Жанр: Электронное издание
warlocks
...ели на лестницах и смотрели на нас, проезжавших мимо, своими чистыми
глазами одетые в лохмотья аширен.
- Можно подумать, что они уедут, - сказала я. Ни одна из построек не
была новой. - Почему они остаются?
Фалкир пожал плечами.
- Такого нет в Таткаэре. - Это было единственное другое место, на
которое я могла сослаться.
- Они не принадлежат ни к чему.
- Ни к одной телестре?
- Ни к чему и ни к кому.
Я уже достаточно долго находилась в Южной земле, чтобы сделать вывод
о том, насколько это было нетипично.
- Разве они не могут вернуться в свои телестре?
Впервые с того дня, когда я с ним познакомилась, от Фалкира не
прозвучало ни циничного высказывания, ни ядовитого ответа.
- Наверняка от церкви поступят новые распоряжения. Вы слышали Арада.
Мы не покидаем наши телестре без весомых причин. - Он не смотрел мне в
глаза. - Немыслимо представить себе иную причину кроме той, что для них
стало более невозможным там жить - и они не могут вернуться назад. И никто
не придерживается традиции, не принимает их в качестве н'ри н'сут или
л'ри-ан.
- Потому что боятся их? - спросила я.
- Если бы только об этом сказал Арад или только Т'Ан... - Он поднял
голову и выпрямился. - Не хочу быть несправедлив к моему дяде: многим
людям живется лучше по той причине, что они находятся в своих телестре и
могут там работать; это лучше для Ремонде.
- Но некоторые платят за это цену.
Он прикрыл глаза и улыбнулся.
- Цена всегда есть, т'ан. Берусь утверждать, что даже чудеса в вашем
мире имеют свою цену.
Он снова был официален, непочтителен и ироничен, но я заглянула в
душу несчастного мужчины. Он сказал: они покидают свои телестре ни по
какой-либо причине кроме той, что не могут там больше жить...
Разве невозможно было жить с Ховисом, с Сетин, с больным стариком? Я
не спрашивала об этом. В отношении своей телестре проявляется лояльность.
Он бы на это не ответил...
Был шестой день первой недели торверна, день, в который я
возвращалась в дом Т'Ана Ремонде, чтобы встретить там нового гостя. Худую,
белогривую женщину, на которую я смотрела в течение некоторого времени,
прежде чем узнала ее по нашей единственной предыдущей встрече: Сулис н'ри
н'сут СуБаннасен, Т'Ан Мелкати.
10. АРИКЕЙ
СуБаннасен сидела на стуле с высокой спинкой, к подлокотнику которого
была прислонена украшенная серебряной рукояткой палка. Сетин наблюдала за
ней через небольшой столик, а у окна сидела молодая женщина и кормила
грудью ребенка.
- Извините меня, - сказала я - я ищу т'ана Фалкира. Мне жаль, что я
помешала.
- Нет, не уходите, входите же, - попросила Сулис н'ри н'сут
СуБаннасен.
- Я как раз хотела уходить, - заметила Сетин. Лицо ее побледнело,
когда она вставала. - Вы извините меня, Сулис, если я не стану завершать
нашу игру.
- Да, конечно, - сдавленным голосом ответила старуха.
- И без того детям уже пора отправляться спать... Якан, - позвала
Сетин молодую женщину.
Окно этой комнаты в башне выходило на север через амфитеатр у
подножия скалы, оно находилось достаточно высоко, так что можно было
видеть весь город и дальше, где в холодной дымке исчезали равнины. Для
Южной земли подобный вид из окна является нетипичным. Толстые,
освинцованные оконные стекла задерживали холод.
СуБаннасен посмотрела вслед уходящим Сетин и женщине, потом наморщила
лоб и покачала головой.
- Какая жалость, - сказала она, обращаясь более к себе самой, а ведь
она такая хорошая женщина. Не присядете ли, т'ан Кристи? Вы играете?
На столе лежала шестиугольная доска для игр охмир. Это вечная игра
Южной земли, в которую на двухстах шестнадцати треугольных полях играют
одним и тем же количеством двусторонних фишек.
В противоположность многим нашим играм она основана не на владении, а
на манипуляциях. Фишки являются двусторонними (традиционная их расцветка -
синее на белом и белое на синем), имеется три их вида: феррорн, турин и
леремок. В ходе игры они не глядя вынимаются из мешочка. Цель игры -
достижение ее может потребовать поразительно много времени - заключается в
том, чтобы все фишки имели один цвет, выбранный игроком.
Чтобы получить право перевернуть фишку, требуется достичь
преобладания своего цвета в одном из малых шестиугольников, каждый из
которых образуется шестью треугольными полями. Фишки проигрывающего после
этого переворачиваются и показывают, таким образом, цвет обратной стороны.
В дополнение к сказанному следует также иметь в виду, что феррорн
может быть положен только один раз и после этого его нельзя передвигать,
турин, напротив, кладется на доску и после этого может перемещаться по
установленным правилам, а редкие леремок можно передвигать как угодно.
Кроме того, следует помнить, что - как показывает недолгое
размышление - расположение малых шестиугольников на доске постоянно
изменяется, что они перекрывают друг друга и что то, что с верхней стороны
является феррорном, не обязательно является таковым и с обратной стороны,
но может оказаться турин или даже леремок...
Начинаешь понимать, что охмир - это запутанная и безгранично сложная
игра. Здесь важна подвижность, а не застывший порядок, ловкое
манипулирование, а не захват территории; темам обоюдной зависимости и
контроля в мышлении обитателей Южной земли придается главное значение.
Я достаточно знала об игре охмир, чтобы увидеть, что Сулис была
намерена выиграть оставленную партию.
- Благодарю, нет, - отклонила я предложение. - Я еще не особенно
хорошо разбираюсь в этой игре.
- Иногда я думаю, что можно было бы всю свою жизнь потратить на то,
чтобы овладеть всеми приемами и ходами. - Она улыбнулась, когда я села
напротив ее. - Я услышала, что вы здесь, и надеялась встретить вас, прежде
чем уехать.
- Вы приехали из... - мне опять вспомнилось название ее города в
Мелкати, - ...Алес-Кадарета?
- Мне удалось попасть на корабль, который регулярно плавает вдоль
восточного побережья, а оттуда я поднялась вверх по реке на лодке. Я
несколько стара для неудобных поездок по дорогам Ремонде, да и, как мне
сказали, поездки по стране небезопасны. К тому же, по морю получается
быстрее. - В ее полуприкрытых глазах угадывалась веселость.
- Да, езда верхом на мархаце утомляет, - Я подумала, что мне тоже
нужно было бы плыть на корабле и что тогда бы не пришлось остаться
навсегда кривоногой.
- Но я хотела увидеть вас, - повторила она. Ее руки, похожие на когти
птицы, обхватили набалдашник тростниковой палки. Она наклонилась вперед. -
Когда мы встречались в последний раз, я была... возможно, несколько
официальна. Это не из-за вас, посол. Однако я презираю общество
неаккуратных агентов.
Ее извинение звучало правдоподобно. "Нет никаких доказательств того,
что за покушениями стояла она", - подумала я. Не было, однако, и
доказательств обратного. В этой нецивилизованной стране нет недостатка в
людях, способных на такое. И все же: если это была не СуБаннасен, то кто
тогда?
- Не знаю, есть ли у вас какие-то планы, - продолжала она, - но когда
вы закончите здесь ваши дела, то, можете быть, сочтете возможным съездить
со мной на юг, в Мелкати. Я здесь из-за Берис, ребенка моей дочери - ке
уже достаточно подросло, чтобы жить при дворе Ремонде, - но в конце
третьей недели торверна я отправлюсь обратно.
- Но, кажется, расти здесь - с недавних пор вышло из моды.
- В данном случае речь идет о давно заключенном соглашении. Ховис...
- ее брови поднялись, - у меня нет намерения допустить, чтобы Ховис Талкул
перечеркнул мои планы. А Колтин был моим другом.
Несмотря ни на что эта старая женщина нравилась мне. Но даже
приблизительно я не была готова к тому, чтобы доверять ей.
- Ваше предложение очень любезно, Т'Ан Сулис. Может быть, мы еще раз
сможем поговорить об этом, когда вы соберетесь уезжать; тогда, вероятно, у
меня будут более точные представления о том, что предприму.
- Конечно. Я надеюсь, что это получится, - сказала она. - Мои старые
кости не перенесут зиму в Ремонде. Здешние зимы плохи для здоровья -
слишком холодны. Зимы в Мелкати, напротив, мягкие. Вы будете чувствовать
себя там гораздо приятнее.
Мне хотелось спросить: "Это приглашение или угроза?"
Она взяла одну из фишек "леремок".
- Возможно, у меня даже будет время объяснить вам, как играют в
охмир.
В один из полудней я вернулась с прогулки верхом вместе с Фалкиром и
нашла Марика очень взволнованным.
- У вас гость, т'ан. - Он улыбнулся.
Я отбросила назад мою вышитую накидку и прошла в свои комнаты.
- Привет, Кристи.
- Халтерн! - Он схватил меня за руки. Наверное, я не оставила в его
легких воздуха, пока хлопала его по спине. - Хал, я очень рада вас видеть.
Когда вы прибыли? Что вы здесь делаете?
Он рассмеялся. Сапоги его были в грязи, а бекамиловое пальто
потрепано; я предположила, что он прибыл в Корбек лишь недавно. Что-то
было верное в замечании Сулис насчет неаккуратных агентов.
- Наверное, вы не встретили гонца Рурик, - предположила я. Хо-Телерит
отправилась в дорогу всего четырнадцать дней назад.
- Мне не встретился никакой гонец.
Он взял чашу с чаем из лекарственных трав, когда с ним вошел Марик.
Мы сели на кушетку рядом с горячими углями.
- Меня послала Сутафиори - одной лишь Богине ведомо, почему она
выбрала меня; я ненавижу провинции, - получив сообщение от одного
говорящего с землей.
- Это была случайно не Телук?
- Имя звучит похоже.
Наверное, Сутафиори послала Халтерна, потому что доверяла ему, а я
его знала. И потому, что мое присутствие здесь было взрывоопасным, чего я
не могла отрицать, хотя разногласия между Телук и Арадом имели место уже
до того, как я появилась в городе.
- Я лишь незаметно всюду сую свой нос. - сказал Халтерн. - Но что с
вами, разве у вас была приятная поездка?
- О, боже мой! Вы себе этого даже не можете представить! Нам нужно
очень многое успеть сделать. А вы должны мне рассказать, как идут дела в
Таткаэре.
- Лучше, чем на севере, полностью зараженном насекомыми, - проворчал
он.
Марик возился на кухне, а вскоре принес нам поесть.
Мы все еще рассказывали друг другу о событиях, когда прозвучал
полуночный колокол. Марик уже спал, свернувшись в комок возле чаши с
углями.
- Без оружия, - сказал Халтерн, когда я закончила свой рассказ. - Без
оружия против наемного убийцы!
Я показала ему заживающую рану на руке и сказала:
- Вот без этого все же не обошлось, если соблаговолите принять во
внимание.
- Что тут скажешь? Обычно требуются годы тренировки, прежде чем можно
отделаться ранами.
Я засмеялась так громко, что разбудила Марика.
- Я достаточно наговорился, пойду спать. - Халтерн встал. - Вы как
посол представляете собой хорошего агента; вы улавливаете очень многое из
того, что происходит.
Следовательно, некоторые из моих предположений совпадали с сообщением
Телук. Я сказала:
- Есть еще одно обстоятельство. Здесь находится Сулис н'ри н'сут
СуБаннасен.
- Вот как? Это интересно. Да, действительно.
Я вспомнила, что здесь существовали и личные распри, о которых я
ничего не знала, и что они не обязательно имели ко мне какое-то отношение.
Мое доверие Т'Ан Мелкати могло бы оказаться оправданным.
- Возможно, я отправлюсь в Алес-Кадарет, - добавила я.
Его глаза омрачились. Через некоторое время он сказал:
- Вы это уже решили?
- Я еще думаю над этим.
- Ваши дела известны вам лучше всех. Но мне следует тщательно
поразмыслить над этим, - заявил он. - Да. Очень тщательно. Спокойной ночи,
Кристи.
Шла обычная череда встреч и обедов в Корбеке, где собирались с'ан
Телестре Ремонда. Очень часто присутствовали Ховис или Арад и всегда было
большое число священников в коричневых мантиях.
Я обнаружила, что ремондцы гораздо менее интересуются торговлей,
нежели имирианцы, но гораздо более - техникой.
Я посетила некоторые горнорудные телестре на востоке в сопровождении
Сетин Фалкира. Фалкир, казалось, сам себя назначил лицом, сопровождающим
посла, однако его участие в беседах зачастую ограничивалось
саркастическими замечаниями.
Когда я отправилась поискать Халтерна, Марик сообщил мне, что тот
находится в городе инкогнито. Я подумала, что он, без всякого сомнения,
помалкивает, но многое замечает.
Погода стала холодной, начались сильные морозы, в сухом воздухе
кружил первый снег и покрывал купола белой пудрой. Я не могла во всем
Корбеке найти теплого места и всюду ходила, закутавшись в шубу из меха
зилмеи. Фалкир смеялся надо мной, над южанкой.
- Вы и ваш мир, полный чудес, - сказал он с иронией в один из
вечеров. Мы находились в его комнате, расположенной в верхней части башни.
Его внимание раздваивалось в попытках научить меня играть в охмир и понять
Землю, и в результате ему не удавалось сделать достаточно хорошо ни того,
ни другого. - С машинами, которые переносят вас по воздуху, которые делают
за вас работу, которые согревают... и, без сомнения, сжигают, когда вы
умираете. Что же вы с собой делаете?
- Чаще всего то же самое, что и любой другой. - Я передвинула "турин"
в малый шестиугольник и таким образом получила двойное преимущество. Обе
его фишки, которые сейчас были перевернуты и имели мой цвет, оказались
"турин" и "феррорн". - Ваш ход. А когда мы сыты нашими машинами, то
прилетаем и смотрим, как вы здесь живете, помня о том, как мы счастливы.
- Вы уверены, что еще никогда не играли в эту игру? - Он с досадой
посмотрел на доску.
- Совершенно точно.
Он встал, прошел по мозаичному полу и поставил на стол кувшин с
вином. Я снова наполнила свой бокал. Он встал позади моего стула и стал
изучать положение фишек с моей стороны.
- А вы другая, - сказал он как бы в завершение хода мыслей.
В этот миг произошло неожиданное: одна его рука приподняла мои
волосы, а другая погладила мою кожу на затылке. Руки были мягкими, не
такими, как ортеанские гривы. Я ощутила дрожь желания: одна плоть страстно
желала другой. Внезапно мне стало понятно значение некоторых чувств,
которые я испытывала в последние дни.
Я подняла голову и увидела, что его лицо было человеческим, ни
холодным, ни ироничным, но только просящим, просящим о том, в чем
нуждаемся все мы: чтобы не обидели, не ранили.
Я воспринимала его как человека: это было наказанием за то, что так
хорошо можешь поставить себя на место других... и причиной того, что на
нас не слишком полагаются в Ведомстве Внеземных Дел, хотя наши услуги
оказываются для него бесценными. В собственных представлениях не являешься
ни мужчиной, ни женщиной, ни молодой, ни старой, ни с Запада, ни из
"третьего мира". Поэтому сейчас я не могла воспринимать нас как человека и
обитателя чужого мира, но только как Линн де Лайл Кристи и Сетин Фалкира
Талкула.
Фалкир обладал блестящим умом и был разочарованным существом,
которому были присущи вся подвижность и вся опасная привлекательность
ортеанцев и который был рожден аутсайдером в своей собственной стране, что
являлось неизбежным.
- Кристи, - сказал он, - не могли бы мы с вами стать арикей?
- Этому аширен потребовалось довольно много времени, чтобы разыскать
вас, - проворчал Халтерн. Я была поражена, увидев его в главном зале.
Только что закончился ужин.
- Не вините в этом Марика. Ему пришлось до комнат Фалкира.
- Сетин Фалкир? Да, я его встретил. - Выражение лица Халтерна
внезапно и полностью переменилось. Потом он улыбнулся.
- Это так заметно? - Видимо, это было так. Я была разгорячена. - Не
принимайте этого близко к сердцу, Хал, все происходит согласно обычаю
"арикей".
- Поздравляю. - Он, так же, как и Марик, казалось, считал это
обстоятельством, о котором следовало официально объявить. Поскольку я не
являлась жительницей Южной земли, то хотела сохранить это в тайне.
- По какой причине вы хотели меня вообще видеть?
- Что? Э-э... конечно. - Он посерьезнел. - Получено сообщение из
черепной крепости. Рурик останется там еще на некоторое время. Она больна.
- Как она себя чувствует? Это опасно?
- Только повышенная температура, как я слышал, но ей нельзя пускаться
в дорогу. Т'Ан Ховис намерен послать туда одного из своих врачей, чтобы
тот убедился, что нет ничего серьезного.
Я молчала и старалась пропустить все это в свое сознание; я
чувствовала себя почти виноватой оттого, что была счастлива, тогда как
ортеанка была больна.
- Может быть, нам нужно туда поехать?
- Потребуется не менее недели... и если следующий рашаку-курьер не
принесет более добрых вестей, я поеду туда, - сказал Халтерн.
- Я поеду с вами.
Но сообщение, прибывшее через неделю, носило успокаивающий характер,
а врач Ховиса добрался до гарнизона и подтвердил, что речь идет только о
повышенной температуре, возникшей вследствие непривычного для жителей
Таткаэра холода. Халтерн проворчал что-то в том духе, что известный некто,
связанный с Ховисом Талкулом, не может вылечить даже больного мархаца, но,
как было видно, радовался, что может остаться в городе.
Первая волна дипломатических обязанностей схлынула; я была свободна
от дел и могла проводить свое свободное время с Фалкиром. Встреч с Сулис
н'ри н'сут СуБаннасен я избегала под тем предлогом, что была очень занята.
Мне нужно было принять решение в ближайшем будущем, но не сейчас. Не
ранее, чем я смогла бы быть уверена, что Рурик находится в добром здравии.
Не ранее, чем я бы поняла, что происходило между Фалкиром и мной.
Все сложности, какие мы испытывали, коренились в привычках, а не в
физической сущности; в этом Адаир был прав. Что касалось всего прочего, то
это было время, когда живешь, полностью погрузившись во внимание другого
человека. Лучшее время, пока не предъявят свои права сомнения и
повседневная жизнь.
И до того момента, когда оно закончилось, оставался лишь очень
короткий срок.
- Могу ли я пойти в город, т'ан? - спросил Марик.
- Что? Конечно, сегодня вечером ты мне не будешь нужен. - Я плотнее
закуталась в меховой домашний халат, разыскивая мои брюки для верховой
езды. Мы с Фалкиром собирались выехать в телестре Делу, где эти разбойники
и убийцы хотели зажарить убитую каццу. - Ты видел мою сорочку?
- Она поступила назад из прачечной. Я повесил ее в стенной шкаф.
Если бы у меня было больше здравого смысла, я бы поискала свою
одежду, прежде чем раздеться для переодевания. Ведь в Корбеке не стало
теплее.
- Ты помнишь дом-колодец, куда меня брала с собой Т'Ан Рурик, прежде
чем уехать?
Марик кивнул.
- Ты смог бы снова найти его?
- Да, т'ан.
- Хорошо, если ты там будешь случайно проходить после обеда то зайди
и попроси хранителя колодца. Спроси его, не знает ли он, где Телук. Это
хотел бы знать Халтерн.
Уже несколько дней не удавалось ее найти.
- Возможно, я пойду этой дорогой. - Марик улыбнулся.
- Хорошо, тогда иди, исчезни, пока я не придумала для тебя еще
какое-нибудь дело.
Он ушел. Я села на кровать и начала расшнуровывать сапоги. Через
некоторое время я услышала шаги. Кто-то отдернул в стороны портьеры, не
давая о себе знать.
В комнату вошел Ховис Талкул.
- Линн де Лайл Кристи, мнимая посланница другого мира...
Я встала босиком не холодные камни и плотнее обернулась мехом зилмеи.
"Мнимая посланница. Возникла проблема, - подумала я. - Большая
проблема."
Позади него стояло с полдюжины мужчин и женщин с обнаженными
"харурами". Я узнала в двоих братьев Фалкира. У всех них было лицо
Талкулов; они были молодыми сыновьями и дочерьми телестре.
- ...ввиду сомнения, возникшего относительно статуса мнимой
посланницы и некоторых показаний, касающихся названной Линн де Лайл Кристи
и гнуснейшей из всех рас, Золотого Народа Колдунов...
Ховис читал с каменным лицом написанное на бумаге. В нем не было и
следа от того вежливого и приветливого человека, который был столь
предупредителен прежде к посланнице Земли.
- ...мое желание, чтобы поместить ее в надежное место, в котором она
должна содержаться до заседания суда по этому делу. Распоряжение отдано в
восьмой день третьей недели торверна и подписано моей рукой в Корбеке:
Тельвелис Колтин Талкул, Т'Ан Ремонде.
Ховис скрутил пергамент в трубку и с яростью ударил ею себя по руке.
Я стояла и смотрела на него, словно идиотка.
- Должно ли это означать, что вы меня арестовываете?
11. ПРАВОСУДИЕ ДОМА-КОЛОДЦА
Камеры были холодными.
По состоявшим из скальной породы стенам стекала конденсационная вода.
Через щели в крыше проникал тусклый свет, и я не видела ничего кроме
решеток и теней.
В скалистой стене были закреплены цепями деревянные нары. Я сидела на
них, спрятав ноги под пальто и закутавшись в мех. Решетки разделяли
помещение на несколько камер-ячеек, в каждой из которых имелись нары и
кадка. Я не могла понять, был ли здесь еще кто-нибудь, но ни единый звук
не нарушал тишины.
От каменного пола поднимался холод и заползал под одежду.
Я потеряла ощущение времени.
В тишине послышался шум. Я вскочила. Тяжелая наружная дверь
открылась. Я проковыляла к решетке на онемевших от затрудненного
кровообращения ногах, и меня ослепило факелами. Свет почти пропал, потому
что снаружи, наверное, уже был вечер.
Стражник, не обращая на меня никакого внимания, открыл камеру, что
была рядом с моей, а двое других втащили отчаянно сопротивлявшегося
мужчину. Они с пренебрежительным видом бросили его в камеру и ушли. В
воздухе висел маслянистый, черный дым от факелов. Мои глаза снова привыкли
к темноте.
- Халтерн?
Он встал на ноги. Наши пальцы прикоснулись друг к другу через прутья
решетки, которая являла собой пример добротной ремондской работы. Вид
Халтерна не был обиженным, но выглядел он лишь менее почтенно, чем обычно.
- С вами все в порядке?
- Да. Я намеревался покинуть Корбек, но не успел уйти вовремя.
- Вы не хотите быть искренним, да? - Но это был, скорее, риторический
вопрос. Часть моей тупости уже успела оставить меня. - Сколько же времени
мы здесь проведем? Мы можем сообщить о себе на свободу?
- Может быть. Кристи, дела наши незавидны. Ближайшая к нам помощь
находится в гарнизоне.
- А Рурик больна.
- Или на юге, в Таткаэре.
- Это слишком далеко отсюда. Потребуется много времени.
Он кивнул.
- У вас нет... оружия? Ничего, что могло бы помочь нам освободиться?
- Ничего, Все мои вещи находятся в моих комнатах. - Мгновенно в
голове у меня мелькнула мысль. - А Марик?
- Я не видел кир, когда они вели меня сюда.
- Что мы можем сделать?
- Подождать, - сказал он.
Камера была невелика: три шага в ширину и четыре в длину. Длины нар
едва хватало, чтобы вытянуть ноги. Некоторое время мы разговаривали,
расположившись на нарах, потом стало совсем темно.
- Не полагайтесь на него, - прозвучал из темноты голос Халтерна. -
Его наибольшая лояльность принадлежит телестре.
- Он найдет способ вызволить нас отсюда.
Я лежала не смыкая глаз и ждала прихода Фалкира.
Сквозь щели пробивался белесый солнечный свет. Я растерла себе руки и
ноги, закоченевшие от холода. "Наверное, еще рано", - подумала я. Мне
удалось поспать некоторое время, несмотря на жесткость нар, но согреться
было невозможно, и у меня мерзли ноги.
Халтерн все еще лежал, приняв позу зародыша, и спал. Это дало мне
возможность относительно интимным образом воспользоваться кадкой; я все
еще не была осведомлена в полной мере насчет ортеанских обычаев.
Потом не оставалось ничего иного кроме ожидания.
Луч солнца полз вниз по стене и достиг пола в соседней камере. Стали
видны пыль и грязная солома.
Теперь я была уверена, что одна из остальных камер тоже была занята,
потому что ночью я слышала там шорохи. Когда солнце стало светить прямо на
кучу соломы, та зашевелилась, развалилась, и из нее поднялась женщина.
Она схватилась за решетку двери своей камеры и так потрясла ее, что
от лязга железа загудели стены.
На ее темной коже были видны старые, побелевшие шрамы. Руки ее были
узки даже по ортеанским понятиям, а все двенадцать ногтей были полностью
обгрызены. Ступни ее с широко расставленными пальцами выглядели словно
грубые башмаки. Она была голой.
Когда она повернулась ко мне и на своем ограниченном пространстве
сделала несколько шагов в мою сторону, я увидела ее густую свалявшуюся
гриву, тянувшуюся вниз по всему позвоночнику.
Ее лицо было в царапинах, на губах запеклась кровь, а глаза, похожие
на черное стекло, ничего не выражали.
- О, Богиня! - послышался сзади шепот. Это проснулся Халтерн.
Услышав его голос, она замерла, наблюдая за нами.
Я спросила:
- Кто вы?
Ответа не было. Она отступила с солнечного света к стене камеры,
после чего ее невозможно было ясно видеть.
- Это бессмысленно, - сказал Халтерн, - она из варваров. С той
стороны Стены Мира. Должно быть, ее послали сюда из крепости.
Мы прекратили наш разговор, когда открылась главная дверь.
Вошла высокая и очень худая женщина с мечом "харур" наголо. Она
открыла дверь моей камеры. За ней последовали другие, они несли одеяла,
шкуры, еду, вино и, наконец - а это обрадовало меня более всего, - чашу и
некоторое количество угла для нее.
- У вас в телестре есть друзья, - сказала худая женщина. Я узнала ее,
но не по лицу, а по речи; она была одною из дочерей Сетин. - Не говорите
об этом ничего, если вас будут спрашивать.
- У вас есть какое-нибудь сообщение?
Она резко покачала головой и покинула камеру.
- Вы м
...Поділитися у соцмережах
