Жанр: Электронное издание
Mazin-05
... не толковать пророчества, а охранять Благословенный Конг.
Однако ж должен тебе сообщить: уже много лет соххоггои не правят Конгом. Хотя и
обходятся нам недешево!
— Кто же правит? — спокойно спросил Санти.
— Исполняющие Волю!
— Волю Великого Ангана?
Военачальник жестко улыбнулся:
— Отнюдь! Свою собственную! Но не будь Великого Ангана, им нелегко
было бы поладить. И править было бы нелегко!
— Тем позорнее, — так же спокойно произнес юноша.
— Не спеши! — поднял руку Ганг. — Конечно, вред от них есть, хотя
мне, например, да и большинству из конгаев они ничего плохого не сделали. Да,
они пощипывают купцов, хватают путников, проходящих мимо замков. Зато купцы у
нас в Конге не вмешиваются в дела воинов, как это принято нынче в Империи! —
Ганг одарил Эрда ироническим взглядом. — А чернь больше работает и меньше
шатается по дорогам! Соххоггои — пугало. Кроме того, люди верят, что
красноглазым суждено править Конгом. И не оспаривают этого права.
— А те, кто оспаривает, — исчезают? — язвительно поинтересовался Эрд.
— Смутьяны будут всегда, и карать их — необходимо, — отрезал Ганг. —
На этом держится власть. А суеверный страх перед соххоггоями — отличная узда
для простонародья. Это как зверюга-магхар, которого держит наместник Алан. Ты
вряд ли его видел…
— Я его видел! — вставил Эрд. — Отвратительная тварь!
— Вот именно. Никто же не станет утверждать, что этот урод правит
Фарангом. Зато угроза отдать преступника этому чудовищу весьма действенна. Не
будь соххоггоев, нам пришлось бы намного увеличить число стражников и тех, кто
заботится о сохранении уважения к Власти. Возможно, это обошлось бы дешевле,
чем красноглазые. А может, и нет. Мы узнаем об этом, если ты добьешься своего.
Но запомни: любая Власть должна карать тех, кто на нее покушается. Потому что
если власть падет, то это будет большой бедой не только для Власти, но и для
всего народа.
— Значит, все, кто исчезает, чтобы умереть или оказаться на Юге, —
угроза Власти? — резко спросил Санти.
— Почти все, — кивнул Ганг. — Хотя иногда страдают и те, кто
неповинен! Но разве в других землях такого нет? Зато у нас есть красноглазые, и
люди ненавидят их, а не Исполняющих Волю или, скажем, меня, воина Конга, как бы
круто я не обходился с простонародьем! Это разумно и справедливо. Смутьяны
должны быть наказаны.
— Я был смутьяном? — напрямик спросил Санти. Ганг промолчал. Но не
похоже было, что он смущен.
— Может, смутьян — мой отец, зодчий Тилод?
— Вот поэтому, — сказал Ганг, вздохнув, — я не выступлю против вас. И
не стану защищать Владения от ваших воинов! И даже не поведу своих людей в
Далаанг!
— Но и к нам ты не присоединишься? — уже понял юноша.
— Да. Я буду ждать, пока не пойму, что действительно лучше для Конга!
— Иначе говоря, выждешь, пока не станет ясно, кто победит, и тогда
нападешь на слабейшего? — с вызовом спросил Эрд.
Ганг не оскорбился.
— Разве в вашей истории такое встречалось редко? — спросил он. — Я
мог бы назвать немало правителей Белой Тверди, поступавших так и воспетых в
ваших балладах. Назвать?
— Не надо, — сказал Санти. — Но я хотел бы лучше понять твои мотивы.
— Они просты, — ответил Ганг. — Даже если ты и есть Освободитель, все
равно я не могу пойти за тобой. Я — воин, и я принес присягу Великому Ангану. И
не отступлю от нее, чтобы не потерять честь. Я буду по-прежнему выполнять
приказы Великого Ангана.
— Но разве ты не нарушаешь присягу, отказавшись защищать от нас
Владение?
— О нет! — Тысяцкий засмеялся. — Поддерживать порядок в стране — дело
стражи, а не солдат. У меня нет приказа защищать Владения. Мне приказано
пресечь враждебные действия проникших в страну урнгурцев. Разве вы — урнгурцы?
— А если бы тебе вдруг попались урнгурцы? — осторожно спросил Эрд.
— Я атакую, — лаконично ответил Ганг.
Санти и светлорожденный переглянулись. «Да они похожи, как братья!» —
с изумлением обнаружил тысяцкий.
— Когда станешь лагерем, — сказал Санти, — дай знать. Я пришлю
человека, который поможет тебе с продовольствием. Здесь не слишком богатый
край!
— Благодарю. — Симпатия, которую Ганг испытывал к юноше, превратилась
в уважение.
Оставив осажденное Владение на попечение войска и Ратсая, Санти, Эрд,
Виг и Иллан, прихватив с собой сотню всадников Вига, вернулись в Банем. По
дороге они встретили множество повозок, тянувшихся в сторону взятого утром
Владения. Целые караваны повозок.
— Что творится с нашими добрыми конгаями! — воскликнул Виг. — Весь
мой Банем отправился грабить!
— Тогда они просчитались! — сухо сказал Эрд. — Там — Рех!
— Думаешь, он управится с этим нашествием?
— Он управлялся и с настоящими разбойниками! Если кто-то из горожан и
наполнит свою повозку, то — не бесплатно!
Они въехали в город. У дома Вига воины спешились, лишь Санти остался
в седле.
— Я съезжу к Ронзангтондамени, — сказал он Эрду и отбыл в
сопровождении телохранителей.
— Для начала вино и орехи, достойные, годится? — предложил Виг. —
Угощение будет подано через несколько минут.
— Кстати, достойные, — произнес Иллан. — Я давно уже не прочь
поговорить об имуществе соххоггоев.
Эрд скривил губы.
— Светлейший! — с вызовом произнес Иллан. — У тебя дюжина замков и
обширные родовые земли. И треть высших военачальников Империи — твои
родственники. Так?
— Так! — согласился Эрд, уже догадываясь, куда клонит воин.
— А у меня, Иллана из рода Харингеров, — ничего, кроме обветшавшего
дома и крохотного поместья. Я столько лет служил тем, кого предпочел бы
отправить в Нижний Мир, чтобы всего лишь выкупить у купчишки собственные земли!
— Я понял, благородный Иллан! — сказал пристыженный Эрд. — Клянусь
именем Тура, мы позаботимся о твоей доле! Это справедливо!
— Благодарю, светлейший, я тронут! — Иллан поклонился. — Но речь идет
даже не обо мне. В конце концов, я сумею не упустить своего. Но наш вождь,
Сантан Фарангский… насколько я понял, у него вообще ничего нет? Даже его одежда
принадлежит урнгурской женщине. Мне такое кажется несправедливым!
— Присоединяюсь! — поддержал Виг.
— У него есть Меч, — заметил Эрд.
— Меч есть и у меня! — возразил Иллан. — Разве мы говорим о мечах?
— Его Меч стоит дорого.
— Я заметил! Но и мой — не из дешевых! Я…
— Белый Меч Асенаров, — сказал Эрд.
— Что? — У Иллана отвисла челюсть. — Но как…
— Я потерял его, — произнес светлорожденный. — А он — нашел! И отдал
его мне. — Эрд посмотрел на ошеломленное лицо Иллана и тихо засмеялся. — А я
отдал Меч ему!
— Но Меч Асенаров служит только Асенару! — воскликнул Иллан. — Разве
легенда обманывает?
— Нет. Легенда истинна. Но Меч признал Сантана Асенаром!
— Как так? Он же конгай!
Эрд покачал головой:
— Что мы о нем знаем? Даже я… Меч признал его и теперь принадлежит
Сантану Фарангскому!
— Да, — сказал Иллан. — Зря я тревожился об имуществе нашего вождя!
Они замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Но молчание их
нарушил Виг:
— Достойные! Я всего лишь неблагородный начальник сотни. И мне
понятен вопрос Иллана об имуществе. У нас в Конге тоже много красивых легенд.
Но я не считаю, что меч, пусть даже о нем слагают легенды, может заменить
хороший надел земли. Негоже, чтобы достойный наш вождь оставался нищим и жил на
подаяние чужеземки! Даже у меня есть своя земля. Пусть Сантан возьмет себе
любое из Владений или что-то еще, достойное его деяний!
— Я не против того, чтобы Санти взял себе одно из Владений, —
согласился Эрд. — Но боюсь, что против будет он сам. А что касается земли…
Скажу тебе и о землях! Белый Меч — знак Наследника Асенаров! А Наследнику
Асенаров принадлежат в Империи владения, достойные его. Пока Меч был моим, то и
майорат Белого Меча был моим. Теперь он принадлежит Сантану!
— Выходит, теперь нищий — ты? — спросил Виг.
Эрд улыбнулся:
— У меня еще осталась дюжина замков. И треть родственников — высших
военачальников. И звание Военного Вождя! Все же я — не просто Асенар, но
светлейший из Дома Мориты! И еще у меня есть брат Сантан Фарангский, носитель
Белого Меча!
— А он сам знает об этом? — спросил Иллан.
— Я ему не говорил. Но, думаю, его все это не волнует. Вряд ли
любимца фьёль интересуют имперские замки!
— Любимца фьёль? — в один голос воскликнули оба воина.
— Ты говорил об обеде, сотник Виг?.. — напомнил Эрд, давая понять: он
сказал все, что хотел.
— Да… Да, достойные господа! Прошу вас!
Едва взглянув на здание, Санти ощутил укол предчувствия и погнал пар
да вскачь.
Парадная дверь была распахнута настежь. Санти спрыгнул наземь, и
никто не вышел принять его парда. Не заботясь о нем, юноша вбежал в дом, и
первое, что он увидел, — окровавленные тела. У него перехватило дыхание.
За его спиной раздался шелест стали: его телохранители обнажили мечи.
Это вывело Санти из ступора.
— Ангнани! — закричал он и ринулся в комнаты Женщины Гнона.
Телохранители не отставали от Санти ни на шаг. Один из них поддержал
юношу, когда тот споткнулся о труп убитого стража, а второй, обойдя, первым
вошел в комнаты Женщины Гнона.
Санти посмотрел на носок своего сапога, испачканный кровью, потом на
хвостовик арбалетного болта, торчащий из шеи убитого стража… и опомнился.
Он же маг, в конце концов!
Охватив мысленно весь дом, Санти сосредоточился и с облегчением
ощутил, что Ронзангтондамени жива.
— Иди за мной, — приказал он телохранителю. — И убери меч — чужих в
доме уже нет.
Через полминуты они были в зале, где прежде находился Саркофаг.
Но Санти не сразу заметил пропажу Хранителя Жизни. Он увидел свою
возлюбленную и понял, что с ней случилось недоброе. Женщина застыла в
напряженной позе с неестественно спокойным лицом. Глаза ее были закрыты.
Ангнани! — позвал юноша, коснувшись поднятого, словно сведенного
судорогой плеча.
Санти едва дотронулся, но урнгрийка тут же начала падать, как
потерявшая равновесие статуя. И упала бы, если б один из воинов не успел ее
подхватить. Санти с трудом подавил беспокойство, сосредоточился… и с ужасом
ощутил, что душа Женщины Гнона от него ускользает.
Он схватился за эфес меча — инстинктивное движение! — и веки
Ронзангтондамени дрогнули.
Санти заглянул в синеву ее глаз и увидел там злые глаза мага.
Воин поддерживал Ронзангтондамени. Санти, не отрывая правой руки от
меча, левой провел от виска к виску Ангнани, а потом — от середины лба вниз, к
переносице. Костлявое длинное лицо медленно растворилось в глубокой синеве. Так
исчезает отражение, когда отодвигается тот, кому оно принадлежало.
— Ангнани! — позвал юноша, и теперь женщина услышала его.
Губы Ронзангтондамени шевельнулись. Она пыталась что-то сказать и
Санти скорее угадал, чем услышал: Хранитель Жизни.
Только сейчас Санти заметил, что Саркофаг исчез.
— Найди Эрда! — приказал он одному из воинов. — Скажи ему, пусть
снарядит погоню: украли тело Нила Биоркита! Торопись! — И стражу, который
держал женщину: — Положи ее сюда. Ангнани, не говори ничего! Спи! — и накрыл
ладонью ее веки.
Погоня, высланная Эрдом во всех возможных направлениях, ничего не
дала. Светлорожденного это удивило: ведь Саркофаг — предмет, который
практически невозможно утаить! Но Санти, уже отводившему чужие глаза, это не
показалось странным. Собственно, он и не ожидал, что Нила найдут: сильному магу
нетрудно замести следы.
Был отправлен гонец в условленное место, — связаться с Биорком. Если
кто-то и мог выследить похитителей — то это вагар. Санти предлагал бывшему
турингу, оставив урнгриа в надежном укрытии, с малым отрядом присоединиться к
их армии.
И следовало что-то решать с Владением. Если и второй оплот соххоггоев
устоит, — это может принести дурные плоды.
В Конге не один десяток Владений. Через некоторое время они наверняка
забудут о взаимном недоверии и сплотятся вокруг Великого Ангана, чтобы выжить.
То будет немалая сила! Чтобы сломить ее, потребуется поднять весь народ Конга,
а народ пойдет только за победителем. Слишком долго соххоггои властвуют здесь!
Слишком велик страх перед ними. И все решится в ближайшее десятидневье!
Когда стемнело, по приказу Эрда к стенам Владения подтянули боевые
машины. Вся армия Санти, разделенная на три части, ждала в готовности. С
восходом первой звезды в стену в трех местах ударили тараны и с легкостью
проломили ее. Тотчас вступили в действие катапульты и баллисты, метавшие
снаряды с огненным зельем. Конгаи ринулись вперед. Когда они с трех сторон
подступили к замку, тот уже был объят черным коптящим пламенем. Стены дворца
были построены из негорючего материала, но огонь охватил деревянные украшения,
полотнища флагов, надстройки. Все вокруг было ярко освещено, и воины Санти
осыпали дворец градом стрел. Оттуда отвечали тем же, но в тени парковых аллей
разглядеть нападающих трудно. Баллисты били не переставая.
Наконец произошло то, чего ожидал и чего опасался Эрд. Защитники
сделали вылазку. Засвистели десятники, созывая рассыпавшихся стрелков,
затрубили рожки начальников сотен.
Стражи соххоггоев набросились на штурмующих. В ночном бою каждый из
них стоил едва ли не десятка конгайских солдат. Но те не отступили. Их было
намного больше, и стражи, сражавшиеся десятками и тройками, сразу оказались в
гуще врагов. Большинство конгаев бились пешими и старались подстрелить если не
всадника, то парда, но звери прыгали на людей сверху и подминали их прежде, чем
те успевали прицелиться. Впрочем, десяток всадников и несколько десятков
нашпигованных стрелами пардов уже валялись на земле.
Эрд, Иллан и еще двенадцать бывших наемников вместе с сотней лучших
бойцов прорубились к ступеням парадного входа во дворец. Здесь, между горящими
лужами огненного зелья, озаренные пламенем пожара, бились сами Властители. Две
дюжины стражей сражались рядом с ними, и мраморные плиты стали скользкими от
крови конгаев, а парды плясали на их мертвых телах. Соххоггоям ничего не стоило
прорваться сквозь ряды нападающих и спастись бегством, но им казалось нелепым
бежать от собственного гнезда. Да, они останутся здесь, и будут сражаться, пока
не умрет последний из взбесившихся червей.
Пьющий Кровь яростно крушил шлемы и доспехи стражей. Владеющий
Мангхел-Сёрк Эрд превосходил наемников так же, как сами они превосходили
конгайских солдат. Иллан, вооружившийся для битвы тяжелым широким мечом,
охранял светлорожденного слева. Сзади и справа его берегли другие.
Удар обрушился на налобник парда. Зверь заревел. Эрд сдавил его
коленями и, наклонясь, избежал следующего удара, направленного уже во всадника.
Противник его, сплошь закованный в сталь, вновь взмахнул клинком. Эрд
парировал, а меч Иллана разрубил шлем нападавшего. Эрд успел опознать соххоггоя
раньше, чем кровь из расколотой головы полностью залила лицо убитого.
— Один — наш! — закричал он.
Кто-то отбил клинок, метивший в забрало светлорожденного. Кто-то
слева принял на щит Пьющего Кровь и спас стража, подставившего Эрду затылок.
Пард светлорожденного взмахнул лапой, пытаясь достать помешавшего его хозяину,
но не дотянулся и в ярости вонзил клыки в шею ближайшего парда. Его всадник,
подброшенный вверх, вылетел из седла и свалился под ноги одного из зверей.
Упавший был конгаем, но парды не разбираются, кто из них — чей: они знают
только хозяина. Оглушенный падением, воин, мало что соображая, с воплем ударил
мечом вверх и пропорол брюхо приплясывавшего над ним зверя. То был пард
соххоггои, бившейся вместе с мужчинами. Пард вздыбился, короткое копье женщины
переломилось, застряв в щите противника, и тот обрушил на соххоггою боевой
топор. В то же мгновение один из сыновей соххоггои метнул в секирщика кинжал.
Бросок был таким мощным, что кинжал пробил тыльник конгая. Топор перевернулся в
его руке и плашмя упал на гребень шлема Властительницы. Женщина качнулась в
седле и стала медленно валиться на бок — вместе с умирающим пардом. Ее сын,
криком призывая на помощь, попытался пробиться к ней, но был убит посланной с
трех шагов арбалетной стрелой.
Последний соххоггои рубился сразу с тремя противниками. Никто из
стражей не мог прийти ему на помощь. Но он и не нуждался в помощи. Одного за
другим он поверг всех троих, и тут его затопила нахлынувшая волна всадников
Вига. По приказу Эрда сотник бросил их в бой в самый решительный момент. Триста
воинов, обогнув дворец, захлестнули сражавшихся у ворот. Меч соххоггоя взлетел
еще дважды, а потом удар гурамской сабли лишил его и врагов, и соратников, и
всего Мира Иллюзий.
С гибелью последнего Властителя стражи Владения тут же прекратили
сопротивление.
Владение пало. Но заплатить за него пришлось полной мерой. Впрочем, и
Эрд, и Иллан, и Виг торжествовали. Владение было сильным и богатым, а для
многих важнее всего был сам факт схватки с красноглазыми на их же земле. Теперь
вместо каждого погибшего в армию Санти придут десять новых солдат. Эрд же,
вновь вкусив радость и ярость битвы, был бы совершенно счастлив. Если бы не
похищение Нила.
Глава шестая
Какими бы загадочными ни казались нам действия тех, кого в последние
века называют темными магами, цель у них только одна — обретение магической
мощи. И мошь, та, какую они ишут, — древняя магия Махд-Шагош, да не позволит им
Неизъяснимый отыскать ее!..
Фахри Праведный Элзамский
«Происхождение магов и божественная сила волшебства»
— Мы знаем лицо того, кто его украл, но это все, что знаем о
похитителе! — сказал Эрд. — Может, вы, владеющие магией, попробуете его
выследить?
Вчетвером — Эрд, Санти, Иллан и Ронзангтондамени — они сидели в той
самой комнате, где не так давно стоял Саркофаг.
— Попробовать-то я попробую, — задумчиво произнес Санти. — Но
сомневаюсь в результате. Это ему, или ему подобным выследить меня было
нетрудно.
— Сильный чародей? — спросил Иллан. — Алчущий Силы?
— А кто еще в Мире способен на такое? — произнес Эрд. — Мне хотелось
бы знать, достойные, зачем темному магу понадобился Нил?
— Может, не Нил, а этот ваш Хранитель Жизни? — предположил Иллан.
— Санти, — упрекнула Ронзангтондамени. — Кто тебя выследил? Ты о
чем-то умолчал?
— Да, — согласился юноша. — Умолчал. Может быть, дело не в Ниле и не
в Саркофаге…
Он рассказал о напавших на него у побережья и о похищении Гестиона.
— Зачем ты скрыл это от меня? — с упреком проговорила Женщина Гнона.
— Если бы я знала, то была бы готова!
— Моя ошибка, Ангнани! Я не хотел тебя огорчать! — с раскаянием
произнес Санти.
— А я не прочь взглянуть на твоего дракона! — сказал Иллан.
— Зачем?
— Если ты заглянешь в мои мысли…
— Я не заглядываю в мысли, тем более — в мысли друзей! Говори
словами!
— Светлейший Эрд! — Иллан повернулся к светлорожденному. — Ты видел
немало драконов, верно?
— Достаточно!
— Что ты можешь сказать о драконе Сантана?
— Какое это имеет отношение к похищению Нила?
— Пожалуйста, ответь ему, брат! — неожиданно держал Иллана Санти. — Я
чувствую связь.
Светлорожденный пожал плечами:
— Обычный дракон. Серый. В Черногорье таких хватает. Довольно
крупный… К чему ты клонишь?
— Когда я был мальчишкой, — сказал Иллан, — драконы были моим главным
увлечением! Я перечитал о них все, что нашел в библиотеке отца. Даже в Руну
ездил! Так вот: я никогда и нигде не слышал, чтобы дракон напал на человека!
Никогда!
Он оглядел присутствующих:
— Люди — да! Они пытались нападать на драконов, хотя это и
бессмысленно! Кожа дракона прочнее шкуры харахша. А в шкуре харахша только
тяжелая баллиста может проделать дыру. Мой красноглазый как-то рассказывал об
охоте на этих бестий: вот действительно страшные твари!
— Ближе к делу, благородный Иллан! — напомнил Эрд.
— Да, верно. Твой Серый, Сантан, убил троих людей!
— Магов, — поправил юноша. — Но я согласен, это странно.
Санти вспомнил недавний сон, и дрожь прошла по его телу.
Разгадка была где-то рядом, но ухватить ее юноша не мог.
— Как же мы поступим? — спросила Ронзангтондамени.
— Я послал за Биорком! — сказал Эрд. — Здесь нужен его ум!
Он посмотрел на Женщину Гнона. Та сидела на подушках, большие руки ее
покоились на сдвинутых коленях, спина выпрямлена, голова — слегка откинута
назад.
Надменное темное лицо с высокими скулами, сильным подбородком, изящно
вырезанными ноздрями. Линия переносицы начинается прямо от густых, крыльями
расходящихся бровей… Не человек, а изваяние. И еще эта диадема надо лбом,
тяжелые веки, прикрывающие чудесную синеву глаз, как ставень прикрывает
вырезанный окном кусок густого северного неба…
«Какая древняя кровь…» — подумал Эрд.
А Ронзангтондамени, поймав его взгляд и почти угадав мысли, ответила
взором столь глубоким, что трепет охватил бесстрашного потомка Асхенны. Всей
силой своего собственного древнего рода ощутил Эрд еще большую силу, спящую
силу, уходящую в бессмертную древность Мира. И удивился тому, что, видя
Ронзангтондамени едва ли не ежедневно в течение почти полного года, только
сейчас рассмотрел ее по-настоящему.
— Брат! — раздался рядом звонкий голос Санти. С трудом отведя взгляд,
светлорожденный повернулся к юноше.
— Я предлагаю оставить все до приезда Биорка! Скажи мне, хорошо ли
устроены раненые? — спросил Санти.
— С ними — Ратсай! Рех собрал всех лекарей, что нашлись поблизости.
Те, кто еще не умер, будут жить! У нас, милостью богов и госпожи Гнона,
довольно чудесной смолы! Помощь оказана всем, не только нашим солдатам!
— Разумеется, — сказал юноша. — Жаль, что пролилось столько крови!
— Война! — пожал плечами светлорожденный. — Будь с нами Биорк,
погибших было бы меньше. Но не будь у нас столько волшебной смолы, и толпа
ушедших в Нижний Мир утроилась бы — в здешних краях совсем нет хороших лекарей.
В Империи большинству из тех, кто здесь считается лекарем, не доверили бы и
больную овцу! — И заметив тень, легшую на лицо Санти: — Не тревожься, брат! С
урнгурской смолой любой станет отличным лекарем!
— Я устала, — проговорили Женщина Гнона и провела рукой по лицу.
Иллан с Эрдом тут же поднялись.
— Пойду взгляну, как дела у лекарей! — сказал Иллан.
— Увидимся вечером! — Эрд поклонился, и оба вышли из комнаты.
— Жаль, что мы теряем время! — сказал Санти. — Нил…
— Милый! — Ронзангтондамени устало улыбнулась. — Хранителя Жизни
потому называют так, что отнять у него доверенную ему жизнь невозможно!
— Но ведь ты можешь его открыть?
— Не всегда, хотя меня-то он знает!
— Да? А скажи: как он узнал тебя?
— Я побывала внутри.
— И?
— Я… Не хочу об этом говорить, не обижайся, мой Санти!
— Твое право, — пожал плечами юноша.
— Может, в другой раз! Я и вправду очень устала!
— Прости, Ангнани! Отдыхай!
Санти поцеловал ее в щеку и вышел.
Иллан двигался вдоль длинного ряда лежанок. Это была третья комната,
которую он посетил. Здесь, в отличие от остальных помещений, в спертом воздухе
плавали розовые волшебные светлячки. Кто-то из раненых, наделенный мелким
чародейским даром, развлекался.
«Лучше бы вонь убрал», — подумал Иллан.
Толстый важный лекарь расхаживал между лежанками.
Иллан обменялся парой слов со стражем соххоггоев, которому из-за раны
в живот не дали сонного отвара. Днем раньше северянин собственноручно проткнул
этот живот. Стражник не держал зла: война есть война! Раненый знал, что не
умрет, и боль его пока не мучила. Когда применяют урнгурскую смолу, первые
несколько дней рана не болит. Иллан похлопал его по руке, двинулся дальше… И
вдруг остановился как вкопанный! Бодрая улыбка слетела с его лица: на лежанке,
с туго забинтованной головой, сомкнув бледные с синими прожилками веки, плотно
сжав тонкие губы, лежала соххоггоя!
Не будь она женщиной, Иллан, может, и не признал бы в ней соххоггою.
Среди раненых были и побледнее, чем она. Но тонкая шея, грудь, приподнимающая
простыню, маленькое личико… Между двумя своими соседями, рослыми широкими
конгаями, она была как тростник между стволами кедров.
Воин поманил к себе лекаря.
— Что с ней? — спросил бывший страж, указав на спящую.
— Небольшая рана на голове! — вполголоса сообщил лекарь. — Не
опасная. Но шок. И потеря крови. Через сутки она проснется, голодная и
здоровая!
— Ее можно перевозить?
— Да. Ей не повредит.
— Я пришлю за ней. Надо сменить повязку?
— Дня через три можно будет просто снять. Рана затянется.
Иллан откинул простыню, нахмурился:
— Где ее одежда?
— Не ведаю, достойный! Мне ее передали голой!
— Не дай тебе боги солгать! — покачал головой Иллан. — Когда я видел
ее в бою, на ней была не только одежда, но и отличные доспехи! Тот, кто снял
их, пожалеет о сделанном!
— Не я, мой господин! — с достоинством произнес лекарь.
— Ладно. Одежду я пришлю! — сказал Иллан и отправился в следующее
помещение.
— Исполняющие Волю совещаются! Никого не ведено пускать! —
Воин-десятник преградил дорогу Турну.
— Воля Великого Ангана! — рявкнул бур-чаданну.
Видя, что десятник не собирается уступать, Турн бесцеремонно
оттолкнул его, мощным толчком распахнул двери и остановился на
...Закладка в соц.сетях
