Жанр: Электронное издание
Newinqui2
...ко в Китай вывозили по восемьдесят тысяч мускусных
мешочков в год. Тогда же проявили интерес к кабарге и европейские парфюмерные
фирмы - причем продолжают проявлять до сих пор. Мускус - лучший закрепитель запахов,
ни один синтетический аналог не может с ним сравниться... Сырьё для самых элитных
духов самых известных французских фирм вырезают из брюха бедного безрогого олешка.
А тушу чаще всего бросают гнить в горах.
При таком подходе к делу кабарги осталось мало - и у нас, и в Китае, и в Монголии...
Соответственно, до небес взлетела цена на ее мускус - до пятидесяти тысяч долларов за
килограмм сырца, если мне не изменяет память. Что еще больше подхлестнуло охотников
- мускусный мешочек самца содержит пятнадцать (а иногда и все тридцать) граммов
заветного вещества... Конечно, получит за него браконьер куда меньше цены,
установившейся на мировом рынке, но всё равно хватит и от егеря откупиться, и немалый
штраф заплатить, и новое ружье взамен конфискованного приобрести...
Впрочем, судя по цене упаковки "Уральского Чуда" - немалой, но и не поражающей
воображение, - доморощенные фармацевты добавляют туда мускус кабарги в
символических количествах. Или нашли способ дешево разводить ее в неволе... Ага, и
прячут кабарожью ферму в Лесогорске от завистливых глаз конкурентов.
Но зачем гадать на кофейной гуще, если можно узнать информацию из
первоисточника? Я, в отличие от Эльзы, большую статью про "Чудо" сочинять не стану,
но пару строк в своем резидентском отчете напишу обязательно... Тоже реклама, хоть и
для узкого круга.
2
Я подозревал, что роль секьюрити в офисе исполняют те самые стриженые амбалы из
джипов, что встречусь с одним из них сразу, едва пройдя входную дверь, - и ошибся.
Охраны - в человеческой ее ипостаси - у входа не наблюдалось. Лишь сканирующая
видеокамера под потолком. А в остальном - офис как офис. Небольшой коридор
оформлен в обычном бизнесменском стиле "евроремонт", ковролиновая дорожка
упирается в преградившую путь конструкцию, прародительница коей именовалась в
старые времена стойкой дежурного администратора. Всё как везде. Но за стойкой...
На мгновение я замер. Показалось - школьный завхоз Зинаида Макаровна
подрабатывает в свободные часы в "Уральском Чуде". Но лишь показалось. Совсем
незнакомая женщина - другое лицо, другая прическа... Но габариты точь-в-точь как у
мадам Зинаиды. "Чудо" не стало позориться и умыкать двухместную скамеечку из парка -
однако вращающееся кресло с гидропружиной, на котором восседала исполинская
женщина, наверняка изготавливалось по спецзаказу. Так-так-так... Еще одна
представительница временных? Судя по костюму темных тонов - вполне возможно. У них
все дамы отличаются этакой монументальностью? Может, я напоролся на родственницу
завхоза? На двоюродную сестру, к примеру...
- Здравствуйте, - оборвала женщина-монумент мои размышления. - Вы к кому и по
какому вопросу?
Глубоким, звучным голосом она тоже напоминала Зинаиду Макаровну. И отчасти
Монсеррат Кабалье...
- Здравствуйте. К госпоже Эльзе Серебряковой, по личному делу, - бодро отрапортовал
я.
- Будьте любезны, сообщите вашу фамилию.
Да-а, стилем общения с посетителями завхоз Лесогорской средней школы № 2
безнадежно уступала своей кузине...
- Рылеев. Сергей Рылеев.
Мадам пробежалась пальцами по клавиатуре компьютера, скользнула взглядом по
экрану - не иначе как изучила список ожидаемых посетителей. Ткнула пальцем в клавишу
пульта, произнесла негромко:
- Михаил Аркадьевич... - И уже мне:
- Подождите, пожалуйста.
Я подождал. Сурово тут у них, кого попало за здорово живешь не пропустят...
Разительный контраст с екатеринбургским офисом "Чуда", где мне довелось побывать в
ходе рутинной проверки. Там ко мне моментально подскочила обаятельнейшая девушкаменеджер
- и тут же увлекла внутрь готовая до тех пор заливать потоком гладко звучащих,
наизусть заученных слов, пока я не дрогну и не подпишусь на распространение
чудодейственного снадобья...
Впрочем, девушка-менеджер появилась и здесь. Вполне обаятельная. Но увлекать меня
куда-либо не спешила. Водрузила на стол своей монументальной коллеги пластиковый
лоток, заваленный корреспонденцией. Попросила:
- Варвара Петровна, рассортируйте, пожалуйста. Благодарственные - обратно в лоток,
Маша потом ответит и отберет подходящие для рекламщиков...
Толстенные пальцы женщины-горы мелькали с удивительным проворством, вскрывая
конверты стилизованным ножичком. Что характерно, девять из десяти писем оказывались
именно благодарственными. Самые разные: длинные многостраничные излияния и
короткие записки на четвертушках бумаги; написанные от руки угловатым полудетским
почерком и распечатанные на принтерах, на бланках каких-то учреждений...
Ну надо же... Я грешным делом был уверен: все письма чудесно излечившихся больных,
постоянно публикуемые в газетной рекламе "Уральского Чуда", сами рекламщики фирмы
и сочиняют... Ошибался. Маловероятно, что наблюдаемая сцена заранее подготовлена,
отрежиссирована, - и исполняется для случайно заскочившего Сергея Рылеева...
- Господин Рылеев? - позвал негромкий голос.
Я оторвался от созерцания груды писем.
Сам Михаил Аркадьевич? Отчего-то ни один из увиденных мною сотрудников "Чуда"
бейджа на груди не носил. В любом случае человека, неслышно возникшего за спиной
Варвары Петровны, я уже видел. Именно он на вокзале возглавлял комитет по
торжественной встрече Эльзы...
- Пойдемте, господин Рылеев, - улыбнулся вроде как Михаил Аркадьевич. Улыбка мне
не понравилась - холодная, отрепетированная, натягиваемая привычно, как разношенная
перчатка на руку...
- Студент-биолог? Интересно... Наша организация тоже некоторым образом связана с
биологией...
- Хм... Это такая неявная форма приглашения на работу? - поинтересовался студент
Рылеев, подпустив в голос легкую нотку раздражения: мол, пришел по личному делу, а
угодил на слабо завуалированный допрос.
- Возможно, Сергей Васильевич, возможно...
При взгляде на моего собеседника так и подмывало спросить: "В каком полку
служили?" Вернее, в каком управлении КГБ...
Если даже Михаил Аркадьевич Жебров - так он представился - украшал своей
персоной не ряды наследников Железного Феликса, то наверняка схожей организации.
Служба в аппарате иных контор накладывает неизгладимый отпечаток.
Для разговора со мной Михаил Аркадьевич выбрал образ недалекого старого служаки,
раба должностных инструкций: дескать, предписано проверять всякого сюда входящего -
не коммерческий ли он шпион, вынюхивающий бесценные ноу-хау, - вот Жебров и
проверяет...
Но, странное дело, - казалось, экс-бурильщика совершенно не заботило, насколько я
принимаю на веру его имидж. Более того, порой он сопровождал свои реплики
двусмысленной улыбочкой, совершенно не гармонирующей со словами... Словно
демонстрировал: он прекрасно знает, кто я такой, и знает, что я знаю о его знании, и вся
словесная шелуха наших вопросов-ответов его весьма забавляет... Надо понимать, и таким
приемам обучали в Высшей школе КГБ. Но вы, господин чекист, поищите кого-нибудь
другого, кто купится на ваши дешевые подначки. Перед вами студент Рылеев, неровно
задышавший на симпатичную журналистку. Студент, и точка.
- Вы давно знакомы с госпожой Серебряковой? - продолжил долбить меня вопросами
старый служака.
Тут агент Хантер решил, что студенту Рылееву пора бы и возмутиться столь
навязчивым любопытством. Даже похамить немного можно... Не старое, в самом деле,
время. Не вызывают у раскованных современных студентов трепета гэбэшники, тем более
отставные...
- Давно. Почти неделю. А вы давно? Наверное, старый знакомый ее отца и
приглядываете за моральными устоями Эльзы?
Он разулыбался, как кот, сумевший наконец добраться до надежно укрытой крынки со
сметаной. И тут же старый служака исчез. Испарился.
- Вы правы, господин Рылеев... Не стоит тратить мое и ваше время на пустопорожнее
любопытство. Пора поговорить серьезно. У меня есть к вам деловое предложение.
И он сел на диван, сделав мне приглашающий жест - явно давая понять, что разговор
переходит совершенно в иное русло. Для непринужденного допроса Жебров пригласил
меня в комнату релаксации - назвать сие помещение курилкой язык не поворачивался.
Фотообои с пейзажем африканских джунглей, мягкие диваны, фонтанчик с водопадиком
в три каскада. На стенах лианы - правда, искусственные, пластиковые. В кадках три
пальмы - тоже пластиковые. Другие сотрудники - курящие или релаксирующие - в ходе
нашей беседы здесь не появлялись.
- Внимательно вас слушаю, - сказал студент Рылеев, усевшись на соседний диванчик.
И что же такое он мне предложит? Уйти в службу безопасности "Уральского Чуда",
выложив в качестве вступительного взноса все секреты Конторы?
- Дело в том, господин Рылеев, что наша организация сейчас активно покупает
квартиры в Лесогорске. Обеспечивает жильем сотрудников. Как я понял, вы столкнулись
с обратной проблемой. Мне кажется, есть возможность договориться.
Только и всего... Разочаровал.
- Отчего бы и не договориться, если сойдемся в цене.
- Думаю, сойдемся. Для своих сотрудников мы не скупимся, поверьте...
Слова "своих сотрудников" Жебров выделил голосом - этак легко, без нажима.
Немного помолчал, словно обдумывая, в какую цифру может вылиться
продекларированное отсутствие скупости. И предложил:
- Двести тысяч долларов. Оформление за наш счет. И вы можете со спокойной душой
вернуться к изучению биологии в Екатеринбурге. Сумма, как вы, очевидно, заметили,
несколько превышает цены местного рынка недвижимости. Дело в том, что нам удобнее
купить квартиру, уже готовую для проживания, со всей обстановкой: с диванами и
шкафами, шифоньерами и чемоданами...
На последнем слове делать акцепт он не стал. К чему, в самом деле? И так всё ясно.
Торг шел не о недвижимости в Москве, на Кутузовском, - в Лесогорске за такие деньги
можно скупить половину квартир-хрущевок в теткином доме, хоть с обстановкой, хоть без
таковой... Жеброву был нужен архив. Архив Синягина.
- Неожиданное предложение... - замялся студент Рылеев. - Мне необходимо подумать,
поговорить со здешними риэлтерами...
Михаил Аркадьевич вновь улыбнулся, вовсе уж иезуитски:
- Думайте. Говорите. Если кто-то предложит больше - я готов поднять планку. В
разумных пределах, естественно. Единственная просьба - не затягивайте с ответом. Ведь
мы можем решить проблему с жильем для персонала своими силами, без вашей помощи...
Всё, не смею больше вас задерживать. Вот моя визитная карточка, надумаете - звоните.
Госпожа Серебрякова подойдет сюда через пару минут.
Забегая вперед, скажу: тем же вечером я обоснованно заподозрил, что решить
проблему с жильем для персонала своими силами Жебров уже пытался. Крохотный
датчик, укрепленный мною на балконной двери, отрапортовал: дверь дважды в мое
отсутствие открывалась и закрывалась. Явных следов обыска не осталось. Узенький шкафпенал,
хранивший много любопытного, но не способный вместить гигантский чемодан
Синягина, незваные гости вскрыть не пробовали...
- Ваша красота и природный ум произвели неизгладимое впечатление на кого-то из
уральских чудотворцев, - сообщил я Эльзе, стараясь говорить легко и непринужденно. -
Настолько неизгладимое, что этот "кто-то" теперь ни на минуту не может выпустить из
виду объект своего обожания...
Она удивленно посмотрела на меня. Затем - сообразив - в зеркало заднего вида.
"Чероки", отъехавший вслед за Росинантом от розового особняка-замка, держался сзади
как приклеенный. Катил себе в паре сотен метров за нами, не делая ни малейших попыток
замаскировать слежку.
Есть у "наружки" и такой классический метод демонстративного наблюдения - пусть
объект постоянно ощущает себя в фокусе пристального внимания, пусть нервничает,
дергается, совершает ошибки. Пусть (если упомянутый объект зовут Сергеем Рылеевым)
решит: лучше отдать по-хорошему то, что у него просят... Пока просят.
- Остановите машину, - попросила Эльза. - Такое хамство терпеть нельзя.
Нельзя, согласен. Но что вы можете предпринять в данной ситуации, милая барышня?
Пригрозить связями своего папы, или поклонника, или кто еще вам покупает туфельки от
Адами? Здесь, похоже, закон - тайга, а прокурор - медведь, до папы не докричишься, не
дозвонишься...
Проигнорировав просьбу, я надавил на газ.
- Остановите! - повторила Эльза.
- И не подумаю. Стоит проучить ребят.
- Собираетесь поиграть в догонялки? - В ее тоне звучало глубочайшее сомнение в
успехе подобного мероприятия. - У той машинки, между прочим, восемь цилиндров.
Общим объемом пять с лишним литров... Шансов никаких.
Седоки "Чероки", похоже, придерживались того же мнения. И тут же восстановили
увеличившуюся было дистанцию.
- В догонялки? Почему бы и нет? Отстоим честь отечественного автомобилестроения.
Не на ровном асфальте, понятно... То, что считается бездорожьем на родине этого джипа,
у нас сойдет за нормальную дорогу. Держитесь крепче!
И я выдал лихой вираж, с трудом вписавшись в поворот. Короткий переулочек, мимо
мелькнули последние домишки Лесогорска - и Росинант вырвался на пересеченную
местность. Ну-с, начнем вот с этого косогорчика, пожалуй... Догоняйте!
Спустя несколько минут я понял, что погорячился... Так вот с лету посрамить
заграничных конкурентов Ульяновского автомобильного завода мне не удалось. Увы,
Росинант не побывал в тюнинговой фирме, готовящей для работы на Контору внешне
неказистые машины российских марок...
Никто не перебирая ему двигатель, не шлифовал впускные и выпускные клапаны, не
балансировал с высокой точностью коленвал и не заменял все детали, какие только
можно, на фирменные. И даже такой простенькой вещи, как платохонингование стенок
цилиндров, бывший хозяин сделать не удосужился...
"Чероки" уже не мог, как прежде, играючи выдерживать заданную дистанцию, но и
оторваться нам не удалось.
Единственный мой козырь - так называемые "армейские" мосты, дающие дорожный
просвет аж в 30 сантиметров, позволяли нам быстро проскакивать попадающиеся на пути
топкие лощинки, которые джип противника благоразумно объезжал... Но всё, что
выигрывал Росинант на этих объездах, "Чероки" отвоевывая на более-менее ровных
участках.
Однако агента Хантера голыми руками не возьмешь! Катил я не абы как, но к заранее
присмотренному на случай таких экстремальных гонок местечку... Во время вчерашней
разведывательной автопрогулки по окрестностям Лесогорска я обнаружил старый
деревянный мостик через впадающий в Кеть ручей. Доски настила там совершенно
прогнили, но проехать можно - ювелирно, по несущим балкам...
- А теперь коронный трюк! - объявил я Эльзе, выскакивая на заброшенную грунтовку.
До сих пор нам было не до разговоров в "уазике", скачущем козлом по ухабам. - Следите
за руками!
Преследователи явно вошли в азарт. И, тоже выскочив на дорогу, уже не пытались
выдерживать дистанцию - понеслись за нами во весь опор. Росинант, наоборот, умерил
аллюр - и ровненько, как по линеечке, проехал по балкам моста.
На секунду мне показалось, что и водителю "Чероки" знаком этот мостик. Но нет -
заскочивший на мост джип просел, доски треснули, вздыбились обломанными концами.
Машина, угодившая брюхом на балку, качнулась туда-сюда, на манер шалтай-болтая, и
плюхнулась в ручей, проломив ветхие перила! Эффектное зрелище! Падать экстремаламнеудачникам
пришлось с высоты не более двух метров. Дав задний ход, я убедился: жертв
нет. Двое знакомых мне амбалов-"богатырей" - насквозь мокрых - выбрались из
затопляемого средства передвижения... Отсалютовав им тремя короткими гудками,
Росинант покатил дальше.
- Молодец! - только и сказала Эльза.
Сам знаю... Но не факт, что интерес господина Жеброва к моим передвижениям на
этом исчерпался. К припаркованному возле розового особнячка "уазику" легко и просто
можно было прилепить радиомаячок...
Я ткнул пальцем в клавишу автомагнитолы. Этот агрегат вместе с кассетами бывший
хозяин приложил в качестве бонуса при продаже Росинанта. Штатная комплектация
"уазика" установку подобных излишеств не предусматривала, но меломан Валерий
прорезал гнездо в приборном щитке пилой-болгаркой. Сегодня утром я немного
доработал магнитолу, впихнув в корпус портативный сканер-пеленгатор, имевшийся в
моем багаже.
Хрипловатый баритон затянул под гитарный перебор:
А Киев - мать всех русских городов.
Верните маму, очень плачут дети...
Меня, собственно, интересовали не семейные проблемы сторонника славянского
братства, а более прозаический факт: какой светодиод засветится на корпусе магнитолы -
красный или зеленый? Засветился зеленый. Никаких посторонних источников
радиоизлучения поблизости не выявлено.
Отлично. Можно без помех заняться личной жизнью.
Ресторан именовался "Заимка" - и был почти пуст. В Екатеринбурге, уверен, подобное
заведение не пустовало бы: небольшой уютный зал, сплошь отделанный деревом, на
стенах чучела птиц, головы зверей, прочий охотничий антураж... Однако клиентов
оказалось всего двое. Если считать нас с Эльзой - четверо. Трудно сказать, на что
рассчитывали люди, открывшие "Заимку" в городе, где полторы сотни долларов в месяц
считаются весьма приличной зарплатой.
Ужин подходил к концу. К вполне логичному финалу. Подходил настолько плавно и
естественно, что у меня мелькнула мысль: что-то всё больно уж гладко. В жизни я не
страдал комплексом неполноценности, но и не переоценивал шансы раскатывающего на
задрипанном "уазике" студента Рылеева мгновенно влюбить в себя такую девушку...
Надолго эта мыслишка в голове не задержалась.
Из динамиков медленно лилась негромкая музыка. Мы столь же медленно кружились в
танце. Два других посетителя - напоминавшие обликом негаданно разбогатевших таежных
бродяг - казалось, решили перепробовать весь здешний ассортимент спиртных напитков,
причем отнюдь не в символических, дегустационных дозах. Они не обращали на нас
внимания. Один, впрочем, оторвался на миг от стакана, чтобы поощрительно подмигнуть
мне: давай, мол, парень, не теряйся...
- Не пойму, почему при первой встрече ты показалась так похожей на цыганку... -
удивился студент Рылеев. Агент Хантер мысленно присоединился к его удивлению -
неуловимые восточные черточки в облике девушки напрочь исчезли. Да и цвет волос
изменился: Эльза стала шатенкой.
- Вот так и смотрят мужчины на женщин, - вздохнула она. - Видят лишь одежду,
макияж и прическу. Был такой период у меня в жизни, месяца три... Восточный. Тяга к
древней мудрости и блаженному ничегонеделанию. Ну и соответствующий имидж.
- Блаженное ничегонеделание? По-моему, ты в то утро выглядела на редкость
энергичной и напористой. Страшно представить, что бывает с жертвами твоих интервью в
периоды деловой активности.
- Не помню... Наверное, ты мне сразу чем-то понравился... - Она сделала шаг ко мне -
короткий-короткий, мы и так стояли почти вплотную. И я понял, что отвечать на ее
последнюю реплику надо не словами.
Мы целовались посреди ресторанного зала, и никто на нас не смотрел, лишь кабанья
башка на стене пялилась свирепым стеклянным глазом и напоминала в этом ракурсе мою
тещу, незабвенную мадам Гришнякову...
- По всем канонам сейчас полагается сказать, что кофе у меня дома на порядок лучше, -
вздохнул я, когда нам подали упомянутый напиток. - И что имеется уникальная коллекция
музыкальных записей... Но увы. Кофе нет даже растворимого. Хотя музыка действительно
уникальная - ламповая радиола с набором пластинок семидесятых годов.
- По тем же канонам мне полагается в ответ соврать, что я давняя фанатка Лещенко и
Валентины Толкуновой... Но зачем? Мы взрослые современные люди, и каноны давно
устарели. В ночных молодежных клубах наука обольщения сведена к минимуму: "А ты
клевая чувиха! К тебе или ко мне?"
После этой реплики можно было решить, что Эльза постарше, чем выглядит, - моя
ровесница, по меньшей мере. Но нет, из оброненного девушкой замечания следовало, что
две недели назад ей исполнилось двадцать три...
- А ты ведь в натуре клевая чувиха, - сказал я так, будто и в самом деле прозрел сию
секунду. - К тебе или ко мне?
- К тебе! - подыграла Эльза. - У меня предки в тему не включены, косят под
моральных...
Нет, всё-таки в ухаживаниях по старинке было больше шарма.
На улице нас поджидали. Серый "Паджеро" стоял, вплотную припаркованный к
Росинанту. Рядом - троица амбалов-"богатырей". Расположились так, что пройти мимо
них к "уазику" не было никакой возможности.
В общем, следовало ожидать. В Лесогорске мест, куда можно отправиться вечером с
девушкой, раз, два и обчелся. Я, конечно, мог оставить машину где-нибудь в неприметном
местечке, подальше от "Заимки". Но понадеялся, что незапланированное купание в
ледяной воде ручья остудит богатырский пыл и избавит нас от навязчивого внимания хотя
бы на сегодняшний вечер...
Ладно. Предоставим инициативу противнику, пусть раскроется, пусть выложит на стол
карты... Противником в тот момент я считал не "богатырей", а Жеброва. Он, по всему
судя, тоже проводит разведку боем. В невинного и безобидного студента Рылеева эксчекист
не поверил... Тем лучше, в таком случае руки у меня не связаны - пусть ломает
голову, на какую из частных или государственных служб я работаю.
- Держись сзади и слева, - быстро и негромко сказал я Эльзе, не меняя направление и
темп движения, словно и не стояли на пути три недружелюбно настроенных качка.
Затем широко улыбнулся "богатырям":
- Привет, ребята! Не повезло вам сегодня! Уже достали из ручья свою таратайку?
Такого начала разговора амбалы не ожидали. Самый внушительный - пусть будет Илья
Муромец - открыл было рот. И закрыл, так и не придумав подходящую для начала
конфликта фразу. Зато я тараторил без умолку:
- Сколько платили-то за ту развалюху? Тонн двадцать зелени с растаможкой? Мне
тоже как-то предлагали "Чероки" девяносто шестого года, да что-то он не приглянулся...
Выдавая эту ахинею, я оказался в окружении амбалов, вынул из кармана ключи, словно
и впрямь собирался отпереть "уазик" и спокойненько, без эксцессов, уехать. Эльза
послушно держалась позади.
Они надвинулись с трех сторон, почти вплотную. Добрыня Никитич придумал наконец
достойное начало разговора и прошипел:
- Т-ты, с-сука...
Ухватил меня за плечо, развернул и тут же вмазал в солнечное сплетение мощнейшим,
заставляющим скорчиться от боли ударом. Вернее, удар был лишь задуман таковым. Кто
бы ни учил амбалов приемам рукопашного боя - учил плохо. В Конторе инструкторы на
порядок опытнее.
Раз! - ключи полетели в голову Алеши Поповича. Пусть отвлечется на пару секунд.
Два! - сломалось запястье Добрыни, лишь вскользь зацепившего меня своим
молодецким ударом.
Муромец оказался самым здоровенным, но и самым заторможенным в этой компании.
Он только-только сообразил, что драка уже началась и что проходит вовсе не по
запланированному сценарию. Сообразил и стал отводить арбузообразный кулак для
таранного удара.
Три! - туша Ильи начала падать медленно, словно рушащееся высотное здание.
Я прыжком развернулся, готовый разобраться с Поповичем. И удивленно замер. Алеша
во весь богатырский рост уже распростерся на пыльном асфальте. Над поверженным
телом стояла Эльза с электрошокером в руке. Богатырь, кстати, тоже успел извлечь
оружие - рядом с его ладонью валялся выкидной нож, размерами вполне под стать
владельцу.
Нагибаясь за ключами, я заодно подобрал нож. И тут же с маху воткнул в покрышку
джипа. Затем во вторую. Машина осела набок.
Но Эльза-то какова... И шокер у нее интересный, никак не должна стандартная
электрощекоталка сразить наповал этакого бугая. Надо будет рассмотреть игрушку
повнимательнее. Наверняка куда мощнее, чем сертифицированные и разрешенные к
продаже в Российской Федерации.
- Прошу вас, мадемуазель. - Галантным жестом я распахнул дверцу Росинанта.
Мадемуазель процокала каблучками, огибая по широкой дуге поверженного богатыря.
Электрошокер уже вернулся в ее сумочку. Прежде чем сесть в машину, Эльза принюхалась
и сказала, кивнув, как мне показалось, на Алешу Поповича:
- Странный парфюм... - Я поначалу не понял.
Дела минувших дней - V Медвежий камень.
Польша, Белосток, май 1903 года
- Не стоит, Богдан Савельевич, к кликушам прислушиваться, - сказал Кривошеин,
сделав перед обращением "Богдан Савельевич" крохотную, почти незаметную паузу. -
Рыльце у этой Захаржевской в пушку по самые уши: и притоносодержание, и торговля
контрабандой, а на Сахалин отправляться неохота, вот и ляпнула про волосинки
заговоренные в гривах конских - авось поверят да снисхождение сделают. Всё, думаю,
куда проще было - получил кучер рублей пять да и изобразил комедию. Пусть его
жандармы потрясут - кто заказчик. А к компетенции Синода дело никоим образом не
относится, уверяю вас.
Степан Мефодьевич Кривошеин служил в Десятом присутствии Святейшего Синода
тридцать с лишком лет, был человеком степенным, обстоятельным и склонным искать
самые простые житейские объяснения самым запутанным загадкам. К тому же
дослужился Степан Мефодьевич до девятого классного чина, дающего личное дворянство,
из самых низов, без каких-либо протекций, с великим трудом, - и настороженно
относился к молодому коллеге, шутя взбегающему по карьерной лестнице.
Еще два года назад Даня Буланский - кому бы тогда пришло в голову именовать его
Богданом Савельевичем? - даже не состоял в штате присутствия, служил агентом с
половинным жалованьем...
Причем и на внештатную должность угодил-то лишь по рекомендации Степана
Мефодьевича, давнего знакомца Буланского-отца, - кого попало на службу в Десятое
присутствие не берут. Потом получил Даня синодского регистратора, и сидеть бы ему в
регистраторах лет десять, как и положено, не высовываясь, дело свое на ять
изучая... Ан нет. Приглянулся чем-то инспектировавшему Царство Польское по линии
Синода статскому советнику Линевичу, тот забрал парня в Петербург, и пожалуйста: года
не прошло - прыг-скок через два классных чина - коллежский секретарь.
За какие такие заслуги? Неизвестно. Но Даней по старой памяти уже не н
...Закладка в соц.сетях
