Жанр: Электронное издание
Mazin-03
...овились, роняя желтую пену, со свистом и шумом втягивая воздух
распаренными глотками. И, остановившись, почувствовали, что гнавший их ужас
пропал. Конгаи спешились, сбились в кучу, тоже переводя дух. Во время
стремительного спуска никто не пострадал, не потерялся ни один вьюк. Животные
успокоились, но люди были возбуждены. Девушки тихо молились. Пирон распоряжался
преувеличенно громким голосом.
Эрд и Ортран были смущены: они не смогли удержать пардов, бросили
своих друзей в явной опасности. Как только их животные остановились перед
преградой, они, не раздумывая, повернули их и поехали наверх. Не слишком
быстро, потому что парды здорово устали. Они поднялись по меньшей мере на
полмили, когда ветер донес до них испуганный крик одной из девушек. Тут же
закричала и вторая. Оба воина остановились. Сверху, оттуда, где остались их
друзья, не доносилось ни звука. Эрд первым принял решение. Он развернулся и
погнал парда вниз. Ортран понесся следом, и через минуту Демон, как всегда,
вырвался вперед.
Зловещую фигуру с обнаженным мечом в руке оба воина увидели
одновременно. Человек стоял на вершине одного из каменных обломков, и ветер
свирепо трепал полы его длинного плаща. Прежде чем северяне достигли завала,
еще несколько таких же фигур появилось из нагромождения камней и бросились к
конгаям. Контрабандисты образовали круг, девушки в середине, и встретили врага
жалами клинков. Северяне были уже в тридцати шагах. Эрд ощутил радостное
возбуждение, всегда охватывающее его перед битвой.
Но, к удивлению северян, парды их остановились за два десятка локтей
от обороняющихся конгаев. Даже неустрашимый Демон отказался повиноваться: он
рычал, хрипел, мотал здоровенной башкой... и отступал. Пард Эрда вел себя еще
хуже. В конце концов воин не выдержал и спрыгнул на землю. Ортран тотчас
оказался рядом с ним.
Едва нападавшие заметили северян, конгаи перестали их интересовать.
Эрд и Ортран не поняли, что их привлекло, но все семеро напавших бросились к
ним. И воинам сразу стало тесно. Лиц противников они в темноте не могли
разглядеть. Но кольчуги, шлемы, владение оружием ясно показывали: это
профессиональные бойцы. Двигались враги так быстро, что Эрд еле успевал
отражать мелькающие перед ним мечи. И он сразу почувствовал странность движений
нападавших: быстрых, резких, но каких-то угловатых. Так двигается паук. И то
была не единственная странность. Эрд скоро убедился в этом. Три противника
атаковали его. Они ловко орудовали длинными мечами, очень похожими на конгские.
Эрд защищался собственным мечом и кинжалом. Как ни опытен он был, но дважды
только кольчуга спасала его от ранения. А потом он, улучив момент, оказался
один на один с правым нападающим и, нырнув под меч, ударил сбоку, наискось.
Белый клинок разрубил кольчугу и на ладонь погрузился в тело врага. Эрд был
уверен, что теперь против него только двое врагов. Но ошибся. Третий боец
по-прежнему ловко махал мечом, будто не он получил только что тяжелейшую рану.
Может быть, это обескуражило бы другого воина, но Эрду только прибавило сил. В
бою он любил неизвестность: щекочет нервы! Эрд подпрыгнул, уходя от
подсекающего удара, плечом отбросил одного из противников на другого,
молниеносно развернулся к третьему, гардой кинжала блокировал меч, вонзил
клинок в правое подреберье врага, повернул и рывком выдернул обратно. А тот —
будто и не заметил раны. Эрд едва не погиб, успев в самый последний момент
поймать меч противника крестовиной кинжала. И опять завертелась вокруг него
стальная карусель.
Если Эрду приходилось нелегко, то Ортрану было еще тяжелее. Шипастый
шар обрушивался на головы и плечи врагов, сбивал их с ног, сминал шлемы,
разрывал кольчуги, но упавшие поднимались, отброшенные назад возвращались.
Ортран, в отличие от Эрда, не находил удовольствия в битве с неуязвимым
противником. Он забеспокоился. Пока сын Дина защищал его спину, он мог
удерживать врагов на расстоянии и пользоваться преимуществом в оружии. Но
«звезда смерти» не меч. Хольдец начал уставать.
Эрд, сделав ложный выпад кинжалом, напрочь отсек руку одному из
противников. Все же Белый Меч есть Белый Меч! Враг отпрыгнул назад, преспокойно
вынул другой рукой оружие из руки отрубленной и снова напал на
светлорожденного.
Эрд совершенно потерял ощущение времени. Он атаковал, уклонялся,
снова атаковал, отскакивал, наносил удары, прыгал, приседал, вертелся,
парировал, рубил... Враги были неуязвимы. Один дрался без руки, второй лишился
шлема, части головы, половины лица. У третьего в животе зияла дыра. Из ран не
текла кровь, а воины продолжали сражаться. Но Эрд уже сообразил, что ему нужно
делать. Отрубленные конечности не прирастали, к тот из врагов, которому
светлорожденный колющим ударом повредил позвоночник, двигался заметно медленнее
других. Его и выбрал Эрд, чтобы, уйдя от рубящего удара в шею, широко
размахнуться и опустить меч на голову врага, с которой светлорожденный
мгновением раньше сшиб шлем.
Белый меч Асенаров рассек врага надвое. Обе половинки упали на землю
и продолжали дергаться в чудовищной агонии. Но опасности они уже не
представляли.
Теперь Эрд совершенно отказался от колющих и коротких ударов. Он
уклонялся, выжидал. И случай представился. Один из двух оставшихся противников
поскользнулся, и белый клинок молнией упал на плечо врага чуть левее шеи. Этот
удар не разрубил его пополам, но, пройдя наискось до тазовой кости, сделал свое
дело. Противник упал, забился, пытаясь подняться, но туловище его разваливалось
надвое. И хотя встать воин не мог, он все равно норовил достать Эрда мечом.
Следующий удар развалил третьего врага. Эрд стремительно обернулся, желая
удостовериться, что с Ортраном все в порядке. Однако не увидел его — только
мелькнувшие силуэты убегающих врагов. Поле боя осталось за светлорожденным. Но
где Ортран? Небо затянули тучи и даже неплохо видевшему в темноте Эрду трудно
было что-либо разглядеть. Светлорожденный сделал несколько шагов, споткнулся...
и увидел Ортрана. Прямо у своих ног. Мечи чудовищ превратили тело воина в
кровавый студень. Ортран был мертв. Наклонившись над ним, Эрд понял, что Ортран
обезглавлен. Светлорожденный посмотрел вокруг, заметил что-то круглое. Но то
была не голова, а всего лишь шар «звезды смерти» с обрывком цепи. Рядом лежали
оторванные голова и правая рука одного из врагов. В просвет между тучами
проглянула луна, и светлорожденный увидел, что обрубок живет, глаза его следят
за Эрдом, а губы шевелятся, словно пытаясь что-то сказать. В другое время
светлорожденный был бы потрясен подобным зрелищем, сейчас же ему было все
равно. Он вернулся к обезглавленному телу Ортрана, опустился рядом на землю.
Пирон приблизился к нему.
— Господин! — тихо сказал конгай. — Прости нас! Мы не умеем сражаться
с демонами!
Эрд ничего не ответил. Его невидящий взгляд был устремлен в сторону
Закатных гор.
Таким его и застали Нил, Биорк, Санти и Этайа. По другую сторону от
мертвого Ортрана, опустив большую черную голову на мощные лапы, лежал Демон.
Такой же неподвижный и безмолвный.
Ортран был единственным погибшим в ночной схватке. Один из конгаев
получил ранение голени. Даже не рану — царапину. Похоже было, что именно
хольдец был целью нападающих. Но никто не мог понять — почему. И никому не
пришло в голову допрашивать изрубленные тела, ползающие по земле. Бессмысленно.
Их природа была ясна Этайе и Нилу.
— Моросы, «лишенные покоя»! — тихо сказала фьёль Санти.
Пока мужчины рыли могилы в каменистой почве, она обошла останки,
останавливаясь над каждым, нашептывая что-то, словно уговаривая. Когда фьёль
закончила, останки моросов стали просто частями мертвых тел. Их сложили в одну
могилу и забросали камнями.
Ортрана похоронили отдельно, в покореженных доспехах, с мечом по
правую руку, как подобает хоронить воина. Нил прочел молитву-обращение к
богам-покровителям, на маленький холмик вместо надгробия положили колючий шар
«звезды смерти», на котором тускло блестнул первый луч взошедшего солнца.
Гибель Ортрана опечалила всех, но Эрда она просто ошеломила. Эрд не
мог забыть, что именно он первым повернул парда, чтобы помочь контрабандистам.
И именно он защищал спину Ортрана. Думай Эрд больше о друге и меньше — о
сладости битвы, Ортран мог бы остаться в живых. Это было действительно так, и
потому легший на плечи Эрда груз оказался для него непосильным. Светлорожденный
утратил веру воина: в себя, в свою цель, в свой меч, в свою удачу. Он понимал
это и понимал также, что воин, утративший веру, теряет и силу. Такой воин не
живет долго. Дни Эрда Асенара были сочтены.
Утомленные, хмурые, путники оседлали пардов. Кроме Демона. Черный
пард Ортрана лег рядом с могилой хозяина и так рявкнул на подступившего было к
нему Калана, что конгай в ужасе отшатнулся.
— Не трогай его! — негромко сказала Этайа. — Он останется с
господином.
Нил подошел к черному парду. Демон прижал изорванные в боях уши и
оскалился. Великан отпихнул его морду и распустил ремни упряжи. Демон перестал
рычать, только следил за Нилом умными желтыми глазами.
Нил положил седло на могилу рядом со «звездой» и вспрыгнул на спину
своего парда. Цепочка всадников тронулась. Демон не смотрел в их сторону. Но
еще с полчаса, оглядываясь, люди могли видеть черное пятнышко рядом с кучкой
бурых камней. Потом скалы заслонили и это.
Трое уцелевших моросов стояли перед Ди Гоном.
Вид их был ужасен. У одного не было лица, у другого — руки, у
третьего — вспорот живот и внутренности синели в черной смрадной дыре.
Сирхар держал в руках то, что когда-то было головой Ортрана. Маг
пытался разобрать черты лица, но это было невозможно из-за нескольких рубленых
ран, раздробивших лицевые кости, зубы, подбородок. Волосы превратились в
грязную паклю, слипшуюся от крови. Рыжая пыль густо покрывала их, но все же
можно было определить, что прежде они были светлыми.
Ди Гон поглядел на моросов:
— Уверены, что это он?
— Да! — без выражения ответил тот, что без руки. — Он таков, как ты
описал.
— Кто отрубил голову?
— Согн. Он остался там.
— Хорошо! — сказал маг, уронив голову на пол. Она откатилась на
несколько шагов и остановилась. — Хорошо! — Ди Гон мог бы определить, кому
принадлежит голова, с помощью магии. Но ему жаль было тратить на это силы. Так
или иначе, скоро он все узнает. — Хорошо!
Колдун поднял Хлыст. Белое пламя коснулось головы мороса без руки и
обратило ее в пепел. Обезглавленное тело осталось стоять. Но недолго. Хлыст
опустился вниз — и от тела остался только серый мелкий прах и облачко желтого
дыма. Минуту спустя четыре такие горсточки, три — побольше, одна — поменьше,
легли на каменный пол Храма.
— Тебе, Хаор! — процедил колдун, убирая Хлыст.
Наступив на одну из горок пепла и оставив на ней четкий след сапога,
Ди Гон вышел из Храма.
Часовые при входе отдали ему салют. Такой же, как отдавали Королеве.
Час был поздний, и площадь перед подземным Храмом была пуста. Ди Гон испытующе
поглядел на стражников. Некоторое время он решал: стоит ли оставлять их в
живых? Решил: оставить. Колдун впился взглядом сначала в одного, потом в
другого. Он погрузился в их умы, простые и доступные, как сорванные плоды.
«Забыть! — велел он. — Забыть! Никто не входил!»
Оставил их и пошел через площадь. Ди Гон всегда ходил один. У него
было много врагов, многие ненавидели его, но с ним была магия и милость Хаора.
Он — сирхар! Страх — лучшая охрана.
«Все-таки он убил! — думал маг. — Иначе никакие моросы, да вообще
никто не справился бы с ним. Убил. Не сдержался!»
Мысль была приятна Ди Гону. Хотя ему очень хотелось бы взять врага
живым. Такой раб — великая сила. Хаор позволил бы ему! Нет, об этом можно лишь
мечтать. Мертв — и слава Хаору! С остальными разберутся королевские хогры.
Может быть, уже разобрались. Хороший день! Ди Гон засмеялся коротким
дребезжащим смешком.
«Неповадно вам трогать моего демона!»
Глава шестая
Обращай проигрыш в преимущество и прозревай невидимое. Будь гибок,
как горная тропа, быстр и сокрушителен, как сель. Так победишь.
Мангхел-Сёрк. Правило сто первое
Они спускались все ниже и ниже. Бесплодная зона кончилась, появились
первые кактусы. Обрадованные парды набивали отощавшие животы, и люди тоже
повеселели. Наступило время цветения. Великолепные соцветия всех возможных
окрасок украшали мясистые стволы, лопасти и отростки кактусов. Режущий лицо
холодный ветер вершин наконец-то сменился теплым дуновением. Мертвые горы
остались позади.
Через два дня после гибели Ортрана всадники спустились на каменное
плато. С западной стороны хребта осыпей и каменных нагромождений оказалось
меньше. Путешественникам ни разу не пришлось воспользоваться канатами. Не было
сложностей и со свежей едой. Сочная мякоть кактусов, тушенное с пряностями
нежное мясо ящериц, в изобилии шнырявших между камнями. Калан показал известное
ему растение, маленький серо-голубой кактус, полый изнутри и полный терпкого
сока, похожего на молодое вино. Люди пили его трижды вдень и чувствовали себя
превосходно. Каждому казалось: впереди ожидает что-то очень хорошее. Каждому,
кроме Эрда. И, пожалуй, вагара, который не любил, когда все идет слишком
гладко.
Отряд, уже вразброд, а не цепью, потому что места хватало, бодрой
рысью пересекал плоскогорье, объезжая часто растущие темно-зеленые столбы
кактусов. Над ними пламенело солнце, куда более приятное здесь, в горах, чем в
жарких низовьях Конга.
Биорк ехал первым, внимательно оглядывая местность. Кто поручится,
что впереди не поджидает враг? Моросы не нападают по собственной воле. Ее у них
нет. Недавно он поделился своими сомнениями с Нилом, но сын отреагировал
легкомысленно:
— Не ломай голову, отец! Должно быть, кто-то из магов поставил их
стеречь перевал. Место подходящее. Ортрана жаль! Остальное — ерунда. Не
тревожься!
«Нил стал совсем беспечным, с тех пор как вышел из Руны», — решил
вагар.
Но после отповеди сына обращаться к фьёль не стал. Если бы она хотела
предупредить, Нил узнал бы первым. Нет так нет. Биорк был даже рад, что не надо
спрашивать Этайю: старый воин робел перед фьёль, как мальчишка.
Впрочем, вагар, как всегда, был настороже. Однако на сей раз глаза,
слух, обоняние — все, кроме интуиции, — подвели бывшего туринга.
Ни он, ни кто-либо другой из отряда не заметил никаких признаков
опасности, пока тройная цепь солдат не преградила всадникам путь.
Даже для вагара было полной неожиданностью, когда они поднялись в
двухстах локтях впереди — нестрашные с виду, маленькие фигурки в бурых, под
цвет почвы, плащах. Но арбалеты, направленные на всадников, не оставляли
сомнений в их намерениях.
Одного поворота головы хватало, чтобы убедиться — бежать не удастся:
такие же шеренги поднялись слева и справа, а четвертая — позади, отрезая путь к
бегству.
Конгаи заняли круговую оборону, но северяне не присоединились к ним —
бессмысленно. Врагов слишком много. Целая армия.
— Спрячь меч, брат Пирон! — сказал Нил старшине контрабандистов. — Мы
сможем справиться с сотней, если повезет. Но не с тысячей!
Солдаты приблизились. Санти не без любопытства глядел на них.
Урнгриа. Узкие лица с кожей цвета старого пергамента, горбатые хищные носы,
глаза, полуприкрытые тяжелыми веками.
«Тай! — мысленно позвал Санти. — Сделай что-нибудь!»
«Не бойся, — получил он ответ. — Нас не оставят!»
«Нас! А других?»
«Кому ведомы пути Судьбы?»
— Эй! — сказал Нил дружелюбно. — Опустите ваши игрушки! Мы не враги!
— И поднял обе руки в знак мира. Великан говорил на конгаэне, надеясь, что его
поймут.
Поняли его или нет, но обращение осталось без ответа. Между
всадниками и плотно сомкнутыми шеренгами урнгурских солдат оставалось пустое
пространство в десять шагов.
Время шло. С тех пор как отряду преградили путь, миновало почти
полчаса. Солдаты безмолвствовали, но арбалеты держали наготове. Всадники
спешились, парды легли. Если их захотят убить, то сделают это, будут они в
седлах или нет.
Миновало еще полчаса, и вдали раздался топот пардов. Отряд в две
дюжины всадников появился из-за кактусов.
На прибывших, всех, кроме одного, — те же бурые плащи с капюшонами,
то же конгское вооружение, только лучшей работы. Всадник, одетый особо, был
облачен в желто-коричневый полосатый хитон. Тощие ноги в красных сандалиях
сжимали бока упитанного парда. Он был без оружия, но держался как главный. Его
длинные, не слишком чистые волосы удерживал обруч с медным подобием горящего
факела надо лбом. «Полосатый» бесцеремонно разглядывал путешественников. Нил не
менее бесцеремонно разглядывал его самого.
При виде девушек лицо урнгурца оживилось. Он что-то сказал своим
спутникам. Один из них тут же возразил «полосатому». И достаточно грубо. Они
заспорили, закричали друг на друга пронзительными гортанными голосами. Судя по
всему, возразивший выиграл спор. По его знаку солдаты зашевелились и принялись
отделять конгаев от северян. Один из солдат попытался присоединить к девушкам и
Этайю, но едва коснувшись ее, с криком отдернул руку. На его ладони, буквально
на глазах вздулся пузырь, как от ожога. Желто-коричневый велел ему подойти,
долго разглядывал руку. Потом слегка поклонился Этайе, и ее оставили в покое.
То есть — с северянами. Зато Санти попал в одну компанию с контрабандистами и
девушками. Возразивший урнгурец сразу же, как только произошло размежевание,
взял десяток солдат и уехал, забрав с собой конгаев. Причем у людей Пирона даже
не отняли оружие. Остальные солдаты таким же плотным кольцом окружали четверых
оставшихся. И у тех уже не оставалось сомнений, кому приготовлена столь
«торжественная» встреча.
— Оружие — дать! — по-конгайски скомандовал желто-коричневый.
Три воина повиновались. Даже светлорожденный безропотно отдал меч, но
с принявшим его солдатом случился конфуз. Он завопил, уронил меч и затряс
рукой. Порезаться он не мог, так как Эрд отдал меч вместе с ножнами. Всадники
урнгриа воззрились на него, и солдат быстро-быстро заговорил, видимо объясняя.
Желто-коричневый с помощью одного из солдат спешился и с опаской
поднял меч с земли. Он не обжегся, и на его узком длинном лице появилась
довольная улыбка. Но улыбка сразу пропала, когда ему не удалось вынуть меч из
ножен. Он тянул изо всех сил, но безрезультатно. Тогда желто-коричневый
предложил попробовать одному из военных. Но тот отказался, красноречиво кивнув
на пострадавшего солдата. Жрец, пожав плечами, протянул меч Эрду.
— Что это есть оружие? — спросил он.
— Не оружие! — опередив Эрда, быстро ответил Нил. — Жезл. Дал отец.
Жрец кивнул, видимо, удовлетворенный. И посмотрел на Эрда с
уважением.
Разоружили и вагара. Маленький воин пожалел о том, что перестал брить
лицо. С четырехдневной щетиной на щеках он уже не мог выдавать себя за ребенка.
Колонна двинулась. Только Этайе разрешено было остаться в седле. С
ней вообще обращались с подчеркнутой вежливостью. У мужчин же отобрали пардов и
заставили идти пешком. После нескольких дней верховой езды это было даже
приятно. Пленников окружали всадники, всадников, перестроившись в каре, —
солдаты. Меньше чем за полтора часа они прошли оставшуюся часть плато и
оказались на грунтовой дороге, спускавшейся к озеру. На берегу его теснились
приземистые домишки.
Архитектура урнгурских домов отличалась от конгайской. И не в лучшую
сторону. Построенные из бурого камня дома плотно примыкали один к другому,
располагались уступами и из-за плоских крыш напоминали гигантскую лестницу.
Верней, три лестницы, потому что две прямые улицы разрезали поселок на
аккуратные ломти.
Пленники и их многочисленный конвой спустились почти к самому озеру.
Эрда, Биорка и Нила отделили от Этайи и заперли в большом одноэтажном доме с
толстыми стенами и крохотными оконцами под самой крышей.
Изнутри здание напоминало склад. Толстые стены и прочные двери
оказались очень кстати для тех, кто решил использовать дом как тюрьму.
Брошенные на пол старые не очень чистые шкуры, как предполагалось, должны были
служить мебелью.
— Надеюсь, нам дадут пожрать! — сказал Нил, растянувшись на полу. —
Светлейший, светлейший! Может, ты проковыряешь своим мечом дырку в стене? Хочу
поглядеть, не несут ли нам чего?
Эрд хмуро посмотрел на великана и отвернулся. Раньше его раздражало,
когда Нил пользовался простонародным жаргоном. Сейчас ему было наплевать.
— Э, нет! — проговорил Нил, поднимаясь. — Так, светлейший, не пойдет.
Я не Этайа, на ситре тебе сыграть не могу, но и угробить тебя не позволю. Даже
тебе самому!
Он подсел к неподвижному Эрду, обнял его ручищей за плечи:
— Я ведь твой слуга, не забыл?
Эрд не сделал попытки сбросить руку, но и не проронил ни слова —
просто сидел, уставясь в пространство, опершись спиной на каменную стену.
— Он умер, светлейший! Умер! — настойчиво сказал Нил. — Он теперь в
Нижнем Мире. Если ты хочешь уйти за ним — сделай это, как подобает Асенару! Ты
дрался с ним рядом. Только Владыка Судеб решает, чей узел жизни будет развязан.
Его, мой, твой? Мы не выбираем, светлейший! Мы только сражаемся — и боги решают
за нас все: за что мы будем биться, кого погубим, кто погубит нас. Все, кроме
одного: будем ли мы сражаться достойно. Вот это решаем мы сами. Ты сражался
достойно, светлейший! Не срами себя унынием, ну же!
Эрд обратил на сына вагара потускневшие глаза.
— Я мог его спасти, — сказал он безразличным тоном.
Слова эти прозвучали помимо воли Эрда. Просто они всегда были с ним.
— Ты так думаешь? — с участием откликнулся Нил. — Но, скажи, почему?
И Эрд начал говорить. Внутри у него что-то лопнуло, что-то,
запрещавшее говорить о слабости, об унижении его, Эрда Асенара. Словно лопнула
пряжка пояса «Честь и превосходство», и светлейший, освободившись, наконец
вздохнул свободно. Он говорил не о себе, об Ортране. Нет, и о себе тоже, но об
Ортране. Как он чувствовал его, как разделял каждую мысль. О том, что хольдец
напомнил Эрду Дина, отца. О том, как Эрд намеревался, возвратившись,
восстановить честь Ортрана. И он сделал бы это, потому что слово Асенара
многого стоит в Империи.
А теперь — всё. И виноват он, Эрд, забывший, что не Ортран защищает
его спину, а он — спину Ортрана...
— И что дальше? — перебил Нил. — Ты знаешь, что нас ждет? Ты уверен,
что мы будем живы завтра? Через час? Вдруг ты пожалеешь, что моросы не
прикончили и тебя?
Эрд с удивлением посмотрел на Нила.
— Об этом я не думал, — признался он. — Ты полагаешь, нас убьют?
— Это будет непросто! — пообещал Нил. — Но если мы умрем, то умрем
как воины. Или ты стал бояться смерти, Эрд Асенар?
— Нет. Хотя... — Губы светлорожденного дрогнули, как будто он пытался
улыбнуться. — Смерть перестала меня волновать! — решительно сказал он. И сам
удивился этому открытию. — Понимаешь, Нил, раньше я ждал ее, словно новую
возлюбленную, лучшую из всех! Я хотел ее, искал! Ты понимаешь меня?
— Конечно, светлейший! Отлично понимаю!
— А теперь я ее не хочу. Не боюсь — просто не хочу.
— Наше время еще длится, светлейший! — улыбнулся ему Нил. — И наш
долг... Тот, кто разрушает наш мир, жив, светлейший Эрд! Мы не сделали своего
дела — боги не позволят нам умереть!
— Да. Да. Да! — Голос Эрда постепенно обретал прежнюю твердость. —
Клянусь тебе Чашей и Звездами, я не забуду о Долге! Благодарю тебя, Нил! — Эрд
нашел руку великана и сжал ее.
— Пока мой меч со мной, я — Асенар!
— Вот теперь я вижу! — подтвердил Нил. — Нас трое, мой светлейший! И
мы заставим их уважать нас!
— Они нас уважают, — вставил вагар. — Нас оценили в тысячу воинов.
Тебе мало?
— Это не воины! — отмахнулся великан. — Это корм для падалыциков!
Этайа в сопровождении двух всадников подъехала к берегу озера.
Урнгурцы спешились и помогли ей сойти с седла. Пришвартованная к деревянным
сходням лодка с четырьмя гребцами стояла у берега. Один из воинов осторожно
поднял фьёль. Этайа не мешала ему, чувствовала, что он относится к ней с
почтением. Урнгурец вошел в воду и перенес фьёль в лодку. Потом вышел на берег,
спустился по сходням и прыгнул на корму. Гребцы тотчас налегли на весла, и
лодка двинулась. Весла энергично вспенивали воду. Этайа смотрела на изрезанный
берег озера и пыталась угадать, куда они плывут. Она чувствовала, что впереди
нет опасности для нее. Но есть тревога, а это тоже не слишком хорошо. Гребцы
дружно ударили веслами, и лодка резво заскользила по поверхности озера.
Они обогнули скалистый мыс, и взгляду Этайи открылась небольшая
бухточка. С трех сторон ее окружали скалы. В самой бухточке, группами по два,
по три, поднимались из воды верхушки камней, а посередине на каменных опорах
стоял чудесный трехэтажный домик с пирамидальной крышей и желтыми, как речной
песок, стенами. Последний, третий, этаж был меньше других и окружен террасой
под нависающей крышей. Края крыши, серебристо
...Поділитися у соцмережах
