Жанр: Электронное издание
NAUMOVA
...ого".
Мне пришлось взять у Алины ("Ваш портрет за десять минут") таблетку
валидола. Судорожно глотая мятную слюну, я поклялся себе, что обратно чехол
не сниму. Хватит на сегодня.
- Скажите, а паучок ваш сколько стоит? - услышал я с облегчением пол
часа спустя. - А эта березка?
Я назвал цену, чуть превышающую стоимость рамочки: такое облегчение
снизошло на меня в этот момент.
Вдруг живой взгляд дамы на каблучках-шпильках резко начал стекленеть, и
мое сердце тревожно сжалось.
- А сколько стоит это?
- ЭТО не продается. - деревянным голосом изрек я.
Чехла на рисунке не было. Он не упал, сброшенный ветром или силой
тяжести. Аккуратно свернутый, он выглядывал из рюкзака!
Дома меня ждала всунутая в дверную ручку квитанция за телефон. В этот
день я снова ничего не продал.
Моя квартира показалась мне вдруг не жилой. Я всегда любил царящий в
ней художественный беспорядок - сегодня он больше напоминал мне запустение.
Клочки бумаги. Окурки на полу. Пятна на бледном паркете. Бутылки и банки
из-под пива, мешающиеся под ногами.
Я сбросил рюкзак на диван, поставил рядом баул и поплелся на кухню.
Холодильник оказался пуст: я обнаружил в нем только надрезанную луковицу и
пустую банку из-под рыбных консервов. В животе заныло: я вспомнил, что
последний раз ел... во блин! ... позавчера утром. Разумеется, если не
считать вчерашней водки.
Я взял пакет, достал из письменного стола деньги, собираясь отправиться
в ближайший магазинчик "24 часа", затем у меня закружилась голова, и я вдруг
обнаружил, что сижу на стуле и смотрю на ЭТО, прислоненное к спинке дивана.
Незаконченные заготовки и черновики белели на столе. Не знаю, как
передать охвативший меня ужас: второй день я ничего не заработал, второй
день я ничего не нарисовал, второй день я сижу голодным, а ЭТО злобно
ухмыляется мне в лицо и дразнит: ну что, гений? Доволен своим творением?
Наваждение! ЭТО не могло усмехаться: у него не было рта. Только глаза в
черноте. Налитые кровью глаза...
...А куда делась желтизна?
- Я тебя уничтожу! - в сердцах зашипел я на рисунок и не смог
сдвинуться с места. Липкий, ледяной ужас сковывал меня.
Так люди сходят с ума, и...
Настойчивый звонок в дверь - и ЭТО меня отпустило. Да, отпустило,
потому что секунду назад я был не в состоянии пошевелиться, и вдруг вернулся
в реальный мир.
Я бегом выскочил в прихожую и раскрыл дверь, забыв спросить "Кто там" -
любой человеческое лицо сейчас показалось бы мне избавлением. Пусть
грабители, пусть кто угодно...
- Здравствуйте. - очень вежливо произнес совершенно незнакомый мне
человек в дорогом сером костюме. - Вы - Александр Михайлов, художник, не так
ли?
- Да, я...
Он осторожно (и даже немного брезгливо) переступил через пивную банку.
- У вас найдется несколько минут?
- Да, конечно, сколько угодно, проходите... Чем обязан?
Он прошел в комнату, стараясь не прикасаться к окружающим предметам, в
нормальном состоянии меня бы такая манера сильно оскорбила бы.
- Ага! - проговорил он, устремляя взгляд на диван. - Вот, значит,
оно... Однако! Интересная вещица, ничего не скажешь... Я здесь по поручению
одного очень уважаемого человека, которого интересует возможность
приобретения этой вашей... Хммм... Картины. Насколько я знаю, вы не хотите
продавать работу. Я и сам, признаться, удивлен, но человек, чьи интересы я
представляю, готов заплатить за ЭТО. - (он выделил последнее слово особым
тоном, в точности так же как мысленно я сам!) - Очень хорошие деньги.
Повторяю - очень хорошие. Такие, какие, насколько я знаю, вам не заработать
и за год. Но все равно: назовите вашу цену.
Не знаю, что со мной сделалось. Я не хотел ЭТО продавать. Я хотел,
чтобы ЭТО исчезло из моей жизни: мне больше не хотелось ни признания, ни
восхищения, ни известности. Я жаждал не разлучаться с ним не на миг. Я
безумно хотел его уничтожить... Я...
- Пятьдесят тысяч баксов! - крикнул я, в смутной надежде, что странный
незнакомец сейчас возмутиться и уйдет.
- Хорошо. - спокойно, как механический болванчик, согласился он.
- Нет... - зажмурился я.
- Вот деньги.
Я приоткрыл рот, чтобы возразить, но язык присох к гортани. Возможно,
само ЭТО отдало мне приказ молчать.
Я понимал, что сейчас происходит нечто недопустимое, что я ни в коем
случае не имею права продавать проклятый рисунок, что надо помешать ему
любой ценой... И ничего не делал.
Незнакомец торжественно и бережно взял в руки ЭТО, прижал к груди и
зашагал к выходу. Несколько денежных пачек, перетянутых крест-накрест
резиночками, остались лежать на полосатом покрывале.
Как потом оказалось, он забыл закрыть входную дверь. Нет, я забыл - у
меня защелка часто не срабатывает, поэтому обычно я, провожая гостей, каждый
раз запираю замок сам.
"Вот и избавился от наваждения," - подумал я, но радости никакой не
почувствовал. Наоборот, мне стало еще неспокойней. Рядом со мной ЭТО было
все-таки как бы под контролем. Пусть оно оказалось сильней меня - я ощущал,
что все же могу его хоть немного сдерживать, оказывать какое-то влияние...
Пусть маленькое и не долгое. Не знаю, точным ли будет сравнение моих чувств
с чувствами смертельно больного человека, который сознательно кого-то
заразил, но мне приходит на ум именно оно.
Мне только в одном смысле полегчало - я смог спокойно добраться до "24
часа", купить водки и батон и вернуться домой. Иными словами, свободу
передвижения я приобрел. Зато на душе сумерки сгустились до полного мрака,
почти такого же черного, как пролитая тушь. Я вообще-то не водку хотел
брать, чего-нибудь посущественней, но настолько было мерзко, что душа
возопила об "успокоительном".
По-моему, в такой грустной жажде есть нечто общее с гипнозом ЭТОГО,
правда с существенным отличием: отказаться от покупки при желании я бы смог.
ЭТО воздействовало на меня с такой силой только в первый день. Не
спрашивайте, откуда я знаю, но могу поклясться: мощь этой пакости придали
любопытные взгляды. Она нарастала постепенно, клянусь!
Я грыз батон с жадностью бродячей собаки; ничто не мешало больше моему
голоду. Пихал плохо прожаренное тесто в рот, и глотал, чуть не задыхаясь,
потом опрокидывал туда же полустаканные глотки отдающего сивухой пойла и
снова жрал. И все равно легче не становилось, наоборот, меня пробило на
пьяную слезу. Мне было мало этой бутылки, я хотел вырубиться. Я был в этот
миг самым несчастным человеком на Земле, не меньше. Человеком, совершившим
страшнейшее из преступлений, предавшим свое творение, позволившим
посторонним людям лапать его своими взглядами...
- Полюбуйтесь на него! Ну, Саня, не ожидал!!! Игорь, проходи - вот он
наш герой... И не обращай внимания.
Я не помнил, как Женька очутился в моей комнате, да еще с каким-то
молоденьким типчиком, но вот уж тут никакой мистики я не ощутил: видно снова
дверь осталась не запертой.
- Ни сия себе!!! - вякнул Женька, увидев разбросанные по дивану
пачки. - Светопреставление! Саня, колись: это тебе инопланетяне подкинули?
Игорь, ты не думай - он не всегда такой.
- к-какие инопланетяне?
- Ха! - Женька расчистил на диване место и плюхнулся так, что пружины
заскрипели. - все, заканчивай с конспирацией: твои дружки решили
засветиться.
- К-какие дружки?!
Я совершенно не врубался.
- Нет, Игорь, ты видел? - лыбясь во всю харю (объемистую, между прочим)
обратился к приятелю Женька. - Санек, тебе человеческим языком говорят: все,
их уже все видели, весь город на ушах стоит. Ах да, Сань, познакомься, это -
Игорь, корреспондент программы "Наш город". Ты чего такой смурной? Кстати, а
где портрет брата по разуму?
- К-какого брата? - тупо выдавил я, и вдруг понял, что начинаю резко
трезветь.
- ну, этого... Кошмарика твоего. Да не дрейфь, никого ты уже не выдашь:
сегодня он объявился посреди главной площади. Свидетелей - тьма.
- Да. - решил подать голос Игорь. - Совершенно уникальный феномен.
Светящийся шар - и выползающая из него тьма. Обвел всех глазами, и растаял,
оставив слабонервных биться в истерике, а здравомыслящих - обрывать телефоны
у психиатров. Если вы знаете, куда он мог направиться...
Что со мной сделалось после этих слов!
- Так значит... - пролепетал я, - ЭТО в городе? В городе, да?!
- Ну, дурила! А тебе о чем говорят?
- Нет! - я был готов заорать во весь голос, но сил не хватало. - Нет!!!
- Так где он? Ну, покажи же человеку! Кое-кто из очевидцев однозначно
опознал в пришельце твой рисунок... Чего думаешь мы посеред ночи сюда
перлись? Показывай давай, и расскажи человеку, что у тебя за делишки с
братьями по разуму?
- Я... Я продал... У меня...
- "Белочка" у тебя! - взорвался Женька. - Что значит - продал?
У меня хватило сил только чтобы указать пальцем на деньги.
- Игорь - прости, но я не представлял себе, что этот кретин... - Женька
потряс кулаком перед моим носом. - Ну, все! Если твой инопланетный приятель
тебе башку не свернет, то я уж точно это сделаю!!! ...Где хоть ты его
надыбал?
Игорь уже что-то строчил в своем блокнотике.
- Женька, слушай... - подозреваю, что бормотал я даже еще
неразборчивей, чем мне кажется сейчас. - Я ведь... Не видел никогда никаких
инопланетян... Тут недоразумение - я сам ЭТО рисовал... Я не этот...
- Ага. - (сейчас я догадываюсь, что насчет Игоря у Женьки видно имелись
свои планы, так живо он начал выкручиваться). - Игорь, между прочим, Санек
занимается путешествиями в астрале. Ну, медитацией. Так что, полагаю,
контакт с пришельцами у него состоялся именно там...
Игорь вдохновенно застрочил ручкой в блокноте.
Я не стал затыкать Женьке рот или заявлять, что никакими астральными
путешествиями никогда не занимался и вообще считаю всех, кто в это верит,
чокнутыми.
Я не стал бы опровергать вообще ничего.
ЭТО было в городе. ЭТО вырвалось на свободу!.
Такого жестокого похмелья прежде у меня никогда не случалось. Сразу
несколько штопоров ввинчивалось в мой череп, желудок стремился выскочить
наружу вслед за скудным содержимым, тяжелейшее ощущение вины вбивало в мозги
мысль, что самым лучшим выходом для меня будет прямо сейчас подохнуть. Меня
мучили слуховые галлюцинации: какой-то хорошо поставленный голос вещал о
"фантастическом успехе известного в определенных кругах нашего города
экстрасенса и мастера медитации Александра Михайлова". До меня не сразу
дошло, что звук как раз галлюцинацией и не был: просо соседи, как всегда,
врубили телевизор на полную мощность.
Ненавидя самого себя и сгибаясь от головной боли, я подполз на
четвереньках к телевизору и получил возможность удостовериться, что я еще не
полный псих: вчерашний Игорь, улыбаясь на американский манер (меня всегда
бесили такие фальшивые оскалы), скармливал слушателям наспех придуманную
Женькой бредятину. Спасибо хоть не дотумкали приволочь вчера с собой
телеоператора: те еще вышли бы кадры!
К концу выступления он высказал сожаление, что жители нашего города по
определенным причинам не смогут больше полюбоваться на провидческий портрет
представителя чужой цивилизации. Дальше пошла дискуссия между каким-то
университетским членкором и председателем общественной организации,
специализировавшейся на коллекционировании сведений о НЛО.
"Сволочь!" - обращаясь в первую очередь к самому себе, застонал я. -
"Что же ты натворил?"
в каждом из нас таиться что-то злое, но кем же надо было мне быть,
чтобы выставить его на всеобщее обозрение? Чего мне не хватало? Славы
захотел? Ужрись теперь этой славой, и радуйся, если на этом все закончится!
Увы, я сильно подозревал, что на самом деле худшее лишь начинается.
Я злобно дергал себя за волосы, но на фоне похмельных "штопоров",
ощущение от этого было почти приятным. В ушах звенело.
Не в ушах - звенел дверной звонок.
- Откройте! Милиция!!!
Можете не верить - но думаю, мне бы стало лучше, если б в комнату
ворвались ОМОНовцы и принялись меня буцать.
Шатаясь, я добрел до двери (блин - опять открытой!) и распахнул ее во
всю ширь.
Их было двое: участковый, которого знал весь дом, и еще один малорослый
кадр в гражданском. Ни развал в квартире, ни мой вид ровно никакого
впечатления на них не произвели.
Забирать меня они не собирались. Их интересовал какой-то неведомый мне
Ипатьев. Я никогда не слышал об этом человеке, в чем сразу и признался. В
мое искреннее удивление они поверили, и принялись уточнять. Имя-отчество
(кажется, Семен Андреевич) мне тоже ровным счетом ничего не сказало. Не было
у меня ни одного знакомого с такими данными.
- Тогда почему листок с вашим адресом оказался возле трупа человека, с
которым, как вы утверждаете, у вас не было никаких контактов? - как обухом
по голове выдал следователь.
- ЭТО! - выдал я вслух.
ЭТО. Оно, не иначе! Я чуял, я ждал чего-то подобного!
- Что - это? Объясните! - потребовал следователь.
Я принялся нести невразумительную чушь, которая в целом была почти
правдой: у меня вчера купили работу с названием "ЭТО", имя покупателя не
знаю, но мой адрес у него наверняка был, потому что он пришел торговаться ко
мне домой, перед налоговой я отчитаюсь, не беспокойтесь, а больше ничего не
знаю, свидетели подтвердят - сидел дома, никуда дальше магазина не
отлучался, нигде не был, никого не стрелял и не резал...
Участковый поглядел на меня как-то сочувственно и вздохнул. Следователь
скорчил рожу.
И впрямь, не резали этого неизвестного мне Ипатьева. И не стреляли в
него. Просто кто-то ухитрился аккуратненько содрать с него всю кожу...
Или - не кто-то, а что-то.
- Рисунок! - взмолился я. - У него был рисунок? Его сложно не заметить.
Это важно, очень важно, понимаете?
В глазах следователя мелькнул было огонек любопытства, но узнав, что
меня интересует всего лишь собственная работа (телевизор он по утрам не
смотрит, что ли?!), он сразу поскучнел, задал еще пару бессмысленных
вопросов и вскоре убрался.
ЭТО. Если бы рисунок находился на месте убийства, они бы знали.
Наверняка. Он завлек бы их в свою ловушку, ЭТО попутешевствовало бы по их
душам, оставило бы следы...
"В городе... - взмокая от холодного пота вспомнил я. - Оно - в городе!"
ЭТО находилось среди людей.
Ничего не подозревающих людей, с наивным любопытством заглядывающих
вытолкнутому из моего сволочного подсознания злу в глаза. Ему уже было мало
простого внимания. Ему было мало вчерашнего появления в не скованном
бумажным листком виде - явись оно в натуральном размере, вряд ли бы его
заметила толпа.
Значит, ЭТО росло. Оторвавшись от меня, жило своей собственной жизнью.
Набирало силы.
Убивало... Чтобы получить в качестве кормежки новую порцию зла.
Наверняка - поэтому.
Именно ЭТО притянуло к себе ту журналистку из "Вечерки": ему
требовалась подпитка чужим интересом, вот оно и организовывало себе рекламу.
Блесну, наживку над крючком. С этой же целью ЭТО устроило шоу на площади.
"Куча свидетелей..."
Я чуть не упал, запнувшись о пустую бутылку, когда стремглав кинулся к
телефону.
Утренняя передача. ЭТО соображало быстрее и лучше меня!
- Женька! - что-то вроде мелкого везения на фоне вселенской катастрофы:
он был дома. - Срочно! Мне нужен телефон твоего Игоря!!!
- а что случилось? - сонно забубнил в трубку Женька. - Он обещал о тебе
только хорошее рассказать...
- Заткнись! Нельзя и хорошего! Ничего нельзя!!! Эта дрянь... которая
ЭТО... Она людей жрет, Женька!
- Как - жрет?
- Зубками! - гаркнул я. - Гони телефон, если не хочешь...
В трубке загудело. Если Женька не принял меня за полностью спятившего,
он должен был мне перезвонить мину через пять. Но если и принял, скорей
всего все равно перезвонил бы.
Я уставился на телефонный аппарат и стал ждать. Я не знал, что еще могу
сделать.
Звонок раздался через пол часа.
Женькин голос я узнал не сразу.
- Слушай... - сдавленно и прерывисто зашептала трубка. - Ты не пытался
меня разыграть? Точно? Ты правду сказал, что ЭТО ест людей?
- Не я. - я уже догадывался, что сейчас услышу. - Следователь.
Мне было не до уточнений.
-Игорь умер... - жалобно пискнул Женька. - Его убили... Какой-то
маньяк, неизвестно кто... Я ничего не знаю, но говорят...
- С него содрали кожу? Да?!
Я в сердцах швырнул телефон в стену. Мне не нужен был ответ - я его
знал.
Я содрал со стены зеркало и грохнул его об пол. Я сорвал с петель
вешалку и долго топтал ногами тряпки. Заем перешел в комнату и принялся
крушить там все подряд.
И страх, и ненависть к себе, и все то темное, позволившее ЭТОМУ
родиться на свет, как гной через лопнувший нарыв, выплескивались наружу. Я
выл как зверь и не чувствовал боли, раня руки об уничтожаемые предметы.
Почти с наслаждением я давил пузырьки с тушью и рвал в мелкие клочья
рисунки. К чертям все! Весь мир - к чертям!!!
Больше я ничего не мог сделать.
Все было поздно. Пандора открыла ящик. Джинн вырвался из бутылки. Я
выпустил это - обратного хода нет.
Я был не властен над ним, пока оно еще находилось рядом. Теперь оно
было... Оно было всюду.
Я разгромил свою комнату-мастерскую за считанные минуты - часы
понадобятся чтобы просто выкинуть хлам, о восстановлении речь не шла.
...Сколько вокруг необратимого!
И это тоже - ЭТО.
Я мог кричать на каждом углу: "Прекратите!" - меня не стали бы слушать.
Я мог бы правдами и неправдами добиваться молчания - запрет только
подогрел бы интерес. Заткнуться местные - припрутся из столицы, раструбят на
весь мир: "В городе Н. материализовалась картинка, и кушает людей" (вряд ли
долго уцелеет версия с инопланетянами). Сенсация! И эту информацию тоже
сожрут, и тех, кто ее заглотит потребит ЭТО, о новых жертвах снова объявят,
и так без конца...
Я могу только оставить записки, которые никому не нужны.
Скорей всего - не нужны. Разрушающая сила мощней созидающей: заставить
задуматься хоть кого-то не в пример труднее, чем выпустить на волю кучу
монстров. Кого я остановлю, если не смог остановить даже себя?!
И все равно я пишу.
Пишу, и вижу, как оживает в углу за шкафом темнота, как она движется в
мою сторону, как прорисовываются в ней алые голодные глазищи, и как
.....................
naumova_m@bk.ru
Поділитися у соцмережах
