Жанр: Электронное издание
MOONRAIN
...упающий край основания тубуса.
- Слух у меня хороший, вот с чего... - не совсем уверенно
ответствовал баритон, и я едва не сполз в изнеможении на пол.
Я узнал обоих! Да и как не узнать своих тренеров,
снисходительно обучавших меня кувырканию на головокружительных
тренажерах! Своих недавних партнеров, пытавшихся приохотить
меня к развеселой игре в домино под названием "марсианская
мельница"!..
Обладатель насмешливого голоса - молодой десантник Украин
Степченко, неуемная язвительность которого была метко отражена
в его прозвище - Уксус. Баритон сипловатого тембра принадлежал
Руслану Бугримову, десантнику такого мощного телосложения, что
это выделяло его даже среди коллег; вероятно, поэтому Руслан
получил на борту "Лунной радуги" весьма уважительное в
сообществе "диких кошек" прозвище - Бугор. Интересно отметить:
космодесантники обожают пользоваться прозвищами. Прихотливость
фольклорных явлений внеземельного быта, как я уже говорил,
всегда меня занимала. Но, размышляя по поводу прозвищ, я пришел
к убеждению: здесь они возникают не столько на почве любви к
словотворчеству, сколько в силу утилитарных причин. Ведь
космодесантные подразделения в наше время - это, по существу,
интернациональный конгломерат: сплошь я рядом бывает, что
фамилия того или иного десантника либо труднопроизносим" для
его товарищей, либо часто встречается. Прозвища - другое дело:
они доступны для перевода на любой язык и нередко содержат в
себе какую-нибудь намекающую информацию по поводу
индивидуальных качеств своего носителя или его наклонностей.
Скажем, был у нас на борту Даррел Петарда. Смысл прозвища ясен,
могу лишь добавить, что этого десантника Нортон отстранил от
работы за чрезмерную вспыльчивость. Прозвище Ян Весло отражало
спортивные увлечения десантника Яна Домбровского. А прозвище
самого командира десантной группы - Лунный Дэв - прекрасно
характеризовало профессиональную ориентацию Дэвида Нортона.
Итак, я узнал обоих десантников по голосам и, разумеется,
ощутил огромное облегчение. Но что понадобилось Уксусу и Бугру
в физико-химической лаборатории? Да еще в кромешной тьме?! Я
подтянул ноги, собираясь подняться и выйти из-за укрытия,
однако нервно брызнул свет фонаря - опять в мою сторону, и это
меня удержало на месте. Я колебался. Теперь, когда я упустил
момент ответить на оклик, быть замеченным мне уже расхотелось.
Фонарь погас. Баритон:
- А может, и показалось... Вроде бы фиксатор щелкнул.
Голос Уксуса:
- Ерунда. Мы бы увидели свет из двери.
- Освещение вырубить можно, - резонно заметил Бугор.
- Ну и что? Тебе-то какое до этого дело? - Было слышно,
как скрипнул амортизатор табурета. Они сидели на лабораторных
табуретах. Что-то тихо там шелестело и булькало, и я наконец
понял, что это работает смесительная камера активатора.
- Ничего ты не понимаешь, - сказал Бугор. - Бродят тут
всякие... Вечерами.
- Привидения, - насмешливо добавил Уксус и рассмеялся, а
мне подумалось: уж не нас ли с Баком они имеют в виду?..
Уксус лениво и весело произнес:
- Слышал я эту историю, как же... Сказочка для десантников
среднего возраста.
- Слышал звон, - солидно сказал Бугор.
- Вот именно. Ян Весло балагурить любит. Вот и пустил нам
звон про чувака на борту. Мы уши развесили, слушаем, а он потом
над нами же и посмеется.
- Ян здесь ни при чем, - возразил Бугор. - Чужака Рэнд
видел. А Рэнду я верю...
- А я не верю. Если он что-то такое спросонья увидел, то
почему я должен верить? Нет, мой хороший, дудки! Чужака
встретил? Возьми его за рукав, приведи ко мне, покажи - тогда
поверю. Верно я говорю?
Лабораторию заполнила звуковая волна шумного вздоха:
- Младенец ты, Уксус... Ты еще бриться толком не умел,
когда мы с Рэндом венерианские скалы бурили. Понял?
Ответа не было. Уксус, должно быть, подавленный мощью
неотразимого аргумента, молчал. Разговор, невольным свидетелем
которого я оказался, привел меня в состояние полного
оцепенения. В другой ситуации мое положение постороннего
слушателя в конце концов стало бы для меня нестерпимым, и я
просто вышел бы, даже рискуя быть пойманным в круг света от
фонаря. Но сейчас я об этом не думал. У меня не только не было
возможности достойно выйти вон, но теперь вдобавок я и не имел
на это права. Смутные подозрения, что на корабле не все ладно,
обещали сложиться в систему...
- То-то, - сказал наконец Бугор. - Полетаешь с мое -
уяснишь: Внеземелье.. это... это очень сложная штука. С ним,
мой хороший, тягаться в "мельницу" трудно. Иной раз оно так
тебя по затылку хватит, что год не очухаешься. А зевать будешь
- и в ящик сыграть недолго. Здесь каждая сказочка с натуральным
намеком. Хочешь - верь, хочешь - не верь, а ушки держи на
макушке, нос по ветру. Ноздрями не забывай пошевеливать да
почаще оглядывайся...
- Уметь шевелить ноздрями, конечно, полезно, -
саркастически заметил Уксус, - но иногда полезнее пошевелить
мозгами.
- Ведь с Рэндом как было? - продолжал Бугор (ядовитое
замечание Уксуса он игнорировал). - Вышел Рэнд из просмотрового
зала за полчаса до полуночи, идет себе тихо, мирно...
- Ян говорит, что Рэнд специально приходит дремать на
комедийные фильмы.
- Ну и что? Устает человек. На тренажерах он всегда
работает честно, не в пример кое-кому из наших знакомых, вот и
устает больше других. Ну действительно задремал... Проснулся -
фильм закончился, в зале никого нет. Встал он и побрел в свою
каюту. Только миновал среднюю шахту, видит - кто-то по коридору
навстречу идет. Да быстро так, почти бежит... Ну Рэнд вежливо
посторонился, чтоб, значит, дорогу человеку дать, смотрит на
этого торопыгу, а узнать не может - совершенно незнакомое
лицо!.. Прошагал этот тип мимо Рэнда чуть не вплотную, нахально
так локтем не глядя его оттолкнул, с ходу в шахту запрыгнул. А
ты говоришь - привидение.
- Да, Ян примерно так и рассказывал. И что же Рэнд?
- Ну что Рэнд?.. Постоял, похлопал глазами...
- ...И спокойно отправился спать! - торжествующе заключил
Уксус. - Час поздний, решил с нахалом не связываться. Ой, не
могу!
- А что ему оставалось делать?
- Как что?! Догнать, задержать, побеседовать! Откуда ты,
дескать, хороший такой, на рейдере взялся?! Тоже мне,
называется, "дикая кошка"! Слон инкубаторский этот твой Рэнд,
и, кроме подушки, ему ничего не интересно.
- Я тебя уважаю, но ты Рэнда не трогай! - сипло
предупредил Бугор. - Понял?
- Ладно, извини, - примирительно проговорил Уксус. - Рэнд,
конечно, парень толковый, я его однажды в деле видел. Просто
меня удивила его реакция на чужака...
- А что реакция? Реакция нормальная. Ты бы, конечно, весь
рейдер ночью на ноги поднял - не стал бы такого случая
упускать. А Рэнд уравновешенный человек, разумный. Повернулся,
да к себе в каюту ушел. И правильно поступил. Ситуация
непонятная, странная, и надо было сначала все хорошенько
обдумать... По логике, ловля могла и до утра обождать. Чужаку с
рейдера куда деваться?
- А может, обознался Рэнд? - высказал предположение Уксус.
- Может, это кто-нибудь из корабельной команды на вахту
проспал? Подхватился - видит, время ушло, да так, неумытый,
опухший со сна, побежал. Рэнд его разглядеть как следует не
успел, и было Рэнду видение!..
- Говорит, что успел. И потом, опоздавший на дежурство в
шахту прыгать не будет - прямиком сиганет. К тому же
корабельная команда носит другую одежду. А "видение", между
прочим, было в нашем костюме.
- В нашем?
- Ну да. В голубом полетном, с эмблемой десантника на
рукаве. Уж на что у Рэнда глаз верный, а издали он этого типа
сначала даже за своего принял. Только вблизи разглядел.
Проводил он чужака взглядом - у того на спине белыми буквами:
"Лунная радуга. Четвертая эксп.". Все вроде по форме, а человек
не наш...
- Костюм - ерунда. Костюм какой угодно напялить можно.
- Можно, кто спорит. Но зачем?.. Вот и Рэнд, совершенно
сбитый всем этим с толку, верно решил, что утро вечера
мудренее, и спать подался. Лег, ворочается, заснуть не может.
Мысленно перебрал команду рейдера, десантников, ученых... - нет
никого, кто хоть сколько-нибудь походил бы на этого типа, и
баста! Наконец не выдержал он - встал и побрел на разведку.
Куда ни заглянет, везде ночное освещение, невесомость. Полный
порядок, спит корабль. Только в бане трое ребят галдели - Бака
из простыни выпутывали...
При последних словах десантника у меня, признаться,
холодок по телу прошел.
Незаметно для себя я поднялся и слушал дальнейшее стоя.
- Утром я Рэнда за завтраком встретил, - продолжал Бугор.
- Вижу, он вялый какой-то. Глаза усталые, красные. Спрашиваю:
ты случайно на заболел? Он только рукой махнул. Сидит за
столиком против двери, не ест ничего, исподлобья каждого
входящего разглядывает и пальцами, машинально так, гибкий бокал
наизнанку выворачивает. Подсел я к нему, бокал отобрал. "А
ну-ка выкладывай, - говорю, - какая муха тебя укусила, не то я
сам за это возьмусь и приятную встречу тебе с Молотком живо
организую - ты меня знаешь!" Видит он, деваться некуда.
Рассказал... Думал я, думал, ничего путного не придумал и
посоветовал ему все это Нортону выложить. Рэнд усомнился:
"Поверит ли? Я, - говорит, - в этой группе человек новый..." -
"Поверит не поверит, - говорю, - а рассказать надо. Все мы тут
новые..." На том и порешили. Разошлись по своим тренажерам, и
целый день я Рэнда не видел. Вечером встретились, спрашиваю:
"Ну как?" Он рукой отмахнулся - дескать, плохо дело. "Нортону
рассказал?" - "Рассказал..." - "И что?" - "А ничего. Не
поверил, конечно. Выслушал, правда, внимательно, но хмуро так,
с неудовольствием. Ну и сам догадаться можешь, что мне
посоветовал. "Иди,
- говорит; - к Молотку. Пусть он тебе своим молоточком по
коленкам потюкает и под черепную крышку на всякий случай
заглянет..." - "Ладно, - говорю я Рэнду, - не расстраивайся. В
таком случае плюнь ты на это, забудь. В конце концов не наше
дело корабельных "зайцев" ловить. Если это начальству
неинтересно, то нам тем более. Да и не хозяева мы на рейдере, а
так - вроде платного приложения. Пусть сами хозяева и
разбираются. А когда чужак себя обнаружит, я сам к Нортону
пойду и за его недоверие к своим же ребятам... В общем,
придется крупно поговорить".
- Может, Рэнд тебя просто разыгрывал? - высказал новое
предположение Уксус.
- Ты слышал, чтобы Рэнд кого-нибудь разыгрывал? - строго и
как-то даже торжественно вопросил Бугор. - Хоть
один-единственный раз?
- Да, это правда...
- То-то! Рэнд не Весло, шутить не любит...
- Кстати... откуда эту историю знает Весло?
- Я выяснил потом откуда... Рэнд, понятно, хотел
побеседовать с Нортоном с глазу на глаз: выбрал момент, когда
спортзал опустел, Нортона попросил задержаться. А Весло в тот
день попрыгал слегка, закатился на самый верхний батуд и
притих. Лежит себе, как на пляже, нос почесывает... Рэнду и
Нортону невдомек, что в зале третий присутствует. Поговорили...
Весло, конечно, случай не упустил и вечером потешить вас
вздумал. Жаль, меня в тот вечер на "мельнице" не было... Потом
я прижал его к стенке, да поздно. Ну что с него взять? Ходячий
выпуск последних известий...
- А почему ты в тот вечер не пришел? - полюбопытствовал
Уксус. - За чужаком, должно быть, охотился?
- Нужен больно!.. Настроения не было - вот и не пришел.
- И Молоток перестал к нам ходить... - сказал Уксус с
такой интонацией, словно видел меня в темноте сквозь корпус
нейтринного микроскопа. Я медленно сел.
- Молоток "мельницу" за игру не считает, - сказал Бугор.
- В том-то и дело!.. И опять же спортом слишком
увлекается...
- А кто здесь спортом не увлекается? Вон даже ученые наши
и то занятий не пропускают. Вчера один прыжки с шестом осваивал
- бежит сломя голову, и не увернись я вовремя, он бы мне концом
шеста в рот попал. Остерегаться нам надо, когда они в зале.
- Ученые в "мельницу" не играют, - гнул свое Уксус, - а
Молоток играл. И отважно играл, хотя играть ему было скучно.
Должно быть, вынюхивал что-то, не иначе...
- Должно быть, - согласился Бугор. - Я всегда опасался,
что, если он узнает про чужака, Рэнду несдобровать. Вызовет к
себе, потюкает по коленкам и спишет в резерв. Или еще хуже
придумает... Ну теперь, видать, не узнает.
Я сидел на неудобном выступе станины микроскопа, ладонями
сжимал горящие щеки и готов был провалиться сквозь палубу.
Сейчас, когда со всей очевидностью выяснилось, что самым
большим дураком в их веселой компании был я, мое присутствие
здесь стало теперь для меня совершенно невыносимым. Разумеется,
я понимал, как важно выйти отсюда тихо и незаметно, и, конечно,
пытался придумать практический способ исчезновения, но
придумать не мог. Все дело портил проклятый фиксатор дверного
замка. После беседы о чужаке десантники наверняка насторожены
и, чего доброго, могут устроить за мной нелепую гонку по
коридорам. Только этого не хватало!..
Я встал, медленно высунулся из-за укрытия и в глубине
лаборатории заметил слабое зеленовато-серое свечение.
Приглядевшись, увидел на фоне слабого зарева два силуэта -
плечи и головы. Один силуэт покачнулся, недовольно проговорил
баритон:
- Готово? Сколько еще?
- Что, надоело? - спросил к свою очередь тенорок
язвительного Уксуса.
- Три минуты осталось. Да ты сиди, не ерзай. В инструкции
сказано: как только камера остановится, будет звонок.
- А мы все правильно делаем? Смесь не испортим?
- Делаем как надо, по рецепту. Ты не волнуйся.
- Время позднее, вот я и волнуюсь. Скоро уже двадцать два,
а нам эту пакость еще по батудам размазывать... К утру,
думаешь, высохнет?
- К утру?.. Через час высохнет. Когда последние батуды
разрисуем, на первых уже можно будет прыгать. Опробуем? Нортон
неплохо придумал - в темноте прыжки интереснее.
- Ишь чего захотел! - проворчал Бугор. - Я думаю, как бы
нам до невесомости управиться, а он опробуем! Если мы не успеем
спортзал подготовить, Нортон нам этой зеленкой физиономии
выкрасит...
- Что верно, то верно! - со смехом ответил Уксус. - А
знаешь, зеленый цвет тебе, пожалуй, пойдет...
- А тебя и красить не надо. Ты сам по себе зелен кругом -
и внутри и снаружи.
Мне стало понятно, чем они занимались. Это была удача! Я
осторожно попятился к двери, нашарил ручку и замер в ожидании
звонка. Звонок сигнального таймера - я это знал - был
достаточно громким, чтобы в трелях его мог утонуть звук щелчков
доброй сотни фиксаторов... Угольно-черные силуэты десантников
тоже застыли над смотровыми окошечками камеры, в которой, как
мне теперь было ясно, Уксус активировал какую-то смесь
люминесцентных веществ для светящейся краски.
Химики-десантники... И рецепт ведь где-то раздобыли,
кустари-самородки, и, наверное, половину запаса люминофоров из
хранилища уволокли.
Затрещал звонок. Я вышел в темный кабинет. Задвинул за
собой дверь, включил освещение. Взял со стола пакет и удалился
восвояси.
Я был совершенно измучен. Кое-как распихал содержимое
пакета по фармацевтическим ящикам, ушел к себе в каюту я рано
лег в постель. Размышлять о результатах своего детективного
приключения не хотелось - по-видимому, сказывалось напряжение
последних дней. В голове царила глухая, тревожная пустота,
логически оформленных мыслей не было; я незаметно уснул, и мне
приснился звонок лабораторного таймера. Я звал, что обязан этим
пренепременно воспользоваться, чтобы куда-то уйти, но не мог
заставить себя шевельнуться... Звонок трещал, и наконец я
понял, что это зуммер внутренней связи. Не открывая глаз, я
нашарил ручку афтера - переносного экрана, который всегда
засовывал под подушку на случай экстренного вызова, - поднес
афтер к лицу, как подносят зеркало, и только теперь поднял
тяжелые веки. На экране светилась физиономия
инженера-хозяйственника. Утопив пальцем кнопку приема, чтобы
умолк надоедливый зуммер, я с трудом промычал:
- М-м-да... слушаю!
- Кажется, я разбудил вас? - неуверенно проговорил Бак -
Извините...
- М-да... то есть нет, ничего. Говорите.
Бак несколько мгновений молчал.
- Собственно, говорить-то... Ну, в общем, двенадцатый.
- Где?
- В аккумуляторном отделении. Малый отсек, где заправляют
скафандровые аккумуляторы.
- Нижний ярус? Что-то новое... Когда?
- Около получаса назад.
- Ушел, конечно?
- Ушел.
- Гонялись за ним?
- Н-нет...
- Хорошо. И не надо. Вполне может быть, что это опасно...
Оставьте все как есть до утра, и... приятных вам сновидений.
Отныне наша "патрульная служба" по вечерам отменяется. Утром
поговорим.
Я сунул афтер под подушку и тут же уснул. Мне снился
темный холодный спортзал, фосфоресцирующие полосы на
расцвеченных светящейся краской батудах. В зале я был не один,
хотя того, второго, не видел. Он был здесь
- я это чувствовал, - чуть дальше вытянутой руки, но, когда я
окликнул его, он промолчал, и мне стало жутко. "Не
притворяйтесь, - сказал я ему. - Вы здесь, рядом, я знаю..." Он
рассмеялся, и это меня озадачило. "Великолепно придумано, -
внезапно обрывая смех; сказал он голосом Нортона. - В темноте
прыгать лучше... Опробуем?" - "Не притворяйтесь, - повторил я.
- Вы не Нортон. Вы... вы чужак! Зачем вы разрушаете экраны?" -
"Затем. Когда разрушаешь экраны, нас, чужаков, становится
больше. - Он свистнул и выкрикнул: - Эй, чужаки!.." И с
батудов, пересекая светящиеся полосы, один за другим стали
спрыгивать черные призраки... Я проснулся в холодном поту.
Утром я попытался припомнить, точно ли разговаривал ночью
с механиком, и вынужден был признаться себе, что твердо
ответить на этот вопрос не могу - настолько неясной мне
представлялась граница между сном и реальностью.
Такого со мной еще не бывало!
С приходом Бака все вроде бы стало на свои места. Но
поведение самого Бака... Оно меня поразило, таким я Бака не
знал. Он был молчалив, застенчив я робок, как девушка. Выглядел
он свежо и очень опрятно, был чисто выбрит и распространял
вокруг себя приторный запах земляничного лосьона. Было
совершенно очевидно, что мое светское ему пожелание приятных
сновидений странным образом успешно осуществилось на практике,
и это необъяснимо меня раздражало. Обмениваясь с Баком
односложными вопросами и ответами, я шагал по кабинету из угла
в угол, не зная, как приступить к изложению главного.
- Послушайте, Феликс... - начал я неуверенно. - Вы,
разумеется, хорошо знаете в лицо всех членов нашей
экспедиции...
- Как свои пять. - Для вящей убедительности Бак показал
мне растопыренные пальцы. - Да как же их не знать?! Тут все
друг друга знают.
- Так вот... Один десантник уверяет, что видел у нас на
борту чужака.
Бак вытаращил глаза. Спросил ошарашенно:
- Чужа... Что? Кто уверяет? Кого уверяет? Вас уверяет? И
вы ему верите?
- Не беспокойтесь, - остановил я его. - Вас он уверять не
будет, меня тем более. Я слышал случайно. И пропустил бы все
это мимо ушей, если б здесь не было одного странного
совпадения...
- Совпадения?
- Да. Десантник, имени которого я называть вам не буду,
встретил чужака возле атриума минут за десять до того, как вы
сцепились с неизвестным в кухонном отсеке.
- Что же нам делать?.. - хрипло спросил Бак.
- Вам - ничего. Это главное, о чем мне нужно было вас
предупредить. А я сейчас иду к капитану... Не знаю, что из
этого выйдет, но независимо от результата нашего с ним
разговора патрулирование коридоров прекратить, в ночные схватки
не ввязываться. Никакой самодеятельности! Если заметите
что-нибудь подозрительное, поднимайте тревогу, соблюдая при
этом меры предосторожности. Ясно?
- Ясно... - Бак поморгал.
- Вы ничего не трогали в аккумуляторном отсеке?
- Нет. Оставил как было.
- Перед тем как идти к капитану, мне нужно на это
взглянуть.
- Понятно. Только вряд ли у вас с кэпом что-нибудь выйдет.
- Я тоще не думаю, что мой визит ему придется по вкусу, но
иного выхода нет. Проинформировать капитана мы просто обязаны.
Все остальное зависит...
- Я о другом, - печально перебил Бак. - Вряд ли кэп
сегодня вас примет.
- Это еще почему?
- Через час на борту объявят аврал. Ровно в двадцать
ноль-ноль рейдер войдет в режим глубокого торможения, и сегодня
у кэпа не будет свободной минуты. Считай, прилетели...
Я подошел к пульту видеотектора, набрал индекс командной
рубки, попросил старшего инженера вахты связать меня с
капитаном.
- Одну минуту, - ответил мне старший, и, действительно,
ровно через минуту голос капитана произнес но всей форме устава
внутренней связи: - Капитан рейдера Молчанов на приеме.
- Медиколог рейдера Грижас, - тоже по форме представился
я, поскольку экран мой был пуст. Не знаю, чем объяснить, но
командная рубка почти никогда не давала видеосвязь абоненту,
если в данный момент он не имел отношения к вахтам. - Игорь
Михайлович, по некоторым причинам довольно странного свойства я
вынужден просить у вас аудиенции. Желательно без свидетелей.
- Сколько времени должен я буду вам уделить?
- На изложение - десять минут. Сколько потребуется на
обсуждение, я сказать не могу. Это будет зависеть от вас.
- Хорошо... - Молчанов помедлил с ответом. - Вы придете в
командную рубку за тридцать минут до начала дневного перерыва
на отдых. Заодно сдадите мне рапорт о готовности вашего сектора
принять режим глубокого торможения. До встречи. Пропуск в
ходовой сектор специально не запрашивайте, я позабочусь. Конец
связи.
Я обернулся к Баку:
- Вот видите, Феликс, пока все идет хорошо. Нас пока
уважают.
Мы посмотрели друг на друга с задумчивым интересом, как
будто в последний раз виделись перед тем, как нас уважать
перестанут.
...Я сделал все, что полагалось мне сделать согласно
авральному расписанию (проверил все системы индивидуальных
противоперегрузочных средств, запрограммировал работу комплекса
биофизической защиты), и ровно в двенадцать тридцать бортового
времени был в носовом секторе корабля. Не знаю, какого рода
"сезам" функционировал в этом всегда закрытом для посторонних
секторе, но при моем приближении овальные щиты дверей со
сказочной любезностью сдвигались в сторону и, дав пройти,
немедленно закрывались, таинственно и бесшумно, - срабатывал
обещанный капитаном пропуск.
Я вошел в командную рубку. Мне редко доводилось в ней
бывать, однако сожалений по этому поводу я не испытывал, потому
что чувствовал здесь себя до странности неуверенно и неуютно,
хотя в иной ситуации необычно подсвеченное, яйцеобразной формы
помещение могло бы показаться привлекательным. Стоило мне
переступить порог, как я мгновенно подпадал под власть ужасно
правдоподобной иллюзии, будто излучающие внутренний свет стены
рубки по толщине и прочности своей не отличались от
естественной яичной скорлупы и будто за хрупкими стенами не
было других отсеков, не было надежной тверди корабля, не было
ничего... Ну, словом, будто бы рубка-яйцо висела сама по себе,
наедине со звездными далями. Эту иллюзию создавал, конечно,
большой панорамный экран, охвативший добрую треть помещения -
половину вогнутого потолка, почти половину стен боковых и всю
переднюю часть.
По той же причине две соседние рубки - ходовая и
пилотажная - вызывали во мне сложные ощущения. Особенно
пилотажная. Если командную рубку мощно сравнить с открытым
сверху и спереди яйцеобразным кузовом типа "кабриолет", то с
пилотажной дело обстоит иначе. Белое пятно задней стенки и две
выходящие из нее матово-белые длинные полосы... Вот и все. Две
широкие "лыжи", просто выдвинутые из носового конца корабля
наружу, в звездный простор. В пилотажную рубку я трижды
заглядывал через дверь, но войти не решился ни разу, настолько
был подавлен правдоподобием иллюзии, будто дверь распахнута в
открытый космос. Нет, уж лучше фарфорово-хрупкий на вид
космический "кабриолет", чем эта пара светящихся "лыж" над
глубинами звездного океана... В командной рубке была хоть
какая-то мебель: мягкие кресла, стол, похожий на большой
прозрачный торшер с подставкой-столешницей, в толще которой
переливались световые сигналы; на уровне груди охватывал стены
полуовал приборных панелей успокоительно знакомой расцветки. В
пилотажной ничего такого не было. Единственное, на чем здесь
мог остановиться подавленный звездной безбрежностью взгляд, -
это два спаренных ложемента для первого и второго пилотов - два
металлических паука, словно застывших перед прыжком в бездну на
самых кончиках "лыж", поджав под себя телескопические лапы
амортизаторов. Во время хода крейсерской скоростью ложементы
пустуют - все управление полетом сосредоточено в командной,
ходовой к навигационной рубках, но во время маневров сюда
приходят работать пилоты, и подлокотники ложементов
ощетиниваются рукоятками маневровочной тяги. И хотя
существенная часть работы доверяется приборам, эти вахты бывают
порой затяжными и напряженными... Впрочем, я слегка уклонился
от темы и решительно к ней возвращаюсь.
Капитан, как мы и условились, ждал меня в с
...Поділитися у соцмережах
