Жанр: Электронное издание
Pullman3
...ой стеклянной крышей и чугунными
галереями вдоль стен. Салли была здесь однажды по делу клиента, который собирался
вложить все свои деньги в производство коробок для сардин нового образца; ей удалось
показать ему, что это не так ново, как он полагал, и убедить его приобрести
государственные акции.
Свои поиски она начала с Алфавитного индекса обладателей патентов, чья фамилия
была Хопкинсон. Первым взяла том, содержавший сведения за 1870 год, так как считала,
что до этого времени вряд ли может что-либо иметь отношение к интересующему ее
предмету. Там действительно не нашлось ничего, но в томе за 1871 год значился патент на
паровые машины Дж. Хопкинсона.
То, что нужно? Но найти так быстро - возможно ли? В конце концов, Хопкинсон -
фамилия не редкая, а что касается патентов на паровые машины, то они встречались на
каждой странице, как убедилась Салли, бегло проглядев том.
Она записала данные и взяла следующий том. За 1872 год не было ничего, но в 1873
и 1874 годах Дж. или Дж. А. Хопкинсон зарегистрировал еще два патента на паровые
котлы. И пока - ничего больше. Поискала она и фамилию Норденфельс, но ничего не
нашла.
Подойдя к пульту, Салли заполнила бланк, заказав спецификацию на Хопкинсона, и,
пока ожидала, поискала в индексе за 1873 год Гарланда. Вот и он: Гарланд, Ф. Д. В. , 1358,
20 мая, фотографические линзы. Она сама оформила ему этот патент, когда впервые
занялась финансами фирмы. Пока это не принесло ему никаких денег, но патент останется
действительным еще девять лет, так что есть время организовать производство линз, если
ей удастся заинтересовать в этом кого-то. Она вдруг заметила, что с радостью думает о
будущем их дела, о переговорах с бизнесменами, менеджерами, инвесторами. О чем-то
деятельном, чистом, открытом и честном - после всей этой грязи и жестокости! Фред
сможет взять на себя техническую сторону, ведь он так силен в этом, она же займется
финансами, планированием, маркетингом...
Но он, может быть, и не захочет. "С этим мы покончили... И вообще, думаю,
достаточно"... Он имел в виду не только их дружбу, но гораздо большее; ей подсказало
это выражение его лица. Захочет ли он, согласится ли на новый вариант партнерства?
Почему-то она сомневалась.
Она оглядела сидевших в зале - большинство из них клерки адвокатских контор,
решила она, еще один-два - частные инвесторы; они деловито листают переплетенные
тома или, сидя вдоль длинных библиотечных столов, что-то выписывают стальными
перьями. Во всем помещении она была единственной женщиной, и на нее нет-нет да и
бросали любопытные взгляды, однако к этому она уже привыкла. Все это были
внимательные, компетентные, спокойные и надежные люди, она не сомневалась в их
способностях и полезности, но до Фреда всем им было далеко, как до солнца. Никто здесь
не шел ни в какое сравнение с Фредом, и уж тем более с этим ненадежным, то и дело
испаряющимся как видение, Макинноном. Фред лучше всех. Теперь она уже не
сомневалась в своих чувствах: она любит его. И это навсегда.
А он сказал, что она непривлекательна...
- Мисс Локхарт? - услышала она голос мужчины из-за пульта. - Запрошенные
вами спецификации уже готовы, мисс.
Она взяла со стойки голубые буклеты и, сев за стол, начала читать их. В каждом
буклете был набор сложенных чертежей и описание изобретения. Первое начиналось так:
Письменный патент выдан Джону Эдди Хопкинсону из Хаддерсфилда, графство
Йорк, инженеру, за изобретение "УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ПАРОВЫХ КОТЛОВ И
АППАРАТУРЫ, ОТНЫНЕ РАЗРЕШЕННЫЕ К ИСПОЛЬЗОВАНИЮ", зарегистрирован и
заверен печатью 5 июня 1874 года; датирован 24 декабря 1873 года.
Она начала читать, но вскоре поняла, что речь здесь шла не о том агрегате, который
освоил Беллман на заводе "Полярная звезда". Также обстояло дело и с другими
патентами: новый вариант движущейся решетки для подачи топлива в топку парового
двигателя, новый проект котла... Мелочь. Это был не тот Хопкинсон.
Она отнесла буклеты на пульт и спросила:
- У вас есть предметный указатель? Скажем, мне захотелось бы просмотреть все
патенты, касающиеся производства огнестрельного оружия, как мне это сделать?
- О да, мисс, конечно, у нас имеется предметный указатель. Но отпечатанный
указатель за интересующие вас годы сейчас находится в переплетной. Если вам нужно
именно это, надо будет поискать в рукописных формулярах. Может быть, вы ищете что-то
конкретное?
- Да, там было... но... - Тут ей пришла в голову другая мысль: - Вы, надо думать,
храните и иностранные патенты, не так ли?
- Да, мисс, разумеется.
- И русские тоже?
- Конечно. Вон в той секции, под галереей.
- А нет ли у вас случайно службы перевода?
- Сейчас взгляну, свободен ли мистер Толхаузен. Вы можете подождать минутку?
Он скрылся за стеллажами в задней комнате; тем временем она обдумывала, что
именно собирается искать. Если Норденфельс запатентовал свое изобретение в России,
здесь должна быть запись об этом. Однако ничто не помешало бы кому бы то ни было
использовать иностранное изобретение в Британии, если не существовало на него
британского патента; так что, если Беллман и воспользовался этим изобретением,
никакого закона он не нарушил. С другой стороны, если она сможет доказать, что
Беллман украл идею...
- Мистер Толхаузен. Мисс Локхарт.
Мистер Толхаузен, исполненный достоинства джентльмен лет сорока, не выказал ни
малейшего удивления при виде молодой дамы, интересующейся техническими вопросами.
Она сразу почувствовала к нему симпатию и рассказала, что она ищет. Он любезно
выслушал ее.
- Начнем с алфавитного указателя, - сказал он. - Норденфельс... Арне
Норденфельс. Вот патент, датированный 1872 годом, на предохранительный клапан для
паровых котлов. А вот и другой, в том же году, на усовершенствование циркуляции пара
под высоким давлением. В 1873 году мы видим... - Он замолчал. Нахмурившись,
перевернул страницу назад, потом вперед.
- Здесь не хватает одной страницы, - сказал он. - Взгляните. Ее аккуратно
вырезали.
Салли почувствовала, как гулко заколотилось сердце.
- Это страница с именем Норденфельса?
Разобрать непонятные буквы она не могла, но видела аккуратно обрезанный краешек
листа, где была исчезнувшая страница.
- Вы могли бы заглянуть в следующий год? - спросила она.
Он открыл книгу. Здесь также не хватало страницы, на которой могло бы оказаться
имя Норденфельса. Мистер Толхаузен был вне себя от ярости, насколько ему позволяло
чувство собственного достоинства.
- Я доложу об этом немедленно. Мне никогда не приходилось слышать о подобном
нарушении правил. Это крайне возмутительно...
- Прежде чем вы сделаете это, не могли бы вы проверить для меня следующие два
года? И предметный указатель?
Он проверил предметный указатель за эти же годы по обеим темам: паровые
машины и паровое оружие. Всего они нашли семь патентов на паровые машины на имя
Норденфельса, но в отделе "Вооружение" за 1872 и 1873 годы мистер Толхаузен
обнаружил еще несколько вырезанных страниц.
- Да, здесь должно бы быть имя Норденфельса, - сказал он. - Однако на этот
индекс имеются перекрестные ссылки. Минутку...
Он опять вернулся к разделу паровых машин и кивнул головой.
- Ага! - воскликнул он. - Вот патент на использование силы пара для
механизированных ружей. А вот еще один, на оружие, действующее под давлением пара и
устанавливаемое в железнодорожные вагоны. Однако номер патента указан на странице
"Вооружение", которая тоже отсутствует. Это чудовищное преступление! Я должен
принести вам извинения, мисс Локхарт, за подобное упущение и бесконтрольность;
очевидно, кому-то удалось вырезать все эти страницы, и преступник не был никем
замечен, это в самом деле возмутительно, мисс Локхарт. Спасибо, что обратили мое
внимание на столь вопиющие вещи...
Салли поблагодарила его за помощь, записала даты и номера тех патентов, о
которых сохранились упоминания, и собралась уходить. Но тут ее осенила еще одна
мысль, и она снова открыла алфавитный индекс британских патентов. Если Беллман
собирается на этом делать деньги, разве патент не был бы зарегистрирован на его имя?
Такой патент был. В индексе за 1876 год она нашла:
Беллман, А. , 4524, оружие, действующее под давлением пара, устанавливаемое в
железнодорожных вагонах.
Как просто!
Она закрыла том, чувствуя себя такой счастливой, какой не была уже долгие месяцы.
"Мисс Уолш, - думала она, - теперь-то вы получите ваши деньги..." Покинув агентство
и свернув вниз по Чансери-лейн, она почувствовала, что улыбается.
Салли не заметила молодого человека в котелке, который сидел за столом у самой
двери патентного зала и неторопливо сложил газету, когда она проходила мимо него. Не
заметила, что он встал и последовал за ней к выходу; не заметила, как он шел за ней вниз
по Флит-стрит и дальше, на Стрэнд; не заметила, что он вошел в чайную на углу Вильерсстрит,
где она позавтракала. Он сел в оконной нише и, заказав чашку чая и сдобную
булочку, читал свою газету, а когда она вышла, последовал за ней - она все также его не
замечала.
Он сам позаботился об этом. Одет был неприметно, свою работу знал. А котелки -
все они похожи один на другой. Она же думала о Фредерике.
Фредерик в это время был в Тёрлби, где находился полигон. Он раскинулся на
Солуэй-Ферт, и, насколько понимал Фредерик, Солуэй-Ферт подходил для этого как
нельзя лучше: тоскливое, совершенно плоское пустынное место, где не было ничего,
кроме унылой деревеньки и железнодорожной линии, протянувшейся вдоль берега на
много километров, прежде чем скрыться за высокой оградой и постоянно запертыми
воротами. Надписи предупреждали об особой опасности; ветер, дувший от песчаных дюн,
был насыщен просоленным песком. Видеть там было нечего.
Он решил продолжить поездку до Незербригга, городка по ту сторону шотландской
границы, где, по словам Джесси Сексон, обретается сейчас Макиннон. Владения лорда
Уитхема находились всего в нескольких километрах отсюда, на английской территории,
но там, думал Фредерик, навряд ли были шансы что-либо раскопать. Он снял комнату в
отеле "Кингз Хэд" на Хай-стрит в Незербригге и спросил хозяина, где обычно
останавливаются приезжающие на гастроли театральные труппы. Может быть, как раз в
"Кингз Хэд"?
- Только не здесь, - сурово ответил хозяин. - От них я денег не принял бы.
Безбожные фигляры.
Тем не менее, он дал Фредерику список домов, где сдаются меблированные
комнаты, и после ланча Фредерик отправился по этим адресам. Из-за облаков выглянуло
солнце, но дул холодный ветер, а сам Незербригг выглядел просто заштатным
ярмарочным городком. Мюзик-холл был еще закрыт; Фредерик подивился: неужели
городок достаточно велик, чтобы содержать такое заведение.
Дюжина адресов и отсутствие карты даже в столь маленьком городе заставили его
основательно поработать ногами, так что лишь под вечер он нашел то, что искал. Это был
уже девятый адрес; дом стоял на Дорнок-стрит, захудалой улочке с угрюмой серой
церквушкой посередине. Хозяйку дома звали миссис Джерри, - да-да, она сдает
комнаты.
- Артистам, миссис Джерри?
- Иногда. Я не чинюсь.
- Не припомните ли некоего Алистера Макиннона?
В глазах - искорка узнавания, улыбка. А она ничего...
- Ну, как же... Волшебник.
- Вот-вот. Видите ли, я его друг... могу я войти на минутку?
Она отстранилась, пропуская в холл. Здесь было уютно, пахло мастикой, на стенах
- полдюжины театральных фотографий.
- Вы очень любезны, - сказал Фредерик. - Это несколько запутанная история.
Макиннон сейчас в беде, и я приехал сюда, чтобы узнать, не могу ли чем-либо помочь
ему.
- Меня это не удивляет, - ответила она сухо.
- Вот как! Значит, у него и прежде бывали неприятности?
- Если вам угодно так называть это.
- И что же это за неприятности? - спросил Фредерик.
- А, да ведь что только не болтают, верно?
Он сделал глубокий вдох.
- Миссис Джерри, над Макинноном нависла серьезная опасность. Я детектив и
намерен выяснить, что ему угрожает, тогда я постараюсь помочь ему, но спросить его
самого не могу, так как он исчез. Давайте пока что разберемся вот в чем. Вы знаете
миссис Бад?
Она слегка прищурила глаза. Потом сказала коротко:
- Да.
- Она когда-нибудь останавливалась у вас?
Миссис Джерри кивнула.
- С Макинноном?
- Да.
- Они были... простите, но я должен спросить: они были любовниками?
Суровая усмешка скользнула по ее лицу.
- Не в этом доме, - отрезала она решительно.
- Вам известен человек по имени Беллман? Встречалось вам это имя?
Она покачала головой.
- А лорд Уитхем? Скажите, существует ли между ними какая-либо связь?
- А! - сказала она. - Так вот оно что.
- Что же?.. Словом, вы действительно что-то знаете. Миссис Джерри, это серьезное
дело. На днях на миссис Бад совершено нападение, она еще без сознания; возможно, ее
собирались убить. Вы должны рассказать мне все, что знаете. Какая связь между лордом
Уитхемом и Алистером Макинноном? Он действительно сын лорда Уитхема, как
утверждает он сам?
На этот раз она улыбнулась.
- Его сын? Вот так мысль. Ну, хорошо, мистер как-там-вас, я расскажу вам. И,
кстати, это не могло бы произойти в Англии. Пройдемте в гостиную.
Она провела его в симпатичную небольшую комнату, также увешанную портретами
артистов; здесь же стояло высокое фортепьяно. Несмотря на ее суховатую манеру, хозяйка
дома, по-видимому, пользовалась симпатией, судя по количеству теплых слов
признательности на многочисленных фотопортретах. Когда она вышла, чтобы
приготовить чай, у Фредерика было достаточно времени изучить их, однако портрета
Макиннона он среди них так и не обнаружил.
- Так вот, - сказала миссис Джерри, вернувшись, и, пнув каблуком, закрыла дверь.
- Я так и знала, что однажды это выйдет наружу, но чтобы дошло до убийства... это
ужасный удар. Чашку чая?
- Благодарю вас, - сказал Фредерик. Она, конечно, будет рассказывать по-своему,
подумал он; что ж, он готов слушать. И тут она поразила его:
- А про того, другого, вы знаете?
- Про какого другого?
- Он приходил сюда недавно, некоторое время тому назад. И задавал те же
вопросы. Эдакий коротышка с очками в золотой оправе.
- Не Уиндлсхэм?
- Он самый, - сказала она.
Человек Беллмана... Итак, что бы он ни обнаружил, это и было, вероятно, причиной,
из-за которой Беллман преследует Макиннона.
- И вы ему рассказали то, что он хотел знать?
- Не в моих привычках скрывать правду, - объявила она сурово, передавая ему
чашку чая. - Если я не упомянула о нем раньше, так потому только, что вы не
спрашивали. Между прочим, я слухов не распространяю, мистер.
- О, разумеется, нет. Мне это и в голову не приходило, - сказал он, стараясь
сохранять терпение. - Но этот человек связан с людьми, которые охотятся за
Макинноном и которые совершили нападение на Нелли Бад. Я хочу узнать почему.
- Ну, хорошо, коли так, - сказала она. - Все и началось-то с бедняжки Нелли Бад.
Надеюсь, она не сильно пострадала.
- К сожалению, она пострадала сильно; воз можно, у нее разбит череп. Итак, прошу
вас, миссис Джерри. Что же произошло?
- Нелли попросила меня найти жилье для Макиннона и подписать у нотариуса
свидетельство о том, какого числа он здесь остановился. И еще я должна была
подтвердить, что каждую ночь он ночевал дома. Платила за него Нелли, чтоб вы знали. У
него тогда никакого ангажемента не было. Он прожил здесь три недели и ни разу никуда
ни ногой. Двадцать один день, ясно? Таков закон.
Она-то просто наслаждалась, но только не Фредерик.
- Двадцать один день? - спросил он как можно более спокойно.
- Двадцать один день пребывания в Шотландии, подтвержденного свидетелями.
Раньше-то в этом никогда не было надобности. Но двадцать лет тому назад закон
изменили, и гостиничное дело по нашу сторону границы прямо расцвело, так что мне
жаловаться не приходится.
- Простите, миссис Джерри, но я не пойму, о чем вы говорите? Зачем ему
понадобилось доказывать, что он прожил двадцать один день в Шотландии?
- Ох, да чего ж тут не понимать! После этого вы сразу можете вступить в брак,
попросту заявив о том при двух свидетелях. Он так и сделал, понимаете?
- Не понимаю, ничего не понимаю. На ком он женился? Уж не на Нелли Бад?
Она расхохоталась:
- Экий же вы тупица... На дочке Уитхема, вот на ком. На леди Мэри. Он на ней
женился.
Глава шестнадцатая
Мастер
Для мистера Брауна, высококлассного "профи" в котелке, ожидание было делом
привычным. Он прождал весь четверг и все утро в пятницу, готов был ждать хоть неделю,
если понадобится. Его визит в Библиотеку патентов, вслед за Салли, представлял особый
интерес, поскольку теперь он знал, что иной раз она выходит из дому и без этого своего
пса.
Но для его рода занятий заполненные толпой тротуары Флит-стрит или Стрэнда
предоставляли весьма мало возможностей. Наблюдая за ней из-за газеты, пока они сидели
в маленькой чайной на Вильерс-стрит, он размышлял о том, стоит ли использовать шанс,
когда она одна, или надо будет убрать и собаку.
А она прехорошенькая, подумал он. Хорошенькая-то хорошенькая, но на странный
манер: наполовину англичанка - блондинка, тоненькая, аккуратно, практично одетая; а
наполовину нет - темно-карие глаза, решительная, умная, храбрая. Как американские
девушки. В Англии таких, можно сказать, и не бывает. Еще одна причина перебираться в
Америку. Еще одна причина убить ее и заработать на этом деньги.
Жаль, конечно.
Остаток дня он следовал за ней неотступно: нанимал кеб, когда она садилась в
омнибус до Айлингтона, дожидался, когда она выйдет из дома с собакой, и, держась на
почтительном расстоянии, сопровождал их повсюду. Когда подворачивался подходящий
момент, проскальзывал в дверь магазина и сменял котелок на плоское кепи, которое носил
с собой в кожаной сумке, или выворачивал свое твидовое пальто наизнанку, чтобы
изменить цвет. Она ничего не замечала. Просто шла и шла с этим огромным спокойным
зверем, блаженно выступавшим с ней рядом.
Так она вывела его к Новой набережной, где ему пришлось ждать, пока она
наблюдала, как рабочие устанавливают тот древний обелиск, что недавно привезли из
Египта. Счастливая, она рассчитывала углы, высоту и силу натяжения, с восхищением
наблюдая за умелой, несуетливой работой инженеров; мистер Браун наблюдал за собакой.
Затем она вернулась на Чансери-лейн и провела полчаса в чайной - слишком
маленькой, чтобы он мог последовать туда за нею; на этот раз ему пришлось
прогуливаться взад-вперед по тротуару напротив, поглядывая на окна чайной.
Официантка принесла чай для нее и миску с водой для пса. Кажется, она что-то писала:
письмо? На самом деле она записывала все приходившие ей в голову варианты, как
Беллман умудрился выкрасть патент на чужое изобретение и каковы могут быть
последствия. Салли поняла, что ей необходимо еще раз поговорить с мистером Темплом и
что она хо чет поговорить с Фредериком.
Выйдя из чайной, она опять не обратила внимания на неизвестного в зеленом
твидовом паль то, хотя прошла всего в двух шагах от него. А он по-прежнему следовал за
ней - вдоль Холборна, далее через Блумсбери, мимо Британского музея, свернул за нею
на улицу, где она задержалась на несколько минут, глядя через дорогу на фотомагазин,
возможно, разглядывала витрину. Начинало смеркаться, и он последовал за ней по тихим
улицам обратно, к ее дому в Айлингтоне.
Пес.
Мистер Браун его боялся, что уж отрицать. Громадный зверюга, в чьей пасти
запросто поместится твоя голова, а язык мигом вылижет все твои внутренности...
Будучи профессионалом, он воспринимал страх как предупреждение и все более
осторожно взвешивал свои шансы. Быстроты и точности мало - он должен быть
неуязвимым, черт возьми. Что же до мастерства, то расходовать его на животных нет
смысла. Нож для девушки; но для пса - револьвер.
Револьвер он с собой не носил, но знал, где его быстро достать. Через час после того,
как Салли вернулась домой, мистер Браун уже был в темном скверике, в самом центре
его, под платанами. Она выйдет попозже. Собакам необходима так называемая -
вежливо - "разминка" перед тем, как их запирают на ночь.
Это будет весьма интересная техническая задачка - поработать почти
одновременно и ножом и револьвером. Но чего-чего, а сноровки ему не занимать - уж в
Америке-то он без дела не останется.
Мистер Браун расположился ждать.
В половине двенадцатого звук отпираемой двери нарушил тишину сквера. Перед
этим немного поморосило, но недолго. Было сыро, холодно, спокойно.
На черном фасаде возникло желтое пятно, на пороге приоткрывшейся двери
показался девичий силуэт и собака; на мгновение позади них мелькнула еще одна женская
фигура. Затем дверь закрылась, и девушка легкой походкой сошла по ступенькам на
тротуар.
Он полагал, что она направится прямо к садику в центре площади, но девушка вдруг
повернула к ограде и медленно зашагала вдоль нее, не обратив внимания на открытую
калитку. В это время на площади показался кеб и подкатил к темному дому напротив.
Мистер Браун не шевельнулся, но ни на секунду не выпускал ее из виду, слушая при этом
спор извозчика с пассажиром о плате.
Девушка и пес медленно шли вдоль улицы, она - погруженная в свои думы, он -
обследуя дорогу то справа, то слева, принюхиваясь и резко вскидывая голову, так, что
звякала цепь.
Наконец, и при том не без явственно разнесшихся в тишине проклятий, извозчик
опять взялся за вожжи, и лошадь тронулась с места. Мерное - раз-два-три-четыре -
цоканье подков и тарахтение железных ободьев колес еще долго слышались, прежде чем
затерялись в общем смешении звуков более шумных соседних улиц.
А девушка продолжала прогулку вокруг площади, держась у кромки тротуара и
сделав уже почти полный круг. Мистер Браун еще с вечера незаметно обследовал
окрестные дома и улицы между ними, чтобы не колебаться, когда надо будет потом
выбираться отсюда. Он знал, что сейчас перед ней узкий проход - вроде аллеи - между
двумя высокими домами строгой и красивой старой кирпичной кладки.
Он увидел, что она взглянула в ту сторону и тут же вступила на дорожку. Нет, она
туда не пойдет - это было бы уж слишком хорошо, даже лучше, чем темнота под
платанами.
Но она все же пошла - поколебавшись немного, пустила огромного пса впереди
себя. Вот теперь мистер Браун оставил свое укрытие. Он взял револьвер в левую руку,
нож в правую, спрятав их под толстым плащом, бесшумно вышел из-под деревьев и
пересек площадь. Даже не оглядевшись, он проскользнул в аллею и прислушался.
Все спокойно... Они его не услышали.
Он видел их перед собой в тусклом свете, проникавшем с дальнего конца аллеи.
Аллея была узкая, и собака шла впереди. Отлично.
Сперва нож.
Он отбросил плащ за спину, освободив обе руки. Тут же быстро, прыжком, рванулся
вперед - большой палец на лезвии, - и настиг их прежде, чем они успели обернуться.
В последний миг она услышала его и отшатнулась, но он нанес удар и попал в цель.
Она задохнулась, словно весь воздух сразу вышел из ее легких, и упала как подкошенная.
Сменить руки! Быстро! Нож застрял у нее в спине!
Перехватив револьвер правой рукой, левой он выдернул нож, и в этот миг пес -
яростный рык, челюсти, зубы, извивающееся огромное тело...
Собака вцепилась в него в тот самый момент, когда он выстрелил, они упали вместе,
и он вжал дуло в горячий черный бок зверя и выстрелил опять... Выстрелы прозвучали как
артиллерийские залпы в узкой аллее.
Зверь вцепился в его левую руку, зубы рвали, крошили кожу, мышцы, кости, - он
опять выстрелил, и еще, и еще... но какая невероятная тяжесть... зверь вдавил его в стену,
словно крысу. Еще два выстрела, прямо в грудь, в самое сердце... он услышал, как
хрустнула его рука, - это чудовище способно убить лошадь, быка, эта дикая силища, этот
ужас, безумный страх...
Он отбросил револьвер и выхватил нож из парализованной левой руки.
Но где зверюга, ради всего святого? Вверху? Внизу?
Его швыряло из стороны в сторону - это был ураган, вихрь, - а он все стрелял и
стрелял в него, стрелял, стрелял... но тот не отпускал...
Он всаживал в животное нож, снова и снова, нож скрежетал по костям, был липким
от крови; псу было все равно, он этого не чувствовал. Его зубы все еще сжимали руку
убийцы, казалось, они прокусили ее насквозь и сошлись посредине! Боль... страх... он
всаживал нож снова и снова, втыкал, вбивал... это уже не было мастерство, это была
паника. Собака рычала все страшнее, метала его словно тряпку, он чувствовал, что силы
оставляют его, но все еще сопротивлялся, всаживал нож куда попало - в горло, брюхо,
спину, грудь, голову, - и вдруг зверь его отпустил. Кровь... как много крови. В руке
вопила боль. Рука висела бесполезная, безвольная.
И тут, вздыбившись, как морская волна, собака впилась ему в горло, стала рвать,
терзать его... Что-то хлынуло. Потоком, наружу. Собака вдруг ослабела. Ее челюсти
разжались, по телу пробежала дрожь, рычание перешло в мучительный вздох; она стояла
чуть поодаль и покачивалась словно в шоке. Из всего ее тела на землю скатывались капли
крови. Вдруг задние лапы подкосились, она села и тут же неловко рухнула ничком.
Мистер Браун уронил нож и подтянул полу пропитанного кровью плаща к своему
горлу. Он лежал у стены, его ноги придавило тело собаки, жизнь покидала его.
Но он это сделал! Может, собаку он не переживет, но девушка мертва. Уже с
затуманенными глазами он потянулся рукой и коснулся ее волос, рассыпавшихся на камне
с ним рядом. И тут от начала аллеи донесся голос:
- Чака?
Он дернулся и привстал - это был миг крайне го ужаса.
Там стояла она с фонарем в руке. С непокрытой головой - блондинка - это лицо,
это милое испуганное лицо, эти глаза!
Не может быть...
Он опустил глаза на свою жертву и сдернул капюшон, закрывавший лицо мертвой
девушки.
Огромное родимое пятно от челюсти до самого лба...
Не та, другая... а он... его мастерство...
Его голова поникла, и он рухнул лицом вниз, в вечный кошмар.
Салли бросилась в темную аллею, упала на колени рядом с девушкой, поставив
фонарь на булыжник у ее головы.
- Изабел, - позвала она, - Изабел!
Она приложила руки к щеке девушки, увидела, что веки ее д
...Поділитися у соцмережах
