Жанр: Электронное издание
Prozor15
...олдуна злого. Не встречали часом?
Сварт усмехнулся.
- Зачем он вам понадобился?
- Это мое дело. Должок за ним перед чародейкой одной.
Взгляд князя Руслана скользнул по лицам воинов, и брови удивленно поползли вверх,
когда он увидел Киру.
- Кто ты, степнячка?
Девушка хмуро поглядела на него и неохотно ответила:
- Я служу изборскому князю Радомиру.
- Счастлив князь, коему такие красавицы служат. А переходи-ка ты ко мне. Хочешь,
серебра вдвое больше положу?
- Спасибо за честь, князь, - усмехнулась девушка, - но я не могу.
Юрьевский правитель расхохотался.
- Да неужто не понимаешь, глупая, что предлагаю тебе?
- Князь! - От рокочущего голоса Радула даже кони тревожно всхрапнули, а уж у
Руслана моментально благодушное настроение как ветром сдуло. - Сказано ведь было, что на
службе она состоит.
- А ты почем знаешь? Кто ты ей?
Глаза Руслана прошлись по лицам людей. И снова он удивленно замер.
- Постойте-ка! Целительница сказывала, что колдуна несколько воинов защищают, и
среди них женщина есть. И ранен был недавно колдун в битве с нею. Кто это там израненный
лежит? - Он недобро сверкнул глазами. - Я забираю с собой девушку и колдуна. И если жить
хотите - не мешайте мне. Ну-ка, - оглянулся князь на дружинников, - взять их.
Ратники спешились, побежали выполнять приказ.
- Ну это вы зря, - поднялся со своего места Радул, отстегивая от пояса палицу и
могучим ударом вколотил ближнему из врагов голову в плечи. Второй попытался затормозить,
выхватить меч - но не успел, и удар палицы в грудь отшвырнул его на полтора десятка шагов
в сторону. Третий ратник успел сделать все: и меч достать, и занять боевую стойку, широко
расставив ноги - однако два пуда усеянного шипами железа смахнули его с поляны, словно
коровий хвост - надоедливую муху.
- Рогатины! - крикнул князь.
Полтора десятка дружинников из его дозора, еще не спешившиеся, привычными, давно
заученными движениями сняли с седельных лук щиты, опустили рогатины и дали шпоры
коням, разгоняясь для атаки. Это было серьезно: не имеющие копий, не успевшие схватить
щиты, путники оказались фактически безоружными против мчащейся на них конной массы, и
им оставалось только одно: бежать. Бежать от тяжелой кованой конницы в спасительные
заросли кустарника и под кроны деревьев.
Руслан спастись не успел: чувствуя за спиной близкий топот, он обернулся, отмахнул
мечом направленное в лицо копье - но уже в следующий миг конь сбил его грудью на землю,
а скачущий следом ратник пригвоздил рогатиной к земле. Киру, почему-то решившую
встретить опасность лицом, оглушили ратовищем. Поляна расчистилась. Шестеро ратников
спешились, подняли полубесчувственного ведуна и вялую беззащитную Киру, перекинули их
через холку своих коней. Стали осматривать лагерь, выбирая, чем можно поживиться, и
прислушиваясь к шуму стали в зарослях.
Между тем волхв, с виду мирно сидевший у клена, закончил произносить заклинание и
выбросил вперед руку с зажатым в кулаке посохом. В тот же миг огненный шар, взвизгнув,
пролетел над поляной и со страшным ревом врезался в троих воинов, ковырявшихся в сумках
боярина. Гарцующий на дороге князь с ужасом охнул, глядя на горстку пепла, - все, что
осталось от его людей, - рванул с крупа коня саадак. Дружинники кинулись в стороны, петляя,
как зайцы, но Велислав выцелил еще одного из них, ударом огня превратив в пыль. И почти в
тот же миг князь Руслан отпустил тетиву. Стрела, вжикнув, сорвалась и понеслась к цели.
Почуяв неладное, толстяк повернулся навстречу ей, и тяжелый граненый наконечник впился
точно в переносицу, пробив ее, пройдя всю голову насквозь и вырвавшись из затылка. Велислав
выронил посох и на подогнувшихся ногах сел на траву. Замер, словно раздумывая, и
опрокинулся на спину.
Мелькнуло белое платье, рядом с волхвом присела Мара. Она провела рукой по лицу
Велислава, и тот открыл глаза.
- Тебе пора, волхв, - молвила она.
- Вот уж не ожидал умереть в бою, - покачал головой Велислав. - Будто и не
целитель, а варяг какой-то.
- Я ведь обещала, что скоро приду за тобой, волхв. Она поднесла к его губам чашу с
темной тягучей жидкостью, и Велислав пригубил напиток.
Однако князь Руслан не слышал этого разговора, не видел прекрасной женщины,
спокойно гуляющей в гуще сечи. Он замахал руками на убегающих ратников:
- Куда, трусы! - А сам подъехал и взял под уздцы коней с пленниками.
Тем временем в близких зарослях продолжалась кровавая сеча. Воевода, добежав до
ближней липы, торопливо юркнул за толстый ствол, уворачиваясь от широкого наконечника
рогатины, и тут же рубанул из-за дерева мечом на уровне чуть выше плеча. Удар пришелся
лошади в лоб - она полетела с копыт. Микула рубанул в другую сторону, метясь под щит
проносящегося мимо всадника, и клинок не только глубоко пропорол бок несчастному скакуну,
но и надрубил ногу всаднику чуть ниже колен. Мгновенно забыв про покалеченного ратника -
все едино уже не боец, - воевода двинулся на другого. Юрьевский дружинник прикрылся
щитом, выставив вперед жало меча и, когда Микула замахнулся своим, поддернул деревянный
диск вверх. Воевода поддал его снизу ногой, на миг лишив ратника обзора, стремительно
опустил меч и рубанул понизу, по выставленной вперед ступне. Добивать вскрикнувшего и
упавшего набок врага не стал: все-таки русский человек, не латинянин какой-нибудь. Пошел,
продираясь через ивовые заросли, на звук продолжающейся неподалеку стычки.
Сварт тоже нашел спасение за стволом липы, но, в отличие от воеводы, держаться за
спасительное укрытие не стал. Едва наконечник рогатины пронесся мимо, он метнулся понизу
влево и, кувыркнувшись под брюхом одного коня, резанул тому брюхо, рубанул по крупу
другого; побежал следом за всадником, осаживающим своего скакуна и выглядывающим врага
впереди, со всей силы огрел его клинком под шлем, чуть ниже затылка - и, судя по потекшей
крови, даже прорубил бармицу. Вражеский ратник свалился на землю, а наставник княжича
снял у него с руки щит и повернулся к двум другим противникам, спешившимся с
покалеченных коней. Те, побросав копья и взявшись за мечи, начали было подступать, но,
когда, с треском проломив кустарник, рядом со Свартом встал Микула, заколебались.
Тут треск, сопровождаемый богатырским рыком, послышался от них по другую сторону
- это боярин Радул искал себе новых противников. В отличие от соратников, он отступал не в
лес, а в густой ивняк. Дождавшись, пока вязнущие в переплетении ветвей лошади потеряют
скорость, он повернулся, поймал ближнюю рогатину за ратовище, вырвал ее из рук всадника,
огрел коня палицей промеж ушей, а рогатину легко, словно сулицу, метнул в другого воина.
Тот закрылся щитом - но тяжеленное копье пробило насквозь и щит, и его самого. Второй
удар палицы расколотил в щепы щит спрыгнувшего с убитого коня ратника, сломав тому руку.
Раненый бросился бежать. Двое его товарищей, видя результат скоротечной стычки, осадили
скакунов и, торопливо развернувшись, дали шпоры. Богатырь остался без врагов, однако все
еще был преисполнен боевого азарта. При его приближении последние из юрьевских ратников,
переглянувшись, предпочли оставить Сварта и Микулу в покое и отступить. Князь Руслан,
гарцуя на поляне в ожидании результатов сечи, увидел, как из леса, волоча ногу, выбрался один
его ратник, потом, прихрамывая, вышел второй. Затем вырвались верхом еще двое, а за ними,
опять же пешком, причем весь забрызганный кровью, бережно придерживая руку, появился
еще один. Причем охранники колдуна, судя по звукам, серьезных потерь пока не понесли. -
На коней свободных садитесь... - кивнул князь, облизнув пересохшие губы. Всего несколько
минут назад У него в дозоре было пятнадцать дружинников, а теперь осталось всего четверо. И
это при том, что свита колдуна потеряла всего одного бойца! Правда, самого колдуна и его
девчонку повязать удалось...
Из леса выбежали еще два воина, за которыми гнались трое колдовских охранников.
Юрьевский князь схватился за лук, выпустил торопливую стрелу, не нашедшую никакой цели,
но заставившую врагов отступить.
- Давайте в седла! - приказал он дружинникам. - Еще минута такой сечи, и я останусь
без ратников. А нам еще нужно полон в город довезти и раненых доставить.
Он наложил на тетиву новую стрелу в надежде подстрелить кого-то из уцелевших
телохранителей, обозрел стоянку колдуна с разбросанными тут и там вещами. Собрать добычу
или бросить? В лесу еще павшие дружинники остались - надо бы подобрать, доспехи и
оружие в казну вернуть, тризну по воинам справить. В конце концов, с помощью лука он
сможет удерживать врага на расстоянии...
Все решил щит, пущенный из кустарника богатырской рукой и чиркнувший у князя над
самой головой, едва не снеся ее с плеч.
- Уходим! - скомандовал Руслан, давая шпоры коню и на ходу убирая в колчаны лук и
стрелу. - Как в град вернемся, две сотни сюда пошлю. Они наших подберут...
Юрьев
Олег со стоном повернул голову в одну сторону, в другую. Каждая мышца шеи, затылок и
плечи отзывались болью, однако слушались. Он чуть согнул руки, снова отпустил. Кажется,
конечностям возвращалась подвижность. Насколько - точно он сказать не мог, поскольку
сидел в узкой клетке, с разведенными в стороны и привязанными к прутьям руками. Клетку
поставили на мощеной площади перед воротами детинца, прямо на солнце. Мимо проходили
горожане и изредка останавливались, чтобы подивиться на страшного колдуна. Бабы больше
жалели его: экий бедолага! Хоть и колдун, говорят, страшенный, а все едино живая душа, на
пекле жариться не след.
Самые отважные из мальчишек даже рисковали подойти ближе и потрогать ведуна за
шаровары - при этом они готовы были при малейшей опасности отскочить и задать стрекоча.
Олег вяло провожал взглядом прохожих, щурился от яркого солнца и гадал, что же могло
произойти такое, из-за чего он оказался в клетке. Ответ явился в лице князя Руслана. В
сопровождении высокого юноши тот приблизился к клетке и с довольной улыбкой посмотрел
на пленника. - Вот ты и попался, колдун. Теперь ты никому вреда не причинишь. Смотри,
брат, как легко мне удалось изловить этого чародея.
- Я помогал людям, - ответил Олег, с трудом разлепив пересохшие губы. - Только
помогал.
- Как же, помогал! Нет, колдун, больше не нужно лжи. Скоро ты умрешь, как тот
толстяк, что шел с вами. Я лично проткнул его стрелой!
- Что?! - Олег вздрогнул, как от удара бича. - Ты убил волхва?!
Середин не слышал больше ни слова из того, что говорил князь. Он смотрел на его
сияющее лицо, видел, как шевелятся губы, выплевывая слова, но не слышал ни звука. Перед
глазами стоял образ Велислава. Вот он сидит у костра и помешивает кашу в котелке - когда
Олег впервые встретился с ним; вот щелкает семечки, готовясь к очередному таинству, вот
измеряет версты числом сделанных по дороге глотков хмельного меда. Одна за другой
сменялись картинки, отзываясь болью в душе Середина. Он успел привязаться к вечно
жующему целителю.
Между тем улица заполнялась народом. Прохожие, заинтересованные присутствием
самого князя и его младшего брата, останавливались, прислушивались к словам, оглядывали
ведуна.
Наконец Руслан замолчал. Он обернулся к собравшемуся люду, окинул взглядом слегка
испуганные лица женщин в кокошниках и девушек, позвякивающих оберегами и
перешептывающихся между собой, сосредоточенные и хмурые лица мужчин и объявил:
- Смотрите все! Я поймал черного колдуна и запер его в этой клетке. Я связал его руки, и
теперь он не может творить свои чары, а потому не бойтесь его! Вечером мы будем его судить.
Поверить в то, что еще вчера с неба лился проливной дождь, было невозможно. Прямые
лучи солнца ослепляли и нестерпимо жгли кожу. И когда на лицо легла благодатная тень, ведун
подумал, что начались галлюцинации. На обожженный лоб упало несколько капель воды, затем
он ощутил что-то влажное и невероятно приятное своей прохладой. Олег разлепил глаза,
заботливо прикрытые кем-то от лучей солнца, и нос к носу столкнулся с острой мордочкой
куницы.
- Купава... Вот уж не ожидал... И откуда ты взялась? Но я рад тебе. Честное слово!
Только скажи мне: это правда, что волхв убит?
Куница шмыгнула носом и кивнула. Затем юркнула между прутьями и скрылась, а Олег
вынужден был снова крепко зажмуриться. Вдруг его узилище качнулось от сильного толчка, и
Олег открыл глаза. Оказалось, его вместе с клеткой несли на плечах два дюжих молодца. Но
ехал он недолго - пленника втащили в детинец, поставили на землю. Дно клетки глухо
стукнулось о брусчатку, что покрывала часть двора, ближе к крыльцу терема. Там же сидел
князь Руслан в окружении дружинников и нескольких бояр. Дальше всех стоял младший брат
местного правителя, который приходил вместе с князем смотреть на пленника. Руслан
равнодушно скользнул взглядом по лицу ведуна и отвернулся, разглядывая что-то на крыше
соседнего строения.
Двор быстро заполнялся любопытными горожанами. Тут были и зажиточные купцы,
таскающие на себе меха несмотря на жару, и опытные мастера в расшитых рубашках с
серебряными гривнами на шее и браслетами на руках, и ремесленники попроще - без
украшений, но в атласных рубахах, перетянутых широкими ремнями с медными и костяными
накладками.
Но Олег не очень-то стремился разглядывать собравшийся люд - спасибо хоть на сей раз
его клетку поставили в тень. И все же духота стояла невозможная. Мало-помалу гомон толпы
утих, и князь сказал:
- Жители славного города Юрьева! Я, как ваш князь, стараюсь служить вам в меру своих
сил. И вот тому подтверждение, - указал он на ведуна. - Этот черный колдун убивал людей
непотребным чародейством!
Народ возмущенно зароптал. Олег ловил на себе гневные и опасливые взгляды. Однако и
любопытные тоже - похоже, кое-кто из горожан был бы не против, если что, обратиться за
помощью и к черному колдуну.
- Супротив этого чародея слово молвила путешественница Варна, что в беде своей
просила помощи и защиты от колдуна, - продолжал князь. - Честность свою она показала,
живот свой отдав во имя спасения моей невесты. И только благодаря ей я могу теперь жениться
на Милолике. Посему слово ее в десять раз прочих клятв весомее.
Наконец князь закончил свою обвинительную речь и обратился к ведуну:
- Что ты можешь сказать нам в свое оправдание, колдун?
Олег не ожидал, что князь захочет дать ему слово, а потому немного помедлил с ответом.
- Что тут скажешь? Вы ведь все равно не поверите, если я скажу, что Варна была
колдуньей, а я спас от нее Милолику.
Руслан рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.
- Ладно... - Середин прокашлялся, радуясь тому, что уже не испытывает боли от
каждого движения. - Для начала я просто назову себя. Нарекли меня при рождении Олегом, но
в здешних землях прозвали ведуном. Хожу из города в город, из селения в селение и помогаю
людям избавляться от нечисти. Тем и на жизнь себе зарабатываю. Где просят - исцеляю, коли
по силам, где просят - с нежитью дерусь. А где не нужен вовсе - так там серебром за себя
плачу, и оттого мне все едино рады бывают. Исходил я дорог немало, а потому, может статься,
и кому из ваших родичей али друзей подсобить могу. Оттого за оправданием к вам обращаюсь,
люди добрые: может, знает кто обо мне? Может, слово свое молвит?
По двору растеклась тишина. Князь оглядел людей и гневно засопел. Больше никто не
смотрел на пленника со злостью или ненавистью. Послышались тревожные шепотки: хотя
вживую ведуна никто в здешних краях не видел, но слухи о таком странствующем богатыре
дошли и сюда. А кто доселе не слыхал - ему рассказывали об этом прямо сейчас.
- Ты лжешь! - вскочил князь и ткнул в сторону пленника крепко сжатым кулаком. -
Чужим именем прикрыться пытаешься, колдун, души людские смущаешь!
- Слушайте меня, жители города Юрьева! - заорал Середин во весь голос, понимая, что
от того, услышат ли его люди, зависит его жизнь. - Клянусь Перуном, что я и есть ведун Олег,
что с нежитью я завсегда боролся. Перуном клянусь, не причинял никогда вреда ни Милолике,
невесте княжеской, ни еще хоть кому-нибудь в этом городе. Перуном клянусь, гостья
княжеская Варна - колдуньей была и оговорила меня из черной колдовской злобы! Клянусь
Перуном! Слышите меня, жители города Юрьева?! Я клянусь Перуном! И требую Перунова
суда!!!
Площадь мгновенно взревела от восторга. Руслан же, наоборот, побледнел. И было
отчего. Середин один раз присутствовал на суде Перуна, в Гороховце, и хорошо представлял,
что это такое: вынос истукана и привязывание к нему жертвы, обряд волхования, страшный
гром и молнии, непрерывно бьющие в одно и то же место. Неужели кто-то в этом мире
способен отказаться от подобного зрелища?
Гороховецкого князя, кстати, Перун оправдал. А потому Олег, особых грехов за собой не
помнящий, за исход представления ничуть не опасался. Здешний правитель, о чем-то
недовольно переговоривший с боярами, кивнул стоявшему рядом с креслом дружиннику. Тот
сбежал вниз, открыл клетку. Оттуда протиснулась между прутьями куница, начала скалиться и
грозно порыкивать. Однако Ратник не обратил на зверька никакого внимания, вытащил меч и
быстрым движением срезал веревки, что удерживали руки пленника. Действительно, какой
смысл держать связанным человека, который сам призвал на себя СУД Перуна. Захочешь
убежать - Перун все равно разыщет и испепелит своей молнией. Середин с облегчением
поднялся на ноги, развернул плечи, сдернул с запястий остатки бечевы.
- Ты хитер, колдун, - сквозь зубы признал князь, спустившийся с крыльца. - Вместо
мучительной казни ты выбрал легкую смерть от стрелы Перуна.
- А тебе не приходило в голову, Руслан, - ответил ведун, - что я всего-навсего могу
оказаться невиновным? Или в твоем детинце правду говорить не принято?
- Варна указала на тебя, - покачал головой князь. - Я не мог ошибиться.
- Конечно, она указала на меня, - согласился ведун. - Ведь я не дал ей убить твою
невесту.
- Иноземка исчезла! Она отдала живот свой за здоровье моей невесты.
- Надеюсь, она мертва. Я убил ее в тот миг, когда она собиралась истребить Милолику.
- Один из вас лжет, - покачал головой князь. - Но Варна сгинула и не может
высказаться в свою защиту.
- Перун рассудит, Руслан, - пожал плечами Олег. - Сейчас будет суд, и тогда ты
узнаешь все.
- Тут что-то не так, - насупился правитель. - Ты слишком уверен. И мыслю я, ты
задумал какой-то обман.
- Разве можно обмануть бога? - удивился ведун.
- Ступай за ворота, колдун, - кивнул князь. - Волхование пройдет не в святилище, а
возле Перунова дуба. Сказывали, бог сам посадил его при рождении города, потому мы
молимся дубу, а не идолу. Иди, я ужо послал ратников позвать волхва.
Руслан был прав: Перунов дуб было трудно спутать с другим деревом. Широкий - и не
обхватишь, - с массивной кроной, дуб нависал над ним, словно великан.
- У лукоморья дуб зеленый... - пробормотал Олег, осматривая его.
- Эй, чародей, прекрати колдовать! - прикрикнул князь.
- Как скажешь, - покладисто кивнул ведун, не желая устраивать лишних инцидентов.
Выходящий из города народ собирался поодаль, на пологом взгорке. Дружинники тоже
держались в паре сотен шагов. Оно и понятно - кому охота попасть под случайную Перунову
стрелу, когда начнется суд. Волхвы еще не появились, и зрители скучали. Правда, Руслан был
уже здесь, пребывая в странном возбуждении. Вместе с князем подошли только двое ратников
- довольно грубо уложили Середина на траву и привязали руки и ноги к колышкам, вбитым в
землю. Правитель обошел распятого таким образом Олега и остался вполне доволен. Он вынул
кинжал и походкой, исполненной достоинства, приблизился вплотную к ведуну.
- Хочешь, я скажу тебе, колдун, чем кончится суд? - поинтересовался он. - Перун
перережет тебе горло. Или проколет печень. Во всяком случае, тебя найдут именно таким.
- Ты... Ты идешь против воли Перуна... - Ведун напряг руки, изогнулся всем телом -
но веревки держали крепко.
- Правильно, правильно, покрутись, - тихо рассмеялся князь. - Пусть все видят, что до
самого моего ухода ты оставался жив.
- Но... почему?
- Потому, что я нашел виновного, колдун, - сообщил правитель Юрьева. - Это ты. Я
обещал Варне, что убью тебя, если моя невеста очнется. Милолика проснулась. Значит, я
должен убить тебя. Убить за то, что ты злой колдун, если это так. Либо убить потому, что я это
обещал, если ты невиновен. Согласись, князь обязан выполнять свои клятвы. Слово князя
дороже жизни какого-то там чародейчика. Ведь так?
Олег не ответил. Он произносил заговор - шепотом, Почти не разжимая губ. Огневики не
любят лишнего шума.
- Это тебе за волхва!
С раскрытых ладоней ведуна сорвались два столба пламени, направленных прямо в
светящиеся ликованием глаза князя. Но Середин недооценил противника, который воевал всю
свою жизнь. Руслан ловко отскочил, и пламя только чуть лизнуло его по щеке. Заслышав вопль
раненого князя, толпа повернулась к дубу.
- Ты поплатишься за это, колдун... - прижал руку к щеке правитель. - Ты еще будешь
молить меня о смерти.
Скрип зубов куницы по веревке заставил Олега напрячь мышцы. Рывок - правая рука
оказалась на свободе. Ведун сделал вид, что бросает что-то в Руслана - тот, пригнувшись,
отскочил в сторону. Купава перегрызла веревку на второй руке, и Середин, быстро и четко
проговорив заклинание, метнул уже настоящий огненный шар - к дубу спешили юрьевские
ратники, и грозный сполох на пути заставил их остановиться. Зверек освободил пленнику ноги,
ведун вскочил, кинулся за священное дерево.
- Лучники! - слышался голос рассвирепевшего Руслана. - Лучники, вперед!
Приготовиться! Бейте по ногам, колдун недостоин легкой смерти.
- А я вообще никакой смерти недостоин, - отметил тихо Олег. - И умирать не стану...
Он нашептал заговор на тень, метнул ее в одну сторону, а сам, слыша, как затренькали
тетивы, кинулся в другую.
- Вон он! - закричал кто-то. - Не стрелять! Коней, коней сюда. Кто верхом в дружине?
Почему лучники не стали стрелять, ведун понимал прекрасно: он бежал в сторону толпы,
и половина стрел нашла бы своих жертв среди жителей города. Это поняли и сами горожане -
а потому, вместо того чтобы ловить беглеца, кинулись врассыпную. Олег пригнулся и повернул
в сторону ближайшего леска. До него оставалось метров пятьсот и, если верховые еще не
кинулись в погоню, ведун имел хороший шанс уйти в заросли. Страх услышать за спиной
приближающийся топот заставлял нестись так, что Середин почти наверняка установил
мировой рекорд - вот только замерять его было некому.
Наконец ведун влетел под спасительные ветви орешника, свернул в самую гущу зарослей,
уселся среди листвы и снова забормотал заговор - на этот раз для отвода глаз. До темноты
оставалось совсем немного, а ночью его точно никто найти не сможет - не на того напали. Вот
ночью он и уйдет.
Ведун закрыл глаза, проваливаясь в сон, а когда открыл их - вокруг царили мрак и
тишина. Он прошел немного вперед, прислушиваясь и принюхиваясь к миру вокруг. Ощутил
под ладонью шершавую, прохладную кору осины, вдохнул полной грудью воздух,
наполненный ароматами смол, различил шепот тихого ночного ветра, играющего в прятки
между ветками, шорох листвы, тихое поскрипывание деревьев. Вот ухнула сова, прошмыгнул в
траве пугливый заяц, где-то раздался стук дятла. Хотя дятел - птица дневная. Леший,
наверное, балует.
Сознание ведуна расширилось, Олег больше не был ограничен рамками тела, он стал
частью леса, растворился в нем. Он мог видеть каждую зверушку, каждую птаху малую, мог
качнуть травинкой, которая была частью его самого, и спугнуть сонного кузнечика. Лес был
спокоен - а значит, чужих поблизости не имелось. Погоня ушла.
Олег осторожно расправил плечи, опасаясь вспышки боли, но тело оставалось сильным и
здоровым. Рядом с ногой пошевелилась куница. Она подняла на него черные бусинки глаз и
испуганно пискнула.
- Ну что ты, малышка, - поднял Олег ее на руки. - Все в порядке, мы сбежали. Теперь
давай поищем наш отряд.
И бодро зашагал вперед. Дорога послушно ложилась Под ноги, ветер перебирал волосы
ведуна, а в груди пенились, как шампанское, энергия и радость. Казалось, он мог вот так
прошагать до самого края земли!
Темница
Своих товарищей Олегу удалось найти на удивление легко: он двинулся по дороге в
сторону Изборска, к месту последней стоянки, но версты через три его окликнули. Ведун
поднял голову и увидел сидящего среди ветвей Ермолая. Тот, спустившись вниз, проводил
Середина в рощу, где на прогалине возле родника и расположились остатки отряда. Почти
сутки не евшему ведуну тут же отрезали ломоть хлеба, настрогали сверху сала, повесили на
огонь котелок с водой, в которой развели две горсти муки и сыпанули горсть сушеного мяса.
Он ел и слушал рассказ о недавней стычке.
- Руслана нашего закололи, - вздохнув, сообщил воевода, - Велислава князь
застрелил. Тебя и Киру повязали. Мы, правда, больше половины юрьевских дружинников
положили, да что толку? Ушли они да вас уволокли.
- Это все из-за меня, - повинился Ермолай, размешивая кулеш. - По нужде большой
далеко отлучился. Как лязг железа заслышал - пока портки натянул, пока прибежал... Тут все
уже и кончено. Аккурат моего меча не хватило. Всех бы чухней положили, клянусь Сварогом.
Э-эх...
- Как сеча закончилась, - продолжил Микула, - мы собрались да в сторону Юрьева
двинулись, куда вас увезли. Оставаться нельзя было: князь, вестимо, как возвернулся бы,
немедля пару сотен нас добить бы послал да побитых своих увезти. Мы поначалу в чащу ушли,
в чистом месте костер сложили, тризну справили. А потом к дороге вышли. Сидим, кумекаем,
что далее делать. Ну дозорного я поставил, дабы путников спрошал, что в граде творится. Ан
ты и сам вернулся, ведун.
- Нас кто-то выдал, - ответил Олег, доев хлеб. - Юрьевский князь сказывал, некая
Варна, целительницей представившись, защиты у него от нас просила. Приметы все назвала
точно, после чего представила дело так, якобы она невесту княжескую излечила. Вот из
благодарности к ней Руслан на нас и ополчился. Варна эта - колдунья. Так что торчит из-за
дела сего рука колдовская. Стучит кто-то колд
...Закладка в соц.сетях
