Жанр: Электронное издание
Prozor15
...го Велислав. - Я видел, как ты отомстил за меня.
Спасибо. Князь отправился прямиком в воды огненной стихии. На нем нависло такое
количество черных теней, что отбиться не было никакой возможности. Надеюсь, Ящер очистит
его душу от скверны и снова направит на землю, чтобы он имел шанс исправиться.
- А я надеюсь, что мы с ним больше не встретимся.
- На все воля богов, друг мой. Что ж, тебе пора возвращаться. Прощай, ведун.
- Прощай, волхв. Пусть тебе будет легкой дорога к дому твоих предков.
Все замелькало перед глазами ведуна, и он, вскрикнув, вскочил. Олег посмотрел на плечо,
куда его ранил князь, на царапину на груди, но ничего этого не было. Он снова упал на мягкое
душистое сено, облегченно рассмеявшись.
Сон. Всего лишь сон...
Рядом открыла глаза Кира и потянулась, как кошка.
- Что ты вскочил, Олег? Страшный сон привиделся? Ведун же молча притянул девушку
к себе и приник к ее губам так, словно искал в этом поцелуе спасения. Кира отстранилась и
посмотрела на него.
- Я боюсь за тебя, Олег, - тихо шепнула она. - Боюсь потерять так же, как потеряла
первого мужа.
- У тебя был муж?
- Был... - Она тесно прижалась к Середину и стала еле слышно рассказывать:
- Наши родители были из племени тоба. Это страна Вей, перед самой Стеной. Они были
потомственными телохранителями и вместе с посольством приехали в Тмутараканское
княжество. Я была тогда еще совсем маленькой и выросла среди русских друзей. Но замуж
меня, конечно, отдали за соплеменника, за Сирия. У нас родился сын. А потом мы
сопровождали в Бухару сына нашего посла, хана Поянху. Однако наше искусство не спасло
юношу: он отравился чем-то на постоялом дворе и умер прямо в воротах древнего города. Это
было три года назад. Мы возвращались с тяжелым известием обратно. Да, я не сказала, что наш
сын, Данхоми, ехал с нами...
...Степь обступала стоянку с трех сторон, с четвертой же низкий пологий берег омывали
воды широкой и величавой реки. Кира и Сирии отдыхали здесь уже почти шесть дней, не
решаясь совершить последний переход в Тмутаракань, через Сарматский лес, и принести отцу
тяжелую весть. Пока они грустили у скупого костра, согревающего котелок с водой, их сын,
которому только накануне исполнилось пять лет, бегал за бабочками.
- Данхоми, не отходи далеко.
Мальчишка кивнул и отправился исследовать высокий ковыль. Кира поднялась на ноги и
проводила детскую фигурку радостным взглядом.
- Осторожнее, постреленок!
Трава почти скрывала его, виднелась лишь светлая вихрастая голова. Вдруг Данхоми
заметил, как среди высоких трав что-то сверкнуло на солнце. Он повернул туда. Травы
расступились, и мальчишка восхищенно замер. На подстилке из примятых трав сидела
женщина в длинном светлом платье и с улыбкой смотрела на него. А по плечам и спине ее
рассыпались роскошные золотые волосы, да такие удивительные, что луч солнца заставлял их
искриться и сиять.
- Здравствуй, малыш. Я ждала тебя, - приветливо сказала незнакомка.
Тут женщина стала подниматься, изменяясь на глазах. Лицо покрылось сеткой мелких
морщин, потемнело. Большие глаза почернели, как небо в предчувствии грозы. Она медленно
встала, не отрывая от застывшего ребенка страшных, вспыхнувших голодом глаз, и протянула к
нему длинные руки со скрюченными пальцами. Только тогда Данхоми испуганно всхлипнул, с
визгом рванулся прочь от ужасной старухи. Но над ним уже нависла тень и, сверкнув золотом
чудесных волос, обрушилась на маленькую фигурку мальчика. Данхоми почувствовал, как
сильные руки подхватили его, оторвали от земли, и закричал что было сил. Но нежить лишь
радостно расхохоталась, а прекрасный цвет ее волос поблек.
Кира и Сирий резко обернулись и увидели, как чудовище с серой гривой, развевающейся
за спиной, с невероятной скоростью бежит прочь, прямиком к видневшемуся вдалеке лесу, а в
руках его бьется и кричит Данхоми. Схватившись за мечи, они кинулись следом.
Никогда еще Кира не бегала с такой скоростью. И когда она с мужем миновала вслед за
старухой первые деревья, та неожиданно остановилась и развернулась к ним.
- Ох, и настырные же вы, смертные, - раздался ее хриплый низкий голос.
- Отдай ребенка! - Сирии сжал рукоять меча и начал обходить воровку, отрезая ей путь
к лесу.
- Стой на месте! - взвизгнула она. - Пошто торопишься?
- Что ты хочешь, крикса?
Старуха разразилась каркающим смехом.
- Глядите-ка, узнал! А коль так, то должен ведать, что не отпускаю я детей.
- В этот раз отпустишь, - ласково пообещал Сирий и кивнул Кире. Та стала обходить
нежить с другой стороны.
- Нехорошо, - покачала та головой, - беззащитную старуху обижать. Лучше вот с
друзьями моими познакомьтесь.
Из-за деревьев выступили пять крупных, черных, как вороново крыло, волков. Влажно
блеснули в зверином оскале острые клыки.
Три зверя кинулись на Сирия, а другие два - на Киру. Взвился клинок, снося челюсти
напавшему на женщину зверя, одновременно послышался визг волка, откатившегося в сторону
от ее мужа. Кира дралась яростно и хладнокровно, не ощущая ничего, даже злости. Меч в ее
руках мелькал, точно легкая тростинка.
Потеряв двух товарищей, звери стали более осторожными, медленно закружили вокруг
нее, нападая наскоками и тут же отбегая. Краем глаза девушка заметила, что Сирии захромал,
получив короткий укус в голень.
Волки, учуяв запах крови, остервенели и теперь не давали ему ни минуты передышки.
Кидались на сталь, будто не ощущали ни боли, ни страха. Кира отпугнула своего врага и
поспешила мужу на помощь. Люди встали рядом, спина к спине, прикрывая друг друга. Вот
рухнул один из зверей с переломанным хребтом и затих, вот отполз другой, оглашая лес
жалобным скулежом.
- Все... - облегченно выдохнул Сирий, уже не особо обращая внимания на последнего
уцелевшего зверя. - Ты не заметила, куда спряталась эта проклятая крикса?
В тот же миг раздался злобный каркающий крик: старуха, раскинув перепончатые крылья,
неслась на них с вершины пирамидального тополя. Супруги одновременно вскинули клинки -
и в этот миг последний волк метнулся вперед, впившись клыками Сирию в живот. Кира
обрушила свой меч зверю на голову - но одновременно ощутила сильнейший рывок за
волосы. Ее отшвырнуло в сторону от схватки, несколько шагов протащило по земле. Шея
хрустнула от неестественного выверта головы, все тело пронизала страшная боль, перед
глазами поплыли круги.
Она увидела, что Сирий лежит неподвижно, залитый кровью от страшных рваных ран, а
рядом с ним покачиваются два изуродованных волка. Крикса, сложив крылья, снова
расхохоталась и, подобрав из травы бесчувственного ребенка, резко развернулась и
устремилась прочь, за ней потрусили звери.
- Стой! - прохрипела Кира, но ее сил хватило только на то, чтобы протянуть вслед
руку. А потом наступила тьма.
Кира не знала, сколько прошло времени, когда рядом с ней присела высокая черноволосая
красавица. Женщина взглянула ей в глаза, и от взора все тело словно пробила острая, сводящая
мышцы, судорога. Правая ладонь незнакомки повернулась к небу, и на ней в золотистом облаке
возникла белая костяная чаша.
- Мара, - поняла Кира. В сознании пронеслись последние события: исчезновение сына,
гибель мужа. Тело еще раз пронзило болью, и женщина поняла, что не сможет жить со всем
этим, что с такой тяжестью на душе невозможно жить! И попросила: - Дай мне испить твоего
зелья, великая Мара.
- Ты его жена... - задумчиво ответила Ледяная Богиня. - Воительница... Ты избрала
себе мужскую долю, смертная, и будет несправедливо так быстро отпустить тебя на отдых.
Хотела жить ратником - так испытай их муки сполна. Нет, я не дам тебе своего напитка.
Оставайся здесь.
Кира, испугавшись, что останется жить, попыталась выбить чашу из руки богини, но
промахнулась и рухнула в траву. Снова теряя сознание, она услышала тихий голос Мары,
который, казалось, звучал прямо в голове:
- Лишь тогда ты сына найдешь, когда горы насквозь пройдешь...
- ...Когда я очнулась, оказалось, что меня подобрал купец, который шел с караваном в
Мараканд . Он вылечил меня, но сделал своей рабыней. Сирия он не видел, если не
обманывает, конечно. В Шахрисабе он хотел меня продать, но я призналась, что обучена
ратному делу, и торговец побоялся продешевить. Для гарема или обычной работы я оказалась
слишком дорога, а воительницу никто не захотел брать. Впрочем, купец оказался хитер и
подарил меня князю Радомиру. Здесь я показалась забавной игрушкой. К тому же меня князь не
опасался оставлять со своей красивой женой. Маракандец нажил на своем подарке более,
нежели мог получить от продажи. Так я и осела в Изборске.
- Сына искать не пыталась?
- Где? - откинулась она на спину. - Какие горы? Куда идти? Как? Добра у меня -
разве твой кинжал да горсть серебра. Ни коня доброго не купить, ни за ночлег заплатить в
дороге. Деваться мне, ведун, некуда. К тому же я поклялась Радомиру и его супруге в верности.
- Ничего, - прошептал Середин. - Коли боги состроили гримасу, превратив меня в
женатого человека, супругу я как-нибудь прокормлю. Да и мальчишки твоего след должен
где-то остаться. Давай так: вернем княжича и поищем, где чего узнать удастся. Хорошо?
Кира кивнула в ответ, минуту думала о чем-то своем, потом повернулась к Олегу и стала
покрывать его тело поцелуями...
Болотник
Они вернулись с первыми лучами солнца. Сварт и Микула старательно храпели. Слишком
старательно, чтобы ведун поверил в то, что дружинники ничего не заметили. А вот Ермолай
беспокойно ворочался и, едва новоявленные супруги упали в сено, громко зевнул.
- Однако же, други, подниматься пора. Следом заворочались воевода с ратником, и
Олегу с Кирой волей-неволей пришлось снова вставать.
Из избы несло густыми мясными ароматами: для уезжающих гостей селяне собрали на
стол двух целиком запеченных зайцев, десяток покрытых коричневой хрустящей корочкой
голубей, мясное варево с капустой, репой и грибами, рассыпчатую пшенную кашу. С собой им
тоже приготовили высокую груду мешков: ячмень для лошадей, мясо сушеное и вяленое, сало,
копченую рыбу и гречу, несколько крынок с тушеной убоиной, бурдюки с хмельным медом.
Кроме того, бородач показал новенькие подковы на двух заводных конях и Кириной лошадке.
Микула пытался возразить, но староста сообщил, что впереди дорога будет каменистая, и
воевода кивнул: на камнях лошадь копыта враз собьет, это не мяконькая лесная земля. После
долгой торговли дружинник расстегнул на шее толстую серебряную гривну, передав ее
бородачу, а мужики привели им еще одного мерина в качестве заводного, прибавив к куче
провизии несколько мешков с зерном.
Из-за всех этих сборов и торговли путники тронулись в дорогу довольно поздно, однако
теперь у них не имелось никаких хлопот относительно припасов еще на несколько дней, а
дневку удалось сократить раза в три: вместо того чтобы разводить костер и готовить, люди
просто поели копченой рыбы. Поэтому за день, как и обычно, прошли верст семьдесят,
остановившись только в сумерках. Обещанные местными скалы так и не начались, вокруг
поднимались ивы, осины, березы, под ногами пружинил торфяник. Все это больше напоминало
заросшее болото, а отнюдь не горы.
Ермолай развел костер, Кира начала готовить ужин. Олег сидел немного в стороне, устало
привалясь к шершавому стволу дерева. Сварт опустился рядом и ввязался в игру с куницей. Та
прыгала вокруг парня и пыталась укусить его. Середину показалось, что зверек разозлился не
на шутку, и даже хотел остановить их. Но волновался он напрасно. Сколько ни наскакивала
Купава, сколько ни пищала, попадая в очередной раз в крепкий кулак Сварта своим пушистым
хвостом, но так и не смогла ни разу даже поцарапать его.
Наигравшись, куница прыгнула к Олегу на колени и завозилась, устраиваясь удобнее.
- Сядь ближе к костру, - посоветовал Сварт ведуну. - Здесь полно всякого рода
нечисти, место такое, гиблое.
- Ладно, - кивнул Олег. - Буду внимательнее присматриваться к кусту, когда природа
позовет.
Он и сам мог немало посоветовать относительно правильного поведения на болоте, но
поленился ввязываться в спор на ночь глядя.
Первым нести дежурство выпало Ермолаю. Олег, отлучившись всего на пару минут, по
возвращении обнаружил, что Кира и Купава сладко посапывают под его медвежьей шкурой, на
двух сдвинутых вместе войлочных потниках. Зверек грел бок девушке, та раскинула руки в
стороны и мирно спала.
Ведун, не решившись ее тревожить, подошел к Ермолаю, сел рядом у костра.
- У тебя амулет от крикс, болотников, навок, русалок и прочей нечисти есть? -
поинтересовался он у дружинника. - Считай, прямо в топи сидим. Может, тебя до утра
наговором от нежити прикрыть?
- Ерунда все это, - сказал воин, пожав плечами. - Знаешь, ведун, я ведь большую
часть жизни провел в лесах, в походах. Год вообще жил один в глухом лесу, а нечисти почти не
встречал. Сказки это для детишек маленьких. Коли у тебя под рукой меч да щит лежат - ни
одна сила под небом тебе не страшна.
- А про ящера забыл, что в разоренной деревне Никиту загубил?
- Нечисть, нежить, - опять пожал плечами дружинник. - А все едино управились с ней
Никиткиным мечом да стрелой каленой. И к чему тут наговоры?
Он помолчал, подбросил в огонь веток и продолжал:
- Нет, конечно, встречал я и лешака, и даже русалку - правда, еле ноги тогда от нее
унес, - усмехнулся он в усы. - Чуть в омут проказница не затащила. Однако же, я так мыслю,
не нечисть это, а обитатели лесные. Навроде сохатых али волков, токмо поумнее. А что
морочат нас иногда... Ну коли бортник всю жизнь в лесу просидел, то со скуки не хуже лесача
незваного путника запутать среди омутов и буреломов сможет.
- Счастливый ты, - усмехнулся ведун. - Для меня бортника обычного встретить в
радость. Все больше лесавки да баечники попадаются. А то и еще кто похуже.
- И нравится тебе такая жизнь?
- Наверное, нравится, - протянул руки к костру Олег. - Да и потом, разве у тебя жизнь
иная? Разница меж нами лишь в том, что ты от нечисти смертной, двуногой людей оберегаешь,
а я - от нежити поганой да колдовства черного. Оба мы порубежники с тобой, Ермолай. Оба
между горем и жизнью спокойной на страже стоим. А разве с этого места уйти можно?
Крест на руке неожиданно напомнил о себе плавным, но ощутимым нагревом. Ведун
запнулся и положил ладонь на рукоять сабли, внимательно вглядываясь во мрак, что трусливо
прятался за стволами деревьев и кустами. Там, в ночи, кто-то притаился и наблюдал за людьми.
И Середин точно знал, что это не друг. Ермолай заметил его движение, тоже приподнялся,
вытащил из-под себя щит.
- Поднимай Сварта и Киру, - приказал Олег, и дружинник без слов метнулся к спящим
товарищам.
Они проснулись сразу же, как только Ермолай коснулся их плеч; даже Купава, почуяв
серьезность момента, обошлась без своих обычных шалостей. Два воина и женщина встали
рядом с ведуном, сжимая оружие, а у ног прошуршала куница. Она грозно оскалилась и
воинственно вскинула лапы. Несмотря на опасность, Олег не смог сдержать улыбки, глядя на
зверька. Больше всего куница напоминала сейчас каратиста в боевой стойке, но раз в десять
уменьшенного и обросшего шерстью. Даже лошади что-то чуяли и нервно всхрапывали.
Воевода, что лежал возле коней, в отдалении, приподнял голову.
Между тем ничего не происходило, вокруг стояла тишина. Никто не сверкал на них
глазами из ближайших кустов, не оскаливал клыки и не собирался на ночь глядя ими
поужинать. Время шло, костер прогорал, и Кира, переложив кинжал в левую руку, подбросила
веток. Огонь взметнулся, разбрасывая искры, принялся радостно уничтожать подношение, и
круг света на краткий миг осветил дальние кусты. Затем пламя опало, пробуя на вкус сухой
хворост, и снова разгорелось ярким ровным огнем. И люди помаленьку стали расслабляться.
Однако Олега не оставляло тревожное ощущение, оно засело в мозгу, как заноза, не давая
расслабиться.
Ермолай и Сварт переглянулись и вопросительно обернулись к ведуну.
- Я проверю, - ответил он на невысказанный вопрос, до боли в глазах всматриваясь в
окружающий мрак.
Олег пробормотал молитвы всем богам сразу, а особенно Перуну и Маре, что в последние
дни стала к нему неожиданно внимательной. Впрочем, это барышня строгая и больше
напоминает не няньку, а строгого экзаменатора. Не любит она трусов, и проси не проси - все
едино делает так, как считает нужным. Олег поглубже вдохнул - в тот же миг он едва не взвыл
от обжигающего холода браслета, кольцом охватившего запястье руки, и упал на лапы.
Ответила все-таки Ледяная Богиня, откликнулась. Вот только пока неизвестно чем.
Мир вокруг внезапно изменился: стал шире, светлее, наполнился запахами и шорохами.
Олег, все органы чувств которого обострились до предела, втянул носом воздух, нервно дернул
ушами и, мягко переставляя лапы, двинулся в почти прозрачный сумрак леса. Глаза рыси были
одинаково хорошо приспособлены и для дневной, и для ночной охоты. Гораздо лучше, чем у
человека.
Он бесшумной тенью обошел лагерь, чутко прислушиваясь и принюхиваясь, но ничего
опасного не нашел. Снова повел носом. Внезапно что-то проскользнуло в воздухе. Едва-едва
ощутимая волна коснулась тончайшего нюха рыси. Запах гниющих водорослей и болотной
тины? Здесь? И вдруг ведун вздыбил шерсть на загривке. Это произошло неожиданно для него
самого, помимо сознания - он узнал того, кто бродил вокруг лагеря!
Олег бросился обратно, молясь, чтобы успеть приготовиться к встрече. Обратное
превращение произошло неожиданно. Ведун, вывалившись на поляну, запутался в собственных
ногах и рухнул лицом в траву. Воины вскочили, но, увидев Олега, расслабились.
- Скорее! - крикнул он. - Кидайте в костер весь хворост, что есть! Разжигайте
большой огонь!
Путники не стали тратить время на лишние вопросы и кинулись выполнять команду. Одна
куница испуганно замерла и молча наблюдала за быстрыми движениями людей. И только когда
костер осветил едва ли не всю широкую поляну и обдал жарким дыханием так, что с трудом
можно было устоять в нескольких шагах от пламени, Олег, Кира, Ермолай и Сварт
остановились. Под кронами осин хрипели и метались кони - Микуле приходилось крутиться
изо всех сил - бить мечом по крупам, рвать за ноздри, рычать волком, - чтобы не дать им
умчаться в лес.
Ведун взял у Киры кинжал с клинком, окованным серебром, и прочертил по земле круг,
отгородив костер, людей и лошадей. Затем он с силой вогнал его перед собой в твердую почву
и опустился рядом на колени. Слова заговора легко срывались с губ, падали на землю и
впитывались в неровную полосу охранного круга. Олег не оглядывался вокруг и полностью
сосредоточился на ворожбе, но все равно услышал, как вскрикнула Кира и тихо пискнула
куница. Ведун медленно открыл глаза, заранее опасаясь того, что увидит.
Тягучая, похожая на слизь, лужа беззвучно растекалась на границе света и тьмы.
- Что это? - тихо спросил Ермолай.
- Мавка, - не поворачивая головы, ответил Олег. Он не спускал глаз с нечисти и
старался уловить малейшее его движение.
- Не может быть, - покачал головой Ермолай. - Я знаю, мавки маленькие. На детей
пухлых похожи али девиц с белыми волосами.
- Ни хрена ты не знаешь, - облизнул губы ведун. - Ни на кого они не похожи, потому
как бестелесные. А детьми или девками только представляются, дабы путников подманивать. И
маленькие они, пока не выросли. Пока душ и тел немного пожрали. А эта, видишь, голодом
явно не страдала. Спорю на две гривны, не меньше ста человек угробила. Зря мы на болоте
встали. Пусть и на заросшем.
- Не знал я, - Сварт зло поджал губы, - что на болотах встречаются такие твари.
- Встреча-аются, - криво усмехнулся ведун. - Кто тут только не встречается. Нежить
болота любит. Кроме нее, в топи никому ходу нет, вот и жирует. Криксы на вязях почти всегда
есть. Образины этакие самого разного размера и облика. Вдобавок в большинстве своем с
крыльями. Правда, многие на людей похожи, не отличишь. Только хромают. Болотники - те в
незаросших топях любят сидеть. На болоте в вечерних сумерках ложится такой болотник на
самое гиблое место, и кажется, что твердая земля иод ногами, вот путник с тропки и сбивается.
А потом и вовсе не выходит. Нави еще есть, лопатницы, русалки. Мавки вот тоже. Одно
хорошо - все они боятся света. Не то что мрут от него, но не любят. Поэтому днем али у
костра более-менее безопасно.
- Хватит, Олег! - прошипела, не выдержав, Кира. - Утром расскажешь!
- Утром будет поздно, - покачал головой ведун. - Я хочу предупредить всех, что
мавка - тварь очень медлительная. Она за добычей не бегает, а к себе манит. Любые может
образы принимать, голосом знакомым манить, мороком любимого или ребенка. Ну Ермолай
знает. В общем, что бы вы ни увидели и ни услышали - не поддавайтесь. Вранье все это будет,
в общем. Наваждение.
Дружинники опасливо покосились на колышущуюся массу за чертой света и сложили
пальцы в защитном знаке. Олег оглянулся на костер. Хворост, как и положено, быстро
прогорел, и высокое пламя начало оседать. Граница света все ближе отступала к
прочерченному
- Если болотник приблизится к черте, - сказал Середин, - закрывайте уши и глаза и
взывайте ко всем богам разом. Пока мавка далеко, она ничего не сможет сделать.
Заговоренный круг ее остановит, но если мы сами выйдем к ней на зов...
Кира прижалась к Середину и крепко вцепилась ему в локоть. Вторая ее ладонь лежала на
рукояти маленького ножика, годного только на то, чтобы резать за обедом мясо и стругать
щепки для костра.
Время шло. Олег бросал нетерпеливые взгляды на небо, надеясь увидеть первые признаки
приближающегося рассвета, но напрасно. Костер уже окончательно осел, превратившись в
груду играющих багровыми отблесками углей. В такие хорошо картошку закапывать или утку,
обмазанную глиной. Но света они давали всего ничего.
- А ну, погодите! - Олег, спохватившись, кинулся к сложенным у огня вещам, схватил
свой саадак, открыл колчан с луком, из сумки вытащил пучок запасных стрел, сдернул с них
конопляную веревку. - Как раз перед походом купил! Посмотрим, на что мы с ними годимся.
Он снова вернулся к черте и недовольно покачал головой. Круг света все сужался и
сужался. Это плохо. Очень плохо. Ох, Сварог-батюшка, не дай остаться в этих топях...
Пальцы удобно легли на рукоять лука, Олег взял стрелу и, полюбовавшись ею, наложил
на тетиву.
Он не торопился, стараясь правильно выполнить каждое движение. Кольцо - на палец.
Зацепить большим пальцем стрелу, удерживая его указательным и средним, наложить стрелу на
тетиву, зажав ее в кулаке. Ведун навел широкий наконечник в сторону колышущейся массы,
затаил дыхание, пытаясь прицелиться. Мавка то расцветала яркими огнями, напоминающими
перемигивание светлячков, то наоборот застывала и казалась земной твердью. Несомненно,
заблудившийся в болоте путник с радостью подумал бы, что это путь к спасению. Но нашел бы
только страшную смерть в гиблой трясине. Впрочем, у путника не было бы с собой боевого
лука и стрел, освященных самим Перуном.
Между тем мавка медленно приближалась, все время меняясь. И когда она в очередной
раз вспыхнула огоньками, Олег резко, до самого уха, натянул тетиву и расслабил пальцы,
выпуская стрелу. Та со звонким щелчком, разорвавшим тишину ночи, сорвалась с лука - и в
тот же миг мавка взвыла и перетекла на более безопасное расстояние. Звук был такой, будто
лопнул огромный пузырь. Но Олег не успокоился и снова выстрелил, отогнав нечисть еще
немного.
- Может, ты его огнем спалишь? - тихо спросила Кира. - Как Велислав.
- Велислав, помнишь, ящера убить не смог, - напомнил Олег. - Только спугнул. А
стрела богатырская достала. Мавка ночью колдовства не испугается. Чего зря силы тратить и
Перуна тревожить?
И он взял из пучка новую стрелу.
Костер затухал, он благополучно сожрал все, что люди могли ему дать, и требовал еще.
Нечисть опять начала подползать. Ведун натянул лук и снова выпустил стрелу. Но на этот раз
тварь была готова. Мавка растеклась по земле мутной жижей, и стрела глубоко воткнулась в
землю, не причинив ей вреда.
Кира нервно огляделась.
- Она учится, - пораженно пробормотал ведун. - Кто бы мог подумать, что у этой
слякоти есть еще и мозги?!
Конечно, Олег был не прав. У нее не было и не могло быть мозгов. Но вот сознание -
имелось. И достаточно сильное, чтобы подчинять себе окружающих. Ведун вдруг ощутил
приступ удушья. Ему показалось, что кто-то сжал невероятно могучей лапой горло. Он едва мог
вдохнуть, а по коже скребли когти, оставляя глубокие борозды. Он выронил лук и упал на
землю, пытаясь наполнить легкие воздухом. Пальцы наткнулись на что-то липкое, и когда Олег
поднес их к глазам, то обнаружил, что рука залита кровью.
К нему бросились на помощь Кира и Сварт, но тут же сами побледнели и повалились
рядом. Они катались по траве, царапали горло и хрипели. Один Ермолай стоял в стороне.
Олег поднял мутный взгляд на вязкую липкую лужу и увидел своего друга Стаса. Сначала
он не поверил глазам. Ведун убеждал себя, что никто из его прошлого не может сюда попасть
- но Стае казался вполне реальным. Он радостно махал Середину рукой и звал к себе. Хватка
на горле ослабла, Олег начал жадно хватать воздух широко открытым ртом.
- Ну что ты там застрял? Идем, я покажу тебе проход домой. Здесь совсем недалеко.
- Я не могу уйти, - прохрипел Олег.
- Не хотел говорить, - Стае сокрушенно покачал головой, - но твоя мать заболела.
Середин вздрогнул, перед глазами, как живая, предстала его матушка. Мягкие темные
волосы зачесаны назад и собраны в высокую гладкую прическу, большие серые глаза с
длинными ресницами всегда искрятся смехом, а в уголках губ таятся маленькие морщинки.
Воспоминания жгли душу, а в груди плескались раскаленные волны боли.
- Что с нею?
- Сердце. - Стас опустился на траву, поджав одну ногу под себя. Он всегда так делал, и
этот незначительный жест убедил Олега в реальности происходящего больше всех сказанных
слов. - Она очень переживала, когда ты пропал. Тебя долго искали, Ворона и ребят из твоей
секции следователь несколько раз вызывал. А потом в квартире нашли остатки твоих зе
...Закладка в соц.сетях
