Жанр: Электронное издание
redplane
...-- Ну? Что случилось, Джим? Что-то не дает тебе покоя?
— Да вот... послушай, па. Что-нибудь может помешать мне взять с собой
Виллиса, когда я поеду в колледж? Отец удивился:
— Мне не приходило в голову, что ты вдруг вознамеришься взять его.
— Хм... А почему бы и нет?
— Но колледж — не место для него.
— Почему?
— Но ты не сможешь как следует позаботиться о нем. Ты будешь жутко
занят.
— Виллис не требует особой заботы. Просто кормить его каждый месяц, да
примерно раз в неделю давать ему воды — и больше ему ничего не надо. Почему
же я не могу его взять?
Мистер Марлоу не нашелся, что сказать, и повернулся к жене.
— Дорогой Джимми, мы не хотим, чтобы ты... — начала она. Джим прервал
ее:
— Мама, каждый раз, когда ты хочешь отговорить меня от чего-то, ты
начинаешь: "Дорогой Джимми!" Ее губы дрогнули, но она сдержала улыбку.
— Прости, Джим. Возможно, это так. Я лишь хотела сказать следующее: мы
хотим, чтобы ты хорошо начал учебу в колледже, а я не думаю, что
необходимость опекать Виллиса будет способствовать этому.
Джим растерялся на мгновение, но уступать он явно не собирался:
— Послушай, мама, послушай, отец, вы оба видели присланный мне из
колледжа проспект, в котором говорится, что делать и что взять с собой,
когда надо прибыть и так далее. В случае, если любой из вас сможет
где-нибудь в этой инструкции обнаружить нечто, запрещающее мне взять Виллиса
с собой, я замолкну как марсианин. Это справедливо?
Миссис Марлоу вопросительно взглянула на мужа. Его взгляд, обращенный к
ней, выражал ту же надежду на помощь. Мистер Марлоу прекрасно сознавал, что
доктор Макрей, храня молчание, смотрел на них обоих с выражением
насмешливого сочувствия на лице.
Мистер Марлоу пожал плечами.
— Бери с собой Виллиса, Джим. Но отвечать за него будешь сам.
Джим широко улыбнулся.
— Спасибо, па!
Он быстро исчез из комнаты, чтобы родители не успели передумать.
Мистер Марлоу выбил свою трубку в пепельницу и мрачно взглянул на
доктора Макрея.
— Ну так чему же ты усмехаешься, ты, старый шимпанзе? Ты считаешь, что
я слишком потакаю ему, не так ли?
— Что ты, совсем нет! Я думаю, ты поступил абсолютно правильно.
— Ты полагаешь, что этот любимчик Джима не создаст ему никаких
трудностей в колледже?
— Отнюдь. Я имею некоторое представление о причудах поведения Виллиса.
— Тогда почему ты сказал, что я поступил правильно?
— А почему парень должен избегать трудностей? Трудности — это
нормальные условия существования человечества. Они нас взрастили. Мы
расцвели на них.
— Иногда я думаю, доктор, что ты, как выразился бы Джим, совсем
рехнулся.
— Возможно. Но поскольку я один здесь разбираюсь в медицине, я не
намерен попасть в психушку. Миссис Марлоу, вы не могли бы
облагодетельствовать старика еще одной чашечкой вашего восхитительного кофе?
— Конечно, доктор.
Она наполнила ему чашку, а затем обратилась к мужу:
— Джеймс, я не жалею о том, что ты разрешил Джиму взять Виллиса с
собой. Теперь мы сможем вздохнуть спокойно.
— Почему, дорогая? Джим был прав, сказав, что этот малый не слишком
привередлив.
— Это, пожалуй, верно. Но я бы не хотела, чтобы он был так правдив.
— Как — "так"? Я считал его отличным свидетелем для улаживания
детских ссор.
— Да, конечно. Он воспроизводит все, что слышит, с точностью
копировальной машины. Вот это и плохо. Она взглянула огорченно, а затем
усмехнулась:
— Ты знаешь миссис Поттл?
— Естественно.
— Кто ее не знает! — вмешался доктор. — Я, к несчастью, несу
ответственность за ее "нервы".
— Она действительно больна, доктор? — спросила миссис Марлоу.
— Она слишком много ест и мало работает. Профессиональная этика не
позволяет мне что-либо к этому добавить.
— Я не знала, что она у вас есть.
— Мадам, проявите уважение к моим сединам. Так что же произошло с этой
Поттл?
— Так вот, на прошлой неделе мы с Любой Конски вместе обедали, и
разговор зашел о миссис Поттл. Как бы то ни было, Джеймс, я была слишком
откровенна, и я не знала, что Виллис сидит под столом.
— Вот как? — мистер Марлоу закрыл глаза. — Так что же дальше?
— Вы оба помните, что Поттлы остановились у Конски в Северной колонии
и пробудут до тех пор, пока их дом не будет готов. Сара Поттл стала для Любы
излюбленным критическим объектом, и во вторник Люба весьма красочно
описывала мне некоторые из домашних привычек Сары. Два дня спустя Сара Поттл
зашла, чтобы посоветовать мне, как следует воспитывать детей. Что-то из
сказанного ею подействовало на Виллиса — я знала, что он находится в
комнате, но не могла предположить ничего подобного — Виллис воспроизвел как
раз то, что не нужно, и я не сумела заставить его замолчать. В конце концов
я просто вынесла его из комнаты. Миссис Поттл ушла, не попрощавшись, и
больше со мной не общается.
— Не велика потеря, — заметил ее муж.
— Да, но Люба попала впросак. Ее голос невозможно не узнать, а Виллис
говорит им лучше, чем она сама. Хотя я не думаю, что Люба слишком этим
огорчена, — вы бы только послушали, как Виллис воспроизводит Любино
описание того, как Сара Поттл выглядит по утрам и что она в связи с этим
предпринимает!
— Вы бы послушали, — добавил Макрей, — что миссис Поттл Думает по
поводу слуг.
— Я слышала. Она находит чудовищным, что Компания не поставляет нам
слуг.
Доктор кивнул:
— Прямо с воротничками на шее.
— Ну и женщина! Не могу понять, зачем вообще она решила поселиться в
колонии.
— Разве ты не знаешь? — сказал ее муж. — Они надеялись мгновенно
здесь разбогатеть.
— Хм!
Лицо доктора Макрея приобрело невинное выражение.
— Миссис Марлоу, мне в качестве ее лечащего врача, возможно, было бы
полезно услышать, что Виллис может сказать относительно миссис Поттл. Как вы
думаете, он повторит это для нас?
— Вы, доктор, старый пройдоха, любитель сплетен.
— Согласен. Подслушивать мне тоже нравится.
— Бесстыдник.
— Вновь согласен. Мои нервы отдыхают. Я не испытываю стыда уже много
лет.
— Виллис, возможно, представит нам презанимательный отчет о том, что
наболтали дети за последние две недели.
— Может быть, вы уговорите его? Миссис Марлоу внезапно улыбнулась:
— Попытка не пытка.
Она вышла из комнаты, чтобы принести шарообразного друга Джима.
III. ГЕККО
Рассвет в среду был холоден и ясен, что обычно для Марса. Саттоны и
Марлоу, за исключением Оливера, собрались на грузовой пристани Колонии,
находящейся на западном русле канала Стримон, чтобы проводить своих
мальчиков.
Температура поднималась, и дул упругий утренний ветер, но было все еще
минус тридцать. Твердая ледяная корка голубовато-стального цвета,
покрывавшая канал в этих широтах, сегодня не растает. На ней, рядом с
пристанью, покоился почтовый скутер с Малого Сертиса, чей корпус опирался на
два острых, как бритва, полоза. Его водитель еще не закончил перетаскивать
груз из портового склада в кузов.
Тигриные полосы на маске Джима, боевая раскраска Фрэнка и радужные
переливы на костюме Филлис позволяли легко узнать ребят, хотя только рост и
поведение отличали их от взрослых, двое из которых — доктор Макрей и отец
Клэри — не были родственниками Марлоу и Саттонов. Священник говорил что-то
Фрэнку низким серьезным голосом.
Вскоре он повернулся и обратился к Джиму:
— Твой пастор просил меня проститься с тобой, сын мой. К несчастью,
бедняга прикован к постели марсианской простудой. Но он все равно явился бы
сюда, не спрячь я его маску.
Как и священник, капеллан-протестант был холостяком; они жили в одном
доме.
— Он очень болен? — спросил Джим.
— Не то чтобы очень. Но прими благословение от него и от меня тоже, --
он протянул руку.
Джим бросил свою дорожную сумку, переложил коньки и Виллиса в левую
руку и обменялся рукопожатием. Последовала неловкая пауза. Наконец Джим
сказал:
— Почему бы вам всем не пойти домой, пока вы не превратились в
ледышки?
— Точно, — согласился Френсис, — это хорошая мысль.
— Я полагаю, водитель почти готов, — подхватил мистер Марлоу. — Ну,
сын, позаботься о себе. Увидимся после переселения. Он торжественно пожал
руку сыну.
— Счастливо, отец.
Миссис Марлоу обняла Джима, прижалась к нему своей маской и сказала:
— Мальчик мой, ты слишком мал, чтобы покидать дом надолго!
— Ну пожалуйста, мама!
Но он тоже обнял ее, а затем в объятия попала Филлис.
— По местам, — позвал водитель.
— Всем пока! — Джим повернулся, почувствовав, что кто-то взял его за
локоть. Это был доктор.
— Позаботься о себе, Джим, и никому не давай себя в обиду.
— Спасибо, док.
Джим повернулся и протянул водителю документы о приеме в колледж, в то
время как доктор прощался с Френсисом. Водитель просмотрел их:
— Оба бесплатно, да? Ладно, поскольку сегодня утром нет ни одного
платного пассажира, можете ехать в верхнем салоне.
Он оторвал контроль. Джим взобрался внутрь и пошел к дорогим обзорным
местам, находившимся за и над водительской кабиной и позволявшим хорошо
видеть окрестности. Фрэнк присоединился к нему. Судно вздрогнуло, когда
водитель домкратом высвободил вмерзшие в лед полозья, и под рев турбины
плавными несильными рывками машина выбралась на трассу. Берега понеслись
мимо, а затем, с повышением скорости, слились в две сплошные стены. Лед был
зеркально гладок, и вскоре они достигли крейсерской скорости, составлявшей
более двухсот пятидесяти миль в час. Водитель снял маску, Джим и Фрэнк,
увидев это, последовали его примеру. Теперь давление внутри салона
поддерживалось встречным ветром, к тому же, благодаря уплотнившемуся
воздуху, стало существенно теплее.
— Клево, да? — сказал Френсис.
— Да. Посмотри на Землю.
Высоко над Солнцем их родная планета плыла в северовосточной части
неба. Она зеленовато мерцала на темно-пурпурном фоне. Рядом с ней, легко
различимая невооруженным глазом, находилась маленькая звезда абсолютно
белого цвета — Луна, спутник Земли. Точно к северу по курсу, не более чем в
двадцати градусах над горизонтом завис Деймос — внешняя луна Марса. Это был
крохотный бледный диск, почти исчезнувший в лучах Солнца, размером чуть
больше какой-нибудь далекой звезды и заметно уступающий Земле по своей
яркости.
Фобос — внутренняя луна — был не виден. На широте Чаракса он никогда
не поднимался более чем на восемь градусов над линией горизонта на час
другой дважды в сутки. Днем он исчезал в синеве неба, и едва ли мог найтись
столь безрассудный человек, чтобы наблюдать за ним во время ночных холодов.
Насколько Джим мог припомнить, ему не доводилось видеть Фобос, разве что во
время переселения из колонии в колонию.
Френсис перевел взгляд с Земли на Деймос.
— Попроси водителя включить радио, — сказал он, — Деймос поднялся.
— Зачем нам эти передачи? — ответил Джим. — Мне интереснее смотреть
по сторонам.
Теперь берега были не столь высоки. Из-под крыши салона он мог видеть
находившиеся за ними поля. Хотя сезон был на исходе, орошаемые участки вдоль
канала еще зеленели, и он наблюдал, как растения поднимались из почвы
навстречу утреннему солнцу.
Иногда на расстоянии многих миль ему удавалось различить красноватые
дюны пустыни. Увидеть зеленый пояс восточного русла их канала было
невозможно — он находился за горизонтом.
Не предупредив, водитель включил радио, и наполнившая салон музыка
вытеснила низкий рев реактивной турбины. Это была земная музыка Сибелиуса,
композитора-классика из другого века. Марсианская колония существовала еще
недостаточно долго для того, чтобы создать свое собственное искусство, и
продолжала заимствовать культурные достижения. Ни Джим, ни Фрэнк не знали
имени композитора, да и не стремились узнать. Берега канала вновь поднялись,
смотреть стало не на что, кроме сплошной ледяной колеи, — они откинулись в
креслах и задремали.
Виллис впервые с момента выхода из дома шевельнулся. Он выдвинул свои
глаза-стебельки, с любопытством посмотрел вокруг и начал покачивать ими в
такт музыке.
Музыка вскоре кончилась, и дикторский голос произнес:
— Говорит станция общемарсианского вещания Д-М-С, Марсианская
Компания, Деймос. Через ретрансляционный передатчик на Малом Сертисе вы
можете слушать познавательную программу. Доктор Грейвс Армбрустер изложит
свои взгляды на тему "Экологические размышления об экспериментальном
искусственном симбиозе в отношении к..."
Водитель мгновенно выключил приемник.
— Не выключайте, — запротестовал было Джим. — Начало было
интересное.
— Послушай, ты же просто выпендриваешься, — ответил Фрэнк. — Ты не
знаешь даже значения этих слов.
— Черта с два я не знаю. Они означают...
— Заткнись и выспись.
Последовав собственному совету, Фрэнк откинулся назад и закрыл глаза.
Уснуть ему, однако, не удалось. Виллис, несомненно, (тем, что он использовал
в качестве разума) переваривал только что услышанную программу. Он раскрылся
и начал воспроизводить ее вслух целиком: партию духовых и все остальное.
Водитель в изумлении повернулся назад и что-то сказал, но Виллис
заглушил его. Он добрался до самого конца, не забыв даже прерванное
объявление. Водителю удалось, наконец, докричаться:
— Эй, парни! Что там у вас? Переносной магнитофон?
— Нет, попрыгунчик.
— Что-что?
Джим приподнял Виллиса, чтобы водитель мог его видеть.
— Попрыгунчик. Его зовут Виллис. Водитель изумленно уставился на
марсианина.
— Ты хочешь сказать, что эта штуковина и есть магнитофон?
— Нет. Это попрыгунчик. Я уже сказал, его зовут Виллис.
— Я должен взглянуть на него, — заявил водитель. Он включил что-то на
пульте управления, затем повернулся и просунул голову и плечи внутрь
обзорного плафона. Фрэнк сказал:
— Алло, вы нас разобьете.
— Будь спокоен, — посоветовал водитель. — Я поставил его на
автопилот. Берега будут высокими еще пару сотен миль. Так что это за
штуковина? Когда ты втащил ее в салон, я подумал, что это волейбольный мяч.
— Нет, это Виллис. Скажи человеку "привет", Виллис.
— Привет, человек, — радостно сказал Виллис. Водитель почесал
затылок:
— Это превосходит все, что я видел когда-либо на Кеокуке. Что-то вроде
попугая, да?
— Он — попрыгунчик. У него есть какое-то научное название, но оно
означает просто "марсианский круглоголовый". Никогда не видели таких прежде?
— Нет. Это, знаешь ли, братишка, самая сумасшедшая планета во всей
Системе.
— Если вам здесь не по душе, почему бы вам не вернуться туда, откуда
прибыли? — спросил Джим.
— Не груби, малец. Сколько ты хочешь за эту штуковину? Я думаю, что
нашел бы ему применение.
— Продать Виллиса? Вы что, спятили?
— Иногда и мне так кажется. Ну ладно, мне это просто взбрело в голову.
Водитель вошел в свою кабину, остановившись однажды по до роге, чтобы
еще раз хорошенько рассмотреть Виллиса.
Мальчики вытащили бутерброды из своих походных сумок и быстро умяли их.
После этого предложение Фрэнка вздремнуть показалось чрезвычайно
привлекательным. Они проснулись, только когда машина начала тормозить. Джим
сел, протер глаза и крикнул вниз:
— Что случилось?
— Подъезжаем к станции "Циния", — ответил водитель. — Стоянка до
заката.
— Лед не будет держать?
— Может, будет, а может, и нет. Температура поднялась, и я не
собираюсь рисковать.
Машина мягко остановилась, затем опять завелась и медленно вползла
вверх по скату, где вновь остановилась.
— Все на выход, — крикнул водитель. — К закату быть здесь — иначе
останетесь.
Он выбрался наружу, мальчики следом за ним.
Станция "Циния" находилась в трех милях к западу от древнего города
Циния, где западное русло Стримона соединяется с каналом Оэроэ. Она
представляла собой просто общую спальню, столовую и ряд сборных помещений.
На востоке мерцавшие в небе зубчатые башни Цинии, казалось, парили: слишком
прекрасны были они для материального объекта.
Водитель вошел в маленькую гостиницу. Джим хотел побродить вокруг и
обследовать город, тогда как Фрэнк предпочитал сначала посетить ресторан.
Мнение Фрэнка возобладало. Ребята зашли в ресторан и после некоторых
раздумий вложили часть своего скудного капитала в кофе и неопределенного
цвета суп. Водитель вскоре оторвал взгляд от тарелки и сказал:
— Эй, Джордж! Видел когда-нибудь подобное? — он показал на Виллиса.
Джорджем звали официанта, который был по совместительству кассиром,
содержателем отеля, станционным смотрителем и представителем Компании. Он
взглянул на Виллиса.
— Угу.
— Да? Где? Ты думаешь, я смогу найти такого?
— Вряд ли. Иногда случается видеть, как они скачут вокруг марсиан. Но
не часто, — он вновь вернулся к чтению "Нью-Йорк Таймс" более чем
двухлетней давности.
Покончив с едой, мальчики оплатили счет и собрались покинуть помещение.
Повар, он же официант, он же станционный смотритель остановил их.
— Подождите, ребята. Вы куда собираетесь?
— На Малый Сертис.
— Я не об этом. Куда вы собираетесь сейчас? Почему бы вам не подождать
в комнате отдыха? Если хотите, можете вздремнуть.
— Мы думали побродить здесь по окрестностям, — объяснил Джим.
— Ладно. Только в город не ходите.
— Почему?
— Потому, что Компания против, вот почему. Без пропуска нельзя.
Поэтому держитесь от города подальше.
— А как можно получить пропуск? — настаивал Джим.
— Никак. Циния пока еще закрыта для посещений, — он возобновил
прерванное чтение.
Джим собрался было продолжить расспросы, но Фрэнк потянул его за рукав.
Они вместе вышли на улицу.
— Не его это дело, я думаю, запрещать нам идти в Цинию, — сказал
Джим.
— Так что с того? Он считает, что его.
— Что мы теперь будем делать?
— Пойдем в Цинию, естественно. Только не будем спрашивать разрешения у
этого жлоба.
— А если он засечет нас?
— Как? Он же прилип к стулу, на котором сидит. Айда.
— О'кей.
Они направились на восток. Путь нельзя было назвать легким: дороги не
было, а все растения по берегам канала достигали максимальной высоты,
вытянувшись навстречу лучам полуденного солнца. Однако марсианское
притяжение облегчает труд пешехода идущего даже по самой неровной
поверхности. Они быстро добрались до берега Оэроэ и, повернув направо, пошли
вдоль него по направлению к городу.
По гладким прибрежным камням идти стало существенно легче. Воздух был
теплым и приятным, несмотря на то, что поверхность канала местами еще не
оттаяла. Солнце стояло высоко: сейчас они находились на добрую тысячу миль
ближе к экватору, чем на рассвете.
— Тепло, — сказал Виллис, — Виллис хочет гулять.
— Ладно, — согласился Джим. — Только не свались в канал.
— Виллис не свалится.
Джим опустил его на землю, и малыш, подскакивая и катясь, направился
вдоль берега, заглядывая иногда в густую растительность, совсем как щенок,
обследующий незнакомую местность.
Они прошли, пожалуй, с милю, и городские башни уже высились в небе,
когда мальчики повстречали марсианина. Это был относительно маленький
экземпляр, не больше двенадцати футов ростом. Он стоял совершенно спокойно,
опираясь на все три ноги, по-видимому, полностью ушедший в себя. Обращенный
на них глаз смотрел не мигая.
Джим с Фрэнком, конечно, привыкли к обычаям марсиан и понимали, что
стоявший перед ними созерцал "иной мир". Они перестали разговаривать и
двинулись мимо, стараясь на задеть его ног.
Виллис действовал иначе. Он стал скакать вокруг ног марсианина,
постоянно касаясь их, затем остановился и издал пару заунывных
покряхтываний.
Марсианин зашевелился, осмотрелся, внезапно наклонился и сгреб Виллиса.
— Эй! — завопил Джим. — Отпусти его!
Ответа не последовало.
Джим поспешно повернулся к Фрэнку.
— Скажи ему, Фрэнк. Я никогда не смогу заставить его понять меня.
Пожалуйста!
Марсианский язык Джим понимал плохо, а говорил еще хуже. Фрэнк знал его
несколько лучше. Умеющие говорить по-марсиански жалуются, что это вредно для
горла.
— А что сказать-то?
— Скажи ему, пусть положит Виллиса на землю!
— Успокойся. Марсиане никогда никому не причиняют вреда.
— Ну скажи ему тогда, пусть положит Виллиса на землю.
— Попробую.
Фрэнк напряг голосовые связки и принялся за дело. Наличие респиратора и
волнение ухудшали его и без того не слишком хорошее произношение. Тем не
менее он прощелкал и прокудахтал до конца фразу, которая должна была
означать то, чего добивался Джим.
Безрезультатно.
Он попробовал сказать то же самое иначе. Вновь безрезультатно.
— Не получается, Джим, — признался он. — Либо он не понимает меня,
либо просто не хочет слушать. Джим закричал:
— Виллис! Эй, Виллис! С тобой все в порядке?
— Виллис в порядке!
— Прыгай сюда! Я тебя поймаю.
— Виллис в порядке.
Марсианин наклонил свою голову и, кажется, впервые заметил Джима. Одной
рукой он поддерживал Виллиса, две другие его руки, извиваясь, внезапно
опустились и обняли Джима: одна ладонь поддерживала его снизу, другая
ухватила поперек живота.
Его подняли, и через мгновение он увидел перед собой большой влажный
глаз марсианина, который, в свою очередь, пристально смотрел на него.
Марсианский "человек" покачивал взад и вперед своей головой, с тем чтобы
хорошенько рассмотреть его каждым своим глазом.
Джим впервые оказался так близко к марсианину, но событие не вызвало у
него интереса. Он попробовал выскользнуть из объятий, но внешне столь
хрупкий марсианин оказался сильнее его.
Вдруг откуда-то из верхней части головы марсианина раздался голос. Джим
не смог понять, что же ему сказали, хотя различил наличие вопросительного
сигнала в начале фразы. Однако голос марсианина произвел на него неожиданное
впечатление. Несмотря на грубый и каркающий тембр, голос этот был исполнен
такой теплоты, симпатии и дружелюбия, что абориген перестал его пугать.
Наоборот, возникло впечатление, что общаешься со старым надежным другом.
Марсианин повторил вопрос.
— Что он говорит, Фрэнк?
— Я не совсем понял. Он вполне дружелюбен, но я не могу понять его.
Марсианин заговорил вновь, Фрэнк слушал.
— По-моему, он приглашает тебя пойти с ним. Джим колебался лишь одно
мгновение.
— Скажи ему, что я согласен.
— Джим, ты спятил?
— Не бойся. У него добрые намерения. Я уверен в этом.
— Ну ладно.
Фрэнк проквакал о согласии. Абориген подобрал под себя одну ногу и
крупным шагом устремился по направлению к городу. Фрэнк затрусил следом. Он
изо всех сил старался не отставать, но скорость была слишком высока. Он
остановился, чтобы перевести дыхание и крикнул:
— Подождите меня. Маска приглушила его голос.
Джим тщетно пытался сформулировать требование остановиться и уже бросил
эту затею, как вдруг его осенило.
— Послушай, Виллис, Виллис-малыш. Скажи ему, что надо подождать
Фрэнка.
— Подождать Фрэнка? — спросил Виллис с сомнением.
— Да, подождать Фрэнка.
— Ладно.
Виллис заухал что-то своему новому другу. Марсианин остановился и
опустил свою третью ногу. Пыхтя, подбежал Фрэнк.
Марсианин высвободил одну из державших Джима рук и сгреб ею Фрэнка.
— Эй! — запротестовал Фрэнк, — кончай это.
— Не нервничай, — посоветовал Джим.
— Но я не хочу, чтоб меня несли.
Ответ Фрэнка оборвался, поскольку марсианин вновь зашагал вперед.
Обремененный такой ношей, он двигался теперь с помощью всех трех своих ног,
из которых по меньшей мере две постоянно опирались о землю. Способ был
тряский, но на удивление быстрый.
— Как ты думаешь, куда он нас несет? — спросил Джим.
— Кажется, в город, — ответил Фрэнк и добавил: — Нам нельзя упустить
скутер.
— Не беспокойся, у нас еще уйма времени.
Марсианин молча продолжал пробираться к Цинии. Виллис, судя по всему,
был счастлив, как пчела в цветочном магазине. Джим устроился поудобнее,
чтобы насладиться поездкой. Теперь, когда его голова высилась в добрых
десяти футах над землей, возможности обзора значительно увеличились: он мог
смотреть поверх расположившихся вдоль канала растений и видеть все вплоть до
радужных башен Цинии. Эти башни не были похожи на башни Чаракса, и вообще на
Марсе нельзя было найти даже двух похожих друг на друга городов. Каждый из
них выглядел как уникальное произведение искусства, как воплощенный замысел
того или иного творца.
Джим размышлял о том, зачем построили эти башни, для чего они
предназначены, сколько им лет.
Раскинувшаяся по берегам канала растительность окружала их
темно-зеленым морем, погрузившись по пояс в которое шел марсианин.
Широко расправленные навстречу солнцу листья жадно поглощали лучистую
энергию — источник жизни. Они сворачивались, когда тело аборигена касалось
их, с тем, чтобы вновь распрямиться, когда он пройдет мимо.
Приближаясь, башни росли. Марсианин внезапно остановился и опустил
мальчиков на землю. Он продолжал, однако, нести Виллиса. Прямо перед ними,
скрытый нависшей зеленью, находился косой спуск под землю, который вел ко
входу в туннель. Джим посмотрел туда и спросил:
— Что ты думаешь об этом, Фрэнк?
— Ого! Не знаю, что и сказать.
Ребята бывали в Чараксе и Копайсе, но только в заброшенных их частях,
расположенных на поверхности. Впрочем, времени на обдумывание им не
предоставили: их проводник большими шагами устремился вниз по склону.
Джим с криком: "Эй, Виллис!" — побежал следом. Марсианин остановился и
перекинулся с
...Закладка в соц.сетях
