Жанр: Электронное издание
Mazin-05
...рн? — не слишком дружелюбно спросил он у бур-чаданну.
Желтокожий воин кивнул на Шуорда.
— Несколько сотен всадников милях в полутора отсюда, — сказал тот.
— Ну и что? Зачем остановились? — удивился Сихон.
— Я приказал, — проворчал Турн. — Никто из солдат или наемников не
смеет покинуть Сады без воли Великого Ангана. Что-то произошло.
— Думаешь, они узнали? — обеспокоился Сихон.
— Может быть. Зеркальная связь.
— Несколько сотен… — Сихон подумал немного. — Сколько солдат в Садах?
— спросил он наконец.
— Около тысячи, — ответил бур-чаданну. — И еще с полсотни наших. Но
те Дворец не покинут. Это точно!
— Значит, около тысячи… — повторил Сихон. — Хорошие воины?
— Похуже нас, но неплохие!
— А нас… примерно столько же, так?
— Моих — пять с половиной сотен.
— И наших около трехсот, — прикинул Сихон.
— О чем вы, достойные? — удивился Шуорд. — Да трех моих десятков
хватит, чтобы разогнать две сотни солдат!
— Он прав! — сказал бур-чаданну. — Я поосторожничал!
И, подняв копье, махнул им, указывая путь. Колонна тронулась.
— Впереди — всадники, — сказал Биорк ехавшему справа от него Хрору.
— Много? — не моргнув глазом спросил хогран.
— Сотен семь-восемь.
— Сомнем! — уверенно сказал Хрор.
— Парды устали, — напомнил Рхонг, ехавший слева. — И люди тоже. С
восхода — в седлах! С полудня — с оружием в руках!
— Сомнем, — повторил Хрор, но уже не так уверенно.
— Моему парду полегче, чем вашим, — сказал Биорк. — Поеду-ка я
погляжу.
— Я с тобой! — сразу же заявил Хрор.
— Нет! — И, видя недовольство воина, напомнил: — Я сирхар!
— Вот именно! — воскликнул Хрор. — Тебя могут убить!
— Конечно, мне от тебя большая помощь? — с едкой иронией отозвался
Биорк. Но сжалился: — Ладно. Поедем вдвоем. Рхонг! Если что, сворачивай в лес!
— Крутоват склон, — заметил старший хогран.
— Ничего. Парды — они цепкие.
— Парды устали!
— Можешь свернуть влево, — усмехнулся вагар.
Рхонг покосился налево, где на дне ущелья металась и шипела «молодая»
Фуа.
— Нет уж, лучше направо, — буркнул он и засвистел, останавливая
войско.
А Биорк и Хрор вскачь умчались вперед.
— Поеду-ка я взгляну, что там, — произнес Шуорд лениво. — Не хочешь
со мной, Турн?
«Ищи дурака!» —подумал бур-чаданну, а вслух заметил:
— Мое место здесь. Но ты поезжай: вреда в этом не будет.
— Тогда дай мне кого из своих, чтобы знал дворцовую стражу, — скрыв
огорчение, попросил Шуорд. — Не хочу лишних… вопросов!
Бур-чаданну повернулся в седле.
— Адун! — крикнул он одному из воинов первой шеренги. — Проводи
достойного Шуорда!
Воин тряхнул султаном из крашеных трав, щелкнул хлыстом парда, и
через минуту оба всадника скрылись за поворотом.
Так вышло, что Шуорд увидел Биорка раньше, чем Биорк увидел Шуорда.
Но, на свою беду, мечник не признал вагара в закованном в черные доспехи воине.
— Ваши? — спросил он Адуна, глядя на уходившую вниз дорогу, по
которой пылили два всадника.
Адун долго всматривался: у него были не такие зоркие глаза, как у
Шуорда.
Потом покачал головой:
— Нет. И латы какие-то диковинные.
— Ну, от вашего Великого Ангана и не таких можно ожидать! —
усмехнулся мечник. — Вперед! — И, уверенный в себе, пустил парда вскачь.
Адун опустил забрало и поскакал за ним.
А вот Биорк признал Шуорда сразу.
— Твой — тот, что с цветным султаном! — бросил он урнгурцу. — Если
почувствуешь, что не по зубам, — беги. Я управлюсь с обоими.
Хрор хмыкнул и проверил, легко ли выходит из ножен длинный меч.
— Кто такие? — властно закричал Шуорд, когда между парами оставалось
шагов сто.
Вместо ответа Биорк обнажил клинок.
И Шуорд не стал дожидаться другого ответа. Покрепче сжав коленями
бока парда, он выхватил сабли и ловко завертел ими.
— Беру того, что с крылышками! — крикнул он. По крылатому шлему и
диадеме Шуорд признал в вагаре старщего.
«Жаден, как старая сука!» — сердито подумал Адун.
Драгоценные камни на короне сирхара сверкали, как звезды.
Но Шуорд — старший, пришлось подчиниться. Адун вытащил меч и позволил
спутнику обогнать себя.
Хрор, за последние дни уверившийся в преимуществе пики, нацелил ее в
прорезь забрала противника и, обогнав вагара, устремился на стража.
Адун спокойно следил за направленным на него жалом. Хрор налетел, как
вихрь, но воин, подав парда в сторону и вниз, косым восходящим ударом отсек
наконечник пики. Хрор пролетел мимо, счастливо избегнув вторично занесенного
меча. Он выхватил свой меч и развернул парда навстречу врагу.
Тот не спешил. По тому, как урнгурец управлялся с пикой, воин решил,
что противник перед ним — не стоящий. Это едва не стоило ему жизни. Широко
размахнувшись, Адун решил покончить с урнгурцем одним ударом. Самоцветы на
короне сирхара все еще стояли у него в глазах и звали присоединиться к Шуорду.
Пику хогран взял в руки шесть месяцев назад. Мечом он владел не в
пример лучше!
Проигнорировав занесенный над ним меч, урнгурец заставил парда
сделать короткий прыжок и ловко ткнул клинком в плечевой стык над правой рукой
Адуна.
Доспехи обошлись стражу в двадцать полновесных золотых монет.
Окупилось: клинок застрял между кирасой и оплечьем, не пробив даже под
кольчужной куртки. Но укол был так неожидан и так силен, что Адун выронил меч.
Пард его отскочил назад, и меч урнгурца тоже оказался на земле. Далее страж
Великого Ангана действовал намного стремительнее противника. Схватив
притороченный к седлу боевой топор, он бурей налетел на Хрора, не дав тому
возможности зарядить арбалет. У Хрора оставался лишь щит и длинный кинжал —
оружие, практически бесполезное против закованного в отличную броню всадника. С
оглушительным звоном боевой топор ударил в круглый черный щит. Но тут зверь
стража, великолепно обученный боевой пард, решил помочь хозяину: попытался
вцепиться в горло собрата. И напоролся на острые шипы намордника. С визгом он
отпрянул назад, и Адун пошатнулся в седле. Пард Хрора, свирепо рыча, порывался
подняться на дыбы. Морда и пластины его доспеха окрасились кровью.
Адун не без труда усмирил своего зверя и вновь взмахнул топором.
Хрор метнул кинжал, стараясь попасть в щель забрала. Адун с легкостью
отбил его латной рукавицей. Топор опустился на щит урнгурца. Да с такой силой,
что у Хрора сразу онемела рука! Страж поднял парда на дыбы и замахнулся с тем
расчетом, чтобы к его силе прибавился еще и вес падающего парда. Хрор схватил
щит двумя руками, и…
Тонкая стальная цепь серебристой змейкой оплела руку Адуна. Рывок,—
и, выронив топор, страж Великого Ангана вывалился из седла. Второй рывок
прыгнувшего парда, — и поясной ремень лопнул, а воин, с лязгом ударившись
оземь, грохоча, заскользил по дороге.
Уверенный в победе Шуорд кугурром налетел на Биорка. Он не узнавал
вагара и на расстоянии прыжка парда. Но едва короткий меч со звоном разбросал в
стороны кривые клинки, Шуорд признал в противнике мастера Мангхел-Сёрк так же
безошибочно, как один музыкант по игре узнает другого. И понял, что проиграл,
за мгновение до того, как темное лезвие вагарова меча рассекло его шлем и
прорубило крепкий череп. Биорк так и не узнал, кто обучил Шуорда Тайному
Искусству.
Некоторое время маленький воин наблюдал за поединком Хрора и
стражника. Оберегая честь урнгурца, он не вмешивался, пока хограну не пришлось
действительно туго.
Соскочив с парда, Биорк подбежал к оглушенному стражу, перевернул его
на спину и рассек мечом завязки шлема. Сдернув его с головы Адуна, он поднес
острие к носу стража Великого Ангана.
— Кому ты служишь? — грозно спросил он.
— Владыке Конга! — прохрипел плохо соображавший страж.
— Великому Ангану?
— Да, Великому Ангану!
Биорк не спросил, как зовут Великого Ангана. Он поспешно вскочил на
парда и поскакал к своему войску. Хрор подобрал меч, с завистью посмотрел на
великолепные доспехи Шуорда и Адуна (снять бы — да нельзя: победил-то врагов не
Хрор, а сирхар) и поехал следом за сирхаром.
Спустя короткое время урнгриа, рассеявшись, поднялись вверх по склону
и оттуда, прикрытые листвой, наблюдали, как проходит по дороге войско Нассини.
Когда последние из стражей скрылись из виду, урнгриа спустились обратно и
продолжили путь. На месте недавнего поединка, конечно, уже не было ни Шуорда,
ни Адуна. А кровь, пролитая рукой вагара, была стерта множеством лап.
Спустя девять миль, у распутья, хогры остановились и дождались тех,
кто оставался стеречь пленников. Вместе они двинулись на север. Биорк полагал:
не больше двух часов понадобится, чтобы организовать за ними погоню. Знай
вагар, на ком теперь Маска Великого Ангана, может быть, не на север, а на юг
рискнул бы он повести хогры.
В загустевшей сини вечернего неба бесшумно парил дракон.
Глава пятая
Нас снова пятеро:
Ты, Вечер, я, Огонь
И Тень на
Потолке.
Мы все — отдельно.
Но твоя рука — в моей
Руке…
Или моя — в твоей?
Мы смотрим Пламя.
Вечер смотрит нас.
А Пламя — Вечер.
Только Тень
Ни на кого не смотрит:
Ей — безразлично,
Или просто нечем
Смотреть…
Нас снова пятеро.
Случайность?
Может быть.
Мы кое-как пытаемся любить.
И получается.
Мы все — в одной связи.
Но в разных снах.
— Ты веришь мне? —
…Скользит
Моя ладонь по теплому плечу,
А Вечер улыбается, он чуть
Похож на мой портрет,
Что в замке далеко отсюда…
— Нет? Не веришь?
Но зато Огонь
Похож на волосы твои!
Не цветом, нет!
Дыханьем!
Снег идет.
Нам, каждому, чуть-чуть недостает…
И потому нам хочется смотреть
И удивляться схожести!
Лишь Тень
Похожа на себя.
Все правильно!
На то она и — Тень!
Когда наш круг
Рассыплется, она
Исчезнет первой. Да.
Потом — Огонь… Ты… Я…
Но даже если все мы
Растаем и уйдем в Иное,
Вечер останется.
Он — самый независимый из нас.
Единственный, кому дано: «Сейчас
Твое преображенье!»
Впрочем,
Если кто-то
Из нас, Двоих, продолжится, —
Продолжится и Вечер,
И Пламя.
Даже Тень на Потолке
И та продолжится,
Но только до тех пор,
Покуда друг для друга
Мы значимы.
Лурл Серебряное Сердце, оруженосец императора Сергнона
Ронзангтондамени, Женщина Урнгура, сидела на подушках подле окна и
пила слабое местное вино, поданное слугой. Она была одна. Санти, а вместе с ним
и почти все его войско отправились громить Владения. Еще утром Иллан вместе с
Вигом посетили Начальников Страж двух ближних Владений. Будучи чужеземцами, те
не слыхали ни Легенды о Спящем Драконе, ни пророчества об Освободителе. Однако
ж пообещали, что если армия Освободителя и впрямь окажется так велика, как
говорят оба военачальника, они попробуют сложить оружие. К чему зря проливать
кровь?
Так исполнялось желание Санти.
Ронзангтондамени было лестно, что ее возлюбленный правит войском, как
сирхар. Мужчины не высоко ценятся в Урнгуре. Только сирхара почитают равным. С
детства Женщинам Урнгура прививают уважение к магам-военачальникам, коим
покровительствует бог. Ронзангтондамени было лестно, но тоскливо. Хотя Санти
больше не улетал на драконе, они редко оставались наедине. А сейчас она и вовсе
покинута. С ней — лишь несколько слуг да шестеро воинов из бывших стражей
соххоггоев. Да еще Нил, заключенный в Хранителе Жизни.
Ронзангтондамени сделала глоток, вытянула длинные ноги. Ей нравился
этот дом с просторными террасами и голубой крышей, и эта комната с расписными
пленками на окнах, с резными панелями из теплого желтого дерева. Ей нравилось
следить за своим чувством к Санти и за самим Санти, за тем, как он из нежного
юноши постепенно превращался в истинного чародея. Ее малого дара предвидения
было недостаточно, чтоб узреть его будущее. Но Ронзангтондамени отчетливо
осязала в Санти огромную, совершенно незатронутую область Силы. Осязала тем
легче, что подобное же чувствовала и в себе. Ронзангтондамени это не страшило.
От матери к матери уходили ее корни в Древность. И корни эти были глубже, чем
сам Урнгур, глубже даже, чем сила Доброго Бога Хаора. Вот почему весть об уходе
Покровителя была так спокойно принята Женщинами Урнгура. Не от Хаора их Сила.
Полагаясь на мудрость и власть Могучего и Величайшего, Женщины позволяли своей
собственной власти спать. И так проходил за веком век, тысячелетие за
тысячелетием. Но каждая Женщина Урнгура знала: сила спит в ней, как спит огонь
внутри горы. И сила эта, породившая гору, могла поднять эту гору еще выше, но
могла и обратить в тучу пепла, в груду опаленных камней. Потому, не ужасаясь,
не страшась собственной врожденной власти, не спешили Женщины пробуждать ее,
оставляли в тишине и покое от рождения до смерти. Так было… Ронзангтондамени
допила вино и подумала: чем больше у человека силы, тем меньше у него счастья.
Это потому, что ревнива Судьба.
Обода колес повозки были по гурамскому обычаю покрыты старыми
шкурами, из-за жесткости не годившимися для обуви и одежды, но недостаточно
крепкими, чтобы стать кровлей щита. А между ободом и шкурой были проложены
скрученные жгуты соломы. Поэтому повозка не стучала и не гремела, а катилась
хоть и с шумом, но не с таким, что слышен за полмили. Однако ж эти
предосторожности были излишни. Город Банем в этот день обезлюдел. Все
отправились грабить захваченное Владение.
Шестерка упряжных псов тянула повозку, крытую серой паутинной тканью,
а правил ею человек в обычной одежде, типичный конгай из простонародья, и
потому в опустевшем городе серый фургон, хоть и с не по-конгайски покрытыми
колесами, внимания не привлек.
Повозка остановилась. Возница отложил длинную палку, которой правил
упряжными, и тут же задремал. А из повозки один за другим выбрались девять
человек в длинных плащах с капюшонами. В восьми угадывались воины, девятый же,
длинный, тощий, наводил на мысль о старом сухом дереве. Он шел впереди,
остальные — следом.
Оказавшись у дверей нужного дома, все девять остановились. Вперед
выступил один из воинов. На голову его тоже был накинут капюшон, который
оттягивало навершие шлема, а лицо обросло рыжей клочковатой бородой: воин не
был конгаем.
Рыжебородый дернул шнур гонга, и дверь почти тотчас отворилась. В
проеме стоял слуга, из местных, но за спиной его маячил широкоплечий латник с
желтой кожей и редкой бородкой, выдававшими в нем тайца.
Бородач, ни слова не говоря, толкнул слугу в грудь, и тот, отлетев к
стене, ударился затылком и сполз на пол.
Страж-воин пронзительно свистнул и мгновенно выхватил меч.
Из-за головы бородача высунулась длинная трубка, фыркнула — и
ядовитая стрелка воткнулась в лоб стража. Он умер мгновенно.
Девятеро ворвались в дом.
— Все обыскать! — по-гурамски, пронзительным голосом выкрикнул
высокий. — Убивать всех, кроме большой женщины!
И двинулся к лестнице, уводившей на второй этаж.
А по ней сверху уже сбегал воин, в расстегнутой куртке, с мечом в
руке.
Высокий дернул головой, и капюшон упал.
Худое лицо — кости, обтянутые кожей, — подобное лику мумии. Только
глубоко посаженные глаза горят, как угли. Воин невольно остановился.
— Умри! — сказал ему человек с лицом мумии и, вытянув левую руку,
сделал кистью ввинчивающее движение.
Воин коротко вскрикнул, и сердце его остановилось.
Маг перешагнул через сползшее по ступенькам тело и стал подниматься
наверх. А внизу, за его спиной, уже звенело железо.
Телохранитель вбежал в комнату Ронзангтондамени. Меч его был
окровавлен, глаза — безумны.
— На нас напали! — выговорил он, тяжело дыша.
Женщина Урнгура мгновенно оказалась на ногах:
— Кто?
— Не знаю! Сражаются, как демоны! Беги, госпожа! — воскликнул он,
схватив Ронзангтондамени за рукав платья.
На миг Ронзангтондамени поддалась его порыву, но, сделав пару шагов,
опомнилась.
— Нет! — отрезала она. Бежать? Ей?
— Нет! — И оттолкнув стража, вышла из комнаты на террасу.
Там было пусто. Крики и лязг оружия слышались из Зала Церемоний.
Женщина Гнона бесстрашно двинулась туда. Воин с мечом шел за ней по пятам.
Ронзангтондамени коснулась рукой дверной завесы, но не откинула ее,
услышав за спиной глухой удар и стон.
Она быстро обернулась. Ее страж оседал на пол. Из горла его торчала
узкая головка арбалетного болта.
Убийца соскочил с перил на террасу и, отшвырнув арбалет, кинулся к
Ронзангтондамени.
Женщина Урнгура выбросила вперед руку — нападавший замер, словно
наткнулся на стену.
— Мхад ше атма! — произнесла она на священном языке урнгриа. — Ты —
дерево!
Лицо человека окаменело. Он застыл, не в состоянии шевельнуться.
В Зал Церемоний Ронзангтондамени вошла слишком поздно: трое ее
телохранителей были уже мертвы. Погибли и двое нападавших. Трое остальных
бросились к Ронзангтондамени.
Женщина Урнгура вскинула вверх руки, пропела короткую фразу, и воины
застыли, будто скованные холодом.
Перешагнув через труп убитого магом стража, Ронзангтондамени начала
подниматься по лестнице…
Прозрачный Саркофаг с телом Нила стоял посреди комнаты, источая
нежное сияние. Мощный-как-Пламя, сосредоточив на нем огненный взгляд,
пробормотал заклинание. Исходящий от Хранителя Жизни свет стал чуть более
голубым. Складка, пересекающая бугор над переносицей мага, углубилась. Он
пробормотал еще три заклинания, одно за другим. Ничего.
Мощный-как-Пламя ощутил поднимающийся внутри гнев, и сила его
возросла. Длинные узловатые пальцы вспыхнули огнем того же цвета, что и сияние
Хранителя Жизни. Десятки крохотных молний метнулись от рук мага к прозрачной
стенке Саркофага.
Стенка замерцала. Перезвон хрустальных колокольцев наполнил комнату.
Но Саркофаг не открылся. Мощный-как-Пламя с шипением выпустил воздух. Трель
оборвалась, мерцание прекратилось. Большое тело Нила по-прежнему плавало
внутри, в зеленой сердцевине Хранителя Жизни.
Маг уловил чужое присутствие и обернулся.
В двух шагах от него, скрестив на груди руки, сузив глаза, стояла
Женщина Гнона.
С минуту маг и Ронзангтондамени молча смотрели друг на друга. Длинное
высохшее лицо мага не выражало ничего. Мощный-как-Пламя осторожно прощупывал
Женщину Гнона, а Ронзангтондамени прощупывала его. Им не нужны были слова. Им
не нужно было даже глядеть друг на друга…
Они ударили одновременно, разом, как прыгают, схватываясь в воздухе,
разъяренные парды.
И маг оказался сильнее. Власть его сдавила Ронзангтондамени, как
клешня сдавливает раковину. Скорлупа, хрустнув, рассыпалась, и воля мага
вонзилась в нежную мякоть. Сердце Женщины Гнона затрепетало, и разум оставил
ее. А ловец сжимал все сильнее, пока не нащупал в глубине жемчужину.
Пальцы с жадностью схватили ее, чтобы выдернуть, вырвать наружу,
разрывая плоть…
И будто расплавленный свинец наполнил кости рук мага! Со звериным
воплем он отпрыгнул назад, ударившись спиной о прозрачную глыбу Саркофага.
Черная дрожь била его. Его сила и Сила Женщины Гнона питались от общего корня!
И мгновение назад он чуть не осквернил этот корень!
Маг послал зов и, когда на него откликнулись, стал жадно впитывать
энергию содрогающимся телом.
Ронзангтондамени стояла неподвижно, смежив веки, сомкнув губы
большого рта. Ни следа страдания, подобного испытанному магом, не отразилось на
ее смуглом лице. Женщина словно спала.
Рыжебородый здоровяк вбежал в комнату, за ним появились остальные.
Увидев, что с Мощным-как-Пламя ничего не случилось, он облегченно
вздохнул.
— Пеха остался внизу! — доложил он. — Стережет дверь! Остальные
убиты. Эти парни бились, как кугурры! Без тебя запросто порешили бы нас! —
Рыжебородый поглядел на Саркофаг, а потом на застывшую фигуру женщины.
— Вот ведь колдунья! — пробормотал он, сотворив охранительный знак.
— Зачаровала вмиг, несмотря на твое слово! Войди она на полминуты
раньше, ее парни нашинковали бы нас, как мясо для пирога!
— Все в воле Судьбы, — сказал маг. — Сейчас она не опасна. Не
трогать!!! — закричал он, когда один из воинов протянул к Ронзангтондамени
руку.
От мощного рыка воин так и подскочил.
— Баразан! — обычным голосом произнес маг. — Все мертвы?
— Кроме нее! — Бородач кивнул на Женщину Гнона.
— К ней — не прикасаться! — строго сказал маг. «Хорошо бы и эту взять
с собой! — подумал он. — Но никакой силы не хватит, чтобы укрыть ее от
видящих».
— Подгони повозку к задней двери и погрузи в нее это, —
Мощный-как-Пламя указал на Саркофаг.
— А управимся? — с сомнением произнес Баразан. — Эта штука быка на
три потянет, не менее! Может, ты, хозяин…
— Справитесь! — отрезал маг. — Он намного легче, чем кажется. Живо,
пока я не запустил вам в кишки червей!
Шестеро воинов поспешно взялись за Саркофаг и действительно без труда
оторвали его от пола.
Маг снова обратил взгляд к Женщине Гнона.
«Как она прекрасна!» — подумал он, глядя сквозь окутывающий
Ронзангтондамени пылающий Кокон Силы.
И вздрогнул, вспомнив о боли, которую только что испытал.
— Велика мощь Ушедших! — пробормотал он и покинул комнату.
Первое Владение не доставило никаких хлопот. Объяснялось это тем, что
Властитель его, соххоггой, был стар и, вдобавок, ослабел умом. Так что войско
Санти вошло во Владение, не обнажив мечей. Не то чтобы слуги и стража их
приветствовали, нет! Иметь хозяином выжившего из ума старика было для них
истинным подарком. Никто из челяди ни в чем себе не отказывал. Среди соххоггоев
не принято вмешиваться в чужие дела. На Владение никто не покушался. Скорее
всего, сородичи старика и не знали об истинном положении дел.
По распоряжению Санти дряхлому Властителю сохранили жизнь и позволили
мирно завершить ее, поселив в одной из комнат дворца. Остальными же комнатами
немедленно занялся предприимчивый Рех.
А вот со вторым Владением дело обстояло иначе. Хотя стражи его и
обещали не вмешиваться, но прямо предать своих хозяев они не смогли. Четверо
Властителей — отец, мать и двое взрослых сыновей — принадлежали к сильной
Ветви, а само Владение велико, богато и охранялось тремя сотнями стражей.
Оповещенные о возможном нападении Властители приняли все необходимые меры.
Конечно, они не могли превратить ограду Владения в крепостную стену, но
выставили дозорных и заперли ворота. Как-то прознав о приходе Иллана и Вига,
они пообещали стражникам тройной куш, если нападение будет отбито.
Войско Санти составляли две с половиной тысячи воинов. Причем лишь
тысяча с небольшим, — обученные солдаты. Шансы на успех и на поражение были
примерно равны. Санти колебался. Эрд, Иллан, Виг уговаривали рискнуть. К воинам
присоединился и Рех, чуявший, что богатства этого Владения огромны.
Зато против был Ратсай, командующий пешими воинами. «Многие
погибнут!» — утверждал он. И погибнут зря, потому что совсем скоро, как он
полагал, под рукой Санти будет втрое больше воинов.
Санти принял сторону Ратсая.
И выбор был счастливым.
Не прошло и часа, как разведчики донесли: по дороге движется большое
войско — три тысячи всадников.
То была подмога, вызванная Исполняющими Волю.
Начни Санти осаждать Владение, эти три тысячи ратников наверняка
обрушились бы на него.
Взяв с собой Эрда, Иллана, Вига и десяток телохранителей, Санти
отправился на восток, по дороге, что вела к большому городу Кесану.
Через полчаса они увидели передовой отряд низинного войска,
направлявшийся прямо к ним.
Командовавший отрядом сотник обменялся приветствиями с Вигом и с
любопытством посмотрел на остальных.
Армейский сотник, страж соххоггоев, воин-северянин в богатых доспехах
и роскошно одетый юноша с пронзительными глазами — довольно странная компания.
Но странная или нет, а задерживать ее командир дозора не стал. К тому же Эрд
сразу заявил, что желает видеть командующего.
Санти опять повезло: начальствующим над войском оказался фарангский
тысяцкий Ганг.
В сопровождении встретившего их сотника воины и Санти подъехали к
колеснице Ганга, катившейся за десятью первыми сотнями.
Тысяцкий тотчас признал Эрда, хотя видел его лишь однажды в доме
Шинона. А вот Санти он не узнал, и юноше пришлось назвать себя.
Если тысяцкий и был удивлен своими гостями, то не подал виду. Эрд был
объявлен преступником, но Ганг не стал торопиться с арестом светлорожденного.
Крытая колесница тысяцкого была достаточно просторна, чтобы вместить
дюжину. Однако сели в нее только Эрд и Санти. Остальные остались снаружи.
Сын зодчего Тилода не стал тратить время попусту, сразу начав с
главного. Три минуты понадобилось ему, чтобы объяснить Гангу свою цель. Речь
его была лаконична, но горяча. Ганг выслушал его, не перебивая. Тысяцкому Санти
понравился. И то, что он сказал, тоже.
Тысяцкий пригладил широкой ладонью коротко остриженные волосы,
посмотрел в глаза Эрду и принял решение, не задав ни единого вопроса. Но
оглашать его не спешил.
— Не знаю, Освободитель ты или нет, — заявил он. — Я не маг и не
жрец, чтобы видеть такие вещи. Время покажет, тот ли ты, о ком было сказано.
Может быть, может быть… Ты молод и красив, а твоего отца Тилода воистину можно
назвать Повелителем Камня. Честно говоря, я не слишком верю в легенды. Я —
воин. Мое дело —
...Закладка в соц.сетях
