Жанр: Электронное издание
Newinqui2
...ад телом
кукушонка, оказавшегося в гнезде хищных свирепых орлов...
4
Сумерки подкрадывались к Лесогорску медленно, осторожно, словно хищник к мирно
пасущейся корове.
Во временном штабе сидели двое - Лесник и Мартынов, и Гене уже не казалось, что у
руководителя операции глаза убийцы, - просто глаза смертельно уставшего человека.
Впрочем, руководить Леснику осталось недолго. В Лесогорск вскоре прибывали
высшие чины Инквизиции - взять на себя руководство финальным этапом полностью
подготовленной операции и вставить фитиль растяпам- подчиненным за как-то
сумевшего ускользнуть изменника Сапсана... Лесник ожидал грядущих служебных
неприятностей с философским спокойствием, могло обернуться и хуже...
Время тянулось тягуче, медленно. Лесник перебирал разрозненные листы из архива
Синягина. Гена Мартынов сидел рядом. Просто сидел молчал, смотрел в никуда
отсутствующим взглядом.
Лесник не приставал с вопросами, понимал: парню надо прийти в себя.
Когда друг детства превращается в косматую тварь и пытается добраться клыками до
горла, хорошего настроения ждать не приходится... И если бы не выстрел Дианы... Вернее,
полтора десятка выстрелов - новое тело Кукушонка отличалось кошачьей живучестью.
И тут же, словно откликом на недавнее воспоминания, под руку Леснику попала
пожелтевшая вырезка, повествующая о не боящемся пуль медведе. Он прочитал, хмыкнул,
протянул Мартынову, помаленьку выходящему из прострации. Пусть хоть чем-нибудь
отвлечется.
- Прочти. Если отделить мух от котлет - любопытное совпадение получается.
Мартынов начал читать...
ШАЙТАН-МЕДВЕДЬ
Во время охотоведческих экспедиций по Западной и Восточной Сибири в тридцатыхсороковых
годах мне приходилось довольно часто охотится на бурого медведя.
Любопытный случай произошел в 1929 г , когда экспедиция работала в бассейне реки
Елогуя, притока Енисея. Экспедиция должна была выбрать место для выпуска ондатры и
организации производственно-охотничьей станции. И вот на факторию, где мы
расположились, приехал местный охотник и рассказал, что он встретил шайтан-медведя,
что трижды стрелял в него, но пули не берут зверя - отскакиваю!.. Я посмотрел его
одностволку и поинтересовался патронами. Он почувствовал, что я ему не верю и
предложил поехать с ним отыскать зверя, которого он оставил в 20 километрах от
фактории. У Василия, так звали охотника, была лайка по кличке Шангома, у меня был
молодой кобель. Захватив обеих собак, мы на двух оленьих нартах на следующий день
отправились искать шайтан-медведя.
Проехав около 25 километров, наткнулись на свежий след медведя. Привязали оленей
и пустили по следу собак. Было начало зимы. Снег выпадал и стаивал, сменяясь дождем.
Примерно через час впереди раздался лай собак. Мы побежали к собакам и на небольшой
полянке увидели, что они облаивают медведя, который стоял за большой поваленной
елью, опершись на нее передними лапами. Не доходя до зверя метров 15-20, я прицелился
из своей двустволки 16 калибра и почти одновременно с Василием выстрелил. Но, увы,
наши выстрелы на него не подействовали. Тогда я подбежал шагов на 10, и,
облокотившись на дерево, выстрелил прямо в грудь зверю. Он рухнул, и собаки бросились
к нему. Сделав еще выстрел и убедившись, что он мертв, мы подошли. Это был молодой
самец, очень худой и, очевидно, поэтому не залегший в берлогу. Прошедший несколько
дней назад во время оттепели снег смочил его шерсть, а грянувший затем мороз сковал ее
в ледовый панцырь. Пули, попадавшие в него по касательной, рикошетом отлетали,
откалывая кусочки льда. И только пуля, попавшая прямо, пробила ледовый панцырь и
поразила зверя. Так раскрылась тайна шайтан-медведя.
Э. Шерешевский
- Господин Шерешевский занимался художественным свистом, - сумрачно
прокомментировал Гена Мартынов. - Причем бесталанным. Где это видано, чтобы
промокший зверь так и ходил, пока не обледенеет? Любое животное, если шерсть
намочит, тут же отряхивается. Но допустим даже: медведь им повстречался с придурью,
не отряхнулся. Всё равно "панцирь" не получится! Ледяные сосульки из смерзшейся
шерсти! Какой тут, к чертям, рикошет, для рикошета гладкая поверхность нужна... Думаю,
дело было так: старый экспедишник прислал письмо про медведя, которого пули не
брали. Стреляли по нему, стреляли - так и не застрелили. А редактор, сам в жизни в лесу
не бывавший, сочинил другую концовку, с "научно-материалистическим" объяснением...
Повезло охотоведу, что они с якутом не на самку напоролись, та дала бы им прикурить. А
этот был вроде... вроде...
Он так и не смог заставить себя произнести: "Вроде Сереги", сбился и замолчал.
Лесник, казалось, не слушал агента Мартина. Сказал задумчиво:
- Шайтан-медведь... Встречал я зверя с похожим именем, тоже пуль не боялся... Только
назывался чуть по другому: шайтан-манул...
Мартынов ждал продолжения, но больше Лесник не скачал ничего.
Дела минувших дней - IX Шайтан-манул.
Иранская граница, осень 1998 года
Тварь прорвала внешнее кольцо оцепления легко, не напрягаясь. Играючи.
Ладно, хоть обошлось почти без жертв - парнишке-пограничнику когти глубоко
разодрали бедро, второго шайтан-манул просто опрокинул. Оборотень не тратил время на
убийства - лишь прорывался. Спасался...
Впрочем, менее опасным от этого он не стал: разорванная артерия вполне могла
прикончить погранца, Леснику пришлось применить методы первой помощи, которым на
Курсе молодого бойца не учат. Да и врачей-профессионалов - не учат. Оставалось
надеяться, что в суматохе никто не заметил весьма странной остановки кровотечения...
Крокодил тем временем торопливо бросал кодовые фразы в рацию. Операция входила
в завершающую стадию. Шайтан-манул прорвался - но примерно там, где этого от него и
ожидали. Лесник поднялся с колен, посмотрел на побледневшее, даже скорее посеревшее
лицо паренька - был тот скуластенький, темноволосый, смуглый. Из местных - границу по
договору охраняла российская ФПС, но по тому же договору призывали в пограничники и
туркменов. Ладно, жить будет. Довезут до госпиталя, сделают переливание... Вдалеке
грохнул взрыв. Почти сразу - еще один. Ага, сработало! Тварь напоролась-таки на
растяжки - и начиненные серебряными шариками мины-лягушки наверняка убавят ей
прыти.
- Пошли, Эдик, - сказал Лесник. - Пора заканчивать.
- Может, всё-таки.. - неуверенно начал капитан Ильченко. Хотя заранее был
предупрежден - его люди используются лишь на начальных этапах операции. Точку
поставят звероловы-профессионалы. По легенде, объектом охоты был крайне опасный
зверь-людоед - не то реликтовый азиатский леопард, не то спустившийся с гор ирбис. А
то даже и туранский тигр, полвека считавшийся истребленным.
- Займитесь раненым, - отрезал Лесник. - Подойдет наш спецтранспорт - обеспечьте
подъезд как можно ближе к предгорьям. Вы ведь тут каждый закуток...
Фразу оборвал третий взрыв. И полевые агенты устремились на звук.
Пробежали сотню метров - рвануло еще дважды. Судя по удаленности взрывов, тварь
всё-таки уходила... И достаточно быстро.
Это тревожило. Такое количество серебра давно стреножило бы даже ликантропа... Но
с шайтан-манулом никому дела иметь не приходилось. По крайней мере из нынешнего
состава Конторы. Недаром охоту на легендарную тварь возглавил лично обер-инквизитор.
И кто знает, на какие еще сюрпризы способен известный лишь по старым книгам
монстр...
Радецки, похоже, тревожился и опасался не меньше. Потому что, как всегда в таких
случаях, отпустил мрачную шуточку после очередного взрыва:
- Ох, влетит он Конторе в копеечку. Чует мое сердце - заставит Юзеф нас по кустам
ползать. Шарики серебряные собирать...
Лесник ответил на бегу коротко, чтобы не сбить дыхание:
- Юзеф может. Легко.
Потом оба замолчали. Дальше бежать предстояло с крайним вниманием - дабы не
напороться на собственную растяжку.
Здесь, среди скал, мин не было. Но и без того скорость шайтан-манула резко снизилась
- с вертолета увидели тварь, выскочившую ненадолго на открытое место, передали:
движется по ущелью впереди, метрах в пятистах, не более. Шел оборотень прямиком к
границе. Конечно, Юзефу наплевать на суверенность чужой территории: если что, люди
из родственной службы шейх-уль-ислама нажмут на нужные рычаги и замнут скандал. Но
лишних проблем не хотелось...
Они прибавили темп, хотя это и казалось уже невозможным.
Но - что казалось еще менее возможным - тварь тоже ускорилась. Промежутки между
кровавыми пятнами увеличились.
Впереди послышалась стрельба. Длинные автоматные очереди. Скалы искажали звук,
точно расстояние не определялось - но неподалеку. Совпадение? Иранские
пограничники? Именно здесь и сейчас?
Прояснилось всё быстро. Клипса-наушник ожила голосом Юзефа:
- Лесник! Мы нашли пятачок и выбросили десант! У меня потери, но тварь мы
завернули. Идет прямиком на вас! Сработайте аккуратно. Семаго не простит, если не
возьмёте живьем!
- Разберемся... - неопределенно пообещал Лесник вшитому в воротник микрофончику.
И отключил связь. Нечего тут под руку...
Синхронными движениями они с Крокодилом перекинули из-за спин оружие - весьма
напоминавшее стандартные АГК, лишь вместо подствольных гранатометов крепились
портативные сетеметатели. Разберемся... А живьем или нет - как уж получится...
Вопреки названию, ничего общего с манулом - некрупным диким котом, живущим в
горах и предгорьях, - тварь не имела.
Окраска шкуры весьма напоминала снежного барса: белую шерсть испещрял сложный
узор темных пятен и других - свежих, кровавых...
Впрочем, приглядываться долго не пришлось. Едва увидев, ударили в два ствола... И всё
равно едва не проиграли.
Очередь Крокодила не остановила прыжок зверя - длинный, больше похожий на полет.
В последнюю долю секунды Эдик успел отпрянуть, разминуться с когтями-кинжалами.
Откатился в сторону, целый и невредимый - но на пару секунд вышел из схватки. Шайтанманулу
их хватило, чтобы обрушиться на Лесника...
Автомат грохотал, прыгал в руках. Смерть смотрела в глаза - бездонными желтыми
зрачками. Красивая, грациозная, безжалостная смерть...
...Три десятка серебряных спецпуль, снаряженных миостагнатором, стоили, надо
думать, вообще целое состояние. Но дело свое те пули в конце концов сдепали. К обрыву
шайтан-манул едва полз, оставляя на камне широкий красный след, от грациозных
стремительных движений не осталось и следа. Надеялся уцелеть, рухнув с сорокаметровой
высоты? Или предпочел смерть плену? Неважно...
Крокодил прицелился, теперь уже неторопливо. Метатель выстрелил - совсем
негромко после рвущих уши очередей. Сеть опутала зверя. Он сделал слабую попытку
вырваться, разорвать путы - но тут же был накрыт второй сетью.
Они не сразу поняли, что означают продолжавшиеся судорожные движения шайтанманула
- не приближались, опасаясь любых сюрпризов. Лишь когда сквозь ячеи сетей
полезли окровавленные клочья шерсти, догадались...
- Перекидывается... - констатировал Крокодил, подходя. И спустя несколько секунд
добавил: - Да ведь это...
Фраза осталась незаконченной Но Лесник и сам всё видел.
- М-да... - задумчиво протянул Юзеф. - На вид лет четырнадцать-пятнадцать... В
звериной ипостаси процессы старения замедляются, но не так уж сильно. Стало быть,
родилась она лет девятнадцать-двадцать назад, никак не больше.
Затянутая в сеть, у их ног лежала девчонка - худенькая, смуглая, ничем не
отличающаяся от местных жительниц. Если, конечно, девушку-туркменку догола раздеть
и изрешетить автоматным огнем с близкой дистанции.
Впрочем, раны исчезали, затягивались. Куда медленнее, чем в зверином облике, но
затягивались... Хотя миостагнатор оставался в крови. Никакой опасности девчонка сейчас
не представляла. Если не ввести антидот, естественно.
- А это значит: прайд, - продолжил свою мысль Юзеф. - Целый прайд таких зверюшек
жил у нас под самым носом - а мы ни сном, ни духом...
- Нереально, - усомнился Радецки. - Уж заметили бы. Не было нападений на людей.
Даже на скот - не было. Может, забрела с той стороны? - Он кивнул в направлении
границы.
- Нет, - отрезал обер-инквизитор. - Я связывался с шейх-уль-исламом. И там всё тихо.
- Значит, латентный W-ген... - не сдавался Крокодил. Лесник в дискуссии не
участвовал. Внимательно наблюдал, как сокращается смуглая кожа рядом с маленькой,
остренькой девчоночьей грудью - выталкивая кусочек серебряной оболочки пули...
- Дремавший два века ген? - сухо спросил Юзеф. - Не бывает. - И добавил с вовсе уж
странным выражением: - Ладно, вскрытие покажет... Семаго-младший будет доволен...
Лесник вспомнил небольшой и загаженный лесок неподалеку от подмосковного
Реутова. И девчонку-вервольфа, так же лежавшую у их ног. Тогда Семаго-младший
остался весьма недоволен. Труп Ядвиги ему не достался. Сгорел на сооруженном там же
погребальном костре. Труп дочери Юзефа...
- Значит, приспособились, - предположил Лесник. - Или охотятся лишь на диких
животных, или вообще не питаются в звериной ипостаси. Тогда здесь, в глухом углу,
вполне мог выжить прайд... А эта совсем молоденькая - и засветилась. Иных вариантов
нет. Ну что, вызываем вертушку?
Ему хотелось поскорее покончить с этим делом. И забыть. Если сумеет...
- Не охотились, - согласился Юзеф и надолго молчал. Тоже вспомнил Ядвигу? Потом
обер-инквизитор заговорил с тем же, так и не понятым Лесником выражением: - Видел я
там, за поворотом, вроде как подходящую площадку. Схожу посмотрю ещё раз. А вы тут
приглядывайте за ней...
Лесник изумленно посмотрел на Крокодила. Что за ахинея? Отчего бы им не подняться
на борт зависшего вертолета точно так же, как спустился полчаса назад обер-инквизитор?
И не поднять груз на тросе?
А Юзеф продолжал удивлять:
- Внимательно приглядывайте! Попадались мне свидетельства, что у этих тварей и в
человеческом облике сила феноменальная. Чуть оклемается - может разорвать сети...
Крокодил изумленно посмотрел на Лесника. Оклемается? Разорвет прочнейшие, к
тому же армированные серебром сети? Оклемается без введения антидота?!
Юзеф ничего не добавил. Пошел прочь тяжелым размеренным шагом. И скрылся за
поворотом.
- Упустили... - процедил обер-инквизитор, переводя тяжелый взгляд с одного агента на
другого.
Те стояли с самым печальным и покаянным видом.
- Виноваты, не уследили... - попытался объяснить Радецки. - Чуть отвлеклись, а она..
- Куда? - перебил Юзеф.
Крокодил кивнул на почти отвесную стену ущелья:
- Наверх... Мы глазам своим не поверили, пока за пушки схватились, она уже...
Лесник стоял молча, демонстрируя медленно намокающий кровью бинт на руке: мол,
пытались, делали что могли...
- Достаточно, - вновь перебил Крокодила Юзеф. - От операции я вас отстраняю.
Объяснять продолжите дисциплинарной комиссии Капитула. Думаю, по месяцу ареста
вам обеспечено... Пошли, вертушка на подлете.
Радецки подобрал обрывки сетей, понуро пошагал за обер-инквизитором. Месяц в
подвале скита, на хлебе и воде, - бр-р-р..
Лесник же чуть задержался. Сделал несколько шагов к обрыву и выбросил
использованный шприц-тюбик из-под антидота.
АУТОДАФЕ В ИСТОРИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ
Стемнело. Свет не был включен. На столе подмигивала двумя зелеными светодиодами
рация - Мартину казалось, что это глаза затаившегося в темноте хищника. Безжалостного,
готового прыгнуть, убить...
По рации должен был поступить приказ, состоящий из одной кодовой фразы. Приказ
на аутодафе - в современном понимании этого слова. В понимании Новой Инквизиции.
Приказ на уничтожение нескольких сотен людей, родившихся другими и живущих подругому.
Или не-людей - чтобы выполнить приказ, наверное, стоило думать именно так.
Но у Гены Мартынова думать так не получалось. После того, как Серега... Не получалось.
Впрочем, могла прозвучать и отмена приказа. Но агент Мартин не верил в подобный
исход. Огромная машина Сибирского военного округа уже пришла в движение - машина,
подавляющее большинство людей-винтиков в которой понятия не имеют, чем и в чьих
интересах будут заниматься... Учебная тревога, учебная цель, нажатая кнопка - ракеты
"воздух-земля" поползут по экранам безобидными светящимися точками, где-то вдали, в
десятках километров, к небу взметнется пламя, и всё закончится. Цель отработана на
отлично. Можно спокойно ожидать благодарности командующего СибВО в приказе по
итогам учений...
Но Мартин знал. Знал, что именно им - ему, Леснику, другим солдатам Инквизиции -
придется здесь, в Лесогорске, сделать главное. Сделать так, чтобы не повторилась ошибка
семьдесят девятого года. Чтобы живым не ушел никто.
Лесник словно чувствовал настроение младшего коллеги. Говорил негромко, как будто
рассуждая сам с собой. Говорил слова, вроде и не относящиеся напрямую к делу, -
любопытные исторические аналогии, не более. Но Мартин чувствовал: его убеждают.
Мягко, но настойчиво. А если убеждения не подействуют, то...
- Аутодафе стало для людей словом-пугалом... - говорил Лесник. - Услышав его, все тут
же морщат нос от вони горелого мяса и не желают задумываться, что же за реальные
причины стояли за аутодафе, за актами веры... И об их реальных последствиях не желают
вспоминать. Хотя достаточно знать историю в объеме школьного курса, чтобы произвести
корелляцию между числом аутодафе в той или иной стране - и числом убитых в
междуусобных религиозных войнах. Про средневековую Испанию рассказывают глупые
страшилки - можно подумать, что осужденных там приковывали к столбам, обложенным
поленьям, каждый день, а по праздникам - в удвоенных количествах... Не к ночи
помянутый Солженицын однажды произвел нехитрый расчет - поделил количество
осужденных испанской инквизицией на количество лет ее существования... Занялся
арифметикой буревестник контрреволюции не из любви к инквизиторам, естественно, -
для сравнения с ГУЛАГом. И получилось меньше ста сожженных в год. От ударов
молниями люди гибли чаще, по крайней мере до изобретения громоотвода. А результат
очевиден: Испания не знала религиозных расколов и, соответственно, религиозных войн и
смут. Во Франции инквизиторы оказались куда либеральней - и в результате французы
постоянно резали французов в войнах за веру. Хорошо, хоть нашлись люди, сообразившие,
что малой кровью уже не отделаешься, и организовавшие акцию, известную в истории как
Варфоломеевская ночь. Первое массовое аутодафе - аутодафе в современном понимании
слова... И до сих пор либералы всех мастей стонут над несчастными, безвинно
зарезанными гугенотами: жестокость! кошмар! варварство! Тридцать тысяч убитых!
Никто не вспоминает, что гугеноты резали при любой оказии католиков с не меньшим
рвением. И мало кто задумывается, что в соседней Германии инквизиция тоже поначалу
благодушествовала и не задавила процесс Реформации в зародыше. А потом, когда зараза
распространилась, не нашлось никого, способного организовать свою Варфоломеевскую
ночь. Результат известен: тридцатилетняя резня между германскими католиками и
протестантами втянула в себя все соседние страны. Счет жертв пошел не на сотни и даже
не на десятки тысяч - на миллионы. К концу Тридцатилетней войны Германия потеряла
почти половину населения А если считать лишь мужчин, то четыре пятых. Вот тогда они
спохватились. И "Молот ведьм" сочинили, и даже в маленьких городках сжигали по
нескольку сотен в год... Причем, заметь, "Молот ведьм", а не "Молот колдунов"!
Большинство сожженных оказались именно женщинами. Исправляли демографическую
ситуацию, как умели... Кстати, любопытный факт: именно в десятилетия, последовавшие
за той войной, во многих немецких католических общинах де-факто установилось
многоженство. Жаль, Церковь и государство не закрепили эту практику. Всё-таки лучше,
чем изводить дрова на избыток женского населения...
Он ведь историк по образованию, вспомнил вдруг Мартынов от кого-то слышанное.
Значит, сможет доказать всё, что угодно. Выбрать из безбрежного моря известных ему и
неизвестных мне исторических фактов лишь те, что подтвердят любую его концепцию.
Даже не его, всё придумано задолго до Лесника... Кто только ни оправдывал себя тем,
что лучше сжечь (расстрелять, уморить в лагере смерти, уничтожить высокоточной
бомбой с лазерным наведением) десяток, сотню, тысячу - и спасти на порядок большее
число людей. Гибель же случайно попавших под удар невинных - неизбежное и
простительное зло... Печальная необходимость.
Спорить с Лесником на исторические темы не хотелось. И Геннадий вернул разговор к
современности:
- Сейчас ведь не семьдесят девятый год. Это тогда могли взрываться космические
ракеты на пусковых установках и тонуть атомные подлодки - а страна ни сном, ни духом...
Скрыть уничтожение целого поселка вместе с жителями не удастся. Мы засветим
Контору, черт возьми! Вы же имеете прямой выход на высшее начальство! Попробуйте
втолковать этим старым маразматикам, что они рубят сук, на котором сидят. Есть еще
время...
- Думаешь, в Политбюро дураки собрались? На Солнце ночью полетите... - мрачно
процитировал Лесник бородатый анекдот. Потом добавил серьезно: - Скрывать никто
ничего не будет. Версия простая: катастрофа. Самая обыденная техногенная катастрофа
Подземное газохранилище под поселком. Остатки газа смешались с просочившимся
снаружи воздухом. И как раз сегодня процентное содержание газовой смеси достигло
критического значения. Достаточно самой слабой искры для взрыва... Журналисты
посмакуют кровавые подробности, ритуально оплюют ядовитой слюной тоталитаризм,
оставивший этакое недоброе наследство, помянут десятки подобных хранилищ,
разбросанных до сих пор по стране... А потом всё потихоньку забудется.
- И мы забудем? Те, кто будет знать? Скажите, Лесник, - это ведь не первое ваше
аутодафе?
Лесник помолчал. Потом ответил - сухо, коротко, одним словом:
- Третье.
- И как? Всё забыли?
- Сплю спокойно.
Тебе-то точно придется всё забыть, думал Лесник.
Никогда агент Мартин не вспомнит о командировке в Лесогорск... О том, что однажды
ему пришлось заниматься не своим делом. Делом, не терпящим жалости - ни к себе, ни к
другим. К себе в первую очередь. Снова будет работать с играющими в сатанизм детками
да с шарлатанами, выдающими себя за колдунов и магов...
И будет младший агент Мартин свято уверен, что Сергей Чернецов (псевдоним Хантер
тоже придется позабыть) - одноклассник и друг детства Серега - уехал после школы
учиться в столицу да так и не вернулся в родные края.
И только на медведей - на экране телевизора или за решеткой зоопарка - Мартынов
будет смотреть с каким-то неприятным, неосознанным ощущением. Эмоции,
впечатавшиеся в подсознание в момент смертельной опасности, трудно стереть до конца
даже самым опытным суггесторам...
Но зачем он произнес целую речь о великой исторической пользе аутодафе, Лесник
сам не понимал. Не себя ли хотел убедить? Смешно стараться для человека, обреченного
всё забыть.
Запищала рация. Лесник нажал кнопку приема, поднес наушник к голове. После
короткой паузы отрывисто бросил в микрофон:
- Вас понял.
Геннадию почудился оттенок недовольства в тоне старшего коллеги. "Неужели всётаки
отбой?" - мелькнула надежда. Но Лесник произнес сумрачно, без всякого
выражения:
- Аутодафе.
АУТОДАФЕ КАК АКТ УНИЧТОЖЕНИЯ
Лесогорск, перед рассветом
Оказалось, что ГО (гражданская оборона, перешедшая в новые времена в ведение
МЧС), вроде всеми прочно позабытая, вроде ныне никому не нужная, всё ещё вполне
дееспособна. По крайней мере в Лесогорске.
Развешанные по городу репродукторы, когда-то давно, в иной жизни выдававшие
бодрые песни на первомайских демонстрациях и в дни всенародного голосования за блок
коммунистов и беспартийных, казалось, уснули навеки, став безгласной ржавеющей
деталью пейзажа.
Но так лишь казалось.
Сначала грохнул взрыв - оглушительный, содрогнувший здания даже на далеких
окраинах. На самом деле взорвался совершенно безобидный, хоть и весьма мощный заряд
взрывчатки, заложенный далеко в стороне от эпицентра грядущих событий, - но никто из
пробужденных внезапным толчком людей этого не знал.
Спустя полминуты взрыв повторился, еще более мощный, - и тут же предутреннюю
тишину разорвал рев сирен. Завывающие звуки катились волнами над городом, со всех
сторон обрушиваясь на разбуженные взрывами дома. Репродукторам вторили гудки
тепловозов со станции, динамики милицейских, пожарных, эмчеэсовских и медицинских
машин. Все приемники, не отключенные на ночь от местной сети радиотрансляции
(многие привыкли вставать на работу в шесть утра под Гимн России), разразились тем же
мерзким звуком сирен. Одновременно затрезвонили все городские телефоны -
непрерывным, без пауз, звонком. Тревога! Тревога!! ТРЕВОГА!!!
Галайба - седой подполковик-отставник, на чистом энтузиазме руководивший
умирающей городской системой ГО, - гарантировал: мирно спящих в этот час в
Лесогорске не останется. Похоже, подполковник не преувеличил свои возможности...
Тревога без объяснения ее причин продолжалась ровно пять минут - чтобы люди
поняли: дело серьезное, но в большинстве своем не успели впасть в панику от
неизвестности, от непонимания, какой конкретной опасности подвергаются их жизни и
что тут можно сделать.
Затем сирены стали завывать тише, а в половине репродукторов зазвучал голос
диктора. Те же слова транслировали в эфир районные радио- и телестудия.
Запись, много лет пролежавшая без дела среди себе подобных, была хороша. Именно
таким тоном и надо сообщать об угрозе техногенной катастрофы (какой именно, не
уточнялось) - тоном серьезным, тревожным и вместе с тем исполненным бесконечной
уверенности.
Да, опасность есть, - казалось, слышалось между слов диктора - серьезная, реальная
опасность, но впадать в панику незачем, всё продумано, надо лишь быстро и четко
выполнить все приказы знающих свое дело людей. И ничто, граждане, не будет тогда
угрожать вашей драгоценной жизни.
Тем не менее паники хватало.
Диктор приказывал ясно и недвусмысленно: одевайтесь, берите с собой не более пяти
килограммов личных вещей на человека (документы, продукты, пре
...Закладка в соц.сетях
