Жанр: Электронное издание
MOONRAIN
...ческого свойства,
- опередил Рогана Фрэнк. - Если будет доказано, что количество
близнецов на Земле возрастает по экспоненте, наши потомки могут
оказаться перед угрозой антропогенетического тупи... - Какие-то
булькающие звуки заставили Фрэнка умолкнуть на полуслове. Он
посмотрел на Рогана. Роган смеялся.
- Простите старика, - сказал наконец консультант. -
Невежливо, я понимаю, но... согласитесь, трудно удержаться,
когда такого рода специфический вопрос рождает озабоченность в
умах абсолютных в этой области неспециалистов. Сами
антропогенетики только-только начинают разводить руками, а
кое-кому уж не терпится ударить в набатные колокола!..
- Время такое, профессор, - вежливо напомнил Фрэнк.
- Какое?
- Ну такое... быстротекущее. Пока специалисты разводят
руками, специфические вопросы времени заставляют Управление
космической безопасности самым недвусмысленным образом
действовать кулаками. Правда, не слишком много от этого проку,
но ведь надо же что-то делать.
Роган уставился на Фрэнка немигающим взглядом. Задумчиво
произнес:
- То ли я постарел и ничего не понимаю в умонастроениях
современной молодежи, то ли... Может, действительно время?..
Впрочем... - Старик помедлил.
"Ну-ну, - мысленно подбодрил его Фрэнк, - любопытно
узнать, что думали динозавры, встречая первых млекопитающих".
- ...Впрочем, я думаю, - проговорил профессор в нос, - сие
происходит по причине резкой гипертрофии самоосознания нового
поколения. Загадочный всплеск...
- Почему "загадочный"? - возразил Никольский. - У нас на
Востоке это считают в порядке вещей. И называют, кстати, не
"гипертрофией самосознания", а "развитым чувством общественной
значимости".
- Развитым!.. - многозначительно повторил Роган. - И в
этом все дело. Развитие без экстенсивных всплесков. Ваша
социальная среда постепенно накапливала
общественно-психологический потенциал необходимой для нашего
времени ориентации. Постепенно, заметьте! Поэтому вам,
неспециалисту в области социологии, трудно понять кое-какие
"детские болезни" западного социума. Герой нашего разговора...
- старик посмотрел на притихшего Фрэнка, как смотрят на
неодушевленный предмет, - болеет какой-то очень мучительной, и,
полагаю, не очень опасной "детской болезнью". А может быть, и
несколькими сразу. На досуге хочу поразмыслить и попытаться
поставить точный диагноз. Сдается мне, одна из причин подобного
рода "недомоганий" - не совсем обоснованный выбор профессии...
- Я вижу, вы решили убедить моего шефа в моей
профессиональной непригодности, - заметил Фрэнк.
- Нет, здесь имеется в виду другое: запросы вашего
гипертрофированного самосознания опережают наш век. Я хочу
сказать, что профессия, которая полнее соответствовала бы вашим
потенциям, просто еще не успела возникнуть. Вот если бы наряду
с Управлением космической безопасности был создан Институт
космических тревог и опасений, я, не задумываясь, рекомендовал
бы вас на должность руководителя кафедры Отчаяния.
- А кстати, - сказал Никольский, - у этой "еще не
существующей" профессии уже потихоньку режутся зубы, хотим мы
этого или нет. Полинг безусловно прав а одном: дела по вопросам
стратегии у нас обстоят неважно. И, по-видимому, очень скоро
оргподразделение стратегического уклона у нас будет создано.
Что-нибудь вроде отдела Методологии, скажем, или отдела
Гипотетических Опасений...
- Лучше сразу - отдел Погребального Шествия, - со вкусом
ввернул консультант. - А в штате - десяток молоденьких
плакальщиц по проблемам грядущего.
- Согласен! - прорычал Гэлбрайт, хлопнув по кромке стола
обеими ладонями сразу. - Согласен с доводами всех спорящих
сторон! Обещаю вырвать у нашего руководства штатную должность
Оракула и торжественно обязуюсь выдать Полингу самую лестную
характеристику! Благодарю всех участников поучительнейшей
дискуссии, но умоляю - умоляю! - оставить в покое проблемы
грядущего и вернуться к насущным делам настоящего. Ближе к
теме. Напоминаю: тема нашей работы в силу некоторых
обстоятельств имеет большее отношение к системе Урана, чем к
системе ориентации кадров.
9. Веревка для шурина
- Самый загадочный элемент сообщения Грижаса - история о
чужаке. - Шеф обвел глазами собрание. - Кто-нибудь желает
высказаться?.. Ваше мнение, профессор?
Старик медленно поднял бледные веки:
- Так, понятно... - Гэлбрайт перевел взгляд на
Никольского.
- Я думаю, следует попытаться установить контакт с Рэндом
Палмером, - сказал Никольский. - Если это возможно.
- Попробуем, и безотлагательно. Палмер - штатный сотрудник
Западного филиала УОКСа. Наш оператор наверняка успел оценить
обстановку... Что скажете, Купер?
- Я затребовал у связистов нашу спецлинию видеосвязи с
УОКСом. Предупредил Палмера, что нам, вероятно, будет нужна его
консультация. Он ждет.
Гэлбрайт кивнул.
Участок голубого пространства рядом с изображением Купера
посветлел, бесшумно лопнул от пола до потолка. Появилась
огромная голова - так, наверное, видится обитателям комнатного
аквариума голова хозяина, когда он смотрит на них сквозь
стекло. Фрэнк добросовестно разглядывал Палмера, но ничего
особенного в нем не находил. Возраст - лет пятьдесят. Голова
круглая, волосы пепельно-седоватые и, как это в обычае у
десантников, коротко стриженные. Бронзовое от загара, твердое я
в то же время самое что ни на есть обыкновенное лицо - из тех,
которые трудно запоминаются с первого взгляда. На тренировках
зрительной памяти частой сменой образцов подобных лиц
тренеры-психологи доводили Фрэнка до изнурения.
- Хэлло, Рэнд! - сказал Купер голове Палмера-великана в
огромное ухо.
- Извини, заставил тебя подождать. Ты нас видишь?
Выражение терпеливого ожидания на исполинском лице
сменилось вниманием, глаза и губы шевельнулись:
- Вижу, но почему-то не в цвете. Только ты у меня на
экране цветной...
- Все в порядке, так и должно быть. Рэнд, мой шеф
полагает, ты сумеешь помочь распутать одно занятное дельце. Мне
придется записывать вашу беседу, не возражаешь?
- Давай без церемоний. У меня, между прочим, рабочий день,
а работы по горло.
- Мы тоже не на прогулке, - рассеянно обронил оператор. -
Шеф, у меня все готово. - Он сделал какое-то необходимое ему
движение рукой в сторону. Это выглядело забавно: рука вошла в
ухо гиганта.
- Купер, - сказал Гэлбрайт, - отодвиньте изображение
Палмера дальше от своего, вы мне мешаете. - Голова гиганта
невесомо откачнулась вправо и сократилась в размерах
наполовину. - Вот так, хорошо. Добрый день, Палмер.
- Добрый день, Гэлбрайт.
- Вы знаете меня в лицо?
- Да. Видел вас однажды в УОКСе.
- Однажды... Когда?
- В тот сумасшедший день, когда потерпел катастрофу "Спэйс
фэнтом". Или днем позже?.. Ну, в общем, видел на совещании по
поводу гибели трампа.
- Год назад... У вас хорошая зрительная память.
- Пока не жалуюсь.
- Что ж, пригодится. - Гэлбрайт кивнул. - Ваш возраст?
- Сорок семь лет.
- Должность?
- Инспектор по кадрам десантных подразделений бокс".
- Превосходно... Как у вас там погода?
Палмер удивленно поморгал:
- Погода отличная. Но вас, должно быть, интересует не это?
- Да. Кроме погоды, нас интересует Четвертая экспедиция к
Урану. Точнее, одно странное происшествие на борту "Лунной
Радуги".
- А... понятно... - В глазах Палмера отразилось тоскливое
размышление. - Что вы имеете в виду?
- Странных происшествий было несколько?
- Я бы этого не сказал.
- Вот и прекрасно. Будем считать, вы догадались, о чем
идет речь.
- Понимаю. Вам нужно, чтобы я первый произнес это слово -
"чужак". Ладно, я произнес.
- Спасибо, Палмер. Это очень важно для следствия.
- Следствие по делу о чужаке?
- Нет, мы идем по другому следу, но чужак оказался у нас
на пути. И знаете, он почему-то нам не понравился, мы решили
проконсультироваться с вами. Когда это было? Вы помните точную
дату я время?
Палмер назвал дату и время.
- Расскажите подробности встречи.
- Прошло восемь лет, - пробормотал Палмер. - И сейчас я...
- Вы забыли подробности?
- Нет, но...
- Вам приходилось с кем-нибудь делиться этой историей?
- Да, я рассказывал про чужака своему другу.
- Друзей у вас, вероятно, немало. Кому именно вы
рассказывали?
- Я не хотел бы называть имен.
- Вы полагаете, Палмер, вопросы я задаю из праздного
любопытства?
- Вот поэтому и не хотел бы... Простите, но я не желаю,
чтобы моих друзей беспокоили.
- А уж это насколько вы будете откровенны. Если нет...
результат, увы, окажется прямо противоположный тому, которого
вы добиваетесь. Мы будем просто вынуждены говорить с
Бугримовым.
На лице Палмера проступило смятение:
- Вы... Но откуда вы знаете?
- Служба такая. Бугримов поверил вашему рассказу о чужаке?
- Конечно. Я никогда его не обманывал и не разыгрывал. И
вообще... это не в моем характере.
- Кому еще рассказывали вы о чужаке?
- Командиру десантного отряда "Лунной радуги" Нортону.
- Нортон поверил?
Лицо Палмера окаменело.
- Вы молчите?
У Палмера да лбу выступила испарина.
- Что это с вами?
Десантник молчал. Бывший десантник. Фрэнк сочувственно
смотрел в его светло-карие, сильно увеличенные на экране глаза,
- можно было представить себе, каково ему там. Увеличенные
изображения лиц как-то нехорошо, неприятно обнажали людей... Но
это был один из методов следовательской практики, ничего не
поделаешь.
- Я не совсем понимаю ваше состояние, - мягко сказал шеф,
- но вы должны взять себя в руки и...
Палмер его не слушал.
- Спросите Нортона сами, - отрезал он.
- Нортона, значит, можно побеспокоить. Вам Нортон не друг.
- Здесь суть не в этом. Просто я не желаю совать свой нос
в личные дела Нортона.
- А разве вопрос, поверил Нортон вам или нет, никак не
касается вашего носа?
- Сначала я был убежден, что Нортон мне не поверил.
- Ну а потом?
- А потом... Видите ли, это уже не имело значения.
- Пока я ничего не вижу. Ну хорошо... Расскажите нам то, о
чем вы рассказывали Бугримову и командиру.
Палмер стал неохотно рассказывать. Фрэнк слушал рассеянно
- не любил повторений. Все совпадало с тем, что рассказывал
медиколог. Шеф и Никольский, напротив, слушали с напряженным
вниманием: Роган, казалось, подремывал, но Фрэнк мало уже
доверял безучастным позам язвительного консультанта.
- Любопытно! - проговорил шеф, будто впервые услышал эту
историю. - Весьма любопытно!.. Итак, на борту "Лунной радуги"
ночью вы встретили незнакомца, который не мог быть членом
экипажа рейдера. Кому-нибудь другому я бы не поверил... А что
об этом думаете вы сами?
- Я... до сих пор... В общем, не знаю, что думать. Столько
всего передумал... Надоело мне, Гэлбрайт! Сыт я чужаком по
горло! Обращайтесь с вопросами к Нортону.
- С какой же стати именно к Нортону? Он что... знает о
чужаке больше, чем знаете вы?
- Вот вы его об этом и спросите. А мне, в конце концов,
все равно, что он там знает, а чего не знает.
- Спросим. Но сейчас я беседую с вами. Ведь не
заинтересованы же вы в том, чтобы нашу организацию водили за
нос?
- Нет, не заинтересован.
- Я так к полагал. Поскольку наши интересы совпадают,
скажите, Палмер... Встретившись с незнакомцем, вы не заметили в
его облике какую-нибудь странную особенность?
- Незнакомец сам по себе уме довольно странная
особенность.
- Безусловно. Но я имел в виду другое. Вам не приходило в
голову, что это могла быть искусно сделанная маска? Грим?
- И об этом я думал. Правда, ничего такого я не заметил,
но кто знает... Должно же существовать хоть какое-то
объяснение.
- Встреча с чужаком была единственной?
- На борту рейдера - да. Позднее мне приходилось... То
есть я, конечно, не мог его встретить, потому что... его уже не
было, этого человека. Просто меня удивило странное сходство, и
я подумал... Нет, глупо было так думать. Потому что... его уже
не было гораздо раньше.
У Фрэнка по спине побежали мурашки. Он почти с испугом
следил, как бывший десантник мучительно, тяжело пытается
выбраться из хаоса каких-то своих представлений. Лицо Палмера
было мокрым от пота.
- Вы, - проговорил шеф, глядя в потолок, - вы не могли его
встретить, потому что... Ну да, по той причине, что его уже не
было... Кого не было, Палмер?
- Этого... Ну который казался мне чужаком. То есть сам по
себе для меня он, конечно, чужак. Я совершенно не знал его,
никогда не видел... ну... прежде. Только потом... Да и какое
это имеет значение? Ведь говорю же я, что все это так... Ну, в
общем, не знаю! И откуда вы взялись на мою голову! Может,
никакого чужака, в сущности, и не было, а я сижу тут перед вами
и путаюсь как дурак!
- Успокойтесь, Палмер. Хотите, я скажу, отчего это у вас
происходит?
Палмер молчал.
- Оттого, что вы чего-то не договариваете.
Палмер молча обливался потом. "Ну почему он не вытрет
лицо?!" - гвоздем засело в голове у Фрэнка. Сочувствие, которое
он испытывал к бывшему десантнику, понемногу улетучивалось.
- Ладно, - сказал шеф. - Вопрос ребром: чужак, в сущности,
был? Или чужака, в сущности, не было?
- Смотря что понимать...
- Палмер! Да или нет?
- Ну... как бы это вам объяснить? - пробормотал Палмер.
Лицо у него было совершенно измученное. - Почему вы мне не
верите? Я действительно не... Ну сначала мне так показалось. А
позже...
- Стоп! - сказал Гэлбрайт. - Вот с этого и начнем. С
начала. Опишите нам внешность чужака. Если трудно словами... Бы
знаете, что такое фоторобот? Купер, дайте Палмеру на экран
рабочее поле фоторобота.
- Я знаю, что такое фоторобот, к эта штука, пожалуй, мне
ни к чему... Погодите, я все объясню! Уже работая в
управленческом аппарате УОКСа, я однажды по какой-то надобности
просматривал архив и... Мне попались материалы Третьей
экспедиции и Урану. В том числе фотография десантников группы
Элдера. Кроме самого Элдера, я никого из погибших ребят этой
группы не знал и никогда не видел. То есть видел мельком в
программе телевизионной информации... По, во-первых, когда
сообщали о катастрофе на Обероне, мы с Бугримовым проводили
отпуск в лыжном походе в горах сибирского плато Путорана. И
если учесть, что экран размерами с ладонь окружали в тесной
палатке семь человек, можете представить себе, как хорошо мне
все это было видно. К тому же весть о гибели Элдера так меня
потрясла, что остальным десантникам, фамилии которых мне ни о
чем не говорили, я уделил меньше внимания. Ведь с Элдером мы
начинали еще на Венере. Бугримов тоже очень расстроился. Как
выяснилось, кроме Элдера, он знал Бакулина, Асеева и Накаяму.
Отпуск был испорчен... Во-вторых, мне не довелось просмотреть в
полном объеме специальный фильм-отчет о Третьей экспедиции. Это
уже когда мы с Бугримовым находились в резерве на лунной базе
"Гагарин". В тот день решался вопрос о нашем участии в
Четвертой экспедиции в составе десантного отряда "Лунной
радуги", и нам, откровенно говоря, было не до просмотров.
Правда, потом, в целях спецподготовки, наш отряд не раз
просматривал этот фильм и слушал попутные комментарии Юхансена
и Нортона. Но, поскольку не было смысла вновь демонстрировать
фильм целиком, мы с Бугримовым видели только ту его часть,
которая имела прямое отношение к событиям на Обероне и
действиям десантной группы. Десантники, естественно, работали э
скафандрах... Словом, как-то так нехорошо получилось, что тех,
которые там... остались на Обероне, я толком не видел даже на
фотографиях...
- Рэнд, можно я выдам маленькую "профессиональную" тайну
десантников?
- неожиданно вмешался оператор.
- Не надо, Купер, - остановил его Гэлбрайт. - Все знают,
что перед началом рискованных операций десантники почему-то не
любят смотреть на портреты погибших. Иногда им это удается. Но
продолжайте, Палмер, прошу вас.
- Да, есть такое у нашего брата... - смущенно согласился
Палмер. - И, наткнувшись в архиве УОКСа на материалы Третьей
экспедиции, я все это как бы заново прочувствовал и стал
перебирать портреты десантников. Четверых я знал хорошо:
Кизимова, Нортона, Йонге и, конечно же, Элдера. Узнал и двух
других - Симича и... кажется, Лорэ. Когда-то встречался с ними
в резерве. Перебираю дальше и вдруг... вишу перед собой лицо
чужака! Я прямо обалдел. Переворачиваю портрет и на обратной
стороне читаю: "Геройски погиб при исполнении служебных
обязанностей. Оберон, система Урана". И как положено
- имя, фамилия, даты. Ну, думаю, дела!.. В голове сумбур,
сосредоточиться не могу. Одно понятно: очень похож на того...
Глядит с насмешливым прищуром, спокойно так. Будто спрашивает:
"Ну что, старина, узнаешь?.." Вот. А вы суете мне фоторобот!
Леонид Михайлов, десантник Третьей экспедиции.
Фрэнк заметил, как шеф и Никольский быстро переглянулись.
- Вот оно как... - пробормотал Гэлбрайт. - Друг Нортона!
- Этого я не знаю, - чуть слышно ответили губы с экрана.
- Купер, дайте Палмеру на экран портреты погибших
десантников.
Пять красочных слайдов мгновенно выстроились в ряд.
- Кто? - спросил Гэлбрайт.
- Второй слева, - медленно сказал Палмер.
- Да, - подтвердил оператор. - Второй слева Леонид
Михайлов.
- Уберите слайды, а портрет Михайлова сделайте покрупнее.
Так... Спасибо.
Фрэнк с любопытством уставился на "чужака". Внешность
Михайлова производила приятное впечатление. На портрете он
выглядел серьезным, но было в выражении его лица что-то такое,
что давало повод заподозрить у этого человека иронический склад
ума. Поджатые губы, взгляд изучающе-пристальный, левый глаз с
прищуром... Фрэнк довольно уверенно представил себе человека
неторопливого, спокойного в движениях, склонного относиться ко
всему окружающему с повышенным вниманием, но не без юмора. Люди
подобного типа встречаются редко... Да, старина Дэв,
по-видимому любитель редкостей. Что ж, друзей выбирать он
умеет.
Шеф спросил:
- Вы абсолютно уверены, Палмер, что перед вами портрет
того незнакомца, который... гм... шокировал вас на борту
"Лунной радуги"?
- Зачем вы так... - печально произнес Палмер. - Я ведь
говорил: похож. Настолько похож лицом, что это меня изумило. И
все. О какой уверенности может идти речь?
- Ладно, ставлю вопрос по-иному. Вы уверены, что встретили
на борту "Лунной радуги" незнакомого вам человека во плоти и
крови, очень похожего, как вам удалось это выяснять позже, на
Леонида Михайлова?
- Да, встретил. Во плоти и крови. Очень похожего на
Леонида Михайлова. Лицом.
- Так... А телом?
- Но я ведь никогда не видел Михайлова в... в натуре!
- Вот именно, - сказал Гэлбрайт. - Зачем же вы все время
подчеркиваете: "похож лицом"?
Палмер опять замолчал. На него жалко было смотреть. "Нет,
я к этому, наверное, никогда не привыкну..." - подумал Фрэнк.
Шеф поднялся я обошел вокруг стола, поглядывая на экранную
стену. Палмер потел я молчал. Шеф сел. Деловито сказал:
- Итак, незнакомец лицом похож на Михайлова. А кого он
напомнил вам телом? Поясняю: походкой, осанкой, повадками,
жестами?..
Губы Палмера шевельнулись совершенно беззвучно, и на этом
все кончилось.
- Ну почему я должен тянуть вас за язык? - спокойно
спросил Гэлбрайт.
- Вы же сами минуту назад говорили, что чужака, в сущности, не
было. Это вам удалось "раскусить" еще на борту "Лунной радуги",
и довольно быстро. Вы узнали "чужака", Палмер.
Лицо Палмера дернулось как от удара.
- Нет!.. - хрипло возразил он. Добавил с отчаянием: - Я
лишь заподозрил!
- А есть ли тут разница?
- Есть. Ведь я ничего не могу сказать вам наверняка, не
могу объяснить!.. Ну какая вам польза, если я скажу, что
заподозрил Нортона?!
Фрэнк не был готов к ошеломительному действию слов
Палмера, хотя то, что в них содержалось, нужно было предвидеть.
Предвидеть!.. Его захлестнула бессильная злость. На кого?..
Мысли путались, к он не сразу осознал, что это - вспышка
отчаянной тревоги за сестру. Он готов был все бросить и
немедленно отправиться в Копсфорт. Заметив, что Роган смотрит
на него, почувствовал себя еще более мерзко. "В конце концов, -
подумал он, - мое желание и намерения шефа редкостно здесь
совпадают..."
Он уловил наступившую в холле гнетущую тишину и, будто о
чем-то ненужном, подумал: "Почему они замолчали?"
- Вы не поняли, Палмер, - сказал наконец шеф. - Я не
требую от вас никаких объяснений. Нам нужны только факты.
Нелишними будут, конечно, и ваши соображения... или, лучше
сказать, комментарии к фактам. Когда вы заподозрили Нортона?
Палмер вяло ответил:
- На следующий день.
- В какой момент?
- Не знаю... Во всяком случае - после разговора с Нортоном
в спортивном зале.
- Разговор дал вам какой-нибудь повод для подозрений?
- Нет... Не знаю. Когда я рассказывал о чужаке, Нортон
слушал хмуро, с тоскливым неудовольствием... Вечером я встретил
его в коридоре и... Ступает он как-то особенно мягко. Как
леопард на охоте. И у меня... смутно так...
- Первые подозрения?
- Да... Нет. Скорее... ну такое предощущение, что ли.
- И вы подумали...
- Нет, я ничего не подумал. Я слишком устал и рано лег
спать. Ну и во сне... Я редко вижу сны, но в ту ночь такого
насмотрелся!..
- Подозрения оформились во сне?
- Вероятно. Потому что утром я уже был почти уве... Нет,
не то. В общем, я впервые подумал, что со мной сыграли скверную
шутку.
- Нортон?
- Видимо, он хотел... не со мной, но так у него
получилось.
- А вы пытались понять, каким способом ему удалось
изменить свою внешность?
- Пытался. Не знаю... При встрече мне все казалось
естественным. Кроме самой встречи, конечно. И настолько
естественным, что... Ну, словом, я не уверен, что мои
подозрения чего-нибудь стоят. Но, с другой стороны...
- Выражение лица тоже казалось естественным?
- Да, вполне.
- Выражение было похоже на то, которое на портрете
Михайлова?
- Нет. Другое. Лицо было хмурым и озабоченным... злым.
Будто бы человек торопился по какому-то спешному и неприятному
делу. Меня он явно не... Почти не глядя оттолкнул меня локтем и
промчался мимо.
- За Нортоном вы замечали такое... такую...
- Отталкивать?
- Да.
- Было однажды. Перед высадкой на Титанию. Нортон спешил -
бегал, командовал, ну и в спешке задел меня, оттолкнул. Это мне
сразу напомнило... Я остановился, посмотрел ему вслед. Он тоже
вдруг остановился, посмотрел на меня и сказал: "Извини, Рэнд".
Сделал шаг, снова остановился, бросил через плечо: "И за тот
раз... тоже извини".
- Вот как? Что он этим хотел сказать?
- А кто его знает...
Длинная пауза.
- Это все? - спросил Гэлбрайт.
- Да, это все.
- Хотите что-нибудь добавить?
- Тогда два последних вопроса. Вы не заметили различия в
росте Нортона и... этого...
- Я понял. Нет, не заметил. По-моему, ростом они
одинаковы.
- Эмблемы на костюмах совпадали?
- Да. На рукаве у того и другого было изображение кугуара.
- Благодарю вас, Палмер. Вы очень нам помогли... По
крайней мере, я на это надеюсь. До свидания. Прошу извинить за
доставленное вам беспокойство. - Гэлбрайт сделал рукой что-то
наподобие прощального жеста. Палмер молча смотрел с экранной
стены - казалось, не верил, что все кончилось и он свободен.
Лицо его медленно таяло в голубизне.
Гэлбрайт сидел опустив голову, будто изучая свое отражение
в полированной крышке стола. Даже неподвижность не могла скрыть
его озабоченности.
- Вот так, - произнес он, не повернув головы, но было
ясно, что адресовано это Никольскому.
Тот ответил не сразу. Проводил взглядом исчезающее
изображение Палмера, опустил глаза и стал смотреть на
собственные руки.
- Если хотите знать мое мнение; то... то я почти убежден,
- непонятно сказал Никольский.
- Кентавр? - непонятно спросил Гэлбрайт. Не дожидаясь
ответа: - Наши мнения совпадают.
- Тем хуже.
- А что, если уговорить Палмера?
- Имитировать встречу?
- Да.
Никольский подумал.
- Я, собственно, не против, но... Во-первых, время.
Во-вторых... - Он искоса взглянул на Гэлбрайта. - Вы все-таки
надеетесь избавиться от... кентавра?
Пауза. Гэлбрайт медлил с ответом.
- Нет, - сказал он. - Уже не надеюсь. Решительно
сбрасывать со счетов маску и грим я пока не намерен, но лучше
приготовиться к худшему.
- Лучше к худшему, - одобрил Никольский. - В нашей
практике это уже перестало быть словесным курьезом. - Он
откинулся на спинку кресла.
- Любите спорт? - спросил неожиданно Гэлбрайт. Заметив
быстрый взгляд собеседника, пояснил: - Мне любопытно узнать,
как вам нравятся наши ковбойские состязания.
- Родео? Что ж, занятное зрелище...
- Говорят, вы отличный наездник и мастер лассо? Полинг, я
обращаюсь к вам. Говорят, вы дважды были чемпионом?
Фрэнк посмотрел на шефа:
- Был. Когда участвовал в школьных родео.
- Говорят, вы непременный участник ежегодного Большого
родео в Копсфорте?
- У меня просто вылетело из головы, что завтра в Копсфорте
спортивная заварушка... Нет, ковбойский спорт я забросил, как
только поступил работать в Управление.
- Напрасно.
- Забросил или поступил?
Гэлбрайт молча повращал глазами.
- Я понимаю, куда вы клоните - Фрэнк подвигался в кресле.
- Готов в Копсфорт хоть сегодня... Но, полагаю, нужен я вам не
как призер Большого родео, а как интервьюер, от пяток до
подбородка на
...Поділитися у соцмережах
