Жанр: Электронное издание
Juber-03
... - Китайские кольца.
Волшебная палочка. Три стаканчика с фиглярским шариком. Модель волшебного фонтана Герона
Александрийского... - Он внезапно захлопнул крышку. - Могу показать вам несколько своих самых
замечательных фокусов. Или продемонстрировать фильм Мельеса. Наверху есть кинозал.
- Вы знаете, что мне надо, - устало пробормотала колдунья.
Маг ущипнул себя за кончик носа, вытянул руку, раздвинул пальцы и начал сеанс чтения мыслей
для единственного зрителя.
- Конечно, - серьезным тоном произнес он. Протянул руки к центру платформы, выкрикнул
звонкое
"Шагазам!". Раздался взрыв, и вверх взметнулись клубы белого дыма. На мольберте появилась
"Дева с канцлером Роленом". Картина выглядела меньше, чем в воспоминаниях Роберты. Но она видела
ее ребенком. Роберта медленно приблизилась к полотну.
Она еще не подготовилась к погружению. Но ее уже пленила красота картины, сияние и тонкость
мазков, выполненных тончайшей кистью, тщательно выписанные детали. Она застыла в полуметре от
шедевра, ее взгляд переходил с одного чудесного предмета на другой - хрустальный шар в руке
ребенка и загадочное отражение в нем, стражники на мосту, виноградные ветви с листьями и драконы,
маленький горящий дом, крохотные люди на берегу реки.
- Где вы? - спросила Роберта, вглядываясь в миниатюрную толпу.
Уоллес из уважения к ней отступил. Колдунья сосредоточилась. Еще мгновение - и картина
примет ее.
Внезапно мага приподняло и отбросило на вращающуюся мишень. Его буквально приклеило к ней
- руки и ноги Уоллеса образовали крест. Он увидел, как Кармилла Баньши хватала ножи, лежащие на
подносе, и с невероятной скоростью бросала их. Он не успел ничего предпринять, как лезвия
пришпилили его одеяние к доске.
Роберта, ощутив неладное, стряхнула с себя оцепенение, но не успела ничего понять. Баньши
подняла ее над платформой и зашвырнула в одну из клеток, решетка которой закрылась на двойной
оборот ключа. Атака продлилась не более десяти секунд. Волосы Роберты разметались, она ощущала
боль в спине и руках, но вцепилась в прутья, чтобы встать.
- Роберта Моргенстерн, - протянула Баньши. - Какое удовольствие вновь встретиться с вами!
Роберта оправилась от неожиданности. И едва удержалась от желания плюнуть в лицо виновнице
своих злоключений. Но близость "Девы с канцлером Роленом" требовала осторожности.
- Как вы красивы, - польстила она колдунье, пытаясь говорить небрежным тоном, но в нем явно
слышались ненависть и страх.
Кармилла обеими руками схватилась за прутья. Сильный разряд сотряс клетку, ударив по Роберте.
Она с воплем отпрыгнула назад. Молниеносный удар служил предупреждением.
- Спасибо. Но я за вами охотилась не ради комплиментов. Где Лилит?
Роберта встряхнулась и хрипло ответила:
- С отцом.
Кармилла вскинула глаза к небу.
- Мы обе знаем, кто ее отец. Повторяю свой вопрос: где она? - Баньши осмотрела свои ногти.
- Я так или иначе найду ее. И дорогу мне не перейдут жалкий профессор истории и его студенточка.
Пора поумнеть, Роберта. Вы слишком легкомысленны.
- Если бы вы могли исправить все то зло, что натворили, Кармилла...
Баньши закивала.
- Вы говорите о небольшой проблеме, которая терзает нашу Лилит?
- Небольшая проблема? Она умирает!
- Нет смысла кричать об этом на каждом углу! - Баньши глубоко вздохнула, пытаясь обрести
спокойствие. - Я вам благодарна за то, что вы сделали, чтобы оттянуть трагический исход. По крайней
мере теперь мы почти уверены, что она дотянет до Вальпургиевой ночи.
- А потом?
- Спишу ее смерть на вас. Виновны вы или нет, вряд ли ее очаровательный папочка станет
разбираться в деталях.
- Вы сошли с ума.
- И сгораю от нетерпения, как все, кто начинает великое дело. Последний раз спрашиваю - где
Лилит? Не думайте, что я проделала весь этот путь только ради удовольствия насладиться созерцанием
вашей смерти.
Роберта решила молчать. Она действительно не знала, где находился Грегуар. Баньши снова
подошла к клетке. Разряд, несомненно, будет сильнее, чем в первый раз. Но вмешался Уоллес и
сообщил:
- Кстати, мой ответ "нет". Я не присоединюсь к вашему проекту. Я собирался вам написать. Вы
освободили меня от сей неприятной обязанности.
Кармилла остановилась и развернулась, чтобы оглядеть хранителя святилища, прибитого к
мишени, как сова к дверям сарая.
- А я и не рассчитывала на вас, Уоллес. К тому же у меня уже есть квота святилищ. Те, кто не
подчинится, - исчезнут.
Уоллес усмехнулся:
- Готовите Мондораме ту же участь, что и Малой Праге?
- Пора забыть об этой истории! - раздраженно рявкнула она. - Я не разрушала Малую Прагу.
Во всем виноват прилив. И Гектор Барнабит умер не от моей руки.
- Только не уверяйте, что не пытались его убить.
- Я этого не говорю, и вы правы, обращая на это внимание. В конце концов, есть шанс, что это
святилище исчезнет вместе со своим хранителем.
- Кое-что останется и вновь объединится, наберет сил и однажды уничтожит вас.
- Ха, напугал! Неужели стоит бояться этого живописного логова? Может, на меня устроит охоту
автомат-шахматист? Или под мою кровать закатятся магические кубики и вечно будут нарушать мой
сон? Или появится клетка, чтобы пленить меня? - усмехнулась она, показывая на долину Гленкоу.
Ее глаза остановились на "Деве с канцлером Роленом", и она уловила - благодаря Густавсон -
панику, охватившую колдунью. Баньши быстро обнаружила ее причину. И радостно усмехнулась.
Роберта застыла в клетке, повернувшись спиной к Баньши и пытаясь подавить растущий страх.
- Твои родители забрались внутрь? - с пренебрежением усмехнулась Баньши. Она ликовала,
ощущая отчаяние колдуньи. Потом продолжила, царапая острыми ногтями лаковую поверхность: -
Дерево и высохшие краски. Истинный кошмар для пожарника. - Наклонилась к композиции. - Но что
я вижу? Горящий дом в пригороде? Огонь распространяется! Уже горит целый квартал!
Она отошла в сторону, чтобы Роберта убедилась в справедливости ее слов. Композицию
действительно пожирало рисованное пламя. Оно бежало к реке, оставляя позади себя черную
выжженную полосу.
- Нет! - воскликнула Роберта.
- Может, память вернется к тебе, девчонка?
Пожар бушевал на заднем плане, там, где стояли два стражника, уже превратившиеся в факелы.
Пламя подбиралось к переднему плану. Розовое личико младенца покрылось лопающимися пузырями.
Лицо Девы полыхнуло липкой смолой, потом исчезло. Виноградники рассыпались в прах. Мостовая,
колонны, вышитый плащ канцлера пожухли и навсегда ушли в небытие.
- Я не знаю, где она!
Она представляла себе обитателей картины и своих родителей, бежавших к воде, пытаясь спастись
от огненной стихии. Доски картины уже на три четверти были охвачены огнем. Нетронутыми
оставались остров в центре композиции, а также фрагмент неба. Баньши наблюдала за чудовищным
пожаром, словно новый Нерон, созерцающий Рим, уничтоженный его безумной волей.
- Тем хуже, - бросила Баньши. - Твои родители поджарятся из-за пустяков. А виновата
будешь ты.
Воздух всколыхнулся. Кто-то бросился на Баньши с высот панорамы. Колдунья поднялась на
ноги, отступила на три шага назад, споткнулась о граммофон. Роберта увидела Клода Ренара - тот
выхватил меч, рукоятка которого торчала из чемодана, и метнул его в Баньши. Та едва успела вытянуть
руки в момент, когда лезвие вонзилось ей в живот. Клода бросило во вторую клетку, дверца которой тут
же захлопнулась за пиратом.
Баньши раскачивалась - меч вонзился в ее тело по рукоять, и она вцепилась в нее обеими руками.
"Дева с канцлером Роленом" продолжала гореть. Клод Ренар тщетно сотрясал клетку. Обессилевшая
Роберта не могла ничего предпринять.
Уоллес воспользовался ситуацией, чтобы освободиться и добраться до мольберта. Схватил
картину, большая часть которой рассыпалась прахом у его ног. Баньши, стоявшая на противоположной
стороне платформы, преувеличенно медленно вытягивала меч из живота, лицо ее искажала гримаса
боли. Закончив пантомиму, она с триумфом вскинула над головой меч с убирающимся лезвием.
- Проклятое бутафорское оружие, - проворчал Клод Ренар, взводя один из пистолетов.
Прогремел выстрел. Баньши раскрыла ладонь. Пуля срикошетила, ударившись о кольцо, со
свистом улетела к потолку, отскочила от балок на крыше панорамы и закончила полет в клетке Клода
- тот со стоном повалился на пол. На груди его расцвел багровый цветок.
- Клянусь святым Евстахием, я попала! - воскликнула Баньши, дуя на ладонь. - Возвращение
отправителю по желанию адресата! А... где же Уоллес? Удрал от нас?
Роберта видела, как маг бросился в ящик исчезновения, прихватив остатки картины. Баньши
проследила за ее взглядом и ударила ногой по ящику, который с тихим хлопком распластался на
платформе.
- Удрал, - прошипела она, пожимая плечами. - Кто у нас остался? Сирота и проходимец. А
вернее - проходимица.
Смертельно побледневший Клод Ренар зажимал ладонью плечо. Между пальцами сочилась
струйка крови.
- Братья лагуны, - с презрительной гримасой произнесла Баньши. Сунула руки в карманы. -
Банда дешевых пиратов, которые якобы грабят лагуну в подлодках без... Аи!
Ринго укусил ее. Реакция колдунья была молниеносной. Она выхватила ежа из кармана, бросила в
сторону мишени, схватила нож и запустила в зверька. Лезвие вонзилось в малыша Густавсона - его
перебитые лапки дернулись и обвисли. Ганс-Фридрих выскочил из кармана Ренар и зашипел на Баньши.
Его супруга зашипела из второй клетки. Колдунья нахмурилась, и оба ежа, дрожа от страха, спрятались
в свои укрытия.
Роберта с ужасом смотрела на трупик в центре мишени, предчувствуя собственную участь.
- Вам не найти Лилит, - пообещала она своему заклятому врагу. - Дьявол перервет вам глотку.
Баньши сдержала зевоту, схватилась руками за обе клетки и начала раскачивать их.
- Я надеялась, что потяну время, разбираясь с тобой. Ну что ж, сделаем все быстро. Ты меня
утомила.
Вокруг ее пальцев возникли голубоватые искры. Между прутьев клеток поползли огненные
волокна, но в это мгновение небо над долиной Гленкоу взорвалось. Огромный якорь пробил крышу
панорамы, подцепил клетки за веревки, на которых они висели, и поднял их в воздух. Баньши потащило
вверх вместе с клетками.
Она вылетела из панорамы и внезапно оказалась, летящей над святилищем. Она крутила головой,
пытаясь понять, что за deus ex machina подхватил ее, когда Густавсоны укусили ее за пальцы. Баньши
разжала хватку и плюхнулась на мостик двадцатью метрами ниже. При падении сломала правую руку.
Истерически расхохоталась, сразу вскочив на ноги. И никак не могла остановиться. Как жаль, что здесь
не было Моргенстерн, ведь развлечение еще не закончилось! Она, не охнув, вправила кость и зажала ее,
чтобы та немедленно срослась. Они еще увидятся до того, как наступит конец. Или, быть может, в
момент, когда конец будет близок. И тогда каблуком раздавит ненавистного клеща, чтобы больше не
вспоминать о нем.
Летающий якорь набрал высоту и растворился в облаках вместе с клетками. Баньши колебалась,
не зная, как поступить. Могла посадить на воду своего гигантского гуся, броситься в погоню за
пиратом, Робертой и их таинственным спасителем. Поговорка гласила: "Не откладывай на завтра..." Да,
проблему можно было решить без проволочек.
Она приготовилась вызвать гидросамолет, когда гранитный округлый камень, появившийся
неизвестно откуда, ударил ее по ногам и опрокинул на мостик. Камень продолжил полет, столкнулся с
мачтой, на которой висел стяг Мондорамы, и понесся обратно. Колдунья, стоя на четвереньках,
пыталась понять, что с ней произошло, когда камень угодил ей в лоб. Она потеряла сознание и
растянулась на мостике, раскинув руки в стороны.
А потому не заметила, как камень шаттлборда, не снижая скорости, удалился в сторону северных
краев.
Уоллес бежал. Справиться с могучей Баньши он пока не мог. Ящик исчезновений показался ему
единственным выходом. Он оказался в безопасности, но безмерно злился на самого себя. Издал
яростный вопль, потом постарался успокоиться. "Где я?" - спросил он себя.
В сердце снежной бури. Хлопья снега с силой били по лицу. Он не видел дальше своего носа.
Справа торчала черная острая скала.
Фрагмент уцелевшей картины упал в снег к его ногам. Уоллес подобрал его. Пожар погас.
Уцелели только остров и крохотная часть реки с лодкой, чью корму обглодал огонь. От канцлера, Девы
и города не осталось ничего. Он извлек из рукава шелковой платок и завернул в него реликвию, потом
спрятал ее в карман.
Сильнейший порыв ветра оттолкнул его в сторону и раздвинул завесу снега. Уоллес увидел скалы,
дорогу над пропастью, а чуть дальше - рукотворный каменный холм.
Он развязал пояс из красного шелка, обернул вокруг цилиндра и завязал под подбородком
длинные концы. Потом поднял плащ, закрыв им лицо, передумал... Достал из потайного кармана
фляжку с виски. Она была неполной. Заклинание наполнило ее до горлышка. Двенадцатилетний
"Гленкоу" согрел мага.
Он закрыл фляжку пробкой, сунул обратно в карман, закутался в плащ и, произнеся заклинание,
которое поглотила буря, ощутил в правой руке посох. Уоллес двинулся вверх по тропе, спрашивая себя,
в какие Кордильеры и на какую высоту забросил его ящик Гудини.
"Быть может, - с гордостью подумал он, - я стану самым главным горцем в мире".
ГЛАВА 37
"Альбатрос", 16 апреля, десять часов"
Вот уже двое суток корабль держит курс на юг. По словам Грегуара, мы пересекли тропик
Козерога ночью. Профессор большую часть времени проводит у руля, не отрывая взгляда от компаса.
Он не верит, что автопилот приведет их к метеору.
"Мы углубляемся в пространство, где правила классической навигации перестают действовать",
- говорит он. Утешительные сведения! Я хочу увидеть Клод Ренар. Грегуар извлек пулю из ее плеча.
Быть может, она проснулась.
Полдень
Клод проснулась в возбужденном состоянии. Даже принялась искать свои пистолеты, чтобы
прикончить эту поганую саранчу Кармиллу Баньши. Чашечка валерианы успокоила ее. Грегуар обновил
запасы аптечки "Альбатроса" до нашего отъезда из Рима, но мне ничего не сказал. Дьявол, а не человек.
Мы побеседовали. Между нами, женщинами.
Я не очень удивилась, узнав, что бронежилет этого коротковолосого пирата скрывал нечто другое,
чем плоскую волосатую грудь. Мои сомнения возникли в Антиохии из-за трапезундского браслета.
Клод в общих чертах рассказала мне свою историю. Такие превращения довольно часто происходят в
закрытых мирках вроде сообщества братьев лагуны, где верховодят мужчины. Но Клод давно
собиралась создать конкурирующую организацию сестер лагуны. Я немедленно присоединилась к ее
проекту, сообщив, что приобрету членский билет, как только проект станет реальностью.
Лилит проснулась после сиесты, и я зашла навестить ее. Снова мешки под глазами и восковая
бледность. Она не потеет, но дыхание у нее свистящее. Мы питаемся только консервами. В полдень у
нас овощное меню. Опять придется бороться с ней, чтобы она проглотила жизненно необходимые ей
витамины.
Пятнадцать часов
Я думала, что выброшу несносную девчонку за борт. И отправилась погулять, чтобы успокоиться.
Я до смерти ненавидела себя, когда вернулась к столу. У Лилит после сеанса воплей начался приступ.
Грегуар предложил дать ей к вечеру живую воду Хлодосвинды. Он говорит, что мы доберемся до
метеора только через два-три дня. Эрментруда сможет что-нибудь сделать. Клод уже встала с постели.
А Густавсоны прячутся где-то в трюмах "Альбатроса". Полагаю, они объявили траур по Ринго. И за
смерть ежонка Кармилла заплатит.
Шестнадцать часов
Катастрофа. Лилит отказалась спать днем, а утренний кризис был лишь легкой разминкой по
сравнению с тем, что нас ожидало. Она вырвала флакон с живой водой из рук Грегуара и с силой
бросила на палубу. Тот разлетелся на тысячи осколков. Мы в отчаянии. Что делать дальше?
После обеда
Она уснула, сломленная усталостью. Мы поели вместе с Ренар на носу "Альбатроса". Лагуна в
двух тысячах метров под нами, ревут винты, невероятно чистое небо, звезды. Мы не говорили ни о
Баньши, ни о Лилит, ни о Дьяволе, но без сверхъестественного не обошлось. Разве можно себя
переделать! Клод поведала несколько историй об океане Чудес.
Это море инкогнито - быть может, мы сейчас летим над ним, - образовалось после падения
метеора. Его от Микронезии до Патагонии пересекает дрим стрим - течение одухотворенных снов.
Моряки, которые никогда не скупятся на легенды, населили его мифическими существами - морскими
змеями, левиафанами, гигантскими кальмарами, головоногими моллюсками-отшельниками, сиренами,
мегалодонами, способными разом проглотить быка... По словам Ренар, если мы внезапно потеряем
высоту, нам каюк. Кроме того, во льдах, к которым мы летим, томятся плененные души погибших
моряков. Веселенькая перспектива.
Грегуар заступил на первую вахту. Ренар встанет на вторую. А я немного посплю перед тем, как
начать наблюдение за летучими льдами.
17 апреля, заря
Я увидела, как мои мать и отец идут по палубе. И это не были призраки. Они были здесь. И мне не
приснились. Когда я вышла из рубки, родители стояли, опершись об ограждение. Поднялся ветер, и
корабль стал раскачиваться. Они тут же исчезли, словно распавшись на туманные волокна на летнем
лугу. Я никому не сказала о мираже. Наступает день. Грегуар в бинокль наблюдает за лагуной. Потом
знаком подзывает меня.
Девять часов
Мы заметили сома, о котором говорил Ван дер Деккен. Он движется тем же курсом, что и мы. Его
черное извивающееся тело не короче "Альбатроса". Даже на таком расстоянии он производит
ужасающее впечатление. Сом высунул голову из воды и заревел, глядя на нас. Ренар утверждает, что
мы уже над океаном Чудес. И действительно, стихии изменили облик. Облака стали более ватными,
тени - четкими, а поверхность воды затянул туман. Меня преследует ощущение дежа-вю. Краем глаза
замечаю призрачные формы. Пора спать, чтобы восстановиться после вахты. Лилит наслаждается
утренним сном.
Полдень
Сомнений не осталось - мы покинули реальный мир и окунулись в призрачность. На меня напал
святой Георгий. Старый враг. Опять пытался прикончить меня. Он прятался в тайниках души, поджидая
оказии. Океан Чудес, похоже, наделил его телом.
Меня насторожил запах. Когда я открыла глаза, лошадь занимала добрую половину крохотного
пространства каюты. Она не смогла пролезть через дверь. В моих вещах рылся мужчина в латах. Святой
Георгий художника Карпаччо. Он шумно дышал и вонял немытым телом.
Лошадь заржала, заметив, что я проснулась. Святой Георгий обернулся. В одной руке он держал
мои домашние тапочки из лебединого пуха. Его губы скривились в хищной усмешке, которая
преследует меня, он выхватил меч и вскинул его... К счастью, в это мгновение появился Грегуар. Он
толкнул дверь, которая ударила лошадь в бок, и оцепенел, увидев рыцаря в латах... Святой Георгий
вместе с лошадью растаяли так же, как и мои родители утром. В каюте остались лишь вонь и домашние
тапочки у изножия моей койки. Перед происшествием они лежали в ящике комода.
Вторая половина дня
Лилит едва не покинула нас. Густавсоны выбрались из своего убежища. Она спокойно играла с
ними на палубе. Я мечтала, разглядывая лубок. И вдруг увидела, как Лилит стала прозрачной. Но
полностью не исчезла. Все длилось несколько секунд. Стоило мне выкрикнуть ее имя, как она
повернула ко мне голову и тут же стала плотной. У меня пробегает мороз по спине, когда я пишу слово
"плотная". Прибежал Грегуар. Схватил ее за руки и стал их рассматривать. Они оставались
полупрозрачными.
Вечер
Если мне уготовано сохранить лишь одно счастливое воспоминание об этом ребенке, то оно будет
таковым: Лилит сидит на коленях Грегуара, а тот рассказывает ей сказки. Мы же слушаем и созерцаем
то, что сказки творят на палубе корабля. В конце концов, океан Чудес по праву заслужил свое название.
Семь гномов, выйдя из лачуги, остановились рядом с нами, чтобы посмотреть, на кого похожа
Спящая Красавица. Синяя Борода был ужасен, настоящий палач. Белоснежка драила палубу
"Альбатроса" до и после своего воскрешения. Что касается Русалочки, то она перепрыгнула через борт
и вернулась во дворец отца. Когда закончилась последняя сказка, все герои покинули нас.
Укладывая Лилит спать, я не могла не подумать об отравленном яблоке. Погладила черные волосы
девочки, поцеловала ее, закрыла дверь... А теперь сражаюсь с собой - не хочу забегать в ее спальню
каждые пять минут, чтобы удостовериться, что она спит в кроватке, а не в стеклянном саркофаге. К
счастью, с ней Густавсоны. Они ощущают ее присутствие в этом мире. При малейшей тревоге они
предупредят нас.
Высокие тучи скрывают звезды. Небо испещрено голубыми вспышками. Похоже на танец ведьм.
Мы решили усилить наблюдение. Двое бодрствуют на вахте, а третий спит на палубе, чтобы остальные
видели его.
18 апреля, два часа ночи
Мы приняли мудрое решение. Меня отправили спать первой. Закончив дежурство, Грегуар
разбудил меня, и тут нас позвала Ренар. Слова были лишними - на нас надвигались три Кармиллы
Баньши. Каждая держала в руке нож, готовясь бросить его в нас. Густавсоны спали. Им снился кошмар.
Баньши собиралась пригвоздить к мачте не Ринго, а нас.
Мы объединили силы, создав ментальную проекцию будильника, чей пронзительный звон донесся
до самых дальних закоулков корабля. Две Кармиллы исчезли. А третья, принадлежащая большому
любителю поспать Гансу-Фридриху - готова дать руку на отсечение, - бросила нож. Он вонзился мне
в живот. Грегуар не осмеливался пошевелиться. Баньши усмехалась. А я, как ни странно, ничего не
чувствовала.
Схватила оружие за ручку и заметила, что лезвие было убирающимся. Ганс-Фридрих соединил в
своем сновидении цирковое оружие, использованное Ренар, и нож, убивший Ринго. Маленькое
искажение реальности, которое спасло мне жизнь. В это мгновение мадам Густавсон с силой толкнула
мужа, ибо Баньши и ложный нож испарились. Мы отделались легким испугом.
Пять часов
Мы говорили о Лилит, о нас, о будущем. Стараясь забыть о кошмаре, который преследует нас с
Лиденбурга. Мы обещали себе, что добьемся своих целей. Всей семьей посетим остальные страны.
Станцуем вокруг костра вместе с аборигенами. Будем спать в ледяных дворцах и юртах. Мы даже
представили себе далекое будущее с Лилит, подростком-бунтарем. Заклинание от яростно захлопнутой
двери, чтобы сбить спесь с любого начинающего бунтовщика. Мы все еще мечтали, когда нас атаковал
кальмар.
На самом деле их было десять. И наша история едва не закончилась этой атакой. Два
отвратительных существа взобрались на капитанскую рубку - мы замешкались и не успели ничего
предпринять. Ренар спала глубоким сном. Мы попали в плен в рубке - на стеклах появились клейкие
следы от присосок. Крышу сорвало, а нас попытался ухватить клюв гигантской канарейки.
Грегуару хватило присутствия духа включить туманную сирену. Чудовища исчезли с
пробуждением Ренар, оставив многочисленные следы на палубе и рубке. Они повредили несколько
вертикальных винтов. Грегуар надеялся отремонтировать их.
Десять часов
Вот уже несколько часов мы неуклонно снижаемся. Лилит не проснулась. Она лежит у меня на
животе. Дважды она начинала терять плотность, дважды я шептала ее имя, и она вновь цеплялась за
реальность. Ждать. Нам не остается ничего иного, как ждать и надеяться.
Туман рассеялся и открыл метеор. Огромный черный булыжник окружала синяя вода с
аметистовыми отблесками. Раньше здесь была Антарктида. Пассажиры "Альбатроса" бросились на нос,
чтобы полюбоваться зрелищем. Лилит, как маленькая обезьянка, цеплялась за плечи отца.
- Как мы отыщем Эрментруду? - забеспокоилась Роберта. - А если она прячется внутри этого
болида...
- Вон там, похоже, виднеется дымок! - крикнула Ренар.
Все посмотрели туда, куда она указывала. С южной стороны метеора в воздухе вилась тонкая
серая струйка.
- Беру курс на нее, - решил Грегуар.
- Может, там потерпевшие кораблекрушение? - усомнилась Ренар.
- И все же надо...
"Альбатрос" задрожал и сам встал на курс, ведущий к колонне дыма. Палуба под их ногами
содрогнулась. Нарушился режим вращения винтов.
- Что происходит?
- Эрментруда, - ответил Грегуар, крепче прижимая Лилит к себе. - Она направляет нас.
Ренар ощутила, как ее пистолеты выпрыгнули из кобур и улетели за борт. Гвозди, удерживающие
доски, с визгом вылезали из гнезд и гнулись. Винт одной из больших мачт сорвался с оси и, вращаясь,
улетел в сторону метеора. Роберта нагнулась, уклоняясь от неопознанного металлического предмета.
- На корму! - взревел Грегуар.
Винты срывались один за другим. Форштевень взорвался, поперечные балки, которые уже ничто
не держало, унеслись в пустоту. Скалистая поверхность летела навстречу с огромной скоростью.
Электродвигатели пробили палубу, разнесли в щепки центральную рубку и рассыпались в воздухе.
Цепляясь за кормовое ограждение, они увидели, как самый крупный двигатель переломился надвое и
рухнул вниз.
Они неслись над метеором на бреющем полете. Все в их глазах смешалось и прыгало. Воющий
ветер заглушал голоса. Роберта не сомневалась - они разобьются. Она прижалась к Лилит и Грегуару,
крепко зажмурилась, умоляя Эрментруду прекратить разгул стихий.
Остатки "Альбатроса", а именно задняя палуба, хвостовой винт и руль, постепенно замедлили бег
и застыли перед трехэтажным домиком. Из трубы его струился дым. Обломки летучего корабля
перышком опустились на скалистую поверхность и медленно накренились. Люди и ежи съехали вниз по
наклонной палубе и, пошатываясь, встали на ноги.
Металлическая калитка садика, окружавшего дом, распахнулась, и перед ними возникла
маленькая седоволосая старушка. На ней был синий передник, а в руке она держала секатор. На правой
руке висела корзинка с кабачками. Она вытерла секатор о передник, бросила в корзинку и жестом
пригласила их в дом.
******
Они собрали уцелевшие вещи среди обломков "Альбатроса". Лилит немного покапризничала,
когда ей предложили отведать рагу из кабачков. Но потом хорошо выспалась и проснулась в добром
расположении духа. Эрментруда вручила гостям корзинку и послал
...Закладка в соц.сетях
