Жанр: Электронное издание
Nomeddle2
...бовое стекло. Сохнет горло, язык скребет по
нёбу, задевая кремень зубов.
Руки держат баранку, глаза шарят по дороге и по обочине, ноги
исправно давят педали, а мысли блуждают далеко отсюда, живя своей жизнью,
недоступной пониманию хозяина.
После вчерашнего что-то выплыло наружу из тайников сознания, словно
забрезжил свет в конце безразмерного тоннеля. И не схватка с боевиками, не
балансировка на грани смерти — подумаешь невидаль, сколько было, сколько будет,
— взгляд того парня с косичкой и слова Мечислава вывернули наизнанку душу
неприкаянного найденыша. Как-то связано это с его темным прошлым, с блокадой
памяти и всеми странностями организма.
Состояние дурацкое, словно знаешь, что пришло послание, и все никак
не получишь его. Хоть танцуй, хоть пляши, ожидая посылки.
Девчонка забавная, думал Нэд. Пристала, хотела смутить. Чем
недовольна? Мигнет — сотня мужиков у ног будут. На хрена ей сдалась эта Зона.
Сидела бы в студии, в своей маечке и юбчонке, крутила головы воздыхателям и
была недоступной мечтой всех самцов...
Диж хмуро смотрел вперед, поглаживая автомат. Несмотря на удачные
сделки, настроение было плохим. Внезапная атака, без цели, без предварительного
наезда, беспокоила сильно. Так дела не делают, даже во время войны. Скажи
слово, предъяви претензию, а потом, коль миром не решили, делай, если есть силы
и кишка не тонка. Муторно на душе, словно пакость просмотрел под носом. И кто
сделал — не ясно...
— ...У нее титьки как шары. Я едва не задохнулся. А она к себе
прижимает и стонет... протяжно так. — Болеслав изобразил стон подружки.
Торм с Ковуном легли от хохота. Костян тоже скалил зубы, не забывая
рулить.
— Только слез, за пивком, а она: «Милый, мне мало». Я едва не взвыл.
Заездила за ночь.
— Надо было друзей позвать.
— Верно. Мы за друга всегда постоим.
— Ага. И особенно полежим.
— Ха-ха!
— В следующий раз не тяни, зови сразу.
«Мустанг» чуть вильнул и тут же выровнялся. Костян одной рукой
держал руль, второй вытирал слезы.
— ...А Старик слушать не будет. Если выйдем в эфир без согласования,
вообще отстранит.
— Если не будет шляться где попало, успеет отсмотреть и одобрить. А
то как монтаж, так он на континент.
Рэм, обычно молчаливый за рулем, сейчас разговорился. Подействовал
особый воздух Зоны, что сшибает с катушек и холодит голову почище водки.
— Привезем сенсацию, пусть кто вякнет. А боссы из Арланды вообще
втянут языки в...
Дора тряхнула волосами и послала грозный взгляд водителю. Тот
торопливо прикусил язык, девушка терпеть не могла ругани.
Кавалькада выехала к лесу. Впереди за редкой стеной деревьев — изгиб
реки и узкая полоса моста. До Волковки минут десять быстрой езды.
Машины пошли краем леса, по сторонам замелькали деревья. Массивные
кроны прятали солнце, давая долгожданную тень. Ехавший впереди «мустанг» нырнул
в мелкий овраг, проскочил кустарник и пошел вверх, когда затрещали ветки и
перед капотом машины на дорогу грохнулось огромное бревно, перегородив путь.
Не успев затормозить, джип ударил бревно передком, на секунду завис
в воздухе и отлетел в сторону, звеня разбитым ветровым стеклом, фарами,
дребезжа ломаемым металлом. И все эти звуки заглушил крик людей.
Трейлер, шедший метрах в сорока позади, успел затормозить. Мечислав
вывернул руль, остановив машину в полуметре от дерева. Следом, взвизгнув
тормозами, встал «маног».
Первый джип едва замер, когда от дальнего кустарника к нему полетел
огненный змей, оставляя дымный хвост. Граната ударила в борт и взорвалась,
следом сдетонировал бензобак и все гранаты, что были у боевиков.
Когда «маног» повело в сторону, Нэд вывернул руль и нажал тормоза.
Впереди громко бухнуло, к небу взмыл столб огня и дыма. И тут же из-за деревьев
выскочили несколько человек. Один направил на машину гранатомет, второй держал
пулемет наперевес. Ствол смотрел в лобовое стекло.
«Засада...» Ладонь потянулась к пистолету, но на полпути встала. Не
успеть. Движение пальца, и «котон» вспыхнет, как и «мустанг». Левая рука
нащупала гранаты, висящие на поясе, глаза прошли слева направо. «Глухо, —
подумал Нэд и стиснул зубы. — Амба!»
Увидев взрыв, Диж вылетел из машины, перехватил автомат, готовый
открыть огонь, глянул по сторонам. И тут на дорогу вышли сразу восемь человек.
У троих гранатометы, еще трое с пулеметами. Малейшее движение — и всех
изрешетят.
Из-за спин боевиков вышел дородный мужчина лет сорока пяти, с
заметным брюшком и маленькой бородкой. В руке мегафон, на плече автомат.
— Внимание всем! Если не хотите последовать за вашими товарищами,
сложите оружие и поднимите руки. Считаю до двух и открываю огонь. Раз!..
«Мустанг» горел, пламя закидывало копоть к верхушкам деревьев,
обугливая листья. Там, в огне, обгорали тела Торма, Костяка, Болеслава,
Ковуна... Минуту назад они дружно смеялись над рассказом приятеля, ждали
отдыха, заслуженной награды...
Диж дрожал от ненависти, словно при ознобе. Гент и Ольбег замерли в
машине, пожирая врага яростными взглядами, но сидели смирно.
— Два!.. — Рука пошла вверх. — Как хотите...
— Стой! Мы сдаемся.
Диж отшвырнул автомат, кивнул своим. Те медленно, словно во сне,
полезли из джипа. Взгляды перебегали с противников на горящий «мустанг» и
обратно.
В «союре» Мечислав намертво зажал руку Оскара, что тащила чеку из
гранаты. Тот побелел, губы шептали проклятия, шелест слов глушили удары сердца.
Приказ старшего заставил обоих стряхнуть оцепенение и вылезти из машины.
По команде человека с мегафоном боевики шустро прошли вдоль машин,
отнимая оружие и связывая пленникам руки за спиной. Действовали они грамотно,
четко. Страховали друг друга, не теряя из виду никого, трофеи складывали в
кучу, пленников сгоняли к «днапру». Пикап репортеров остался наверху, не доехав
до оврага. Самих телевизионщиков выгнали из машины, и они стояли у кабины.
Оружие благоразумно оставили в салоне. Дора натянула кепку на самые брови и
надела очки, почти скрыв лицо.
Дижу связали руки первому. Следом Генту, Ольбегу. Молодой веселый
парень с довольной ухмылкой на веснушчатом лице похлопал по спине Аскольда и
доложил:
— Готово!
Пленников согнали в кучу. Их стерегли четверо боевиков, еще четверо
обыскивали машины. Нэд все смотрел на горящий джип. Пламя поутихло, но дым стал
чернее, гуще. Горело мясо. Человеческое мясо. Ветер относил запах в сторону, но
сладковатый аромат, смешанный с запахом жженой резины и металла, щекотал
ноздри.
Подошел боевик с мегафоном. Заглянул в глаза Дижу. Тот сплюнул,
презрительно бросил:
— Обзовись, выродок! Под кем ходишь?
Боевик засмеялся. Довольно потер руки.
— Не слыхал... — Скорее утверждение, чем вопрос. — Мы с вами по
одним дорогам не ходим, пирог на части не делим.
— Плевать, что вы делаете. Что вам надо? В Зоне договор, вы его
нарушаете...
— Ловко мы вас. Даже не пикнули. Не впервой... — Боевик, несомненно,
старший в отряде, прошел взглядом по пленникам, остановился на фигурке Доры. —
Никак баба...
По его знаку двое боевиков вытащили репортершу, сняли кепку и очки.
Рэма, вставшего на их пути, сшибли с ног и пару раз пнули. Кто-то восхищенно
свистнул:
— Ни хера себе! Это ж... Как ее... Девка из ящика!
Дора видела глаза, полные похоти и нетерпения. На нее многие так
смотрели, но сейчас тайные мечты вполне могли превратиться в явь.
— С репортеришками снюхались. Совсем вы, парни, головы потеряли. —
Старший боевик потер переносицу. — Кто такой Эрик, знаете?
Диж вздрогнул, услышал за спиной сдавленные проклятия боевиков. Это
называется — хана!
Эрик Брокшин — профессиональный военный, в далеком прошлом офицер
морской пехоты Ругии, один из самых удачливых командиров мятежников, исчез из
виду, когда правительственная армия перешла Ламан и заняла северную часть
полуострова. Объявился через два года во главе сильно поределого батальона.
Зоны тогда еще, по сути, не было. Огромная площадь пустовала, будущие хозяева
только сколачивали банды, и Эрик отхватил себе самый лакомый и богатый кусок.
Граница между Зоной и Ругией ближе к востоку пролегала по озеру Ис-Так. И все
южное побережье оказалось под рукой Эрика. Он отобрал в свою банду самых
молодых и неопытных, что приехали в Зону после просмотра кинохитов «Безумный
Макс», «Побег из Лос-Анджелеса» и прочей романтики. Тех, кто толком не знал,
что такое — беспредел, но чувствовал, что такая жизнь по нем.
Устроил им курс молодого бойца, где вышиб всю дурь о вольнице и
анархии. Несогласных расстрелял, из остальных через год сколотил настоящий
батальон классных спецов. И повел войну с Ругией, но уже методами партизан.
Гладь озера, дебри лесов стали ареной боев. Эрик контролировал промысел
осетровых рыб, наладил работу гидроэлектростанции, построил две фабрики по
переработке опия-сырца.
Он поставил на поток похищение людей из Ругии, часто нападал на
блокпосты полиции, наладил «окно» на границе и гнал в обе стороны оружие,
боеприпасы, наркотики, рабов. Он стал выполнять деликатные поручения
заокеанских спецслужб и при их содействии построил станцию радиоразведки.
С Эриком никто в Зоне не рисковал воевать. Его банда, больше похожая
на отряд армейского спецназа, легко разносила в пух и прах любого противника.
Единственная банда, где собрались не вольные боевики, а профессиональные
солдаты. Эрик все считал себя в состоянии войны с Ругией и не спешил закончить
ее...
Диж смотрел на боевика, понимая, что наступает конец. От этих не
уйти.
— Виконт с Эриком не воюет. И проблем у нас не возникало...
— Так вы из Кахова?.. — Боевик покачал головой. — Я Василк, командир
взвода разведки. По-вашему — старший группы. Ладно, пора ехать. Потом
поговорим.
Василк сидел посреди комнаты на единственном уцелевшем стуле и
просматривал бумаги, найденные у боевиков. Липовые удостоверения, деньги, в
основном доллары, фотографии неких милашек, карты Зоны и полуострова...
мелочевка.
Заслышав шаги в коридоре, бросил все на пол и повернулся к входу.
Глаза пристально, с некоторой неприязнью смотрели на визитера.
— Ну? И чего ждем? Люди здесь, товар на месте... Что дальше?
Визитер подошел к окну, выглянул на улицу, тронул пальцем остатки
деревянной рамы. Со спины он выглядел как бандит. Кожанка нараспашку, косичка
волос, подхваченная черной лентой, черные кроссовки, потертые джинсы.
Но боевиком этот хлыщ не был. Василк знал точно. Незнакомец вышел на
него вчера и предложил сто тысяч за налет на колонну бандитов из Кахова. Если
бы Василк не знал этого парня раньше и не был у него на поводке, послал бы куда
подальше. Эрик не лезет сам и запрещает своим людям вмешиваться в драку за зоны
влияния. Но месяц назад Василк крупно проиграл во Власовке, и этот проходимец
дал взаймы. А потом еще раз. А потом попросту предложил работать на него. И
показал фотографии, где он, Василк, берет деньги из рук доброго кредитора,
просаживает их в казино, хлопает девок по голым задам...
Попади фотошедевры в руки Эрику — разжалование в грузчики или
расстрел, Василк скрипнул зубами и... сдался.
До вчерашнего дня кредитор о себе не напоминал, но вечером позвонил
и попросил встречи. Василк со своими парнями ездил в Арзан и до Волковки
добрался быстро.
Незнакомец предложил выгодное дело с двойным кушем: сто кусков и
весь груз боевиков. Ему — только несколько человек для разговора. Большую часть
потом можно убить. Василк согласился. Отобрал верных людей и к утру подготовил
засаду, благо место неизвестный кредитор показал заранее.
— Что дальше? — повторил Василк и вспомнил, что так и не узнал имени
нанимателя. — Хутор хоть и заброшенный, но вполне могут нагрянуть. Товар мы
осмотрели, все нормально...
— Где пленники? — перебил визитер.
— Боевики, репортеры и водила в доме у колодца, тот, с «котона», в
подвале, как и велел, девка в сарае.
— Хорошо. Пусть сидят, я потолкую с этим. Сам пока погуляй и парней
своих забери, чтобы не сшивались близко. Выставь охрану, и правда могут
нагрянуть... Через полчаса свалим отсюда.
Василк недовольно пробурчал под нос ругательство, но спорить не
стал. Пусть как хочет, так делает. Встал со скрипнувшего стула, пошел к выходу.
...Когда боевик спустился с крыльца дома, визитер глянул на часы.
Времени в обрез. Экспромт с перехватом грозил перейти в крупную стычку, если к
пленникам подойдет помощь или нагрянет «левый» отряд бандитов. Надо не только
срочно допросить «объект», но и проверить его спутников. Сканер мог и
ошибиться, указать не на того.
Официал Хорте вытащил из небольшой дорожной сумки сканер, включил
анализатор, тронул две кнопки. На экране проступили цифры — 0,6. Прибор с
точностью 60% определял, что находящийся в пределах десяти метров человек и
есть тот самый «объект», который проник в этот мир через контур
пространственно-сопряженной динамики, именуемой в среде спецов просто «контур».
Необходимо было выяснить, прошел ли он один или нет. Необходимо
выяснить, с какой целью, а главное, каким образом он сумел пройти через
устройство, если никто и никогда не мог этого сделать. Необходимо проверить
версию о принадлежности «объекта» к лагерю противников. И понять наконец,
какого черта сканер, прежде прилежно выдававший результат, теперь столь
неуверенно опознает цель.
На месте в течение десяти–пятнадцати минут полного ответа не
получить. Ни от «объекта», ни от его сообщников, буде такие найдутся среди
пленников. Надо вызывать с базы команду эвакуаторов и, наплевав на секретность
и маскировку, гнать пару книпов.
У операторов, сидящих на контроле космических спутников слежения,
глаза повылазят от такого зрелища, но это мелочи. Пусть считают книпы очередным
появлением НЛО.
Хорте спешил. Оперативно-поисковая работа вдали от базы, в полном
одиночестве, под каждодневной угрозой смерти является нарушением всех писаных
правил и циркуляров, за несоблюдение которых самое малое снимают с командования
группой. Риск провала возрастал втрое, а на такой технически развитой планете —
и впятеро.
Оправдание одно — случай из ряда вон выходящий. Если некоторые
догадки его и начальника станции Уверана получат подтверждение, сюда придется
присылать дивизию авангардно-штурмовых сил с полным комплексом средств
усиления, вплоть до орбитальных перехватчиков и лазерных батарей. А то и весь
корпус вторжения. Сторона, заполучившая такого союзника, разом обойдет
конкурента в борьбе за новые сферы влияния. Даже если на планете разброд и нет
единства. Это и к лучшему. Одной Ругии — сильнейшей страны Земли — хватит.
Хорте очень спешил, этим отчасти было вызвано несколько возбужденное
состояние и мелкие промахи в работе. Официал имел десять лет непрерывного стажа
оперативной работы и семь из них — на планетах-кандидатах. Шесть операций
повышенного риска, две операции, с которых вернулся он один, и еще с дюжину
просто опасных заданий, что отмечают в личном деле как «проходящие в сложных
условиях».
Огромный опыт, знания и навыки давали Хорте уверенность в своих
силах. Но иногда опыт играет с человеком злую шутку. Основа любого успешного
дела — верный расчет, постоянный самоконтроль и отдача с начала до конца
операции. До того момента, когда за тобой с легким треском захлопнется
виртуальная дверь «контура».
Профессионал никогда не забывает об этом, но с каждым рано или
поздно происходят досадные оплошности, способные серьезно осложнить дело. Чаще
он успевает среагировать и исправить ситуацию, раз и навсегда выучив урок. Но
иногда прошлого опыта не хватает, и тогда в личном деле появляется последняя
запись: «Героически погиб при проведении особо важного задания во славу Родины
(империи, республики, демократии...)». Даже если тот по пьяни утонул в ванной,
расслабляясь после задания с красоткой, или уснул за рулем машины.
Профессионал всегда идет на задание как в первый раз — предельно
собранным, внимательным, готовым к любой неожиданности. Даже если впереди сотое
дело. Этим он отличается от новичков, стажеров и прочих горячих голов.
Хорте сунул пистолет за ремень брюк за спиной, накинул сумку на
плечо, зафиксировал время и прошел в другую комнату. В центре зала в полу
чернел квадрат хода в подвал.
— ...Руки затекли... вот суки, развязали бы! Куда мы отсюда убежим?!
Страстный призыв-вопрос остался без ответа. Аскольд пошевелил
связанными за спиной руками, глянул на своих приятелей и сплюнул в угол
комнаты. Диж на миг оторвал взгляд от оконного проема, глянул на него и
хмыкнул.
Их всех вместе с репортерами загнали в полуразрушенный одноэтажный
дом. В огромной комнате от мебели остался разбитый стол, покореженная
зеркальная оправа и выбитые оконные рамы. Пол усыпан обрывками газет, щепками,
осколками стекла. С потолка свисают грозди паутины, такие же узоры висят по
углам стен. На косяке выбитой двери высохшая, темно-коричневая от времени
кровь, из коридора несет дерьмом.
Боевики Василка сразу увели Дору в другой дом, а когда репортеры
попробовали вступиться, отвесили тем по нескольку ударов прикладами. Бить они
умели, это заметили сразу. Чуть позже увели Нэда. Остальным велели сидеть тихо
и не пробовать удрать. Под окнами и на крыльце охрана, каждые двадцать минут
проверка веревок, так что попытка использовать битое стекло для их разрезания —
верный способ схлопотать пулю.
Бандиты видели, как обыскивают их машины, как потирают руки ребята
Василка, считая их деньги, видели охрану. Верно говорили про Эрика — он своих
держит в ежовых рукавицах. Охранники особо не отвлекались, бдили и не забывали
проверять путы на руках пленников.
— Что же дальше?.. — нарушил тягостное молчание Тим. Старший
репортер неплохо держался во время нападения, не ныл. Но сейчас начали сдавать
нервы. И не только у него.
— Допросят. Побьют. А потом шлепнут.
Гент выругался, наблюдая, как боевики выбрасывают из «манога» вещи.
Его вещи.
— Как так? За что?
— Слушай, ты мужик или баба? Что ноешь? Знал, на что шел...
Тим опустил голову, на щеках выступил яркий румянец.
— Ладно, это я так... подыхать не хочется.
— Никому не хочется...
Ольбег неловко встал, водя связанными руками из стороны в сторону,
подошел в Дижу и Генту.
— Думаешь, будут рубить хвосты?
— А ты что бы сделал?
Диж скрипнул зубами. Мгновенная страшная гибель своих людей до сих
пор стояла перед глазами. Шокировала скорость, с которой все произошло...
От соседнего строения послышался тонкий вскрик. Рэм вскинул голову,
глаза полыхнули огнем.
— Дора. Вот суки, что творят?
— Что-что? Трахают. — Гент сплюнул. — Но-но! Сиди. Не на меня надо
глаза таращить. Говорили же вам, не берите...
Визг резко оборвался. Во дворе кому-то резко выговаривали о
несвоевременности забав и необходимости внимательно смотреть по сторонам.
— Шлепнут, — повторил Диж, отходя от окна в центр комнаты и понижая
голос. — Прямо здесь. Не станут же таскать за собой. Значит, так, парни. Когда
будут выводить — попробуем уйти. Один хрен подыхать. У кого как выйдет...
Ждать, когда прирежут, не дело. Сейчас осторожно надрежьте веревки, немного. У
самых кистей. А там рвите что есть силы. Чует сердце, недолго осталось. Сейчас
пожалуют. Василк с охраной придет, смотреть не станет, как связано.
Бандиты и репортеры, поднимая немеющими руками осколки стекол,
осторожно надрезали друг другу веревки. Работали тихо, сосредоточенно,
настраиваясь на последний бой и скорую смерть.
Он страшно спешил. С момента, как его почти сбросили в бетонный
прямоугольник, он не отдохнул ни единой секунды. При тусклом свете чадящего
факела практически на ощупь обследовал подвал, ища что-то острое. Пол был
завален проводами, картофельной кожурой, обрывками газет и сплющенными
коробками спичек. Увы, ни осколков стекла, ни бритвы на полу не нашлось.
Он выругался, вновь обошел стены и с третьего раза нащупал выступ
возле угла. Край арматуры немного выступал из стены.
«Коробка-то железобетонная, — мелькнуло в голове. — Бомбоубежище,
что ли?»
Выступ был на высоте около метра. Нэд встал к стене спиной и начал
быстро двигать руками, перепиливая веревку. Дело шло медленно, Нэд ускорял
движение, скаля зубы, когда острый край арматуры попадал по коже.
Злость придавала сил. Волокна веревки лопались с легким хлопком,
ослабляя давление.
«Везли минут сорок, Волковку проскочили. По мосту один раз проехали.
В какую сторону? На юг или к Арзану? Кто они? Сразу не грохнули, что-то надо...
Разговор впереди, а потом что? Надо сваливать...»
Сумбурный поток мыслей вперемежку с яркими фрагментами картинок
крутил в голове водоворот. И все время перед глазами стояло лицо того парня с
косичкой. Как-то тот связан с захватом...
Когда путы лопнули, Нэд упрятал длинный конец под кольцо веревки на
левой руке, сел на пол и задумался. Живым его не оставят, как и других. Смерть
со всех сторон. Надо уходить. По крайней мере попробовать.
...Квадрат крышки люка со скрипом отвалил в сторону, и в подвал
проник солнечный свет. По узким ступенькам слезал высокий худощавый человек в
одежде боевика. Длинные черные волосы аккуратно схвачены черной повязкой,
кожанка на груди расстегнута, широкая мускулистая грудь блестит от пота.
«А вот и он... Старый знакомый незнакомец. — Нэд потрогал веревку. —
Сейчас начнется...»
Лжебоевик стряхнул пыль с брюк, подошел ближе к пленнику и с
интересом посмотрел на него. Нэд в свою очередь рассматривал незнакомца. Дуэль
взглядов продолжалась полминуты.
— Давай знакомиться. Меня зовут Даран Хорте. А тебя?
— Нэд.
— Хорошее имя... Нам предстоит долгий разговор, Нэд. Очень долгий.
Но не здесь. Сейчас ты ответишь на несколько вопросов, а потом мы поедем к...
— К тебе в гости, — продолжил Нэд. Собеседник кивнул. — Ну и имечко
ты себе выбрал. Неужели родители не могли придумать что-то нормальное?
Хорте пропустил колкость мимо ушей, достал из сумки сканер, включил
анализатор, повел в сторону Нэда. На экране возник трехмерный график, от осей
координат протянулись пунктирные линии. На точке пересечения возник красный
кружок. Над кружком замигали цифры. 0,93. Хорте нажал маленькую кнопку, график
исчез, цифры заняли весь экран. 93%.
— Вот так, приятель. Вероятность правильного обнаружения девяносто
три процента. И что примечательно, эта штука указывает на тебя. Странно только,
почему он не работал с дистанции больше двадцати метров? У вас такие же?
— Что — такие же?
Добродушное выражение исчезло с лица, глаза сощурились, на скулах
вспухли желваки.
— Рекомендую начинать говорить. Правду. На базе из тебя все равно
вытянут все. Ладно, давай по порядку. На кого ты работаешь?
— На Виконта. Но это не такая уж и тайна...
Хорте подошел к пленнику вплотную.
— Я же просил, говори правду. Ты знаешь правила, знаешь, что убивать
тебя не станем. Переправим в центр, а там решат, что с тобой делать. Тех, кто
сдается и сотрудничает, глупо убивать. Проще предложить работу на нас.
Нэд ошалело глядел на лжебоевика, чувствуя, что перестает понимать
происходящее. Тот намекал на что-то странное, непонятное, но, самое
поразительное, считал, что Нэд его вполне понимает.
— Слушай, приятель... Вы нас повязали, ладно. На Эрика ты работаешь
или на кого еще, не важно. Что нужно, спрашивай, знаю — скажу. Но не пудри
мозги.
— Играешь в незнайку? Ну-ну. Ты же влип по полной программе. Не
узнаешь сканер? У вас таких нет?
— Да где у нас-то? — Разговор принимал настолько странный оборот,
что у Нэда пропал и след волнения. Беседа глухого и слепого. И что самое
интересное — этот любознательный кретин говорит на полном серьезе...
— Ты с Датлая или из Равитана? С какой планеты прошел «контур»? Чья
установка сработала?
Нэд от неожиданности сглотнул тягучую слюну, поперхнулся и закашлял.
На глазах выступили слезы.
— Мать твою за ногу! Псих! Мы попали к банде шизофреников!
Хорте смотрел на горькое веселье Нэда, напряженно слушая слова, едва
проникавшие из-за плотного кашля. То, что агент будет врать, и так понятно, но
он не ожидал, что тот будет врать так странно.
— Лучше смеяться в конце! Не находишь?
— Ха! Хорошо смеется тот, кто смеется последним! Вот так надо
говорить.
— Здорово! Я запомню. Но у нас говорят так, как сказал я...
Нэд вдруг смолк, поднял голову и посмотрел прямо в глаза Хорте. Всю
веселость как рукой сняло. Он смотрел на лжебоевика и понимал, что тот
абсолютно искренен.
— Черт побери! А ведь ты не шутишь. Парень, ты кто?
В голове Хорте мелькали схожие мысли. Глядя на Нэда, он вдруг
сообразил, что тот ни сном ни духом не знает ни о Датлае, ни о Равитане, ни о
«контуре». Но сканер говорит, что сидящий перед ним человек несет на себе явные
следы пребывания в «контуре» пространственно-сопряженной динамики. И не
доверять надежной технике нет причин...
«Сейчас... он склонился, руки заняты игрушкой,
...Поділитися у соцмережах
