Жанр: Электронное издание
Peteck01
... украшенную на
плече стилизованным цветком, словно вырезанным из картона. Он появился из-за
угла, как приведение,
и заметив меня, остановился в нерешительности.
Он простоял так некоторое время, затем подошел на шаг поближе, нахмурил
брови. На его
широком лице отразилась сосредоточенность. Он заложил руки за спину, и, забавно
выпрямляясь,
прошептал:
- Извините...
Кажется, здесь знали только одно это слово.
- Извините, - зашуршало снова. В голосе малыша зазвучала бы вроде нотка
удивления.
Мне внезапно захотелось смеяться. Я пролетел эти дурацкие два парсека,
похоронил двух моих
предшественников на планете, которая окружала их могилы со всех сторон. Прибыл
сюда, прокрался в
город благодаря странной блузе, взятой у одного из его жителей, все для того,
чтобы единственным, кто
заинтересовался мною, оказался четырехлетний мальчик. Это уже не только абсурд!
И чистейший фарс
к тому же!
- Что ты тут делаешь, - спросил я, невольно понижая голос. - Уже поздно...
Не иначе, - промелькнуло у меня в голове, среагировал бы стражник у ворот.
Парнишка поежился. Он опустил руки и свалил на бок голову. Но ничего не
сказал.
Сцена затягивалась. Черт знает, что сделает такой малыш, если я не исполню
его ожиданий. Я мог
сюда прибыть как враг. Но не похититель детей! Идиотизм.
Внезапно у меня забрезжила мысль. Да, это способ. Кто знает, не простейший
ли из всех
возможных.
Я поднялся, подошел к мальчику и опустился на одно колено. Не дотронулся до
него. Что нет, то
нет.
- Я провожу тебя домой. Где ты живешь? - предложил я.
Это ему не понравилось. Он отступил на полшага и нахмурился.
- Я пойду с тобой, повторил я, вставая на ноги. - Ну, веди...
Ребенок не дрогнул.
Я беспокойно огляделся. Взять его за руку, потянуть за собой. А куда
именно? Глупая история!
- И что с тобой делать? - сказал я больше в свой адрес, чем ему.
Парнишка дрогнул.
- Ты странно говоришь, - прошептал он тоном упрека.
Действительно, странно. Я забыл о гласных.
- Ты считаешь, что страаано? - запел я.
Он перестал хмуриться. Его руки снова отправились за спину.
- Купи мне сооля... - пожелал он.
Можно было этого ожидать. Этого и еще множества других вещей.
- Пойдем, - кивнул я ему. - Веди меня туда, где есть сооле...
- Не знаешь? - удивился он. - Дай лиилы, я сам пойду.
Ага! Конечно, лииле же проще. Любопытно, где их носят. Костюм, который я
имел при себе, был
лишен каких-либо складок, не говоря уж о карманах.
- Пойдем вместе, - сказал я. - Ну, веди, - повторил я с надеждой в голосе.
На этот раз он не тянул. Повернулся на пятке и исчез за тем самым изломом
стены, из-за которого
вышел. Я двинулся за ним.
Мы не ушли далеко. Как раз перед вторым или третьим домом вдоль освещенных
витрин
виднелась шеренга пузатых, округлых ящиков, которые не могли быть ни чем иным,
как автоматами.
Парнишка задержался и посмотрел на меня поощрительно.
- Ну, - сказал он слабым голосом. - Дай лииле...
Я подошел и стал рядом с ним. На высоте человеческого лица в бочке
виднелось овальное
стеклышко, за ним темнели какие-то небольшие предметы. Повыше размещено тоже,
что скорее всего
было микрофоном. Под окошечко находился ряд клавишей.
- Знаешь, -сказал я не глядя в его глаза, - кажется, у меня нет лииле...
Я ожидал протеста. Пусть и громкого. Но на рожице парнишки отразилось
только чистейшее
ошеломление.
- Как это нет? - выдавил он. - Достаточно сказать...
Я решился.
- Я не отсюда, - сказал я твердо, испугался и добавил более мягким тоном. -
Это сложное
дело. Извини за сооле. Получишь их в другой раз. А сейчас проводи меня к твоему
дому. Слишком
поздно уже, чтобы ты один ходил по городу, - добавил он хитро.
Он был слишком ошеломлен, чтобы запротестовать. Постоял некоторое время,
словно должен был
глубоко обдумать сложившуюся ситуацию, потом повернулся без слов и двинулся
вверх по улице. Я
догнал его и сказал:
- Посмотри, все уже спят. На улицах пусто. Может ты был с родителями и
потерялся? Ты уверен,
что попадешь домой?
Он подождал немного, потом буркнул оскорбленным тоном:
- Никто не спит...
Я решил ни о чем не спрашивать. Я желал только, чтобы то, что должно было
случиться,
случилось быстрее.
Я долго не ждал. Сразу за вторым углом парнишка свернул вправо и ступил на
катящийся там
тротуар, который вскоре вынес нас между стенами на склон одного из ближайших
холмов. Не прошло и
трех минут, а с левой и с правой сторон показались травянистые живые изгороди,
за которыми таились
прикрытые грибообразными крышами домики. Тротуар поднимался дальше. В отдалении
заблестела
поверхность воды. Да, на этом месте можно было построить настоящий город. Город,
в котором
хотелось бы вечером выйти из дома, зайти к друзьям, посмотреть на небо и
прогуляться до пристани.
Или попросту пойти посмотреть на реку. А ведь есть еще то море или озеро, на
которое мне не дано
было даже взглянуть.
Перед одним из домов, тут же на вершине холма, парнишка ловко соскочил с
тротуара и не
поворачиваясь подошел к низкой калитке, сделанной из какого-то полупрозрачного
материала. Ее
верхняя планка была украшена небольшими шарами, переливающимися всеми цветами
радуги. Он
дотронулся до одного из них, по крайней мере, так мне показалось, и вошел на
тропку, выложенную
словно толстым слоем плюша или же бархата. В тот же самый момент передняя
полукруглая стена дома
раздвинулась и на фоне падающего изнутри дома света вырос темный силуэт женщины.
Парнишка
замер, только на секунду. Я успел продвинуться в сторону дома, на каких-нибудь
два-три метра, когда
поворачиваясь и показывая на меня пальцем, он закричал обвиняющим тоном:
- У него нет своей лиили! И он не отсюда! Я хотел сооле!
Фигура в открытой стене заволновалась. Я сделал еще один шаг и остановился.
До меня дошел
приглушенный звонок словно бы телефона. После чего от двери дунуло тихое:
- Извините...
- Он сказал, что у него нет лиили! - тянул свое парнишка.
Правда, что это была его месть за сооле, которых он не получил. Правда, что
я стремился к
созданию именно такой ситуации. Но в поведении малыша было что-то большее, чем
обычная детская
реакция, вызванная пережитым разочарованием. Я не пробовал определить это
точнее. Тем не менее,
хорошо, что наши дети другие!
Я выпрямился. Конец прогулкам. Время попрощаться с этим городом и с этими
людьми.
Попрощаться, или...
- Я прибыл с Земли, - бросил я, глядя в сторону фигуры, лицо которой и в
дальнейшем
оставалось невидимым. - Поэтому, не имею этого, как там... лиили, - объяснил я.
- Я хочу
сконтактироваться с властями города... Внимание, Мота, - продолжал я тем же
тоном. - Я проводил
встреченного на улице ребенка домой. Говорю с его матерью... если это можно
назвать разговором.
Буду стараться говорить. Если я замолчу больше чем на три минуты, ты знаешь, что
делать. Я не имею
ни малейшего желания оставаться здесь. Никому этого не желаю, - мой голос
перешел в ядовитое
шипение.
Тишина. Женщина, перед ней ребенок, а в трех метрах далее - я. За моей
спиной открытая
калитка. Не дальше, чем в пяти шагах. В первый раз с захода солнца я
почувствовал холод.
С улицы долетел какой-то шелест. Ничего больше. Никакого сигнала, шума
двигателя, шагов. Я
оглядывался и увидел две головы, торчащие в цилиндрических формах шлемах, едва
открывающих
половину лица. Дальше, перед калиткой виднелась какая-то машина, напоминающая на
первый взгляд
карусель. И не слишком большая. В креслах, прикрепленных на плоском шите вдоль
его окантовки,
были люди. Перед каждым из них, на прямоугольной стойке укреплена какая-то
продолговатая
конструкция. Все целились сейчас в мою сторону.
Я сделал шаг к молчаливым фигурам в шлемах.
- Я с Земли, - повторил я. - Мне нужно поговорить с вашими властями. Сразу
же потом я
улечу. Мы не имеем намерения вмешиваться в ваши дела. Я должен был, однако,
принять определенные
меры. Город окружен. Если мы придем к соглашению, вам ничего не грозит. Только
не пробуйте меня
перехитрить. Я имею связь с нашими отрядами. И в случае чего вы в тысячную долю
секунды
перестанете существовать вместе со всем, что вы тут понастроили!
Они не двинулись. Словно их не касалось то, что я сказал. И что вообще чтото
говорил. Я скосил
глаза в сторону дома. Силуэт женщины по-прежнему заполнял собой прямоугольник,
возникший в
результате того, что стена расступилась, но парнишки уже не было. Я не слышал,
как он уходил.
Я снова повернулся к прибывшим. Ничего не изменилось. Округлая машина,
нашпигованная
стволами, люди, сидящие без движения, словно ожидающие, что зазвучит шарманка, и
круг двинется,
увлекая их в мир иллюзий. Те двое, передо мной, производящие впечатление, что не
очень хорошо
знают, что будет дальше. Я был сыт по горло этим.
Я сделал шаг вперед. Они отступили, но не ушли с дороги. Я вынужден был
остановиться.
- Внимание, Мота! - сказал я. - Уже тут. Какая-то плоская тарелка с
компанией полицейских.
Стоят и ждут, что я сделаю. У меня нет оружия, - сменил я тон и поднимая руки,
чтобы они могли
хорошенько осмотреть меня. В падающем от дома свете засверкала чешуя блузы. Они
подняли головы.
Глаза их расширились. Я опустил руки и усмехнулся.
- Я взял это у одного из ваших, - сказал я. - Он в безопасности и просит,
чтобы вы были
вежливы. Иначе он никогда уж не увидит своего города.
Я не успел кончить, когда один из них нагнулся, взял блузу в обе ладони и
осторожным
движением притянул к себе. Я отдал ему ее без сопротивления. Потом он отступил,
освобождая проход.
Я набрал полную грудь воздуха и двинулся вперед. Проходя в открытую
калитку, я услышал
какой-то тихий голос, доносящийся со стороны дома. Звучало это, как вышептанное
кем-то, кто через
секунду должен умереть:
- Извините...
Один из людей, сидящих на платформе, встал, я подошел и, не спрашивая ни о
чем занял его
место. Никто не запротестовал... Только человек в кресле передо мной повернулся
и направил мне в
грудь дуло оружия, установленного перед тем, который и уступил мне место. Я
пожал плечами. Сразу
же машина двинулась. Точнее говоря, взлетела. Она была чем-то вроде аппарата на
воздушной подушке
с идеально заглушенными двигателями. Она двигалась низко над поверхностью грунта
и должна была
держаться посередине свободного пространства между лентами тротуаров.
Всю дорогу никто из команды этого летающего щита не отозвался ни словом.
Человек, сидящий
против меня, уставился в турель своего оружия. Как и остальные, он производил
впечатление манекена.
Впрочем, вся эта машина, загруженная неподвижными людьми, бесшумно плывущая по
улице
вымершего города, среди плетеных живых изгородей, страусовых деревьев, под
безлунным небом, все
время светлым, как перед зарей казалась не более реальной, чем тот бесконечный
цветастый луг из
фантастического спектакля.
Уже давно мы двигались прямой узкой улицей, пересекающей парк. Если это
была не дорога, по
которой я шел после преодоления ворот, то во всяком случае, могла быть ею. Те же
самые узкие
ленточки тротуаров, обрамленные белыми планками. Изредка просвечивающие сквозь
деревья фонари.
И то же самое кишкообразное строение, охватывающее город. Я увидел его на
несколько секунд,
прежде чем машина вплыла внутрь освещенного желтыми рефлекторами туннеля. Он был
длинным. И
все же, однако, я попал в другое место. Мы ехали все время прямо, и если бы
строение, которые нас
окружали, соседствовали с известными мне воротами, мы уже давно оказались бы на
пристани. И даже
над водой.
Все равно. Та часть города, или другая, это не имеет значения. Устье ручья
с местом стоянки
трансера я найду с завязанными глазами. В конце, концов, хватит одного моего
слова, и дорогу мне
укажет ракета.
Туннель внезапно осветился. Мы въехали в округлый холл с плоской крышей.
Это была частная
бетонная крыша. Никакого стекла или чего-нибудь в этом роде. Стены украшали
узкие отверстия,
приводящие на мысль бойницу в старинных замках. За ними, прямо напротив, устья
туннеля,
находились только широкие полукруглые двери, сделанные не панцирного металла.
Словно внезапно,
ни с того, ни с сего сменили сказку, в которой я выступал. С чудаковатой, полной
неопределенной
угрозы, но печальной и задумчивой, на унылую, но зато твердую расположившуюся в
действительности. Только давних эпох.
Машина описала дугу, проезжая под стеной, потом замедлила ход и выехала на
середину круга,
где и остановилась. Щит с прикрепленными к нему креслами осел на бетонный пол.
Раздался один оборванный звук как бы лопнувшего колокола и фигурки
вооруженных людей
выпрямились. Они встали. Я не заметил, чтобы кто-нибудь из них опоздал хоть на
долю секунды. В
неизменной позиции остался только человек, сидящий напротив меня. Было даже
чересчур понятно, что
нас двоих не касается движение, которое началось внутри бункера.
Команда покинула машину и сгрудилась под панцирными воротами. Снова
раздался короткий
металлический звук, и стальная плита исчезла, словно сдутая, открывая с слабо
освещенную нишу. Без
спешки люди покинули круглый зал. Первым шел тот, кто взял у меня блузу. Я не
заметил, однако,
чтобы кто-нибудь давал какие-то приказы.
Этого момента ждал мой опекун. Он встал и, не заботясь об окружении, не
меняя даже положения
ствола, поспешил за остальными. Я двинулся за ним. Однако, я не ушел далеко. В
метре перед воротами
он задержался, обернулся и подсунул мне к глазам плоско выпрямленную ладонь. Я
остановился.
Ожидал, когда услышу шепот "извините", но он ничего не сказал. Зато я смог
поглядеть ему в глаза.
Они были никакими. Не слишком уж и большие, черные зрачки застыли неподвижно,
метясь в
верхушку моей головы. Не думаю, чтобы что-либо из того, что он видел, доходило
до его сознания. И
так, по всей видимости, и должно было быть. Он делал свое дело, как хорошо
запрограммированный
аппарат.
Он постоял так еще несколько секунд, после чего без единого жеста в мою
сторону опустил
ладонь и вошел в нишу, где уже находились все его товарищи. Едва он перешагнул
порог, стальная
плита ворот вернулась на свое место. Я остался один.
Не могу сказать, как долго я торчал без движения, бездумно всматриваясь в
гладкую
поблескивающую сталь и прислушиваясь, как будто я действительно надеялся чтолибо
услышать.
Наконец, я опомнился. Машинально протер глаза и огляделся вокруг.
Свет, пронизывающий внутренность зала казался шедшим как бы из самого
материала из которого
были сделаны стены. Куда бы я ни посмотрел, я должен был жмуриться как будто
именно в этот момент
смотрел в направленный на меня прожектор. Но тут не было никаких прожекторов.
Белые стены с
несколькими десятками одинаковых отверстий, через которые в случае крайней нужды
смогла бы
протиснуться исхудавшая крыса. Я заглянул в ближайшее. С освещением, во всяком
случае, они не
имели ничего общего: узкая щель, ведущая в никуда. Заделанная наглухо, словно
замурованная.
Посередине покинутая машина. Округлая, как и все здесь. Плоский щит с небольшой
выпуклостью в
центральной части, несущей на ободе ряд обитых черным материалом кресел.
Брошенное оружие, как
бы бесполезное без обслуги. За машиной - устье туннеля. Все еще открытое,
искушающее
перспективой, и обозначенной мягким желтоватым светом. Но я не затем позволил
себя сюда, чтобы
возвращаться той же самой дорогой, не достигнув ничего.
Я попробовал восстановить в памяти положение выхода туннеля и его длину. Но
напрасно. Не
хватало пунктов ориентации. Земные критерии были тут так же пригодны, как,
скажем компас.
В который раз я окинул взглядом стену и меня внезапно ударила мысль, от
которой по спине у
меня промаршировали ледяные мурашки. Эта крепость или караульная была построена
не для
развлечения. Пусть ее, что для условий войны тысячелетней давности. Но в одном
отношении она была
и могла оказаться даже чересчур современной. И достаточно хороша, чтобы я уже
никогда не увидел
ручья, где меня ждал Мота.
Экран. Если для строительства они применили достаточное количество
металла...
Я стоял секунду как пораженный молнией.
Тишина стала почти осязаемой, я поддался впечатлению, что зал медленно,
неумолимо наполняет
какая-то клеистая жидкость.
Поведение людей, мертвенность города, неподвижность, все это действовало
парализующе, даже
если знаешь, что уйти - это только вопрос времени. Это время могло сейчас
немного протянуться. Как
та плоскость во время "концерта". На одну бесконечность.
Я откашлялся и ненатуральным беззаботным тоном сказал:
- Внимание, Мота! Меня привезли в подземный зал какого-то бункера. Это одно
из строений на
краю города, входящих в систему обороны. Я приехал сюда на таком подносе с
креслами. Они сошли с
них и пошли себе. Я один. Жду! Но если бы ты спросил то я не имею намерения
ждать слишком долго.
Может, в конце концов кто-нибудь соизволит мной заняться. Если нет, пусть
батареи на правом крыле
развалят несколько башенок, тех, с округлыми крышами. Или сожгли их лодки на
пристани. Надеюсь,
они сумели связать это с моим визитом.
Я кончил. Секунду я вслушивался в увеличенное эхо моего голоса, которое
трепетало между
стенами и унеслось вглубь туннеля.
Тишина. Мота не мог ответить. Даже если до него дошло то, что я сказал.
Если нет, и так не о чем
задуматься. А если здесь, видимо, требуют более убедительных аргументов.
Тишина. Я не должен нервничать. Это уменьшает шансы. Я в лучшей ситуации,
чем люди,
которые находятся за этими стенами. У них есть я. И только я! Скажем, еще
Вианден, если это правда.
Я являюсь угрозой для города. Для всех них. Я должен быть терпеливым. Это я их
пережду, не они
меня!
Да. При одном условии. Если Мота слышал мой голос. Если эти стены не
слишком хороши для
наших передатчиков.
Я глубоко вздохнул и подчеркнуто медленным шагом подошел к плоской машине.
Я
расположился в первом краю кресле и опустил веки. Тот час перед моими глазами
появилась картина
города, который я только что оставил. Я не хотел о нем думать. Меня нисколько не
касается, как они
живут и умирают. Оценка их понятий и амбиций - не мое дело. Во всяком случае,
ничто меня к ней не
принуждает. Но в конце концов не требуется много знать, чтобы догадаться о чем
тут идет речь. Ни о
чем. Такова правда. Их ничто не касается.
Ну, хорошо. Если так, они не должны придавать значения моему присутствию.
При условии, что
они не признают его более, чем эпизодом, в конечном счете угрожающем лишь их
любви к покою. В
этом я их мог бы убедить. Если бы, конечно, случилась такая оказия.
Я широко открыл глаза. Еще секунда - и я бы заснул. Я поглядел на часы.
Через два с половиной
часа начнется день. Два с половиной часа - это ничего особенного. Их можно
просидеть над книгой.
Даже не заметив этого. Проболтать в клубе. Побродить с псом по парку.
Тишина. Режущий блеск несуществующих прожекторов. Черные стены в щелях,
опоясывающие
ротонду юронированным обучением, желтоватое устье туннеля и этот идиотский круг
с твердыми
креслами с низкими подлокотниками. Секунду я присматривался к торчащему на
расстоянии вытянутой
руки дулу их оружия. Но мне не хотелось двигаться, чтобы попробовать отгадать,
как оно действует.
Отделились от Земли, пожалуйста. А правда в том, что и они и все, что их
касается, нисколько не
касается меня. И настолько нисколько, насколько это возможно. И даже больше.
Чего они боялись, не позволяя земному экипажу покинуть корабль? Это, по
крайней мере, сейчас
ясно. Достаточно пройтись по улицам их города в девятом часу вечера. И не нужно
даже встречать
перепуганного стражника или парнишку, выпрашивающего у всех "сооли". Можно
равнодушно
миновать приманивающую цветастыми, движущимися пятнами афишу, приглашающую на
фантастический концерт. И именно в этом и есть причина, из-за которой я со всей
большей неприязнью
отношусь к жителям Второго города. Из-за которого время, вместо того, чтобы
сглаживать споры,
разделяло и разделяет их все больше. Как же это просто. Их ничего не интересует.
Только это. Если
чуть-чуть подумать, то можно из этого сделать даже идеологию. Можно обобщить
чувства, или именно
их нехватку, а потом надстроить это обобщение нормами поведения, опытом,
организацией
повседневной жизни, ба, даже соответственно препарированными социологическими
исследованиями,
культурой, искусством... Это умирание в образе бесконечной плоскости,
опускающейся на цветущий
луг было в своем роде красиво. Концерт... да, и музыка. Это не был спектакль для
нищих. Что нет, то
нет. И тем хуже.
Ну, хватит: хуже, лучше... какое это имеет значение. Пусть развлекаются,
как хотят, без меня. Без
нас. Именно об этом идет речь. В этом городе на одного жителя больше нормы. В
эту минуту - на
двух.
Я встал. Меня охватила злость: уже три четверти часа я торчу в этом
бетонном колодце. Легко
сказать, три четверти...
- Слушайте! - рявкнул я. - Я прибыл с Земли. У вас тут есть член экипажа
нашей станции на
Второй. Пусть он придет ко мне. Потом мы вместе покинем город и не вернемся,
разве что вы нас к
этому принудите. За рекой стоят наши батареи. Вы что-либо слышали об
антиматерии? Выбирайте! Или
вы сегодня отдадите Виандена, или я вам покажу, как умирать на самом деле. И я
не собираюсь больше
ждать. У вас есть для ответа минута. Считаю до десяти! Потом дам сигнал открыть
огонь. Раз...
Тишина. У меня в голове пронеслось, что не только Мота, вообще никто не
слышал, что я сказал.
Что их ни в малейшей мере не задевает то, что я сделаю. Что дело со мной они
считают законченным.
- Два!..
- Три...
- Четыре...
Из-за ворот дошел какой-то звук. Я задержал дыхание. Ничего. Ослепительный
свет. Белый бетон.
Тишина.
- Пять...
- Шесть...
Я чуть не крикнул. Полукруглые ворота дрогнули и бесшумно пошли вверх.
Между их нижним
краем и полом возник небольшой просвет. Достаточный, чтобы видеть ноги стоящего
в нише мужчины.
Должен ли я был счесть это ответом?
- Семь...
- Восемь... Внимание, Мота! - поднял я голос.
- Девять...
Ступни в странных, плотно прилегающих к ноге ботинках, двинулись. Но дальше
за воротами
царило молчание. Ждали. Не могу их разочаровывать. Разве что буду вынужден.
Сейчас увидим.
-Десять!
Ничего. Секунда, две, три...
Ступни человека за воротами затрепыхались, потом передо мною оказались
пятки, откуда-то
словно бы сверху, до меня дошел слабый звук, который я ни с чем не мог
сопоставить. Секунду не
происходило ничего. Ступни вернулись в прежнюю позицию и застыли.
Я подождал еще несколько, может, несколько десятков секунд. Если в
ближайшую из минут
ситуация не изменится, мне останется только туннель. Небольшая возможность, но
не единственная.
Позади я услышал шаги. Тяжелые, мощные не какое-нибудь там скольжение или
подкрадывание
на цыпочках. Я медленно повернул голову. В туннеле замаячила фигура мужчины в
светлом
комбинезоне. Она приближалась. Еще пять шагов.
Он вошел в пространство, залитое светом и задержался. Он был с непокрытой
головой. Жмурил
глаза, пораженные светом. Его исхудавшее лицо имело черты суровые, чужие. Не
потому, что я его
прежде никогда не встречал. Ошибка была исключена. Передо мной стоял настоящий
человек. С Земли.
Им мог быть только Вианден.
Я присмотрелся к нему. Из под расхристанной на груди рубахи просвечивала
тренировочная
футболка. Была изношена в лохмотья. Рукав блузы держался на одной, тонкой как
нитка, полоске
материала. Широкий вырез, начинающийся под поясом, показывал голую кожу на
бедре. Меня охватил
холод. Если это...
Он перехватил мой взгляд. На его лице промелькнула тень усмешки.
- Нет, - возразил он охрипшим голосом. - Это на Второй, во время взрыва...
Потому я и здесь.
Прошло некоторое время, пока до меня дошло то, что он сказал. Значит,
наконец-то я знаю,
почему мы не застали его на базе. Он должен был лететь с теми. И это был его
единственный шанс.
Разорванный скафандр. Наверное, взрывная волна швырнула его на останки
вездехода, или хотя бы на
выстилающий то плоскогорье гравий.
У нас будет достаточно времени на объяснения. Нужно только выбраться из
этого погреба или
бункера.
Я повернулся на пятке и сделал несколько шагов в направлении ворот. Их
нижний край висел
неподвижно в полутора метрах от пола. Ступни в мягких ботинках были на месте.
- Вылазь, быстро! - бросил я. - Внимание, Мота! - продолжал я тем же самым
тоном. Уже
есть Вианден. Сейчас пойдем отсюда, но не один. Так, как мы и решили, попрошу,
чтобы нас
проводили. Если не заходят, ты должен будешь повторить...
Я не знал, что именно он должен будет повторить, но не сомневался, что
предупредительность
жителей города нашла какой-то стимул, благодарить за который я мог только наши
излучатели.
Ворота не двинулись. Я услышал словно бы вздох, и тут же над ступенями
показалась чья-то
голова. Потом на бетон легли две растопыренные руки. Неловко, ползком, показался
из ниши мужчина
в серебристой чешуйчатой блузе. Точь в точь такой же, как то, что мы забрали у
пассажиров лодки на
колесах.
- Знаешь его? - спросил я, не оглядываясь в сторону, где стоял Вианден.
- Угу, - буркнул он. - Впрочем, неважно.
Наверняка. Достаточно того, что на нем мундир, который открывает все
ворота.
- Позови еще несколько таких, как ты, - бросил я, отступая на шаг. -
Скажем, еще двоих.
Слышишь? Двоих в таких же блузах, что и твоя. И чтобы были не менее важными. Он
немного
подумал. Но не дольше, чем несколько секунд. Повернулся, стал на колени и
воткнул голову в нишу.
Он сказал что-то, что я не расслышал. Подождал немного, потом задом вылез из
ворот и выпрямился.
Не прошло и полминуты, как в просвете над порогом показались следующие головы.
Похоже было на
то, что в нише, что прилегала к залу, собрался весь штаб города.
Теперь у нас было четверо. Одного роста и в одинаковых блузах. У все были
темные волосы и
вытянутые слегка аскетичные лица. Их глаза оставались неподвижными.
- Садитесь, - бросил я, указывая на щитовидную машину. - Поедите с нами.
Посмотрите, как
мы улетаем. Можете нам помахать. Но это не обязательно. Так должен я сказать,
что мы сделаем, если
вы попробуете с нами шутить? Нет? Это хорошо.
Я подождал, пока они займут места в кре
...Поділитися у соцмережах
