Жанр: Электронное издание
MIHANOVS
...гические памятники... - начала Лена.
- Пусть так, - согласился я. - Хотя, в общем-то, сведения,
поставляемые этими памятниками, крайне скудны и отрывочны. А что мы
знаем о событиях, которые разыгрывались на Земле пятьдесят тысяч лет
назад? А миллионы лет?
- Ты хочешь сказать, что такая уродливая цивилизация могла
развиться на Земле? Задолго до появления человека? - сказала Лена.
- Гипотеза не хуже других.
- Кто же создал эту цивилизацию?
- Предположим, инопланетные пришельцы.
- Твоя гипотеза не выдерживает никакой критики, - сказала Лена. -
Высокоразвитая цивилизация не могла бы совершенно бесследно исчезнуть
с лица Земли. Она обязательно оставила бы после себя хоть какие-нибудь
материальные памятники.
- Не обязательно. Могла же когда-то бесследно исчезнуть Атлантида?
- Существование Атлантиды не доказано.
- Но Атлантида могла быть точно так же, как могло быть на нашей
Земле все то, что мы только что услышали. В древности Жорж Кювье
выдвинул теорию катаклизмов. Согласно этой теории катастроф процесс
эволюции на Земле время от времени прерывался страшными потрясениями,
все живое гибло, и природе каждый раз приходилось начинать сызнова.
- Теория наивная.
- Но в ней есть рациональное зерно, - возразил я. - Грандиозная
катастрофа могла целиком уничтожить доисторическую цивилизацию,
завезенную на Землю инопланетянами. Эдакий всемирный потоп, только без
Ноя и его ковчега. Что мы вообще знаем о нашей Земле? Очень мало.
Представь себе школьную доску. Я пишу на ней, а потом тряпкой стираю
написанное. Много ты узнаешь о том, что было написано, если не видела
надписи?
- Планета - не школьная доска.
- На пришельцах не настаиваю, - сказал я. - Землецы и эти, как их,
урбаны, могли быть и коренными жителями Земли.
- Между прочим, мозг линга-центра помнит все языки Земли, начиная
с самых древних. И среди этих языков нет того, которым написаны
листки.
- Как же мозг расшифровал их?
- Логический анализ букв. Метод подобия. Плюс опыт расшифровки
космических сигналов... Пойдем на мыс? - неожиданно предложила Лена.
Море встретило нас неумирающим шелестом прибоя. Восход уже
разгорелся в полную силу. Восток исчертили огненные струи -
провозвестники солнца. Треть неба была залита алым светом - цветом
надежды и борьбы.
Находку нашу мы, конечно, не оставили в тайне. Текст, записанный
на таинственных листках, обсуждал форум виднейших ученых Солнечной
системы. Однако ясность достигнута не была. Мнения разделились.
Высказана была масса предположений, но больше всего меня поразило
выступление молодого киберолога с Венеры. Быстрой походкой взошел он
на кафедру и внимательно оглядел битком набитый амфитеатр, щурясь от
яркого света юпитеров.
- Есть у вас на линга-центре моделирующие машины, Ельена
Викторовна? - вдруг обратился он к Лене, сидевшей рядом со мной в
первом ряду, - она выступала как раз перед ним.
- Нет, - покачала головой удивленная Лена.
Киберолог был, казалось, разочарован ее ответом.
- И не было? - спросил он.
- Когда-то была.
Лицо киберолога просияло.
- Я так и думал! - воскликнул он. - Кольеги! - чуточку
торжественно произнес киберолог (по-моему, он сильно волновался, что
усиливало его акцент, характерный для коренных венериан). Я убежден,
что события, о которых нам только что поведал дешифратор, в
действительности не имели места.
Зал загудел.
- Что же это, по-вашему? Выдумка?
- Сказка?
- Фантастика?
Киберолог подождал, пока град вопросов утихнет.
- Сказка? Не совсем, - покачал он головой. - Мне кажется, что это
древняя моделирующая машина попыталась сконструировать модель
будущего.
- Модель будущего? - переспросил я.
- Ну да, один из возможных вариантов.
- При чем тут модель будущего? - возразил кто-то. - Ведь то, что
мы слушали, - это художественное произведение. Маленькая повесть о
двух людях...
- Так что же? - не сдавался киберолог. - Машина могла облечь свой
прогноз в художественную форму.
- Зачем?
- Возможно, она начиталась произведений научной фантастики,
которыми был так богат XX век, и решила подражать этим произведениям,
- сказал киберолог.
- А язык? Откуда взяла машина этот странный, ни на что не похожий
язык? - не отставал оппонент.
- Моделирующая машина могла изобрести особый язык специально для
этого случая. Кстати, не этим ли объясняется, что машины линга-центра
так быстро расшифровали листки? Ведь эти машины - дальние потомки той,
моделирующей. Ну а электронные машины, как известно, на память никогда
не жаловались... - Киберолог сделал паузу.
- Значит, этот рассказ - несбывшееся пророчество? - сказал
председатель форума.
- Вот именно. Мрачный прогноз, к счастью, оставшийся только на
бумаге, - ответил ученый с Венеры.
- На пластике, - уточнила Лена с места.
- Но мне бы очень хотелось послушать окончание истории о юноше и
старике, - так закончил молодой киберолог свое выступление.
До глубокой ночи кипел форум, между тем как химики и астрономы
Земли напряженно трудились, чтобы поставить в общем споре последнюю
точку.
На следующий день зал начал заполняться задолго до назначенного
часа. Волнение ученых было понятным: каждый в глубине души надеялся,
что именно его теория сегодня подтвердится, именно его гипотеза
окажется правильной.
Мы с Леной пришли за полтора часа до открытия, и нам удалось
занять два местечка в одном из первых рядов.
Все двери, ведущие в зал, были распахнуты, и из каждой вливался
поток. Мы здоровались со знакомыми, перекидывались с ними отдельными
фразами.
Подле нас остановился киберолог с Венеры, с которым мы успели
познакомиться.
- Ваша гипотеза, Андрьюша, доживает последние минуты, - сказал он
мне с улыбкой.
- Вы считаете, что события, о которых нам поведали листки,
развивались не на Земле? - спросил я.
- Нигдье не развивались, - загорячился киберолог, - таково мнение
группы ученых, которую я представляю... Ни на Земле, ни на Венере, ни
на Аларди. Весь рассказ, начало которого мы вчера прослушали, -
выдумка моделирующей машины...
- Виртуальная модель. Одна из возможных, - уточнила Лена.
- Благодарю, Ельена Викторовна, - церемонно поклонился киберолог.
- Именно модель, которая осталась нереализованной. Другими словами -
сказкой.
- Однако эта сказка задела вас за живое, - заметила Лена.
Киберолог сощурился.
- Почему вы так думаете? - спросил он.
- Потому что вчера, заканчивая сообщение, вы сказали, что очень бы
хотели послушать окончание истории о юноше и старике, - произнесла
Лена.
- О! - поднял палец киберолог. - Вы не только очаровательная, вы
еще и проницательная девушка. Вам повезло, друг мой Андрьюша, -
повернулся он в мою сторону.
Лена покраснела.
- Не думаю, что рассказ, записанный на листках, машинная выдумка,
- возразил я.
- Доказательства?
- Доказательства сейчас будут, - ответил я. - Вы услышите их с
этой трибуны, из уст химиков и астрономов. Но я убежден, что рассказ,
прослушанный нами, не выдумка. Все описано настолько выпукло, зримо...
Я до сих пор вижу перед собой Румо, Грено...
Киберолог покачал головой. Затем посмотрел на часы и заторопился
на свое место.
- Сейчас увидите, кто из нас прав! - крикнул нам издалека
венерианин.
Зал к этому времени был полон и гудел, как растревоженный улей.
Однако все стихло, едва на трибуну поднялся человек. Осмотрев
замеревшие ряды, которые возвышались амфитеатром перед нами, он
вытащил из кармана записную книжку и принялся неспешно листать ее.
- Представитель химического центра, - еле склонившись, шепнула мне
Лена.
- Мы произвели тщательный анализ вещества, из которого состоят
пластинки с текстом, - сказал химик. - Результаты таковы: пластик не
числился ни в одном из каталогов веществ, которые были когда-либо
синтезированы на Земле и вообще в пределах Солнечной системы...
В зале поднялся невообразимый шум. Химик еще что-то говорил, но мы
видели только его шевелящиеся губы.
Когда гул немного утих, я услышал заключительные слова химика:
- Таким образом, мы считаем, что пластинки принадлежат не земной,
а инопланетной цивилизации.
Сейчас бурно выражали свою радость те, чья точка зрения на
пластинки только что подтвердилась. Однако противники и не думали
признавать свое поражение.
- Каталог не может охватывать все вещества! - выкрикнул кто-то из
задних рядов.
Химик покачал головой.
- Электронная память нашего центра хранит все, что в нее ввели за
последние двести лет, - сказал он. - А компьютер в отличие от человека
не забывает ничего.
- Компьютер хранит в памяти только то, что ему сообщили, - не
сдавались задние ряды. - А если я изобрел вещество и забыл сообщить об
этом машине? - Запальчивый выкрик был покрыт аплодисментами части
присутствующих.
- Остроумно, - сказал химик без улыбки, - но не очень
доказательно. Любое мало-мальски сложное вещество, полученное в любой
лаборатории любой из Содружества Свободных планет, регистрируется у
нас в обязательном порядке. А пластик, о котором сейчас идет речь,
исключительно сложен по структуре... Не попасть в каталог он не мог.
- И все-таки это еще не доказательство инопланетного происхождения
листков, - прозвучал в зале одинокий голос киберолога с Венеры.
- Согласен, - неожиданно согласился химик, пряча в карман записную
книжку. - Послушаем, что скажет астроном.
Он сошел с трибуны, покинул сцену и примостился в первом ряду.
Астроном сразу же, что называется, взял быка за рога.
- Листок с математическими символами оказался необычайно ценным по
заключенной в нем информации, - прогудел он, нависнув над кафедрой. -
На астрономическом центре удалось установить, что в тексте идет речь о
планете, принадлежащей, по всей вероятности, к системе Сириуса.
Параметры светила, которые приводятся и которые мы расшифровали,
относятся именно к этой звезде...
- Ну, вот и конец красивым догадкам, - вздохнула Лена, когда мы
вышли из зала.
Я взял ее за руку.
- Тебе жаль? - спросил я.
- Немного, - призналась Лена. - Сириус так далеко от Земли.
Мы медленно шли вниз по приморскому бульвару. Заходящее солнце
осветило волосы Лены.
Наша излюбленная скамейка под раскидистым вязом оказалась занятой.
- Пойдем к морю, - предложила Лена.
Мы забрались на огромный валун, по пояс вросший в песок. Теперь
все помыслы наши были связаны с морем. И хотя создана была специальная
комиссия по прочесыванию морского дна в районе мыса, где я впервые
обнаружил листки, хотя сотни добровольцев решили попытать счастья в
поисках недостающих пластиковых прямоугольников, мы с Леной решили
продолжать поиск самостоятельно.
- А я вас ищу, - раздался сзади негромкий голос.
Мы одновременно обернулись и увидели венерианина.
- Прощу, - сказал я и протянул ему руку. Киберолог легко взобрался
на валун и сел рядом со мной. Его кожа, синеватая, как у всех жителей
жаркой планеты, обитающих там постоянно, в косых солнечных лучах
приобрела какой-то фиолетовый оттенок. Впрочем, венерианин, похоже,
чувствовал себя в земных условиях совсем неплохо.
- Значит, поиск в море будет продолжаться, - сказал он, глядя
вдаль. - Это хорошо. Надеюсь, будут найдены новые данные, которые
подтвердят мою теорию.
Лена удивленно воззрилась на него.
- Вашу теорию? Но ведь вы только что слышали доказательства химика
и астронома, которые...
Венерианин махнул рукой и рассмеялся.
- Что с того? - сказал он беспечно. - Ничто в мире не абсолютно, в
том числе и доказательства. Отыщутся новые листки, и все повернется
по-новому... Вы согласны со мной, Льеночка?
Лена улыбнулась, ничего не ответив. Меня несколько уколола
"Льеночка".
Солнце наполовину погрузилось в море. Переходные камеры мыса
работали с полной нагрузкой, через них непрерывно шли два встречных
потока: одни спешили домой, на поверхность, другие - домой, в море...
Долго потом мы с Леной вспоминали этот вечер.
...Я давно уже работаю на линга-центре. Инженеру здесь тоже есть
где приложить руку. После работы мы с Леной спускаемся к морю. Чаще
всего отправляемся на мыс. Камеры перехода работают, как и повсюду на
побережье, круглые сутки. Облачившись в подводную амуницию, быстро
пройдя несложную процедуру, мы ныряем в морские глубины.
Днем в верхних слоях воды достаточно светло. Но по мере погружения
зеленоватое солнце меркнет, и мы включаем свет.
В море чудо как хорошо! Оно никогда не может надоесть. Медузы,
попавшие под луч, кажутся таинственными космическими пришельцами. А
может, и в самом деле?..
Море, море! На каком-то витке спирали, по которой развивается наша
цивилизация, человечество снова вернулось к тебе - колыбели жизни на
Земле. Сделав рывок в космос, люди одновременно шагнули в океанские
глубины, чтобы обрести там новые запасы энергии, полезных ископаемых,
благородных металлов...
Я шел рядом с Леной, отдаваясь привычному течению мыслей.
Жить в море можно, как и на суше. Канули в прошлое времена, когда
аквалангисты устанавливали и побивали рекорды на продолжительность
пребывания под водой. Теперь любой человек может пробыть под водой
столько, сколько ему нужно. Для этого ему достаточно отправиться на
ближайший причал и получить там необходимую экипировку. С помощью
простого аппарата "искусственные жабры" под водой можно дышать так же
легко, как на высокогорном швейцарском или кавказском курорте. Лена,
правда, со мной не согласна. Она считает, что под водой дышится легче,
чем на суше. Кто прав - сказать трудно. По-моему, дело в привычке.
Лена родилась в подводном городе: там же провела детство. Поэтому море
для нее - родная стихия.
Мы медленно идем по дну. Внимательно смотрим под ноги. Каждый день
дно кажется мне иным. Может быть, в этом повинно глубинное течение,
которое проходит неподалеку.
Юркие рыбки вьются вокруг легкими стаями. Мне кажется они к нам
уже привыкли.
Но не рыбы интересуют нас, не водоросли, не кораллы и не раковины.
Мы ищем листки, на которых странные письмена начертаны несмываемой
краской.
И верим, что найдем!
______________________________________________________________________
Сканировал: Ершов В.Г. 09/01/99.
Дата последней редакции: 10/01/99.
Владимир Михановский.
Фиалка
----------------------------------------------------------------------
Сборник "НФ-12".
- А что если это простая мистификация? - сказал Арно Камп, с сомнением
рассматривая цветок. Сплющенный от лежания в плотном пакете цветок тем не
менее выглядел совсем свежим, будто его только что сорвали.
- Непохоже, - ответил человек, сидевший по другую сторону стола.
- Уж слишком невинным он выглядит, - произнес после паузы Арно Камп.
- Согласен. Эта штука и в самом деле выглядит невинно. Но к ней
приложено еще кое-что.
- Вот именно: кое-что, - вздохнул шеф полиции и, пододвинув поближе
несколько блокнотных листков, прочел вполголоса, но не без выражения:
"Гуго Ленц! Вы имеете несчастье заниматься вещами крайне опасными. Добро
бы они угрожали только Вам - в таком случае Ваши научные занятия можно
было бы счесть делом сугубо личным. Но Вы пытаетесь проникнуть в последние
тайны материи, тайны, которых касаться нельзя, как нельзя коснуться
святынь в алтаре, без того, чтобы не осквернить их. Природа терпелива, но
только до определенного предела. Если его перейти, то она мстит за себя.
Знаю, Вы руководитель крупнейшего в стране научного комплекса, лауреат
Нобелевской премии и обладатель десятка академических дипломов..."
- Как видно, автор письма хорошо вас знает, - прервал чтение шеф
полиции.
- Эти сведения не составляют тайны, - пожал Ленц плечами.
- Пожалуй. Но вернемся к письму. "Неужели Вы, Гуго Ленц, всерьез
думаете, что перечисленные регалии делают Вас непогрешимым? Я знаю, Вашу
особу охраняют день и ночь, и на территорию Ядерного центра, как говорят,
и ветерок не просочится. Вероятно, это делает Вас полностью уверенным в
собственной неуязвимости?"
Шеф полиции оторвал взгляд от листка.
- Скажите, у вас нет друзей, которые любят шутки, розыгрыши и прочее в
таком духе?
- Нет, - покачал головой Ленц.
- Простой человек так не напишет, - это же, как мы только что
убедились, целый трактат о добре и зле. - Шеф полиции потряс в воздухе
тоненькой пачечкой листков.
- Во всяком случае, автор не скрывает своих взглядов.
- Как вы считаете, кто из вашего близкого окружения мог написать это
письмо? - спросил Арно Камп.
Ленц молчал, разглядывая собственные руки.
- Может быть, вы подозреваете какое-либо определенное лицо? - продолжал
шеф полиции. - У каждого из нас есть враги, или по крайней мере
завистники. Нас здесь двое, и, обещаю вам, ни одно слово, сказанное вами,
не выйдет за пределы моего кабинета. Подумайте, не торопитесь.
- К сожалению, никого конкретно назвать не могу, - твердо сказал физик,
глядя в глаза Кампу.
- Никого?
- Никого решительно.
- Жаль. Когда пришел пакет?
- Сегодня с утренней почтой.
- Надеюсь, вы не разгласили содержание письма?
- Я рассказал о нем сотрудникам.
- Напрасно.
- А что в этом плохого?
- Могут пойти нежелательные разговоры.
- По-моему, чем больше людей будет знать об этой угрозе, тем лучше.
- Разрешите мне знать, что в данном случае лучше, а что хуже, - резко
произнес шеф полиции. - Вы что, пустили письмо по рукам?
- Нет, рассказал его.
- Пересказали?
- Рассказал дословно.
- То есть как? - поинтересовался шеф. - Вы успели заучить письмо
наизусть?
- Видите ли, у меня идиотская память. Мне достаточно прочесть любой
текст один-два раза, чтобы запомнить его.
- И надолго?
- Навсегда.
- Удивительно, - заметил шеф и, склонявшись над столом, что-то пометил.
- Впрочем, хорошая память необходима ученому.
Они помолчали, прислушиваясь к неумолчному городскому шуму, для
которого даже двойные бронированные стекла не были преградой.
- Как вы считаете, мог быть автором письма сумасшедший? Или фанатик? -
спросил шеф полиции.
- Фанатик - да, но сумасшедший - едва ли, - усмехнулся Гуго Ленц. - Уж
слишком логичны его доводы. Взять, например, это место... - Ленц
приподнялся, перегнулся через стол и протянул руку к пачке листков,
лежащих перед шефом полиции.
- Минутку, - сказал шеф и прикрыл листки ладонью. - Поскольку вы все
запоминаете...
- Понимаю, - усмехнулся Ленц.
- Простите...
- Следите по тексту, - прервал Ленц и, уставившись в потолок, начал
медленно, но без запинок читать, словно там, на белоснежном пластике,
проступали одному лишь ему видимые строчки: "Да, все в природе имеет
предел. Я бы назвал его условно "пределом прочности". Преступите этот
предел - и рухнет строение, упадет самолет, пойдет ко дну корабль,
взорвется, словно маленькое солнце, атомное ядро... Вы, Ленц, претендуете
на то, чтобы нарушить предел прочности мира, в котором мы живем. Частицами
космических энергий Вы бомбардируете кварки - те элементарные кирпичики,
из которых составлена Вселенная.
Если Вы добьетесь своей цели, я не дам за наш мир и гроша. Цепная
реакция может превратиться в реакцию, сорвавшуюся с цепи. И мир наш
рассыплется.
Кто, собственно, дал Вам право, Гуго Ленц, на эти эксперименты? Правда,
у Вас имеется благословение самого президента. Но речь идет о другом - о
моральном праве заниматься делом, которое может все человечество поставить
на грань уничтожения. Я лишу Вас этого права и этой возможности..."
- Правильно, - вставил шеф полиции, когда Ленц остановился, чтобы
перевести дух.
- Вы считаете, что автор письма прав? - быстро спросил Ленц.
- Я имею в виду - читаете точно по тексту, - пояснил шеф.
Ленц откинулся в кресле.
- Допустим, мои опыты действительно опасны, - сказал он и на несколько
мгновений устало прикрыл глаза.
- Опасны? - переспросил Камп.
- Можно предположить, что они грозят уничтожить материю, распылить ее.
Но по какому праву автор письма берется поучать меня? Кто уполномочил его
быть защитником человечества? Он что, господь бог, держащий в деснице
своей судьбы мира? Или пророк, которому ведомо будущее мира? Быть может,
то, чем я занимаюсь, расщепляя кварки, эти самые кирпичики Вселенной,
входит составной частью, причем необходимой частью, в естественный процесс
эволюции?
- Не вполне уловил вашу мысль.
- Я хочу сказать: быть может, расщепление кварков - это ступень,
которую не должна миновать в своем развитии никакая цивилизация, - пояснил
Ленц. - А подумал ли об этом автор письма?
Физик, казалось, забыл о шефе полиции. Он полемизировал с невидимым
собеседником, в чем-то убеждал его, спорил, доказывал.
Выдвигая в свою защиту хитроумный контрдовод, он с победоносным видом
пощипывал бородку, а после серьезного возражения "оппонента" сникал,
нервно хрустел пальцами, мучительно тер переносицу.
- Вы слишком горячитесь, - сказал шеф полиции, когда Ленц умолк,
подыскивая возражение на очередной аргумент автора анонимки. - Что толку -
спорить с тенью? Вот изловим автора послания, тогда - другое дело.
- Изловите?
- Надеюсь.
Гуго Ленц поднялся, небрежно одернул костюм.
- Но автор письма вроде не оставил никаких улик? - сказал он.
- Так не бывает, дорогой Гуго Ленц. Когда-то ваш великий собрат
сформулировал правило: всякое действие вызывает равное по величине
противодействие.
- Третий закон Ньютона, - машинально произнес Гуго Ленц.
- Соответственно я так бы сформулировал первый и основной закон
криминалистики, - сказал Камп, выходя из-за стола. - Всякое действие - я
имею в виду действие преступника - оставляет след. Наша задача - отыскать
этот след, как бы ни был он мал и неприметен.
- Хотел бы я знать, где вы будете его искать? - бросил физик.
- У всякого свои профессиональные тайны, - сказал Арно Камп и
пристально посмотрел на физика. - У вас - свои, у нас - свои.
- Каждому свое, - согласился Ленц.
Короткое возбуждение физика прошло, он выглядел осунувшимся, Шеф
полиции проводил Ленца до двери кабинета.
- Делайте спокойно свое дело, - сказал Камп. - Мы позаботимся о вашей
безопасности. Но вы должны выполнять наши требования.
- Что я должен делать? - обернулся Ленц.
- Нам понадобится ввести на территорию Ядерного центра нашего человека.
- Моего телохранителя?
- Не только.
Гуго Ленц подумал.
- Хорошо, - сказал он. - Когда прибудет ваш агент? Завтра?
- Сегодня. Ровно через сорок минут, - бросил шеф, глянув на часы. - Вы
успеете добраться до места?
- Если потороплюсь.
- Поторопитесь. Как с пропуском?
- Вот пропуск, - сказал Гуго Ленц, протягивая шефу узкую пластиковую
полоску, на которой были вытиснены какие-то знаки.
- Кто его встретит?
- Мой секретарь.
- Только одно условие, - сказал шеф, взявшись за дверную ручку. -
Полная тайна. Если вы кому-нибудь скажете, кто этот человек, вы сможете
погубить его. Да и себя заодно.
- Я-то погибну в любом случае, - махнул рукой Гуго Ленц.
- С этого часа на вашу защиту выступит весь полицейский корпус страны,
- сказал Арно Камп. - Как говорится, вся королевская рать. А теперь
поторопитесь к себе.
Оставшись один, шеф полиции несколько минут ходил по кабинету,
соображая, как вести дальше необычное дело. Конечный успех будет зависеть
от того, насколько правильно удастся определить сейчас стратегию поиска.
Он взял со стола листок, внимательно перечитал окончание письма.
"Выход для Вас один, Гуго Ленц: добровольно отказаться от посягательств
на святая святых природы, на самую жизнь, расцветшую диковинным цветком
среди ледяных просторов космоса. Вы должны зашвырнуть в пропасть
сработанные Вами ключи от алтаря, где хранится Непознанное. И пусть никто
больше не сможет отыскать эти ключи. Даю Вам три месяца. Срок, надеюсь,
достаточный. Если по истечении трех месяцев окажется, что Вы не выполнили
моих условий, - пеняйте на себя. Вы умрете, и ничто Вам не поможет.
Впрочем, надеюсь и на Ваше благоразумие. Вместо подписи прилагаю фиалку.
Пусть напоминает она Вам как о красоте, так и о бренности всего земного".
Камп хотел еще раз понюхать цветок, но рука его замерла на полдороге.
Неожиданная мысль заставила шефа побледнеть. А что, если цветок отравлен?
В самом деле, как просто. Что, если цветок пропитан ядом, действие
которого рассчитано на три месяца? Ведь были же возможны такие штуки в
средние века.
По вызову в кабинете бесшумно появился секретарь.
- Возьмите на экспресс-анализ, - кивнул шеф на листки бумаги и лежащий
отдельно конверт. - Отпечатки пальцев и все остальное.
- Слушаю.
- И цветок прихватите. Нет, наденьте перчатки.
Шеф подошел к окну. Побарабанил пальцами по стеклу. Пустяки, главное
спокойствие. Экспресс-анализ будет готов через две-три минуты. Прежде, чем
действовать, необходимо получить результаты.
В голову лезли ненужные мысли. Цезарь Борджиа, чтобы избавиться от
неугодных ему кардиналов, давал им ключ с просьбой открыть ларец с
драгоценностями или что-то в этом роде. Ключ был снабжен неприметным
бугорком, смазанным медленно действующим ядом, а ларец как на беду
открывался чрезвычайно туго. Приходилось нажимать на ключ, и яд впитывался
кожей. Проходили месяцы, неугодный кардинал чах и бледнел и, наконец,
испускал дух, несмотря на отчаянные усилия лекарей...
Но с тех пор наука продвинулась далеко вперед. Диагностика делает
чудеса. Электронная память обычного медицинского компьютера хранит в своих
ячейках все мыслимые и немыслимые яды и их соединения
...Закладка в соц.сетях
