Жанр: Электронное издание
On-ikar
...ем дальше, тем серьезнее становится охота, которую паттхи
послали по нашему следу. Думал, что, когда Шоун решил отправиться на Эфис, он своими
руками подписал себе смертный приговор. Но сколько бы я ни пытался разобраться, какая
чаша весов тяжелее, все равно я уже знал, как поступлю.
- На самом деле это несколько дальше, - сказал я Шоуну, поднимаясь со стула. - Но не
волнуйся, у нас еще уйма времени. Если все пойдет по плану...
Я осекся на полуслове, повернул голову и настороженно прислушался. Пока я говорил,
где-то на корабле раздался еле слышный глухой стук металла о металл. Насколько мне
удалось разобрать, это был тот самый подозрительный звук, что я слышал в переходном
тоннеле вскоре после взлета с Ксатру.
- Что? - всполошился Шоун. Парнишка и не думал понижать голос. - Что не так?
- Кажется, я что-то слышал, - сказал я, удержавшись от нелестной характеристики в
его адрес.
Звук мог повториться или породить эхо, и у меня бы появился шанс разгадать, где
искать источник. Но из-за того, что Шоун так не вовремя принялся любопытствовать вслух,
мои надежды накрылись медным тазом.
- Что, этот лязг? - усмехнулся он. - Ничего особенного. Я его уже не первый раз
слышу.
Моя досада растаяла как дым. Это становилось уже интересно.
- Ты слышал это и раньше?
- Ну да, я о чем и говорю, - заявил он, и в голосе парнишки опять послышались
высокомерные нотки прежнего Шоуна-всезнайки. - Уже пару раз с тех пор, как тут лежу.
Если хочешь знать, это где-то в носовой части, в промывочной системе.
- Возможно, - сказал я, не спеша подписываться под этим заключением. Мнение
Шоуна может быть каким его душеньке угодно, но я полжизни провел на кораблях и никогда
не слышал, чтобы насосы издавали подобные звуки. - Так говоришь, Тера пошла в свою
каюту?
- Я сказал, что Эверет подменил ее, вот что, - раздраженно поправил он меня. - Почем
я знаю, может, она пошла гулять по кораблю. - Он нетерпеливо дернул привязанной рукой. -
Слушай, какое это имеет отношение к моему лекарству? Никакого. Ты же достанешь его,
правда?
- Я сделаю все, что в моих силах, - пообещал я, убирая откидной стул на место. Стало
ясно, что у Шоуна начинается неприятная стадия ломки, и я решил, что для одного перегона
уже сыт по горло истериками. - Еще увидимся. Попробуй уснуть.
- Да, - проворчал он, когда я уже направлялся к двери. - Конечно, тебе легко говорить.
Господи, ну что за стадо...
Дверь у меня за спиной скользнула в пазах, закрываясь, и отсекла последнее
существительное. Хотя и так нетрудно было догадаться. Я пошел было по коридору в рубку,
но тут позади раздался тихий лязг, палуба чуть задрожала под тяжелой поступью. Я
обернулся и увидел, что в коридор из тоннеля вышел Иксиль, в руках у него был ящик с
инструментами.
- Что-то не так? - вполголоса спросил он.
- Не более чем обычно, - ответил я, поскольку вдаваться в проблемы Шоуна посреди
коридора мне не хотелось. - Пожалуй, я вполне могу сменить Эверета в рубке.
Пикс и Пакс на плечах моего напарника встрепенулись. Ясное дело, Иксиль очень
удивился, узнав, что доктор дежурит в рубке, в то время как э"ту крепость сейчас должна
была бы удерживать Тера. Но механик не больше моего хотел пускаться в обсуждения
посреди коридора, поэтому просто кивнул и подошел ближе.
- Мы нашли неисправность в реле модулятора, - сказал он. - И починили.
- Хорошо. - Я показал глазами в сторону механической мастерской.
В ответ Иксиль еле заметно кивнул. Сейчас, когда никто вроде бы не крутился
поблизости, было самое время посмотреть, каким оборудованием для резки металла снабдил
нас Камерон.
Мы молча двинулись вместе по коридору, Иксиль свернул в мастерскую, а я прошел до
следующей двери, которая вела в рубку, щелкнул кнопкой замка...
И столбом застыл на пороге, в безграничном удивлении вылупившись на то, что
творилось в рубке. Заполнив собой почти все свободное пространство между штурманским
столом и пультом управления, посреди помещения стоял Эверет - вполоборота ко мне, руки
воздеты над головой, правая нога отведена в сторону, будто он намеревался исполнить
некую пародию на балетное па. Так мы и стояли, уставившись друг на друга. Потом
смущение и чувство неловкости в голубых глазах нашего медика медленно и неохотно
уступили место упрямству и уязвленному самолюбию. Сделав над собой усилие, Эверет
отвел глаза, опустил правую ногу на палубу позади левой, а руки его при этом описали в
воздухе замысловатую траекторию. Так же медленно, тщательно контролируя каждое свое
движение, он поднял левую ногу и переставил ее назад, при этом руки его опять скользнули
по воздуху.
И только тут до меня наконец дошло, что он делает. Наш медик занимался вовсе не
хореографией или сценической пластикой, он практиковался в некоем боевом искусстве.
Я молча подождал на пороге, пока Эверет не закончил упражнение. В конце концов он
сам нарушил молчание.
- Извини. - Он выпрямился из последней низкой стойки и снова втиснулся в кресло
пилота. - У меня что-то начали слипаться глаза, а небольшая разминка всегда помогает мне
взбодриться.
- Не стоит извиняться. - Я вошел в рубку, но дверь за собой оставил открытой. Мне
вспомнилось, как еще при первой встрече я подумал, что Эверет занимался каким-то
контактным видом спортивной борьбы. Похоже, мое первое впечатление было
правильным. - Что это за комплекс? Никогда не видел ничего подобного.
- Такое обычно на экранах не показывают, - ответил он, вытирая рукавом лоб, хотя я
не заметил там никаких следов пота. Может быть, весь пот скапливался в морщинах. - Ты
сам занимался боевыми искусствами или просто болельщик?
- Ни то ни другое, - ответил я. - Я прошел начальный курс рукопашного боя во время
армейской службы, но там и речи не было о каком-то определенном стиле, к тому же я
никогда не отличался особыми успехами в этой области. Но когда я учился в колледже, мой
сосед по комнате был просто помешан на единоборствах, не пропускал ни одной передачи, и
я немного поднахватался от него. - Я кивнул на крошечный пятачок свободного
пространства, где Эверет только что проделывал упражнение. - На самом деле мне это
больше всего напомнило круч-боксинг.
Брови медика удивленно взлетели.
- Для непрофессионала ты недурно разбираешься в борьбе. Да, это действительно ката
из тех, что практикуются в круч-боксинге. Я немного занимался им на профессиональном
уровне, выступал в показательных боях, когда был помоложе, - он тихонько фыркнул, - и в
луч шей форме, конечно.
- Очень впечатляет, - признал я, ничуть не покривив душой. Раз или два в жизни я
сталкивался с профессиональными круч-боксерами и знал, как нелегко им приходится. - Как
давно это было?
- О, теперь уже почти двадцать лет назад, - ответил он. - И список моих побед и
поражений, боюсь, не произвел бы на тебя столь сильного впечатления. - Он вдруг
озадаченно наморщил лоб. - А что ты здесь дела ешь? Я думал, ты пошел спать.
- Я встал, чтобы проверить, как идут дела, и на ткнулся на твоего пациента, который до
сих пор привязан к кушетке, - ответил я. - Тебе удалось выяснить, что с ним такое?
- Шоун сказал, что страдает наркотической зависимостью от препарата под названием
борандис, - объяснил Эверет. - И хронической формой болезни Коула вдобавок.
- Ты ему веришь? Он пожал плечами.
- Диагностика подтверждает эффекты зависимости. Но нашей медицинской базы
данных не хватает, чтобы подтвердить или опровергнуть, что он действительно поражен
болезнью Коула.
- Примерно так я и думал, - согласился я
Мои последние крохи подозрения о том, что Шоун симулирует и то и другое,
рассеялись как дым. Дрожь в мышцах и приступы раздражительности - это одно, но
медицинский диагностический компьютер провести не так-то просто.
- К сожалению, это ставит перед нами проблему, - продолжил Эверет. - Как я выяснил,
сверившись с базой данных, борандис находится на строгом учете. Что бы приобрести его на
Минтариусе, моей лицензии корабельного врача будет недостаточно.
- Знаю, - заверил я. - Что-нибудь придумаем.
- Будем надеяться, - сказал он. - Последствия болезни Коула, если ее не лечить, трудно
назвать положи тельными.
Шоун говорил мне об этом, - кивнул я. - Ничего удивительного, что парень остался не
у дел на Мейме. - Я слегка приподнял бровь. - Раз уж мы заговорили об этом, то интересно
знать, как случилось, что и ты оказался в такой же ситуации? Я имею в виду, не у дел.
Он скривился.
- Боюсь, все дело в том, что я просто оказался за мешанным в бурный диспут
относительно нарушения субординации. Один из членов команды на моем предыдущем
корабле слишком достал капитана, и тот довольно серьезно его отделал. Ну, знаете, бывают
такие скандалисты. В общем, я оказал смутьяну первую помощь и доставил его в медцентр
на Мейме. А пока мы там были, капитан, очевидно, решил, что вполне обойдется без нас
обоих, и стартовал.
- Еще одного доброго самаритянина едва не вздернули на рее, - проворчал я.
- Может, и так, - пожал он плечами. - Откровенно говоря, я даже обрадовался, когда
тот корабль показал мне дюзы. А потом в ресторане, где я обедал, ко мне подошел Бородин в
поисках кого-нибудь с медицинским дипломом, и я радостно ухватился за эту возможность.
- Ну что же, мы очень рады, что ты с нами, - сказал я, оглядывая рубку. - Послушай,
до посадки оста лось всего несколько часов, и мне все равно не спится. Давай-ка я приму
вахту и отпущу тебя немного соснуть?
- О... - Он явно не ожидал от меня столь щедрого предложения. - Ну... если ты
уверен, что так будет лучше...
- Конечно, - заверил его я. - Шоуну на данный момент ты все равно не поможешь, так
что вполне можешь отдыхать до самой посадки.
- Пожалуй, ты прав, - согласился Эверет и принялся с трудом выкарабкиваться из
кресла пилота. Я отступил в сторону, пропуская его. - Если передумаешь и захочешь
подремать, позови меня.
- Обязательно, - заверил я.
Он вышел из рубки, завернул прямо к трапу и полез на верхнюю палубу. Я подождал,
пока он скроется из виду, затем закрыл дверь и подошел к штурманскому столу.
Учитывая, какой набор параметров нам требовался, я и не мечтал, что найти
подходящую планету будет легко. Мне нужен был мир, который бы был, с одной стороны,
достаточно развитым и испорченным цивилизацией, чтобы иметь разветвленную
подпольную сеть распространения наркотиков, с другой - тамошние чиновники должны
были славиться наплевательским отношением к бумагам, чтобы никто не придрался к нашим
фальшивым документам. И еще хорошо бы, чтобы там не оказалось этих щедрых
профессионалов преступного мира, которые раздают направо и налево хрустящие сотенные
купюры и высматривают, не появится ли кто-нибудь, похожий на фотографию из моего
удостоверения. И все это должно находиться достаточно близко, чтобы мы могли очутиться
там, скажем, через девять часов.
Потребовалось всего лишь пять минут, чтобы прийти к заключению, что на звездных
картах отмечено единственное место, которое более или менее подходит к моим
требованиям: колония народа наджики на Потоси, до которой нам предстояло семь часов
лету. Население Потоси составляли представители самых разных рас, что обещало наличие
широчайшего спектра пороков. А заправляли там существа с таким зорким зрением (и столь
непомерно раздутым самомнением), что они редко использовали сканеры для проверки
документов.
И все же был у Потоси один маленький недостаток. Там располагался центр
кораблестроительной промышленности паттхов.
Некоторое время я сидел, уставившись в распечатку. Не знаю зачем. Наверное,
надеялся, что от усталости мне уже мерещится, и если очень долго таращиться в карту -
неприятные подробности исчезнут. Не тут-то было. Местами Потоси просто кишел
паттхами, и особенно кишело ими небо этой планеты. И это мне не мерещилось.
Но тут уж ничего не поделаешь. Нельзя же просто сидеть сложа руки и смотреть, как
умирает Шоун.
На то, чтобы отменить курс на Минтариус и рассчитать вектор, который вместо этого
приведет нас на Потоси, мне потребовалось минуты две, не больше. Когда мы совершали
разворот на двадцать три градуса, чтобы лечь на новый курс, я навострил уши, надеясь
расслышать слабое изменение в шуме двигателей.
И только потому, что изо всех сил прислушивался, я сумел через две закрытые двери
услышать приглушенный хлопок и тихий сдавленный вскрик.
Через полсекунды я уже сломя голову мчался к механической мастерской. Еще две
секунды понадобились, чтобы преодолеть пять метров коридора и затормозить. Тихое, но
зловещее шипение я услышал, еще когда вылетел из рубки. Пока я бежал к мастерской, оно
становилось все громче. Я ударил по кнопке, дверь скользнула в пазах, открываясь...
И с ревом взбесившегося дракона на меня покатилась стена пламени.
Мгновением позже я вскочил на ноги уже в трех метрах по коридору от злополучной
двери. Причем не очень-то хорошо помнил, каким образом там очутился. Я стремительно
обернулся к открытой двери. Мне тут же представилось, как пламя поджаривает моего
напарника посреди огненного ада. Эта картина начисто парализовала у меня всякую
способность соображать. Я стал осторожно, по стеночке, подбираться обратно к двери, запах
горящего ацетилена заполнил мои ноздри. А та малая часть моего рассудка, которая не
манкировала своими прямыми обязанностями, смущенно заметила, что никакой стены
пламени в коридоре нет и в помине, и чего ради я так резво скакал - непонятно. Я добрался
до двери, собрался с духом, мысленно приготовившись к самому худшему, и заглянул
внутрь.
Дела обстояли плохо, но все же гораздо лучше, чем я боялся. Слева, рядом с главным
верстаком, стояли два баллона кислородно-ацетиленового резака "Икара", под давлением
вырывавшегося из них газа на полу извивались спаренные шланги - словно две змеи,
сросшиеся вдоль наподобие сиамских близнецов. Чудовищный язык пламени вырывался из
сдвоенного сопла шлангов. Едва я успел разглядеть, что происходит, как пляшущие шланги
развернулись ко мне, и пришлось снова проворно отпрыгнуть, чтобы не попасть под струю
пламени. По-видимому, именно такой случайный плевок в сторону двери я в прошлый раз и
принял за стену всепожирающего огня. Струя пламени перестала хлестать из дверного
проема, и я снова заглянул внутрь.
И только тогда я разглядел Иксиля.
У дальней переборки стояли стеллажи с инструментами, и мой напарник неподвижно
лежал, вытянувшись у этих шкафов, а между ним и дверью плясали шланги ацетиленовой
горелки. Глаза Иксиля были закрыты. Пикса и Пакса нигде не было видно, наверное,
забились в какой-нибудь закуток. Если, конечно, они еще живы. Правая штанина у Иксиля
дымилась чуть выше ботинка. Больше ожогов я не заметил.
Но такое везение долго не продлится. Движение шлангов было не таким уж
непредсказуемым, они разворачивались то вправо, то влево, и с каждым разом амплитуда их
колебаний становилась все шире. Через минуту, а то и меньше струя пламени могла
дотянуться до лежащего без сознания Иксиля.
- Боже милосердный! - раздалось у меня над ухом. Обернувшись, я обнаружил, что за
спиной у меня стоит Никабар и круглыми от ужаса глазами таращится на огненный ад в
мастерской.
- Я услышал шум и почувствовал запах дыма, - объяснил он. - Где эта чертова
противопожарная система?
- Да нет ее тут. - Я невежливо ткнул пальцем в сторону рубки. - В рубке есть
огнетушитель, налево от двери.
Не дослушав, Никабар кинулся по коридору. Я вновь сосредоточился на происходящем
в мастерской и едва успел отшатнуться - танцующее пламя сделало еще одну попытку
оставить меня без бровей. Я знал, что в мастерской, справа от двери, есть еще один
огнетушитель, оставалось только каким-то образом суметь добраться до него, не
превратившись в пепел.
Но если даже мне это удастся, тут же встанет следующий, даже более
животрепещущий вопрос: ну и что я буду делать дальше? Корабельные огнетушители
обладают двойным действием: пена лишает огонь доступа кислорода и одновременно
поглощает теплоту. Но ацетиленовая горелка уже здорово разогрелась, и, возможно,
маленькому огнетушителю будет не под силу поглотить ее жар. К тому же, поскольку
необходимый кислород подавался по одному из шлангов, постоянно подпитывая
ацетиленовое пламя, вряд ли этот огонь вообще можно было задушить пеной.
- Меня обдало ветерком - рядом юзом затормозил Никабар.
- Принес, - запыхавшись, доложил он. В руках бывший морпех держал оранжевый
баллон в полметра дли ной и уже прицеливался. - Начинать?
- Начинай, - скомандовал я.
Он нажал на рычаг, и из огнетушителя на сопла извивающихся шлангов брызнула
желтоватая жидкость, пена зашипела, едва не заглушив треск пламени. Но пламя не
унималось. Оно лишь немного опало, когда пена поглотила часть жара, но потом вспыхнуло
с новой силой, свысока наплевав на жалкие потуги огнетушителя. Непредсказуемо
извивающийся конец шланга вывернулся из-под струи пены, которой Никабар поливал
сопла, и пламя победно взревело на всю мастерскую.
Но мне хватило и нескольких секунд. Я запрыгнул в мастерскую, продолжая
внимательно следить за пляшущими соплами и результатами противопожарных усилий
Никабара, прошмыгнул направо, краем глаза заметил оранжевый баллон и схватил его.
Крепление огнетушителя, как и положено, расстегнулось моментально и правильно сделало,
а то я в запале все равно сорвал бы баллон с переборки, будь он к ней хоть приварен.
Вооружившись, я успел сделать еще несколько шагов вправо, одновременно взял
огнетушитель наизготовку и, когда сопла развернулись ко мне, нажал на рычаг.
Теперь мы с Никабаром уже работали вместе, поливая пламя жаропоглощающей пеной.
Мастерскую заволокли клубы пара, шланги и баллоны ацетиленовой горелки пропали из
виду. Но огонь был виден по-прежнему, он немного сдал позиции, но затухать не собирался.
А давление газа по-прежнему заставляло шланги метаться из стороны в сторону, пеной тут
не поможешь. Так что находиться в мастерской по-прежнему было весьма и весьма
небезопасно.
Оставался единственный шанс, и я поспешил воспользоваться им, пока не опустели
баллоны с пеной и пламя не воспрянуло с новой силой. Сжав рычаг огнетушителя и стараясь,
чтобы струя пены била точно в цель, я ринулся прямо на нашего главного противника.
Никабар что-то кричал мне от дверей, но я не расслышал. Шланги, словно смертельно
опасный маятник, развернулись и стали подбираться ко мне. Через полсекунды ацетиленовое
пламя подберется достаточно близко, чтобы испепелить меня, а потом займется Иксилем.
Тогда я прыгнул - о, это был мой лучший прыжок с тех пор, как я безуспешно пытался
пробиться в команду легкоатлетов нашего колледжа, - и приземлился прямо на шланги,
пригвоздив их к палубе.
Никабар снова заорал - на этот раз что-то ободряющее, - и мои ноги окутали клубы
прохладного пара. На редкость приятный контраст после того, как мои ступни чуть не
поджарились прямо в ботинках. Вот только я уже не обращал внимания ни на пламя, ни на
успехи Никабара в борьбе с ним. Отбросив огнетушитель на палубу, я вцепился в вентиль на
баллоне с ацетиленом и от души завернул его.
Шланги яростно зашипели напоследок, и огонь потух.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
- Тебе здорово повезло, вот что я скажу, - говорил Эверет, качая головой. Он уже
наложил последний ожоговый пластырь на ногу Иксиля и вновь вооружился
диагност-сканером. - Нет, в самом деле, ты удивительно везучий. Я знаю точно, у меня-то
слух не настолько чуткий, чтобы расслышать такой тихий звук через две двери. Если бы
Маккелл не сменил меня в рубке, я сейчас упаковывал бы твои останки.
- Да, конечно, я понимаю, - соглашался Иксиль.
Мой напарник всем своим видом являл глубочайшее раскаяние, которое надлежит
испытывать растяпе, который сам едва не погиб из-за своей безалаберности и вдобавок
других переполошил.
В дверях лазарета столпились и молча наблюдали за процедурой Никабар, Тера и Чорт.
На их лицах была написана неловкость пополам с сочувствием - оттого что они невольно
оказались свидетелями чужого позорного прокола.
Лично я никакой неловкости не испытывал, я-то знал, что Иксиль никакой не растяпа и
раскаяние он изображал лишь на публику, чтобы никто ничего не заподозрил.
Интересно, мимоходом подумал я может, кто-нибудь из троих зрителей, стоящих в
дверях, точно так же разыгрывает сочувствие?
- Полагаю, что в следующий раз ты будешь проверять все оборудование, прежде чем
воспользоваться им, - строго сказал Эверет.
Он медленно вел диагност-сканером вдоль обожженной ноги Иксиля и озадаченно
хмурился, глядя на показания.
Ничего удивительного, что люди Камерона не озаботились включить в медкомп модуль
физиологии калик-си. Я готов был поклясться, что сканер выдает такое, чего Эверет в жизни
не видел. К счастью, вторая нога Иксиля осталась неповрежденной, и наш медик мог
попросту использовать ее для сравнения.
- Предложение одобряется, - поддержал я беседу, покосившись на другой конец
помещения, туда, где лежал Шоун, все еще привязанный к смотровому столу.
Парнишка весь кривился, желая показать, что не испытывает решительно никакого
сочувствия к новому пациенту и не может дождаться, когда же кончится это безобразие. Но
рот он держал на замке, если не считать единственного вопроса о том, что здесь, черт
подери, происходит, когда мы поспешно внесли Иксиля в лазарет. Может, на самом деле
Шоун все же мог сдерживать свою порожденную ломкой язвительность, а может, его
переменчивое настроение как раз сейчас пребывало в более или менее терпимой фазе. А
возможно, он просто видел выражение лица Иксиля и инстинкт самосохранения у нашего
электронщика оказался намного чувствительней, чем я предполагал.
- Этот корабль в таком состоянии, - дипломатично добавил я, снова поворачиваясь к
Иксилю, - что удивительно, как еще на нем все подряд не отваливается в самый
неподходящий момент.
- Я знаю, - снова сказал Иксиль. - Обещаю, в следующий раз буду осторожнее.
- Нам всем повезло, что этот урок не обошелся куда дороже, - заметил Эверет.
Он оставил в покое ногу Иксиля и направил сканер на впечатляющую шишку на лбу
моего напарника - след от тесного соприкосновения с наконечником ацетиленовой горелки,
который по непонятной причине оказался плохо закреплен. Удар был такой силы, что
Иксиля отбросило к стеллажам и он потерял сознание.
Правда, как он очутился на полу, сам Иксиль уже не помнил. Но хорьки во время
происшествия не пострадали, и, когда я выманил их из-за шкафов, где они прятались, мой
напарник смог прочитать их память и восстановить картину произошедшего.
- Ну, по крайней мере на данный момент больше я тебе ничем помочь не могу. -
Эверет отложил сканер и разгладил напоследок ожоговый пластырь. - Разве что дать
болеутоляющего или успокоительного, конечно. Это поможет тебе заснуть.
- Не стоит, я и так прекрасно усну, - заверил его Иксиль. - Не так уж и больно, правда.
На лице Эверета было написано сомнение, но он согласно кивнул и направился к
ультразвуковому дезинфектору.
- Как хотите, - согласился он, обрабатывая руки. - Если передумаете, дайте мне знать.
Уверен, уж что-нибудь такое, что действует и на каликси, на борту найдется.
- Буду иметь в виду, - пообещал Иксиль, поднимаясь со стула, на котором он
полулежал, пока Эверет обрабатывал его раны.
Точнее, пытаясь подняться. Обожженная нога отказалась держать его, и Иксиль едва
успел опереться на переборку, чтобы не упасть.
Этот намек был самым прозрачным из тех, которые мне когда-либо бросали.
- Подожди, я тебе помогу, - поспешно вызвался я. Чтобы подставить напарнику плечо,
пришлось сперва немножко обмануть Пикса и Пакса. Маленькие мохнатые бестии
совершенно не горели желанием помочь: они просидели на плече у Иксиля ровно столько,
сколько потребовалось, чтобы передать ему свою версию случившегося, но он страдал от
боли, а хорьки вовсе не хотели разделять его мучения. В конце концов мне все же удалось
рассадить их у себя на одной руке, высвободить другую, Иксиль оперся на меня, и, миновав
группу сочувствующих в дверях, мы двинулись по коридору к трапу, причем каликси сильно
припадал на раненую ногу.
- Сегодня ночью больше треволнений не ожидается, - объявил я собравшимся. - Тера,
я тебе буду очень благодарен, если ты примешь вахту в рубке.
- Есть, капитан, - отчеканила она.
Мой напарник обладал массой достоинств, но невесомая фигурка танцовщицы в их
перечень не входила. К счастью, сцену "верный оруженосец помогает раненому рыцарю"
нам пришлось изображать только до тех пор, пока мы не спустились по трапу и не скрылись
из поля зрения наиболее завзятых театралов с галерки, если б таковые решили проводить нас
взглядом. Оставшийся путь до каюты Иксиль проделал своим ходом.
- Интересный эксперимент, - заметил он, забираясь на среднюю койку. - Добровольно
я бы не вызвался в нем участвовать. Кстати, спасибо за помощь. Я твой должник.
- Запишу на твой счет, - сказал я, с трудом воздержавшись от перечисления случаев,
когда Иксиль приходил мне на выручку.
Каликси залечивают свои раны, погружаясь в глубокий сон, похожий на кому. Глаза у
Иксиля закрывались, он уже на три четверти ушел в свой транс. Но раз он не отрубился, едва
добравшись до койки, значит, сперва напарник хотел мне что-то сказать, а уж никак не
вдаваться в обсуждения, кто из нас кому больше должен.
- Думаю, мы с чистой совестью можем вычеркнуть Джонса из нашего списка
подозреваемых, - пробормотал Иксиль, его веки окончательно сомкнулись, потом
приоткрылись снова, словно раздвижные двери со сломанной автоматикой. - Джордан,
сегодня вечером, когда включал резак, я вовсе не был небрежен. Я внимательно осмотрел его
два дня назад, когда мы были на Ксатру. Резак испортили уже после этого.
Я потрясение уставился на него, кто-то большой и невидимый взял меня за горло и
трепетно придушил. Газовым резаком совершенно невозможно навредить кораблю, любая
техника безопасности позволяет пользоваться им на борту. И было совершенно ни к чему
выводить его из строя. Если только кто-то действительно очень-очень сильно не хотел,
чтобы мы заглянули в грузовой отсек.
Но загвоздка в том, что н
...Поділитися у соцмережах
