Жанр: Электронное издание
On-ikar
...Маккелл, а вдруг папа залез туда совсем не по собственному желанию.
Может быть, его...столкнули.
Я поднялся.
- Я иду внутрь, - сказал я, подбирая свой фонарь и надежно запихивая его за пояс. -
Среди медицинского барахла должна быть пара индивидуальных аптечек, сходи и принеси
мне одну.
Тера бегом пустилась по изогнутой поверхности, от ее топота по опустевшей большой
сфере пошло гулять зловещее эхо. Я пошел пробираться по оставшейся после демонтажа
внутреннего корпуса "Икара" сильнопересеченной местности к двум кучам, в которые мы
свалили оборудование из механической и электронной мастерской. Порывшись, я откопал
там пояс с инструментами, детектор электромагнитного поля, два мотка изоленты и еще
несколько полезных мелочей.
К тому времени, когда я пустился в обратный путь, Тера уже ждала меня у компьютера.
- Вот аптечка, - сказала она, протягивая большую поясную сумку. - Я положила туда
еще бутылку с водой и несколько пищевых плиток из неприкосновенного запаса.
- Спасибо, - поблагодарил я. Вообще-то мне очень хотелось напомнить барышне, что,
если меня навьючить ненужным хламом, это вряд ли облегчит мне путешествие сквозь
электрические джунгли. Но она всего лишь хотела помочь, а одна бутылка все равно
решающей роли не сыграет. Я надел сумку на пояс так, чтобы она не мешала мне доставать
инструменты, и распихал мелочи по карманам. - Ну ладно, - сказал я как можно более
будничным тоном. - Увидимся позже.
- Удачи, - тихо пожелала мне Тера.
Голос барышни был полон такой теплоты и заботы, что я недоуменно вытаращился на
нее, пытаясь понять, не послышалось ли мне. И с некоторым опозданием сообразил, что Тера
волновалась вовсе не за меня или по крайней мере не столько за меня, сколько за отца.
Тогда я повернулся к девице спиной, к дыре передом, улегся на живот, глубоко
вздохнул, чтобы успокоиться, и полез внутрь.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Первый этап пути прошел достаточно гладко. Света, который падал из люка позади
меня, вполне хватало, отсутствие гравитации значительно облегчало эквилибристику, и
практически ничто не мешало мне добраться до просвета в проводах, на который я обратил
внимание Теры. Всю дорогу я держал на вытянутой руке перед собой детектор
электромагнитных полей, будто волшебный талисман, внимательно следя за показаниями и
останавливаясь, чтобы проверить источники, которые вызывали хотя бы подрагивание
стрелки.
Да, электрический ток здесь присутствовал, и в очень большом количестве. К счастью,
самыми сильными источниками, похоже, являлись несколько светящихся панелей,
беспорядочно разбросанных по внутренней поверхности сферы. Это сильно облегчало мне
навигацию. Когда я заглядывал в люк снаружи, природа этих панелей оставалась для меня
загадкой - оттуда их было довольно плохо видно. Однако и после того, как удалось
взглянуть на них поближе, понимания у меня не прибавилось. Вполне возможно, это были
индикаторные панели, которые показывали постоянно меняющееся состояние оборудования.
Подписи на них выглядели странно и расшифровке не поддавались. С таким же успехом это
могло быть нечто вроде светогипноза, которым безмозглая электроника пыталась усладить
глаз вахтенного. В конце концов я выбросил их из головы, решив, что мое дело -
пилотировать корабли, а не критиковать эзотерические традиции неведомых цивилизаций.
Несколько минут спустя я добрался до просвета и с прискорбием обнаружил, что
совершенно неверно оценил его размеры. Пролезть туда оказалось вовсе не так легко, и я
вообще засомневался, что кто-то уже проделал этот путь. Просто здесь джунгли проводов
были не столь густыми, как в других местах, да и законы перспективы, должно быть,
сыграли со мной злую шутку, когда я заглядывал в люк.
Вблизи стало видно, что отсюда вовсе не открывалась прямая дорога к центру сферы. В
полуметре от моего носа "просвет" пересекала добрая дюжина проводов. С моего
наблюдательного поста в большой сфере их просто не было видно. Если Камерон проходил
здесь, то он неплохо поработал, чтобы замести следы.
Поэтому я и засомневался, что Камерон вообще совался сюда, не говоря уже о том, что
его бессознательное или мертвое тело парит где-то ближе к центру сферы.
С минуту я пытался разогнать лучом фонарика темноту, лежащую по другую сторону
просвета. Мелькали блики от чужеродного металла, пластмассы, керамики. Я всерьез
задумался, что же мне предпринять дальше. Если Камерона в малой сфере нет, то
продолжение моего пребывания здесь не только бессмысленно, но, быть может, даже
небезопасно.
Конечно, если Камерона здесь нет, то мы возвращаемся к прежнему вопросу: куда
запропастился этот непоседа, чтоб ему пусто было? Если он, добровольно или
принудительно, покинул корабль во время стоянки на Потоси, то, вполне возможно, он
находится еще в более затруднительном положении, чем был здесь. Если его похитили, тогда
становится понятно, почему наджики у Утено так быстро опознали "Икар". Хотя вполне
возможно, что Камерон тут ни при чем, а наше описание коллегам предоставили
таможенники с Потоси.
С другой стороны, независимо от того, здесь Камерон или нет, нам все равно надо
разобраться, как работает этот гипердрайв. Если, конечно, мы хотим выскользнуть из сетей
паттхов. И все же, с точки зрения целости шкуры, наивысшей доблестью с моей стороны
было бы остановиться на достигнутом и повернуть обратно. Вот вернется Пакс, доложит, что
он там видел, тогда и думать будем.
Я на прощание поиграл лучом фонарика и уже собрался воплотить в жизнь свое мудрое
решение, когда снова раздался приглушенный расстоянием звук. Однако в отличие от того
звука, который я слышал, когда разговаривал с Терой, этот был очень знакомым: писк
насмерть перепуганного каликсирианского хорька. Эти зверьки с испугу обычно издают
короткий пронзительный визг, который с каждой долей секунды становится все более
пронзительным и высоким, а потом так же быстро понижается обратно.
Только писк, который я услышал сейчас, был не совсем такой: он поднялся с середины
диапазона до верхней ноты и потом резко оборвался.
Стало тихо, но визг испуганного зверька еще отдавался звоном у меня в ушах. Я
уставился в темноту, обливаясь холодным потом. Ни бессильного шепота, ни всхлипа, ни
вздоха. Ни легчайшего шороха, с которым воздух покинул бы легкие зверька, если бы Пакс
потерял сознание.
А это означало, что он не потерял состояние. Пакс умер.
И что-то там, в глубине сферы, его убило.
Я обернулся и посмотрел на входной люк. От резкого движения со лба у меня слетели
капельки пота, свернулись в шарики и затерялись среди переплетения проводов. Если Тера
слышала краткий предсмертный крик Пакса, то сейчас в поле зрения появится ее
растрепанная головка и барышня пожелает узнать, что случилось. Но время шло, а Тера все
не показывалась. Она ничего не слышала - понял я со смесью облегчения и разочарования.
Значит, мне самому придется решать, что делать дальше. Может быть, это и к лучшему.
Я вытер рукавом пот со лба, убрал с дороги мешающие мне провода и стал осторожно
пробираться вперед.
Когда мы отправляли на разведку хорька, я сказал Иксилю и Тере, что нам спешить
некуда. Теперь, когда у меня в ушах все еще звенел предсмертный крик Пакса, у меня и
подавно не возникло желания рисковать без необходимости. Я продвигался вперед очень
медленно, разглядывая и проверяя детектором каждый провод или кабель на своем пути.
Прежде чем его отодвинуть, я по возможности отслеживал, куда он идет, к чему
подсоединен, и проверял, достаточно ли у него слабины, чтобы можно было отодвинуть его с
дороги, не нарушив ничего в этом хитросплетении. Если слабины не хватало или провод
вызывал у меня подозрения, я менял курс и искал другой путь.
Чтобы пройти первые три с половиной метра, мне потребовался почти час. И когда я
уже начал задумываться, смогу ли я преодолеть десять метров, которые оставались до центра
сферы, за один заход, я пролез через просвет в мелкой проволочной сетке, напоминающей
рыбацкий невод, и вдруг обнаружил, что джунгли кончились.
Я ухватился за сетку, чтобы не улететь далеко, и посветил лучом фонарика по
сторонам. При ближайшем рассмотрении пространство в центре сферы оказалось не таким
уж и пустым. Десяток-другой кабелей и проводов, свернувшись в петли, протиснулись
сквозь ячеи сетки и покачивались в невесомости, словно некие экзотические водоросли в
слабом течении. Еще здесь было с полдюжины таких же световых дисплеев или
индикаторных панелей, которые я видел на внутренней поверхности сферы. Все они были
сориентированы на центр сферы (до которого от меня было примерно шесть с половиной
метров) и подсоединены к проводам, уходящим сквозь металлическую сетку куда-то в
джунгли, которые я только что преодолел. От одной из индикаторных панелей к
гипотетическому центру тянулась шарнирная механическая рука, раскрашенная в
черно-серебристую поперечную полоску. Все индикаторы горели красным, окрашивая
интерьер в зловещие багровые тона. Я еще раз внимательно осмотрел все вокруг,
подсвечивая себе фонариком. Стиснув зубы, я ожидал увидеть самое худшее - маленький
трупик хорька. Но я не нашел останков Пакса. Должно быть, он так и не добрался сюда.
А потом от страшной догадки у меня перехватило дыхание. Я снова направил луч
фонаря в центр сферы. Разыскивая останки бедняги Пакса, я чуть не забыл, что ожидал найти
здесь кое-что еще - резонансный кристалл и приборную панель, которые, по авторитетному
мнению Чорта и Никабара, обязательно должны входить в конструкцию гипердрайва
подобного рода.
Очевидно, в комплект поставки данного, конкретного гипердрайва ни то ни другое
включено не было.
Я еще раз тщательно осмотрел каждый квадратный сантиметр этого места, нехорошее
предчувствие, будто закаленное сверло, заворочалось у меня под ложечкой. Тера говорила,
что находка археологов на Мейме - это гипердрайв принципиально нового типа, и я строил
наши дальнейшие планы исходя из того, что так оно есть. Но только сейчас я начал
понимать, какие большие надежды я возлагал на этот гипердрайв. Если мы не сможем
вырваться из паттхов - мы пропали, это ясно, как дважды два. Я вспомнил замечание Шоуна
по этому поводу и с какой легкостью я отмахнулся от въедливого мальчишки, заявив, что
если археологи Камерона ошиблись, то хуже от этого не будет.
Но я совершил ошибку. Вся проделанная работа, как и предупреждал Шоун, оказалась
бессмысленной. И, что еще хуже, на воплощение моего блестящего плана мы угробили
немало драгоценного времени, о чем нам суждено будет горько пожалеть. Мало того что мы
дали паттхам возможность лучше организовать и, возможно, даже пересмотреть тактику
охоты на "Икара". Пока мы в поте лица совершали никому не нужную реконструкцию
корабля, здоровье Шоуна ухудшилось настолько, что теперь, наверное, у нас осталось всего
две-три планеты, до которых мы успеем добраться, прежде чем закончится борандис. И
вдобавок, если паттхи вычислят, что после столкновения на Утено нам потребуется встать в
док для ремонта и перенастройки приборов, они стянут все свои силы в этой части Спирали.
Там, где нам рано или поздно придется вынырнуть.
С другой стороны, если этот бред пьяного электрика - вовсе не сверхскоростной
гипердрайв, то какого черта он вообще понадобился паттхам? От этой мысли я немного
успокоился, но тут же спохватился. Ведь вполне может быть и так, что "Икар" все-таки
представляет собой гигантский гипердрайв, вот только кристалл, без которого его
невозможно запустить, либо снят, либо рассыпался в пыль от времени. Тогда мы окажемся в
весьма прискорбном положении: у нас на руках есть нечто, от чего нам нет никакого проку,
но за что нас вполне могут убить.
Если только...
Я снова посветил вокруг фонарем. Если дело заключается лишь в том, чтобы найти
нужный кристалл, то у нас еще оставалась пусть эфемерная, но надежда. Вряд ли такой
камушек можно купить на базаре, но если мне удастся связаться с дядей Артуром, может
статься, наш покровитель сумеет откопать где-нибудь подходящий экземпляр и переправить
его нам.
Лицо у меня опять заливал пот, и я отпустил сетку, чтобы промокнуть лоб. И тут снова
раздался тихий скрежет металла о металл. По-моему, это был тот же самый звук, который мы
с Терой слышали, когда сидели в ожидании Пакса.
Только на этот раз скрежет раздался где-то поблизости.
Я поиграл наудачу лучом фонарика в надежде заметить какие-то движущиеся детали
механизма. Но звук почти сразу же прекратился, зато я так резко дернулся, когда пытался
найти его источник, что меня развернуло в невесомости. Вполголоса выругавшись, я
потянулся, чтобы снова уцепиться за сетку.
Не тут-то было. Сетка была вне пределов досягаемости.
Я неуклюже забарахтался в воздухе и повторил попытку. С тем же результатом. Это
противоречило всем законам физики/Когда я впервые выпустил сетку, я был неподвижен
относительно нее. И как бы я ни дергался, мой центр тяжести должен был оставаться на том
же месте.
А теперь я почему-то не мог до нее дотянуться, и как бы я ни изворачивался, до сетки
оставалось добрых пять сантиметров. Я был уверен, что не отталкивался от своей
утраченной опоры, а поток воздуха, достаточно сильный, чтобы отнести меня в сторону,
свистел бы у меня в ушах, словно ветер. Но ни свиста, ни ветра не было. Снова отпустив
пару крепких словечек себе под нос, я полез в сумку с инструментами и достал самый
длинный щуп из набора. Фирменное везение Маккелла достигло своего апогея: когда вдруг
становится не продохнуть от мелких неприятностей - ненужных, нежеланных и совершенно
не ко времени.
Я половчее ухватил щуп и протянул его к сетке.
Не дотянулся.
Я ошалело уставился на несколько сантиметров, которые оставались между кончиком
щупа и сеткой. Во рту стало кисло. Так оно и есть, меня медленно сносило к центру сферы.
Медленно, но верно. А это могло произойти только в том случае, если малая сфера вдруг
обзавелась собственным гравитационным полем, таким же, как у ее старшей сестренки.
Я огляделся по сторонам, внимательнее присмотревшись к болтающимся
кабелям-водорослям. Нет, поле здесь было немного другим, поправил я себя. Оно имело
строго противоположный вектор. Здесь все предметы притягивались к центру. Я задумался
было, как эти поля ладят между собой, но голова отказывалась работать.
Кроме того, у меня и без того хватало более насущных забот. Если притяжение
направлено к центру сферы (а так оно, судя по провисанию кабелей, и было), как только я
достигну этой точки, я зависну там на веки вечные. В каком бы направлении я ни
повернулся, я буду смотреть "вверх", и поскольку ухватиться мне будет не за что, а
оттолкнуться - не от чего, я буду пришпилен к центру, как комар к паутине.
Я выдал еще одно цветистое выражение из моего репертуара, на сей раз довольно
крепкое, и принялся шарить вокруг лучом фонарика, пытаясь срочно что-нибудь придумать.
Конечно, я видел свисающие кабели, которые теперь больше напоминали испанский мох,
чем экзотические водоросли. Но поскольку я не знал, какой из них для чего предназначен, я
не рискнул бы ухватиться за какой-нибудь из них, опасаясь навредить себе или даже
"Икару". Кроме того, присмотревшись повнимательнее, я увидел, что в своем замедленном
падении я все равно не смогу дотянуться ни до одного из проводов.
И все же, когда мне удалось подавить первый приступ паники и заставить себя
рассуждать логически, я понял, что влип не так уж безнадежно. Тера знает, что я здесь, рано
или поздно она забеспокоится, почему меня так долго нет. И тогда на мои поиски отправится
Иксиль или кто-нибудь еще. Они бросят мне трос через просвет в электрических джунглях, я
смогу ухватиться за него и подтянуться к сетке, а там уж и вовсе выберусь из этого
чокнутого местечка. Хорошо, что Тера настояла на том, чтобы я взял воду и пищу.
Мне показалось, что по мере приближения к центру сферы мое замедленное падение
несколько ускорилось, хотя полной уверенности в этом у меня не было. Краем глаза я
заметил отсветы желтого света - еще мгновение назад их не было. Оказалось, изображение
на одном из плоских экранов изменилось: вместо непонятных красных символов теперь на
нем горела черно-желтая шах-матка. Пока я рассматривал это явление, еще одна панель
окрасилась в клеточку, только в черно-оранжевую. С минуту я рассматривал эти два дисплея
по очереди, силясь понять, что бы значила эта перемена. Но если здесь и был какой-то
смысл, постичь его мне не было дано.
Тем временем меня все больше сносило к центру сферы, теперь до него оставалось уже
не больше двух метров. И тут до меня дошло, что если я и дальше буду так дрейфовать, то
скоро напорюсь на суставчатый манипулятор или что там собой представляет эта штуковина.
Обливаясь очередной порцией холодного пота, я направил луч фонаря на это
загадочное сооружение. Я с самого начала заметил, что манипулятор выкрашен в
черно-серебристую полоску, но только теперь обратил внимание, что его крайнее плечо,
ближайшее к центру сферы, имеет другую окраску. Последние сантиметров двадцать
кончика металлической стрелы мерцали тревожным люминесцентным светом. Оттуда, где я
пока что висел, мой детектор полей еще ничего не показывал, но на таком расстоянии
прибор и не мог засечь напряжение меньше двухсот вольт. Конечно, манипулятор - не
кабель высокого напряжения, через лес которых мне уже пришлось проползти, но меня это
как-то не слишком успокаивало. От археологической находки с темным прошлым можно
было ждать чего угодно.
Зато было ясно как день (и отнюдь не радовало), что напряжение на механической руке
такое, что хватило бы, чтобы обеспечить светом все дома в Нью-Кливленде, мне все равно
ни за что на свете не удастся избежать столкновения с ней. Единственное, до чего я
додумался, - так это обхватить ее руками, когда подплыву поближе, и частично погасить
инерцию, изобразив пируэт, как гимнаст на перекладине.
Вот только если у меня не хватит проворства смягчить удар, то мерцающий серый
кончик манипулятора может отломиться, когда я ухвачусь за него. С другой стороны, если
он такой хрупкий, то все равно сломается, когда искусственное тяготение подтащит меня к
центру сферы.
И когда я в своих великих умозаключениях пришел к этому неутешительному выводу,
оказалось, что пора идти на посадку. Я стиснул зубы, вытянул руку и осторожно, будто
дергал за хвост спящую гадюку, обхватил холодный металл.
Слишком осторожно. Материал, из которого было сделан манипулятор, оказался
намного более скользким, чем казался на вид, и моя рука стала сползать по полосатой части
прямо в направлении серого конца. Я попробовал ухватиться сильнее и одновременно
изобразить задуманный акробатический кульбит. Но мой слабый захват не давал мне точки
опоры, и я обнаружил, что скольжу по манипулятору на манер пожарного, спускающегося по
тревожному шесту. Только в условиях низкой гравитации пожарный из меня получился
очень медлительный.
Все произошло, мягко говоря, не совсем так, как я задумал, но, по крайней мере,
манипулятор оказался не таким хрупким, как я боялся. Хотя я висел на нем на одной руке и
весь мой вес, таким образом, приходился на небольшой участок, конструкция вроде бы не
собиралась ни ломаться, ни гнуться. Может быть, ее прочности хватит даже на то, чтобы я
сумел проползти по ней обратно к проволочной сетке.
Если, конечно, я сумею как следует ухватиться за эту чертову штуковину.
Извернувшись, я изо всех сил вцепился в манипулятор второй рукой.
Это немного замедлило мое падение, но не остановило его. Я продолжал медленно, но
верно сползать. Я знал, что если не смогу остановиться, то по инерции соскользну с
последнего, серого, плеча манипулятора и полечу дальше, к центру сферы. Это, конечно, не
смертельно, поскольку врезаться там попросту не во что, но тогда мне придется еще
несколько драгоценных минут болтаться, как маятник, пока гравитация не остановит мое
качание и не притянет меня к центру.
Тут оказалось, что сползать мне дальше почти что некуда, остался только серый
наконечник манипулятора. Это был мой последний шанс избежать участи маятника и
сохранить остатки собственного достоинства. Стиснув зубы, я что было сил вцепился в
манипулятор.
Мне показалось, что я схватился за оголенный провод, находящийся под напряжением
в тысячу вольт. В каждую клеточку тела будто вонзились раскаленные иглы, волосы у меня
встали дыбом, и если бы я не стиснул зубы, то они бы принялись выбивать дикую дробь. Но
хуже всего была досада. Это надо же - всю дорогу перестраховывался, осторожничал, как
параноик, а в итоге схватился за оголенный провод! И что самое обидное - совершенно
добровольно.
Но при всем при том какая-то часть моего рассудка все же избежала участи остальных
извилин и не ударилась в панику. Этого мне хватило, чтобы сообразить, что испытываемые
мною ощущения, пусть и неприятные, не вполне соответствуют удару током. Во-первых, я
вовсе не чувствовал боли, и ничто не предвещало, что она еще придет в ближайшем
будущем. Кроме того, у меня покалывало все тело, а не только руки и грудь, как это обычно
бывает при поражении электрическим током. Потом где-то далеко раздался рокот, будто
жуткий раскатистый гром после удара молнии, и все исчезло во тьме.
Темнота продолжалась недолго. Не успел я сообразить, что вокруг сомкнулась тьма,
как снова появился свет. Не резкий, узконаправленный луч моего фонаря, а более мягкое
рассеянное свечение. Мне даже пришло в голову, что я просто на какое-то время
отключился, но и тьма, и свет пришли слишком резко, при потере сознания бывает иначе.
Где-то на этом этапе медленного и мучительного шевеления извилинами я вдруг
осознал, что чертового манипулятора с его предательским наконечником вокруг не
наблюдается. Как не наблюдается и металлической сетки, и панелей со светящимся
геометрическим рисунком, которые окружали меня в малой сфере. Собственно, сама малая
сфера тоже исчезла. Когда ко мне все же вернулась способность нормально видеть, я
обнаружил прямо по курсу теперь уже хорошо знакомый корпус большой сферы. Значит, я
все же отключился, а пока я был без сознания, меня вышвырнуло в центр резонирующей
полости "Икара". Сколько, наверное, всякой тонкой электроники я разнес, пока летел, как
пробка из бутылки! Меня передернуло. Надо же, как мне повезло, что в полете меня не убило
током. Хотя, если по пути я разнес достаточно много электронной начинки гипердрайва,
чтобы безвозвратно повредить его, я, наверное, еще пожалею, что остался жив.
Развернувшись на кошачий манер, загребая руками и ногами, как пловец (стандартная
техника передвижения в невесомости), я развернулся к люку, ведущему в малую сферу,
удивляясь, почему это Тера не заходится в крике и не пытается оторвать мне голову?
По одной простой причине: Теры возле люка не было.
Не было и набора инструментов, который я оставил там. И корабельного компьютера,
который был более или менее стационарно закреплен на корпусе. Ко всему прочему, не было
здесь и штабелей квадратных пластин, и груд оборудования или личных вещей.
Нет, я действительно оказался в большой сфере, тут ошибки не было. Вот только не на
"Икаре".
Из тяжелого ступора меня вывело привычное чувство падения. Гравитационное поле
сферы возымело свое действие, и я стал мягко опускаться на вогнутую поверхность корпуса.
Слишком медленно, на мой взгляд, для 0,85g , которые были на "Икаре". Я заключил, что
местная искусственная гравитация слабее, но стоило мне прийти к этому выводу, как меня
вдруг потянуло к корпусу с резко возросшей силой. Я едва успел с грехом пополам
подготовиться к приземлению и с глухим стуком грохнулся на четвереньки. Пришлось
признать, что мощность гравитационного поля может меняться в зависимости от расстояния
в куда более широких пределах, чем это считалось раньше. Но как этого можно было
достичь, у меня не было ни малейшего представления.
И тут, когда по сфере перестало гулять эхо от моей неуклюжей посадки, я расслышал
еще один звук. Слабый, отдаленный, но ужасно знакомый. Задумчивое такое попискивание,
откуда-то со стороны люка, ведущего в малую сферу.
Пакс так иногда пищит.
Плазменник сам прыгнул ко мне в руку, не успел я сделать и двух шагов к люку.
Конечно, это просто сработал боевой рефлекс, ей-богу, я понятия не имел, зачем достал
оружие. Ни стрелять, ни даже грозить плазменником тому неведомому, что поджидало меня
в малой сфере, конечно, было никак нельзя - если я еще хотел навсегда распрощаться с
надеждой выяснить, что же тут происходит.
Последние три метра до люка в малую сферу я преодолел на четвереньках, весь
обратившись в слух, хотя сердце глухо бухало в ушах, что очень мешало прислушиваться.
Вблизи мне удалось разобрать, как где-то в недрах сферы тихонько пофыркивает хорек. Но
там был кто-то еще, я слышал какую-то возню. И если я не мог позволить себе палить, не
разобравшись, что к чему, то загадочный обитатель малой сферы совершенно не обязательно
окажется столь же осмотрителен. Распластавшись на палубе, я прополз последние полметра
и осторожно, одним глазком, заглянул внутрь.
На первый взгляд оборудование малой сферы ничем не напоминало оборудование
такой же сферы на "Икаре". При более внимательном изучении оказалось, что разница не
так уж и велика. Просто провода и кабели, которые на нашем корабле болтались как попало
и сплетались в плотные джунгли, здесь были аккуратно закреплены на корпусе и
удерживались сеткой наподобие той, за которую я пытался уцепиться на "Икаре", но более
мелкоячеистой. Был здесь и полосатый манипулятор, на котором я изображал пожарника, он
тянулся под небольшим утлом от сетки к центру сферы.
Аккуратно уложенные провода казались еще более спутанными, чем когда они
болтались на свободе. Интерьер здешней сферы куда больше потрясал воображение.
Наверное, потому я и растерялся до такой степени, что не сразу заметил движение чуть ли не
у себя под носом. Точно, это был Пакс, живой и невредимый. Похоже, он чувствовал себя
совсем как дома и уверенно пробирался ко мне по сплетению проводов, с любоп
...Поділитися у соцмережах
