Жанр: Электронное издание
MIHANOVS
...ва задремала - так намучилась в последние
дни... Очнулась - Гуго на прежнем месте, уснул, голову опустил на
недописанный лист бумаги. Позвала - не откликается. А сон Гуго чуток.
Вскочила я, подошла к нему... - Рина перевела дыхание. Только по
судорожным движениям пальцев видно было, чего стоит ей рассказ. - На губах
Гуго застыла усмешка. Он был мертв.
- Почему вы так решили?
- Глаза... глаза Гуго были широко раскрыты. Правая рука лежала на
калькуляторе. Но дальше, наверно, не нужно? - перебила себя Рина. - Когда
я закричала, в комнату сразу хлынула охрана, и у вас имеются подробные
протоколы, фотографии...
- Протоколы и фотографии есть, - согласился Камп. - Но вы уклоняетесь
от ответа на вопрос. Меня интересует, повторяю, то, что не попало в
протоколы.
Рина еле заметно пожала плечами.
- Но я ничего не могу добавить.
Домой Рина возвращалась опустошенной. В хвост ее орнитоптера
пристроился аппарат мышиного цвета, но Рина едва обратила на него
внимание. И дома, и вокруг, она знала, полно теперь и электронных и прочих
ищеек. Что толку? Все равно никто не вернет Гуго.
Комнаты зияли пустотой. Робин куда-то запропастился, оставив включенным
телевизор.
Рима присела к секретеру, который так и остался открытым с той роковой
ночи. После нашествия полиции тут осталось немного - несколько
разрозненных книг, тщательно перелистанных привычными пальцами детективов.
Говорят, в комиссию по расследованию, которую возглавляет ненавистная
Ора Дерви, были уже вызваны и опрошены сотни людей. Пусть! А она ни за что
не пойдет туда, разве что потащат силой.
Рина долго сидела. В уши лезла назойливая музыка, с экрана кривлялась
певица, похожая на Ору Дерви. Затем пошла серия рекламных фильмов, но Рина
почти не смотрела на экран. Она даже забыла сделать замечание Робину за
самовольное включение телевизора.
В дверь постучали. На пороге появился Имант Ардонис.
- Вас не задержали? - спросила Рина.
- Я не преступник, - пожал плечами Имант.
Они помолчали, оба чувствуя неловкость.
- Рина, я хочу пригласить вас в театр, - сказал Имант, вертя в руках
шляпу.
- Нет, Имант, - покачала она головой.
- "Отелло".
- Нет.
- Раньше вы не отказывали мне в своем обществе.
- Раньше - да, а теперь - нет. На имя Гуго не должна упасть никакая,
даже самая маленькая тень.
- Наверное, вы правы. Что ж, прощайте, - Ардонис тяжело шагнул к двери.
- Погодите, чаю выпьем, Робин! - громко позвала Рина.
- Нет, спасибо. Я пойду!
- Робин в последнее время стал несносным, - пожаловалась Рина.
- С некоторых пор я перестал доверять автоматам, - обернулся Имант. -
Люсинда словно взбеленилась. Отладить ее никому не под силу. Мало того,
печатающее устройство с нее куда-то запропастилось.
Оставшись одна, Рина обошла все закоулки, заглянула даже в ванную -
Робина в доме не было.
...Он появился в двери, неуклюжий, приземистый, с четырехугольным
регистрационным номером на груди.
- Где ты был? - спросила Рина тоном, не предвещавшим ничего доброго.
Робин замялся. Видимо, ему очень хотелось солгать, но лгать он не умел.
Незаметно прозвище "фиалочник" приобрело среди журналистов права
гражданства.
Список "фиалочников" - людей, получивших послание с этим цветком, -
перевалил уже за сотню. Причем это были все люди уважаемые: военные,
финансисты, литераторы, ученые... Особенно много ученых.
Получение фиалки стало предметом своеобразной гордости, как бы
признанием заслуг со стороны неведомого врага государства.
Возникла даже идея - организовать "Клуб фиалочников", но президент
наложил на эту идею вето. Злые языки связывали запрещение с тем, что сам
президент фиалки до сих пор не получил.
Если свести все письма в одно, получалась интересная картина:
требования автора, подкрепляемые недвусмысленной угрозой, сводились к
одной мысли, выраженной еще в первом письме, полученном Гуго Ленцем.
"Назад к природе!", "Идя по пути разума, человечество погибнет", "Нужно
зашвырнуть ключи от тайн природы", - требовали анонимные письма.
На одном из первых "фиалочных" совещаний Джон Варвар высказал мнение,
что письма печатает и рассылает не один автор, а целая группа ловко
организованных мошенников и шантажистов. Цель - посеять в государстве
смуту, дабы половить рыбку в мутной воде. Машинку, на которой печатались
тексты, обнаружить не удалось, и это, по мнению Джона Варвара,
подтверждало его гипотезу: очевидно, машинка хранилась в глухом подполье,
куда не могли проникнуть щупальца полиции.
По распоряжению Кампа была проведена текстологическая экспертиза писем.
В основу экспертизы положили старую программу, с помощью которой
некогда было установлено, что автором "Короля Лира", "Отелло", "Гамлета" и
прочих гениальных творений является не группа авторов, как утверждали иные
критики и литературоведы, а одно лицо - небезызвестный Вильям Шекспир.
Спустя много времени история повторилась: экспертиза опровергла
предположение Джона Варвара. Электронная машина, исследовав тончайшие
нюансы стиля, а также среднюю длину слов, употребляющихся в текстах писем,
установила, что автором всех фиалочных посланий является одно лицо.
Сроки жизни в письмах были отмечены самые разные: кому месяц, кому -
год, но большинству адресатов, как Арно Кампу, срок не указывался.
Для того, чтобы установить, насколько "серьезны намерения" автора
писем, надо было проследить, в какой мере сбывались угрозы. Но Арно Камп
лучше, чем кто-либо другой, понимал, что очень трудно, а подчас и
невозможно отличить несчастный случай от покушения. Если взять
значительную группу людей, то в силу вступает закон больших чисел. Шеф
полиции знал, что статистика - хитрая штука. По ней, по статистике,
несчастья случаются столь же неизбежно, как допустим, свадьбы.
За этими невеселыми размышлениями и застала Кампа Ора Дерви.
- Чем порадуете? - спросил Камп, выходя навстречу Оре.
- Расследование завершено.
- Значит, убийство?
Ора Дерви покачала головой.
Помолчав, она сказала:
- Я видела его перед кончиной.
- Он появился у вас после получения письма?
- Да.
- Простите, бога ради, за вопросы... - улыбнулся Камп. - Это
разумеется, не допрос, а просто беседа.
- Понимаю.
- Ленц говорил с вами по поводу полученной им анонимки?
- Говорил, и много.
- Как он относился к угрозе смерти?
- Считал, что обречен, и жить ему осталось ровно столько, сколько
отмерено в письме. Потому-то он и отказался лечь в клинику: времени
оставалось мало, чтобы завершить все дела.
Камп пожевал губами и неожиданно спросил:
- А вы не допускаете мысли о самоубийстве?
- Я думала об этом, - сразу ответила Ора Дерви. - Однако самоубийство,
по сути, то же убийство. Оно оставило бы какие-нибудь следы. Вам-то это
известно лучше, чем мне. Между тем экспертиза таких следов не обнаружила.
- Результаты экспертизы я знаю. Но, кроме объективных данных,
существует еще интуиция. Послушайте, Ора. Что вы думаете обо всей этой
истории?
Ора задумалась. Вынула сигарету - Камп услужливо щелкнул зажигалкой.
- Каждому ясно, что автор анонимок задумал переделать наша общество.
Требования его недвусмысленны. Джон Вильнертон должен прекратить выпуск
оружия смерти, Гуго Ленц - закрыть исследования кварков и "зашвырнуть
ключи" от тайны природы, Из Соич - законсервировать глубинную проходку в
Акватауне и так далее. Я не знаю многих писем, но они, наверно, в таком же
роде?
- Примерно.
- Во всяком случае, все это выглядит ужасно наивно. В чем-то напоминает
детскую игру.
- Детскую игру! - взорвался Арно Камп. - Что же, и Гуго Ленца убили
играючи?
- Факт убийства доктора Ленца не доказан, - возразила Ора Дерви. -
Наоборот, я как медик убеждена, что он умер своей смертью.
- Точно в назначенный срок! Да это же м...мистика, черт возьми!
- Не знаю.
- Вам, между прочим, тоже грозят смертью. Вас это не смущает?
- Я фаталистка. И потом, я верю в ваших агентов, - улыбнулась Ора.
- Я жду в... вас завтра. С членами комиссии. Нужно выработать единую
точку з...зрения, - сказал Арно Камп, прощаясь.
После ухода Оры Дерви он долго ходил по кабинету, стараясь успокоиться.
Размышления Арно Кампа прервало появление Джона Варвара - он теперь
ведал наблюдением за коттеджем покойного доктора Ленца.
- Есть новости? - спросил Камп.
- Вот пленка, шеф.
- Целая бобина? - удивился Камп. - Она что же, сама с собой
разговаривает, эта Рина Ленц?
Воспроизводитель захрипел, из него послышались голоса - Рины и
неизвестный мужской.
"- Где ты был? - строго спросила Рина.
- В городе, - пророкотал мужчина.
- Зачем?
- Тайна."
- Это еще что за идиот? - быстро спросил Камп.
- Робин. Робот, - пояснил Варвар.
Услышав, что тайна Робина принадлежит не кому иному, как доктору Ленцу,
Камп изменился в лице. Варвар окаменел.
- Сколько ты летел сюда? - спросил Камп, когда отзвучала последняя
реплика Робина: "Именем доктора Ленца - не делай этого!", обращенная к
Рине, - и воспроизводитель автоматически выключился.
- Десять минут.
- Бери оперативный отряд - и в коттедж Ленца. Доставь сюда этого
Робина. Бегом! Только не повреди его, - крикнул Камп вдогонку.
Оставшись один, шеф полиции посмотрел на часы. Ровно в полдень по
мудрым канонам востока у него было "пять минут расслабления". Однако
заняться гимнастикой по системе йогов ему не пришлось.
На пульте пискнул зуммер радиовызова.
- Д...докладывает Джон Варвар, - прохрипело в наушниках.
С каких пор Варвар заикается?
- П-п-приказ не выполнен. Робин исчез, - доложил Джон варвар.
- Все обыскать!
- Уже обыскали, шеф.
- Допросить Рину Ленц.
- Допросили. Она ничего не знает. Говорит, Робин перестал ей
подчиняться. Разладился, и потому по закону она за него не отвечает.
- Перекрыть все дороги! Оцепить район! - не сдержавшись, закричал Арно
Камп, понимая, что все эти меры едва ли принесут нужный эффект.
Разладившийся робот - сущее бедствие, поймать его практически невозможно.
Достаточно человекоподобной фигуре сорвать порядковый номер - и она
затеряется в многомиллионном городе, как капля в море. Попробуй-ка без
светящегося нагрудного номера отличить робота от человека!
С погружением в глубь Земли давление и температура возрастали, и все
труднее становилось обуздывать грозный напор расплавленной магмы,
омывающей ствол шахты.
Чем глубже погружались проходчики, тем больше удлинялись коммуникации,
что также вносило дополнительные трудности.
Любые контакты с побережьем Соич запретил, и акватаунцы роптали: они
привыкли к свежей рыбе, покупаемой у рыбаков прибрежного поселка.
Приходилось довольствоваться пищей, доставляемой в Акватаун сверху в
контейнерах.
Три тысячи акватаунцев трудились денно и нощно, сцементированные волей
"Железного Ива". Связываться по радио сквозь толщу воды с внешним миром
было невозможно. Письма туда и обратно доставлялись все в тех же
контейнерах.
По-прежнему масса добровольцев предлагала Соичу свои услуги,
прельщенная как романтикой глубинной проходки, так и системой оплаты,
предусматривающей премию за каждый новый шаг в глубь Земли.
С последней почтой Ив Соич получил, как обычно, несколько десятков
писем. Пренебрежительно отодвинув их в сторону, он вскрыл пакет от Арно
Кампа. Шеф полиции настоятельно требовал, чтобы Ив Соич покинул Акватаун и
поднялся на поверхность.
"Подходит критический срок, - писал Арно Камп. - Если забыли, то могу
напомнить, что скоро будет полтора года, как на ваше имя пришло письмо..."
- "Забыли"... Шутник этот Камп, - пробормотал Соич, покачав головой.
"Вы должны переждать критическое время под надежной охраной, Мы
поместим вас в башню из слоновой кости, а точнее - из стали и бронебойного
стекла. Знаю, как вы преданы работе и как нелегко вам сейчас покинуть
Акватаун. Но проходка ствола рассчитана на два года, так что, побыв на
поверхности недели две, вы сможете вернуться к своим обязанностям..."
Оторвавшись от письма, Ив Соич живо представил себе, как Арно Камп в
этом месте погладил своего бронзового любимца и произнес что-то вроде:
- Главное - чтобы ты пережил срок, названный в письме. А дальше - мне
до тебя дела нет, голубчик!
"Главное - пережить срок, указанный в письме, - улыбнувшись своей
догадливости, прочел Ив Соич. - Нельзя допустить, чтобы из-за нашей или
вашей небрежности осуществилась угроза. Представляете, какое это вызовет
смятение в умах?"
Соич опустил письмо на пульт, задумался. Требование Кампа выглядит
разумным. Но он не сможет выполнить его. Кампу неизвестно - Соич держит
это пока в секрете, - что скорость проходки увеличена против проектной.
Нужная глубина будет достигнута не через два года, а на шесть месяцев
раньше, то есть на днях. Может ли он, начальник Геологического центра,
организатор и вдохновитель акватаунской эпопеи, покинуть объект в такое
напряженное время? Еще несколько сот метров - и все акватаунцы поднимутся
на поверхность - триумфаторы, покорившие подземную стихию. Тот, кто
опустился сюда бедняком, поднимется достаточно богатым, на зависть тем,
кого отборочная придирчивая комиссия, комплектовавшая Акватаун,
забраковала по каким-либо признакам. Тогда и Ив Соич вместо со всеми
поднимется к солнцу и вольному воздуху. Ждать осталось недолго.
Пульт, на который облокотился Соич, жил обычной своей беспокойной
жизнью, каждую минуту требуя к себе внимания.
- Температура внизу ствола продолжает повышаться, - сообщила мембрана.
Соич распорядился увеличить подачу жидкого гелия.
Шахтный ствол продолжал нагреваться.
- Невыносимо! - прохрипела мембрана. Соич узнал голос старшего
оператора.
- Включите вентиляторы.
- Они гонят раскаленный воздух. Мы остановим проходку.
- Не сметь! Остался один взрыв, только один взрыв.
- Мы здесь погибнем.
- Я лишу вашу смену премии, - пригрозил Соич.
- Можете забрать ее себе, - ответила мембрана. - Мы поднимаемся.
- Трусы! Я еду к вам, - закричал Ив Соич и бросился к манипулятору,
чтобы спуститься вниз. Но прежде он хлопнул ладонью по зеленой кнопке,
расположенной в центре пульта, тем самым заклинив подъемный транспортер.
Отныне ни одна душа не могла покинуть ствол шахты.
Манипулятор смерчем пронесся по пустынной улице Акватауна - те, кто был
свободен от смены, отсыпались после адского труда. Позади вздымался ил,
голубоватый в прожекторном луче.
Промелькнуло кладбище акульих зубов конусовидный холм конкреций - глыб
железомарганцевой руды, проплыла сопка с оторванной вершиной - подводный
вулкан, погасший миллионы лет назад.
Вдали показались конструкции, подсвеченные снизу. Не сбавляя скорости,
Соич влетел в шлюзовую камеру.
По мере того как транспортер двигался вниз, температура в стволе шахты
возрастала. Липкий пот заливал глаза.
Соича ждали. Большая площадка в основании шахты была полна народу,
гудела, как улей. Скудное освещение к краям площадки сходило на нет.
Спрыгивая с ленты транспортера, Соич вспомнил картины Дантова ада. Увидя
Соича, проходчики притихли. Физики, геологи, электронщики, термоядерщики
ждали, что скажет "Железный Ив".
Соич вышел на середину, подошел к агрегату, щупальца которого сквозь
толстые плиты защиты тянулись вниз, в глубину. Отсюда производились
направленные взрывы, после чего автоматы наращивали новый участок ствола.
- Почему не работает подъемник? - выкрикнул кто-то из толпы.
- Я выключил, - спокойно ответил Соич. Горячий воздух обжигал легкие,
он казался плотным, почти осязаемым. Соич поднял руку - ропот утих. В
наступившей тишине слышалось лишь, как захлебывается в трубах,
пронизывающих стенки шахтного ствола, жидкий гелий.
- Через три, от силы четыре дня мы достигнем проектной глубины, -
сказал Ив Соич, - и тогда ваша миссия закончена. Вы подниметесь богатыми
людьми...
- Включите подъемник! - перебил чей-то голос.
- Я удваиваю премию! - сказал Соич. Фраза прозвучала гулко - воздух был
насыщен испарениями и сильно резонировал.
- Шкура дороже, - отрезал оператор.
- По местам! - закричал Соич. - Готовить взрыв.
Он шагнул к агрегату, но на пути вырос оператор. Горячая волна
захлестнула Соича. Теперь, когда до цели осталось полшага, когда осталось
произвести один взрыв, один-единственный... Неужели дело всей его жизни
пойдет насмарку?
Уже не отдавая отчета в своих действиях, Соич размахнулся - оператор
схватил его за руку и сильно дернул, Соич выхватил из кармана лучемет и
направил его в бледное, отшатнувшееся лицо. Затем перешагнул через тело
оператора и подошел к масляно поблескивающей установке.
Люди послушно разошлись по местам.
Несколько умелых команд Соича - и агрегат ожил. Там, внизу, под
толстыми плитами защиты, споро и привычно готовился направленный ядерный
взрыв - последний взрыв.
Стенки шахты вибрировали. Кажется, физически ощущалось огромное
давление, которое выдерживали кессоны.
Неожиданно пол шахты дрогнул, затрясся. Слишком рано - до взрыва еще
добрый десяток минут. Ствол шахты ярко засветился, будто вобрав в себя пыл
развороченных земных недр.
Дохнуло нестерпимым жаром. На площадке стало светло, как днем. Люди в
ужасе закричали.
- Вот она, фиалка! - покрыл вопли чей-то возглас. Этот возглас -
последнее, что зафиксировало сознание Ива Соича.
Гибель Акватауна и прибрежного поселка взбудоражили страну, Оппозиция
докопалась, что задолго до трагических событий в редакцию самой
влиятельной газеты пришло письмо, правда без подписи, в котором автор
квалифицированно доказывал неустойчивость глубинной шахты, заложенной в
Акватауне, на дне впадины.
Какая же сила заставила редактора спрятать письмо под сукно? Почему
письму не был дан ход? Почему работы в Акватауне не только не были
свернуты, но, наоборот, ускорены?
Оппозиция добилась расследования, результаты которого, однако, не были
преданы гласности, что породило массу слухов и толков.
- Вы слышали о письме, в котором гибель Акватауна была предсказана за
год до того, как город погиб? - спросила как-то Рина у Иманта Ардониса. -
Или это письмо - пустые россказни?
- Такое письмо было.
- Вы знаете точно?
- Совершенно точно.
- Как же с ним не посчитались? - возмутилась Рина.
Имант пожал плечами.
- Пора привыкнуть к таким вещам, - сказал он.
- Каким вещам? Гибели тысяч людей, которую даже не пытались
предотвратить?
- Вы ошибаетесь. Я уверен, все меры были приняты. Ствол шахты укрепили,
как только могли. Но любое новое дело требует риска.
- Да зачем он, риск?
- Не рискнешь - не выиграешь.
- Возможно вы и правы, Имант, - согласилась Рина. - Я чего-то не
понимаю. Чего-то очень важного.
- Я и сам когда-то думал так же, как вы, - сказал Ардонис. - Переболел,
как корью, верой во всеобщую справедливость.
- Знаете, что самое ужасное, Имант?
- Что?
- Ив Соич и остальные акватаунцы погибли точно в срок, указанный в
письме.
Вдова Гуго Ленца давно рассталась с коттеджем - он оказался ей не по
карману. Рина снимала крохотный номер во второразрядном отеле. Она
подумывала о том, чтобы вернуться к прежней специальности, но найти работу
медика было непросто. Можно было обратиться к Оре Дерви - Рина была
уверена, что Ора ей не откажет. Однако Рина приберегала визит в клинику
святого Варфоломея на самый крайний случай.
Из газет она покупала только "Шахматный вестник".
Из прежних знакомых виделась только с Имантом Ардонисом, и то изредка,
раз и навсегда пресекши попытки к сближению. Их связывала, кажется, только
память о Гуго. Они говорили о Ленце, как о живом, вспоминали его привычки,
любимые словечки, шутки. Ардонис рассказывал Рине, как продвигается работа
по расщеплению кварков.
Однажды, едва Имант ушел, а дверь Рины осторожно кто-то поскребся.
"Кошка", - решила Рина и толкнула дверную ручку.
Перед ней стояла знакомая приземистая фигура.
- Робин, - прошептала Рина.
Да, это был Робин - без нагрудного знака, помятый и какой-то увядший.
- Проходи, - сказала Рина и заперла дверь. Сердце ее забилось.
Робин еле двигался, словно в замедленной съемке.
"Энергия кончается", - догадалась Рина.
- Мне осталось существовать тридцать минут, - подтвердил Роб ее
догадку.
Рина знала, что с этим ничего не поделаешь.
Существуют шариковые ручки, которые выбрасывают, когда ласта кончается:
ручки сконструированы так, что зарядить их снова невозможно.
Собратьев Робина выпускали по тому же принципу. Делалось это для того,
чтобы робот в своем развитии не превзошел определенного уровня. Правда,
тратить свой запас энергии робот мог по-разному. В среднем запас был
рассчитан на 70 лет.
Стоя перед ней, Роб как бы застывал. Теперь он чем-то напоминал Рине
Будду, статую которого они видели когда-то с Гуго в музее.
- Робин, кто убил доктора Ленца? - негромко спросила Рина.
- Я знал, что ты это спросишь. Потому я здесь, хотя добираться сюда
было трудно, - сказал Робин. Покачнувшись, он произнес: - Доктора Ленца
никто не убивал.
- Никто? - переспросила Рина.
- Никто. Он сам убил себя.
- Не понимаю...
- Вот, - сказал Робин, протягивая Рине истрепанную записную книжку. -
Она принадлежала доктору Ленцу. Посмотри. Потом я отвечу на твои вопросы.
Только поспеши - у меня остается 20 минут.
Рина принялась лихорадочно листать страницы, исписанные знакомым
почерком Гуго. Формулы... Идеи опытов... Отрывочные фразы...
"...Удивительный способ обуздания кварков. Проверю сегодня же. Если моя
догадка правильна, на расщепление кварков потребуется энергии вдесятеро
меньше, чем до сих пор думали все, в том числе и мой дорогой Имант.
Попробую ночью, не хочу откладывать. Стоит, право, не поспать ночь,
чтобы увидеть, какую рожу скорчит утром Ардонис, моя правая рука, когда
узнает результат".
Дальше следовало несколько строчек формул.
"Опыт крайне прост, никого не хочу пока посвящать в него. Тем более,
что годится прежняя аппаратура. Рина спит... Решено, лечу..."
Рина припомнила далекую апрельскую ночь, когда, проснувшись, она не
застала Гуго и ждала его, волнуясь, до рассвета, обуреваемая тревожными
мыслями. А потом, угадав приближение его орнитоптера, возвратилась в
спальню, легла и притворилась спящей...
Так вот куда летал он! Неисправимый честолюбец, нетерпеливый,
импульсивный Гуго.
В этом весь Гуго - опыты, научная истина были для него выше всего. Как
эти записи не вяжутся с рассказами Иманта Ардониса о последних месяцах его
совместной работы с Ленцем! Вообще-то Имант не очень любил
распространяться на эту тему, но во время последней встречи с Риной
обронил такую фразу:
- Гуго, до того как ушел из жизни, сумел кое-чего добиться.
- Да, Гуго очень много работал в последние дни, - подтвердила Рина.
- Я имею в виду другое, - сказал Имант. Помолчал и добавил: - Не знаю,
чем Ленц прогневил автора письма, угрожавшего ему смертью в случае, если
Гуго не выполнит его требования.
- Вы хотите сказать, что Гуго выполнил требования автора письма? -
спросила Рина.
- Увы, даже перевыполнил, - вздохнул Имант. - Он столько напутал в
последних экспериментах, или, говоря языком письма, так ловко зашвырнул
ключи, что мы до сих пор и следа от них никак не отыщем.
Рина медленно опустила записную книжку.
Робин не шевелился.
- Ты все письма разослал? - спросила Рина.
- Нет.
- Почему?
- Энергия кончилась.
- Где остальные письма?
Вместо ответа Робин распахнул на груди дверцу, на пол упала толстая
пачка писем. Рина наугад подняла одно. "Рине Ленц", - тихо повторила она
адрес, четко отпечатанный на конверте.
Прочесть письмо, адресованное ей Гуго, Рина не успела - Робин с
грохотом упал на пол. Это был конец.
Рина опустилась на стул, закрыла глаза.
Что пишет ей Гуго? Что требует от нее? Грозит ли смертью, как всем
остальным "фиалочникам"? Но разве она в силах переделать этот несчастный
мир?
Наконец, решившись, Рина вскрыла письмо. Ей показалось, что письму
чего-то не достает. Фиалки в конверте не было! Она машинально потрясла
пакет, но оттуда ничего не выпало. Письмо было большим. Рина долго читала
его, еще дольше перечитывала. Все, с чем она успела свыкнуться, рушилось.
Трудно было осознать это, но нужно было действовать, действовать! Письмо,
адресованное ей, Рина должна была получить еще не скоро - счастье, что у
Робина так быстро иссякла энергия, и он вернулся к ней перед гибелью.
Спрятав письмо в сумочку, Рина решительно поднялась, перешагнула через
распростертого Робина. Теперь она знала, что нужно делать. Прежде всего -
как можно быстрее разыскать Иманта Ардониса. Когда они виделись? Да,
третьего дня... И Имант еще не успел... Не успел...
Последние мысли Рина додумывала уже на ходу. С того момента, как она
приняла решение действовать, время необычно уплотнилось. Ей казалось, что
и лента эскалатора еле ползет, и пассажиры движутся, как сонные мухи, и
вагон подземки приклеился к перрону и никогда от него не оторвется...
Наконец салон дрогнул, качнулся, и поезд принялся быстро набирать
скорость. За стеклами замелькали убегающие назад сигнальные огни - вскоре
они слились в несколько сплошных линий.
Рина поймала на себе внимательный взгляд. Она медленно повернула
голову. У самого выхода сидел молодой человек. Перехватив ее взгляд, он
поспешно уткнулся в газету. Да, это он вскочил вслед за ней
Закладка в соц.сетях
