уже достигнутой
при спуске глубиной — явно недостаточной для столь резкой перемены.
Джим с недоумением размышлял на эту тему и в конце концов решил, что
здешние пневматические замки превосходят все мыслимые конструкции.
Коридоры кончились, и они вошли в большой зал с куполообразным
потолком, сквозь который лился ровный свет. Стены представляли собой ряды
переходящих друг в друга арок. К'бумч остановился и вновь обратился к Джиму,
упомянув в вопросе имя Гекко.
Джим покопался в памяти и старательно составил простое заявление:
— Гекко и я вместе пили воду. Мы — друзья. Марсианин, казалось,
остался доволен; он провел их в одну из боковых комнат и аккуратно положил
Фрэнка на пол. Дверь позади закрылась, бесшумно скользнув на место. Для
марсиан эта комната была маловата, в ней находилось несколько рам для
отдыха. На одной из них К'бумч расположил свое неуклюжее тело. Внезапно
Джиму стало тяжело стоять и он резко опустился на пол. Ощущение тяжести
сохранялось, а вместе с ним и легкое головокружение — Джим продолжал
сидеть.
— Ты в порядке, Фрэнк? — спросил он.
Фрэнк что-то пробормотал. Его дыхание было затрудненным и грубым. Джим
снял с него маску и коснулся лица — оно горело.
Сейчас он ничем не мог помочь Фрэнку. Чувство тяжести по-прежнему
сохранялось. Марсианин, по-видимому, не был склонен к беседам, да и Джим не
стремился разговаривать — на местном языке, во всяком случае. Виллис
свернулся шаром. Джим лег рядом с Фрэнком, закрыл глаза и попытался ни о чем
не думать.
На мгновение он почувствовал легкость, почти как при полете, затем
тяжесть опять вернулась, и он задумался о том, чем же он, собственно,
заболел. Еще несколько минут он пролежал неподвижно, но вскоре его покой был
нарушен туземцем, который наклонился к нему и заговорил. Он сел и обнаружил,
что вновь чувствует себя прекрасно. К'бумч подхватил Фрэнка и вышел из
комнаты.
Большой зал с куполообразным потолком, казалось, не изменился, но
теперь в нем толпилось не меньше тридцати марсиан. Когда обремененный двумя
ношами К'бумч, а следом Джим, вышли из прохода, один из них отделился от
группы и шагнул вперед. Для марсианина он был слегка низковат.
— Джим-Марлоу, — сказал он, употребив звательный сигнал.
— Гекко! — закричали Джим вместе с Виллисом. Гекко склонился над
Джимом.
— Мой друг, — сказал он на своем языке, — мой маленький несчастный
друг.
Он поднял Джима и понес его, остальные марсиане расступились, давая им
дорогу.
Гекко быстро миновал несколько туннелей. Оглядываясь, Джим видел, что
К'бумч и остальные не отставали, поэтому он решил позволить событиям идти
своим чередом. Скоро Гекко свернул в средних размеров зал и опустил Джима.
Фрэнка уложили рядом, он протер глаза и спросил:
— Где мы?
Джим огляделся. В комнате находилось несколько распложенных кругом
каркасов для отдыха. Куполообразный потолок имитировал небо. На одной из
стен, убедительно изображенный, куда-то стремился канал. В другом месте
изогнутой стены располагался силуэт марсианского города, зубчатые башни
которого парили в воздухе. Джим знал эти башни, знал, отличительной чертой
какого из городов они являлись; Джим помнил и комнату.
Это была та самая комната, в которой он совершил "совместное
вознесение" с Гекко и его друзьями.
— Боже мой, Фрэнк, — мы опять в Цинии.
— Как? — Фрэнк внезапно сел, ошеломленно осмотрелся, — затем снова
лег и плотно закрыл глаза.
Джим не знал, плакать ему или смеяться. Все усилия! Вся их борьба,
попытки убежать и добраться до дома, храбрый отказ Фрэнка сдаться перед
лицом усталости и болезни, ночь в пустынной капусте — и вот они опять здесь
— не больше, чем в трех милях от станции Циния.
VIII. ИНОЙ МИР
Джим занялся домашним — вернее, больничным — хозяйством в самой
маленькой из комнат, которую Гекко смог ему подыскать. Сразу после встречи
было "совместное вознесение". По его окончании Джим обнаружил, что, как и в
прошлый раз, его уровень владения местным языком улучшился. Он сумел
объяснить Гекко, что Фрэнк болен и нуждается в покое.
Гекко предложил позаботиться о Фрэнке, но Джим отказался. Марсианская
терапия может вылечить Фрэнка, но может и убить его. Вместо этого он
попросил большое количество питьевой воды — теперь, когда он был "другом по
воде", почти названным братом, он имел на это право; и попросил тот цветной
марсианский шелк, которым они пользовались в помещении с каркасами для
отдыха. Из этой материи Джим соорудил постель для Фрэнка и рядом с ней
гнездышко для себя и для Виллиса. Он уложил Фрэнка, разбудил его, чтобы он
смог как следует напиться, и стал ждать выздоровления своего друга.
В комнате было тепло и уютно. Джим снял свой прогулочный костюм,
вытянулся и почесался. Подумав, он стянул эластичное облачение и с Фрэнка, а
затем укрыл его слоем яркой разноцветной ткани. После этого, в поисках
провизии, он залез в походную сумку Фрэнка. До настоящего момента он слишком
устал и был слишком занят, чтобы заботиться о своем желудке; теперь от
одного вида этикеток у него потекли слюнки. Он вытащил банку синтетического
апельсинового сока с витаминной добавкой и банку искусственного филе из кур.
Это филе было приготовлено на дрожжах в Северной колонии, но Джим привык к
дрожжевому протеину, и его привкус казался ему не менее приятным, чем мясо
настоящего цыпленка. Насвистывая, он достал свой нож и принялся за дело.
Виллис куда-то исчез, но Джим не скучал по нему. В его подсознании не
возникала тревога о Виллисе, пока оба они находились в туземном городе; все
здесь дышало атмосферой покоя и безопасности. Собственно говоря, Джим почти
забыл о своем пациенте и вспомнил о нем только, когда поел и вытер рот.
Фрэнк продолжал спать, но его дыхание было хриплым, и лицо все еще
горело. Хотя атмосферное давление было здесь достаточно высоким, а воздух
довольно теплым, он был по-марсиански сух. Джим достал из сумки носовой
платок, намочил его и положил на лицо Фрэнка. Время от времени он увлажнял
его заново. Позже он достал другой платок, опустил его в воду и повязал на
собственном лице.
В сопровождении Виллиса вошел Гекко.
— Джим-Марлоу, — произнес он и расположился поудобнее.
— Гекко, — ответил Джим и вновь намочил ткань на лице Фрэнка.
Марсианин долго стоял неподвижно, и Джим уже решил, что он унесся
мыслями в свой "иной мир", но, когда Джим взглянул на него, глаза Гекко
смотрели внимательно и заинтересованно.
После долгого ожидания он спросил у Джима, что и зачем он делает. Джим
попытался объяснить, что его раса вместе с воздухом должна вдыхать воду, но
его запас марсианских слов, несмотря на "совместное вознесение", не
соответствовал поставленной задаче. Он замолк и последовала еще одна долгая
пауза. Наконец, марсианин и Виллис ушли.
Скоро Джим заметил, что ткань на его лице, как и на лице Фрэнка, стала
высыхать медленнее. Спустя еще некоторое время она совсем перестала сохнуть.
Он снял ее с себя, так как ощущение было не из приятных, и решил, что у
Фрэнка мокрая ткань тоже вызывает подобное чувство; тогда он вообще перестал
пользоваться платками.
Вернулся Гекко. Помолчав не более десяти минут, он заговорил, тем самым
продемонстрировав почти бешеную для марсианина спешку. Он спросил, стала ли
влажность воздуха теперь достаточной? Джим ответил, что да и поблагодарил
его. Помолчав примерно двадцать минут, Гекко вновь ушел. Джим решил лечь
спать. Позади остался длинный трудный день, и предыдущую ночь едва ли можно
было назвать спокойной. Он посмотрел вокруг, надеясь найти способ выключить
свет, но ничего не нашел. Оставив эту мысль, он лег, натянул до подбородка
многоцветную ткань и уснул.
— Эй, Джим, проснись.
Джим с трудом открыл затуманенные глаза и опять закрыл их.
— Отстань.
— Давай, очухивайся. Я уже два часа как проснулся, пока ты тут
храпишь. Я хочу кое-что узнать.
— Что? Скажи, как ты себя чувствуешь?
— Я? — спросил Фрэнк. — Отлично. Почему тебя это интересует? Где мы?
Джим внимательно посмотрел на него. Цвет лица Фрэнка стал несомненно
лучше, и голос звучал нормально, хрипота исчезла
— Ты был совершенно болен вчера, — сообщил он ему. — Мне кажется, ты
бредил.
Фрэнк наморщил лоб.
— Может быть. Мне, безусловно, снились отвратительные сны Один
идиотский был про пустынную капусту.
— Это был не сон.
— Что?
— Я говорю, это был не сон — пустынная капуста... и все остальное. Ты
знаешь, где мы?
— Об этом я тебя и спрашиваю.
— Мы в Цинии, вот мы где. Мы...
— В Цинии?!
Джим попытался последовательно изложить Фрэнку события двух прошедших
дней. Некоторые затруднения возникли у него, когда он коснулся их внезапного
перемещения с канала назад в Цинию, так как сам он до конца этого не
понимал.
— Мне кажется, там, под каналом, нечто вроде метро. Знаешь, наподобие
того, о котором ты читал.
— Марсиане не занимаются инженерными работами такого рода.
— Марсиане проложили каналы.
— Да, но это было очень давно.
— Возможно, метро они проложили тоже очень давно. Что ты знаешь об
этом?
— Да ничего, пожалуй. Ну ладно. Я проголодался. Осталось что-нибудь
поесть?
— Конечно.
Джим встал и огляделся. Виллис так и не появился.
— Я хочу найти Гекко и узнать у него, где Виллис, — заволновался он.
— Ерунда, — сказал Фрэнк. — Давай завтракать.
— Ну... ладно.
Поев, Фрэнк заговорил о главном.
— Значит, мы в Цинии. Но нам по-прежнему необходимо добраться до дома
и как можно скорее. Проблема в следующем: как это сделать? Насколько я
понимаю, если марсиане сумели доставить нас сюда так быстро, то они же
смогут сделать обратное — вернуть нас туда, где нашли, и тогда мы
отправимся домой по восточному руслу Стримона. Как тебе такая идея?
— Нормально, я думаю, — ответил Джим, — но...
— Тогда первое, что надо сделать, — это найти Гекко и без лишних
проволочек попытаться договориться с ним.
— Первое, что надо сделать, — возразил Джим, — это найти Виллиса.
— Зачем? Разве мы не натерпелись из-за него? Оставь его, ему здесь
хорошо.
— Фрэнк, ты совершенно неправильно относишься к Виллису. Разве не он
выручил нас из беды? Если бы не Виллис, ты продолжал бы губить свои легкие
среди пустыни.
— Во-первых, если бы не Виллис, мы бы вообще не попали в
беду.
— Ведь это не так. Правда в том...
— Ладно, ладно. О'кей, иди ищи Виллиса.
Джим оставил Фрэнка отряхивать с себя остатки завтрака и зашагал прочь.
И хотя никогда впоследствии он не мог связно изложить то, что с ним тогда
произошло, некоторые основные факты несомненны. Сначала он искал Гекко и
спросил о нем первого встретившегося в коридоре марсианина, варварским
образом поставив имя Гекко сразу после общевопросительного сигнала.
Джим не был и, вероятно, никогда не станет профессиональным лингвистом,
но его попытка сработала. Первый встречный марсианин отвел его к другому,
подобно тому, как обитатель Земли повел бы иностранца к полицейскому. Второй
марсианин отвел его к Гекко.
Без особого труда Джим объяснил Гекко, что хочет забрать Виллиса. Гекко
выслушал, а затем спокойно объяснил, что то, к чему стремится Джим,
невозможно.
Джим начал снова, уверенный, что причиной непонимания было его слабое
знание языка. Гекко подождал, пока он закончит фразу, дал знать, что он
правильно понял, чего хочет Джим, но что требование это неосуществимо --
Джим не может взять Виллиса. Нет. Гекко был огорчен необходимостью отказать
своему другу, вместе с которым он пил чистую воду жизни, но это совершенно
невозможно.
Благодаря непосредственному воздействию незаурядной личности Гекко Джим
понял большую часть сказанного и домыслил остальное. Отказ Гекко не вызывал
сомнений. Джим не имел при себе оружия, но, в любом случае, к Гекко он не
испытывал той ненависти, которую вызывал у него директор Хоу. Прежде всего
Джим ощущал поток теплой симпатии, волнами исходящей от Гекко, и все же он
был ошеломлен, рассержен и абсолютно не согласен с этим смириться. Некоторое
время он в упор смотрел на марсианина, затем резко повернулся и пошел прочь,
не разбирая дороги и крича:
— Виллис! Эй, Виллис! Сюда, Виллис-малыш, иди к Джиму! Марсианин
двинулся следом, каждый его шаг был равен трем шагам Джима. Джим побежал,
продолжая к
...Закладка в соц.сетях
