Жанр: Электронное издание
bl-jack
... вместе.
— Почему я должен возражать, пожалуйста, в некотором роде они и
сейчас насекомые...
Жаба кивнул и стал творить заклятия, выкрикивая слова и пользуясь
также жестами. Мне показалось, что превращения давались ему нелегко — слишком
много времени, резких движений и лишних слов. Трансформации тоже были
медленными и, наверное, мучительными, потому что пьянчужки громко вопили, пока
превращались в насекомых с прозрачными крыльями и длинными хоботками. В конце
концов все они сделались большими толстыми мухами, и Жаба, покрякивая, стал
ходить вокруг них, осматривая их округлые бока.
— Только давай приступим к еде одновременно, — поспешил я его
остановить, потому что у меня не оставалось сомнений в том, что произойдет с
моим аппетитом, если я увижу, как он поедает несчастных.
— Хорошо, — с видимой досадой сказал Жаба, сглотнул слюну и
приблизился к трону.
Мухи стали расползаться, издавая слабое жужжание...
— Пусть ползут, — улыбнулся демон, — мне нравится догонять их и
есть...
Дамочки вернулись с едой. На огромной синей тарелке дымилось сочное
мясо, рядом лежали красиво нарезанные диковинные плоды, а в прозрачном кувшине
плескался темный эль...
— Прекрасно, — сказал я, — давайте все это сюда. Они не двигались,
ожидая приказа своего повелителя.
— Что, не слышали, что вам сказали?! — гневно проговорил Жаба. —
Живо поставьте еду...
Я ел стремительно, вмиг проглотил баранину, закусил гарниром, даже
не заметив его вкуса, вылакал темный эль несмотря на то, что не любил его, и
только потом обратил внимание на происходившее в комнате Пиша сразу стала
проситься обратно, но я смог сдержать позывы к рвоте — неизвестно, когда
доведется перекусить в следующий раз.
Жаба подошел к одной из гигантских мух и распахнул огромную пасть.
Вырвавшийся оттуда длинный шершавый язык мгновенно подхватил ее и стал
скручиваться, при этом муха сжималась и перемалывалась языком, слабо
попискивая. Затем свернувшийся розовый орган исчез в пасти, демон захлопнул ее,
издав громкий шлепок толстыми губами, постоял на месте несколько секунд, пока
усваивалась пища, а затем звучно рыгнул.
— Делика-а-атес-с, — прошептал он сквозь трепещущие ноздри, — не
хотите?
Предложение было адресовано мне, но я, испытывая жутчайшее
омерзение, решительно отказался:
— Спасибо. — Правила приличия требовали отклонить угощение так,
чтобы не обидеть хозяина. — Я, кажется, наелся...
— Вот и прекрасно, — радостно сказал Жаба. — может, теперь я могу
получить амулет?
— Пока еще нет, — важно ответил я, — но можешь быть уверен, что он
уже фактически у тебя в руках, правда, чтобы получить его, нужно сделать только
одно дело...
— Какое? — свирепо прошлепал Жаба, глядя на меня немигающими
мутными глазами.
— Сущие пустяки... — Я выждал несколько секунд, пока он не стал
колотить себя ладошками в бока. — Мне нужно наказать того, кто меня сюда
притащил...
— Каркума? — Жаба уставился на меня с явным неудовольствием. — Но
он мой поставщик... и вообще — у него сильные покровители.
— Это я вижу. Если бы у него не быте сильных покровителей, разве бы
он обращался с тобой так.
— А как он со мной обращается? — осторожно спросил Жаба
— Он открыто хамит тебе, выказывает всеми доступными способами свое
небрежение. Я бы этого так не оставил.
— Да? — удивился демон. — Выказывает свое небрежение? Никогда бы не
подумал...
— И в глаза, и за глаза, — заметил я. — Я прошу о совсем небольшой
услуге за обладание могучим амулетом Батистуты — вернуть меня в ту же таверну,
из которой я попал сюда, и наказать Каркума...
Жаба задумался...
— Видишь ли, влиятельные...
— Покровители, — оборвал я его, — это я уже слышал... Амулет
Батистуты — вот что имеет значение.
— Да, — вздохнул он и снова замолчал. На этот раз его молчание было
намного дольше, чем в первый раз. Наконец Жаба решился.
— Ну хорошо, — сказал он, — я готов, в конце концов найду себе
нового поставщика... Накажем наглеца.
— Накажем. — Я хлопнул в ладоши и вскочил с трона
— Только амулет вперед...
Этот Жаба определенно был хитрым малым.
— Э-э-э, нет, — сказал я и угрожающе свел брови, — сдается мне, ты
хочешь меня обидеть...
— Что ты, что ты, — вскричал он и замахал на меня перепончатыми
лапами, — и в мыслях не было, после так после... Ты предлагаешь отправиться в
таверну прямо сейчас или предпочитаешь развлечься?
Я уставился на обнаженных красоток, потом представил, с каким
удовольствием буду хлестать их длинным хлыстом и наслаждаться их
сладострастными стонами. Да, пожалуй, это удовольствие стоит того, чтобы
остаться, но Каркум. Мне так не терпелось отомстить этому негодяю, который
вместо погерной игры затащил меня в адские пределы
— Вынужден отказаться от удовольствий, — с явным сожалением
проговорил я, — может, в другой раз...
Жаба с явным облегчением выдохнул, наверное, он не вынес бы слишком
долгих минут ожидания — так сильно он хотел обладать амулетом Батистуты.
— Дело превыше всего...
— Вот это правильно, — проквакал демон, — ну, помчались назад...
Он вдруг вплотную придвинулся ко мне, обхватил лапами и жарко
задышал в лицо.
— Эй, что это ты?! — проорал я, крайне возмущенный таким обращением
с обладателем амулета Батистуты.
В то же мгновение стены подземного мира раздвинулись, перед моими
глазами мелькнуло что-то темное, и мы оказались в комнате Каркума. Колдун стоял
у стены и что-то на ней чертил черным угольным карандашом, он явно не ожидал
нашего внезапного появления. Когда мы возникли, он резко обернулся и уронил
карандаш. Я мягко высвободился из объятий чудовищного демона и отстранился.
— Мы вернулись... — сказал я Каркуму. — Как ты себя чувствуешь?
Он ничего не ответил, только заметно побагровел...
— Видишь ли, — Жаба надвинулся на него и ухватил за воротник, — я
вынужден уволить тебя со службы, потому что мне необходим амулет Батистуты. Ну
ты же понимаешь меня... Сам, наверное, на моем месте поступил точно так же.
Демон крепко вцепился в его предплечья и замер, очевидно,
прицеливался, намереваясь нанести тяжелый удар в голову колдуна.
И тут Каркум непостижимым образом вытек из лап демона, не
ускользнул, не вырвался, а именно вытек... Когда он очутился на полу и хотел
было вскочить на ноги, Жаба изо всех сил врезал лапой ему в подбородок. Демон
был настолько силен, что тело колдуна — а он скончался на месте, в этом
сомневаться не приходилось, достаточно было услышать кошмарный хруст, — пробило
одну... вторую... третью... стену и скрылось где-то вдалеке, рассекая воздух с
пронзительным свистом...
— Ну, — нетерпеливо сказал Жаба, — я могу взять амулет Батистуты?
— Ты можешь гарантировать мне жизнь?
— Мамой клянусь...
— Ладно. — Я снял с шеи золотой амулет и протянул его демону.
В это мгновение у него был такой торжественный вид, словно ему
протягивали не амулет, а золотую корону, которую он должен был водрузить на
свою жабью голову.
— Спасибо тебе, — демон был совершенно серьезен, — я это запомню. —
Перепончатая лапа сгребла амулет, и через мгновение Жаба исчез в языках
красного пламени вперемешку с клубами черного, едкого дыма.
В дыру, проделанную телом Каркума, выглянул заспанный жилец с
растрепанными седыми волосами:
— Что у вас тут произошло? У меня насквозь пробило гардероб! — Он
выглядел действительно потрясенным. — Кто возместит мне убытки?
Я отодвинул его в сторону и осмотрел стену. Она была сделана из
картона, хозяин таверны, мерзавец, сэкономил даже на строительном материале. Я
прошел дальше. Следующая комната вся была завалена каким-то хламом, ее Каркум
тоже пробил насквозь.
Я выбрался в темный зал и сразу же натолкнулся на хозяина, который
в задумчивости почесывал лысеющую голову, разглядывая разгромленную стойку.
Уничтожив своим телом стойку, бедолага-колдун пропахал носом по столам и
воткнулся в стену. Поваленные столики и оглушенные пьянчужки мало кого
заинтересовали. В заведении продолжалась пьянка — она началась слишком давно,
чтобы прерываться по такой незначительной причине, как чья-то безвременная
кончина, пусть даже весьма странная... Подняв на меня глаза, хозяин в ужасе
отпрыгнул:
— Ты?!
— Точно, — сурово сказал я. — Хорошо понимаю твои ощущения, я
действительно вернулся из ада... куда ты меня отправил... Знаешь, сволочь, в
погер я так и не поиграл... Но проценты тебе все же верну. Думаю, ты заслужил
не меньше пятидесяти.
Он скакнул в сторону и бросился бежать, но я поймал его за
воротник, вернул на место, развернул и хорошенько врезал в челюсть. Пройдоха
перевернулся через разломанную стойку и упал на один из столиков, после чего у
стола подогнулись ножки и все, кто сидел за ним, вскочили с мест.
— Наших бьют! — проорал кто-то, опуская бутылку на голову соседа...
Послышался свист, улюлюканье, и пьяная энергия внезапно заполнила
зловонное пространство таверны, выплеснулась наружу звоном разбиваемой посуды,
шлепками кулаков по одутловатым лицам, хрустом ломаемой мебели и костей,
тяжелой бранью и криками боли. Я подскочил к хозяину, который поднялся и теперь
охал, вытирая рукой кровь с подбородка, и изо всех сил приложил его в нос. Он
покатился по полу, угодив кому-то под ноги. Этот кто-то опрокинулся вместе с
табуретом, который держал над головой, и ударил меня им по колену
— А-а-а, — заорал я, наступая ему на спину, и принялся жестоко
молотить кулаками всех, кто попадался мне на пути к лестнице, ведущей наверх, —
уничтожу, сволочей!
У самой двери я обернулся. Побоище развернулось с невиданным доселе
размахом, дерущимся удалось разгромить всю северную стену и даже сорвать с
потолка светильник, после чего в зале наступила почти кромешная темнота. В этом
мраке ослепшие люди впопыхах дубасили друг друга, кто-то бешено ругался, а
самые сообразительные уже открыли краны и теперь цедили в уцелевшие глиняные
кружки и распахнутые глотки разбавленный эль.
Внезапно вспомнив, что у меня все еще нет денег, а без них в этом
городе было очень неприятно существовать, я ринулся назад, пошарил под стойкой
и легко обнаружил поднос с монетами различного достоинства. Высыпав их себе за
пазуху — потом разберусь с ними подробнее, — я отправился в обратный путь.
Действия мои не укрылись от глаз дерущихся. Кое-кто попытался меня остановить,
но был сбит с ног. Я уже настолько вошел в раж, что орудовал оторванной ножкой
стола...
Наконец мне удалось пробиться к лестнице, ведущей наверх. Я
поспешно выбрался из жуткого заведения, выскочил на улицу и вдохнул воздух,
показавшийся мне необычайно свежим после зловонного питейного смрада. За моей
спиной с сухим треском сломались потолочные балки, и с диким грохотом на головы
дерущихся обрушилась крыша. К небесам поднялся целый столб бурой пыли.
Я услышал, как кричат от боли и ужаса задавленные и травмированные
досками люди, и быстро пошел прочь, дав себе зарок никогда больше не посещать
столь отвратительные места...
Но должен сознаться, что уже через несколько часов не удержался —
моральная травма от столкновения с кошмарной действительностью адских пределов
была все еще очень сильна — и завалился в подобный же кабачок. Я дважды
проходил мимо, пока кружил по городу в поисках чего-нибудь теплого и
привлекательного. Но поскольку никто настолько привлекательный, что мог бы
привлечь мое внимание, так и не обнаружился, я решил пропустить несколько
кружек светлого эля, чтобы ощутить, как сердце перестает биться в аллегро и
переходит к темпу ларго.
Кошмар шестнадцатый
УТРАТА ДАРА
В каждой из спален размещается по две парящие кровати реактивного
типа, так что общее их число достаточно для восемнадцати человек Кроме того,
пять из них — двуспальные, на тот случай, если некоторым из вас захочется спать
вместе.
— Я отдал специальное распоряжение относительно сожительства
сотрудников моей фирмы, — раздраженно заметил Ранкитер.
— Вы — за или против.
— Против.
Филип Дик Убик
Пританцовывая, я следовал вдоль улицы, разглядывал прохожих и
посмеивался. Эль творил настоящие чудеса — что за волшебный напиток! — еще
недавно я был в самом жутком настроении, едва не стал пищей кошмарного демона с
жабьей головой в адских пределах, опасался за свою жизнь и бессмертную душу, а
вот теперь мир сделался радужным и замечательно светлым, будто опрокинутый в
желудок эль. Все страшное переместилось на второй план, отступило, осталось
далеко за горизонтом восприятия, и даже мои мысли о преследующем меня злом роке
сделались неотчетливы и неясны — как будто все они растворились в светлом эле.
Я шел и улыбался прохожим, а они мне... Особенно усердствовал я при встречах с
дамочками. Их мой вид, кажется, тоже впечатлял. По крайней мере, реагировали
они бурно. Улыбались в ответ — ах, эти ямочки на щечках и игривые глазки, —
подмигивали мне, а самые смелые даже делали ручкой вот этак...
Потом я приметил парочку черноволосых красавиц, которые стояли
возле одной из кожевенных лавок и смеялись. То, что поводом для веселья был я,
не оставляло никаких сомнений. Я остановился, сделал в их сторону
недвусмысленный жест, чем вызвал очередной приступ их веселья. Так мы
перемигивались и махали друг другу довольно долгое время. Подходить к ним я
совсем не спешил, да и они, похоже, никуда не торопились.
Наконец я решился и направился к ним, широко улыбаясь. Улыбка,
впрочем, блуждала на моем лице довольно короткое время. Внезапно светлое
чувство оставило меня, мне показалось, что за мной кто-то пристально наблюдает.
А потому я стремительно обернулся. Вдоль улицы, расталкивая прохожих, бежали
четыре стражника, вооруженные длинными алебардами, и еще один с двуручным
мечом, который он уже вытаскивал из заплечных ножен.
«Ну, дела», — успел подумать я, рассматривая их немного мутным
взором, потому что количество выпитых мной не так давно кружек эля составляло
чертову дюжину.
Я обернулся на красоток, но они с ужасом взирали на вооруженных
людей, которые явно направлялись ко мне.
— Это он! — закричал один из стражников, показывая на меня пальцем.
— Он нас приложил и не заплатил подорожную... — Увидев, что его товарищи уже
готовы кинуться на меня и разрубить на куски, он проорал: — Только будьте с ним
поосторожнее, он вот так вот шевелит руками и полыхает огнем...
— Чем он там полыхает — разберется в распределителе инквизиция, —
проворчал стражник с двуручным мечом, должно быть главный.
Прохожие поспешили скрыться, сообразив, что королевская стража
собирается производить захват опасного преступника. Все они хорошо знали, что
захват — дело непростое, так что в боевой сутолоке кого-нибудь могут серьезно
покалечить. За считанные секунды улица опустела. Исчезли и темноволосые
красотки. На том самом месте, где еще недавно они активно старались привлечь
мое внимание, всем видом демонстрируя, что и они сами, и их прелести легко
доступны, теперь стоял я, плотно прижавшись к стене — говоря откровенно, я за
нее держался! — и нетрезво наблюдал за перемещением стражей.
Приглядевшись, я без труда узнал в орущем стражника Арена, того
самого негодяя, что не хотел пускать меня в город без подорожной подати, — это
надо же такое придумать, в то время как каждый должен свободно идти, куда ему
заблагорассудится. Кажется, я его немного поджарил и оставил прикованным к его
помощнику и оконным рамам в выжженной будке. Арен на поверку оказался очень
расторопным малым и, пока я пребывал в адских пределах, сумел организовать
целую кампанию по моей поимке. Надо же было королевской страже появиться именно
тогда, когда я набрался светлым элем под завязку, не слишком хорошо соображал и
двигался.
Стражники рассыпались полукругом и стали обходить меня с флангов. Я
опирался на каменную стену и старался соображать как можно яснее. Вот черт!
Оссиан был прав. Я действительно притягивал неприятности, как магнит.
— Медлить нельзя, а то он начнет насылать на нас огонь, — возопил
Арен и ринулся вперед, нанося удар алебардой.
— Живым брать! — рявкнул обладатель двуручного меча и постарался
дотянуться им до меня.
От алебарды я ушел, но движения мои были сейчас плохо
скоординированы, поэтому от меча мне увернуться не удалось. Лезвие плашмя
опустилось мне на бедро. Охнув, я неловко отпрыгнул в сторону, в это мгновение
ноги мне подсекли древком алебарды, и я рухнул, приложившись щекой о булыжную
мостовую. Стражники стремительно подлетели и принялись скручивать мне руки за
спиной пеньковой веревкой. «Чувствуют, мерзавцы, что моя сила в пальцах!» Таких
коротких поединков, да еще сразу же складывающихся не в мою пользу, я
припомнить не мог.
— Ага! — радостно закричал Арен. — Вот и все, ну повидайся теперь
огнем...
Он сильно пнул меня в ребра, но боли я почти не почувствовал,
потому что, как уже неоднократно упоминал, сильно накачался элем, и теперь,
после того как я оказался в горизонтальном положении, меня стало неудержимо
клонить в сон, мне было совершенно не до поединков и колдовства. Сейчас бы
поспать!!!
Стражники поднята меня на ноги и поволокли куда-то. Я сплюнул
сочившуюся из разбитого рта кровь в лицо одному из них и попробовал что-то
запеть. После сильного удара под дых я оставил эту затею...
В конце концов мы оказались возле высокого каменного здания, меня
проволокли по низкой лестнице и бросили в коридоре, избитого и все еще сильно
нетрезвого. Кровь и побои немного привели меня в чувство, но, как только я
пытался пошевелить головой или какой-нибудь другой частью тела, к горлу
немедленно начинала подкатывать дурнота: голова кружилась, все кругом плыло.
Через какое-то время приоткрылась дубовая дверь напротив, и в
коридор вышел суровый человек с орлиным профилем, его лицо я, приподняв голову,
разглядывал снизу вверх.
Он сердито сплюнул на пол, причем едва не попал в меня, потом ушел.
А когда вернулся через некоторое время, ворчливым голосом отдал команду
нескольким местным стражам, и меня подняли, втащили в комнату и усадили на
стоявший точно посередине высокий стул.
— Вот так вот хорошо, — заметил я после того, как ощутил, что мое
тело наконец приняло вертикальное положение, — куда лучше, чем раньше... а то,
когда я лежал, это мне не очень нравилось.
Суровый человек уселся в дальнем углу. Некоторое время он
рассматривал меня, пожевывал тонкими губами и хмурился одному ему ведомым
мыслям. Наконец он заговорил.
— Риан де Руаси — мое имя, колдун, — сказал он, — я называю тебе
свое имя, чтобы ты понял, что мои намерения самые светлые — избавление мира от
темного колдовства.
— Мои тоже самые светлые... — громко пробормотал я, стараясь
говорить связно, — избавление мира от темной религии.
Моя реплика вызвала краткую паузу в нашей только начавшей
зарождаться дискуссии... Он вскочил на ноги и приблизился.
— Какой ты, однако, интересный юноша. — Инквизитор обходил меня
кругом, с подлинным интересом всматриваясь в мое лицо.
— Мне многие женщины это говорили...
Я в свою очередь решил тщательно рассмотреть его.
Похоже, он принципиально не носил мантию, и бородку аккуратно
подстригал: насколько я знал, от местных служителей церкви требовалось
ортодоксальное следование обряду отращивания бороды — бриться им было
категорически запрещено. Этого служителя подобные правила, видимо, мало
волновали. Его величайшей целью была борьба с черным колдовством, а все
остальное он почитал условностями и незначительным грузом веры, обременявшим
церковников и делавшим их служение господу намного тяжелее. На груди у
инквизитора висел массивный золотой крест на толстой цепи. И крест, и цепь
сверкали так, что глазам становилось больно. Складывалось впечатление, что
инквизитор носил этот священный символ как украшение.
— Ничего интересного во мне нет, — заверил я его, немного
поразмыслив, — я самый обычный юноша... Таких сотни бродят по улицам Катара. К
тому же я немного пьян...
— А ничего, что ручки у нас связаны, — поинтересовался инквизитор,
— ничего страшного?
— Затекли, — поделился я с ним, — если бы вы могли немного ослабить
узел...
— Затекли? — с мнимым сочувствием переспросил он. — Ай-яй-яй... А
вот ослаблять узелок я не буду... Не буду... Мало ли что это за собой повлечет.
Вдруг в твоей черной голове родятся какие-нибудь черные мысли... Лучше я затяну
его покрепче.
Он приблизился и резко дернул за веревки, укрепляя узел. Я
сморщился от боли и яростно плюнул ему под ноги. Инквизитор со страхом
отпрыгнул.
— Колдовство? — вскричал он. — Нечего тут плеваться... Видишь,
какие мысли уже родились в твоей черной голове.
— В моей черной голове? — изобразил я удивление. — Чего это она
черная? Я, откровенно говоря, даже не понимаю, из-за чего весь сыр-бор, похоже,
меня с кем-то перепутали... Вот притащили сюда, ранили, побили... А теперь еще
пытают.
Возмущался я вполне искренне, потому что действительно не мог
понять, что в моей манере поведения могло так задеть местных жителей, что моей
нескромной персоной решила заняться священная инквизиция.
В тот момент я еще не понимал, что Риан де Руаси был совершенно
прав, ему следовало уничтожить меня, пока я еще не переродился и не уничтожил
катарскую церковь, а вместе с ней и все остальные религии на объединенных
материках, островных и Мастеровых землях, и не покорил народы, включая могучих
воинов бескрайних степей, поставленных мной на колени всего за две недели...
Инквизитор усмехнулся моим словам:
— Подобные речи я уже слышал из многих уст, и не раз... Много-много
раз... Мне говорили эти слова люди, кажущиеся такими честными, а на поверку
оказавшиеся злобными колдунами и ведьмами... Все они пришли в этот мир с темной
стороны, и туда же я отправил их после нашей с ними встречи. Так, значит, ты
утверждаешь, что живешь в этом городе с самого своего рождения и знать не
знаешь, чего это тебя вдруг схватили?
— Ну почему же? Я приехал всего неделю назад... — соврал я, хотя
появился в этом городе прошлым вечером.
— Ах, неделю... — Риан де Руаси сложил руки на груди, изобразив
нечто напоминающее молитвенный жест. — Давай же проследим последовательность
событий... Значит, ты заплатил подорожную, вошел в город?
— Ну да... Точно так.
— А тот самый стражник, что обратился к властям Катара? Он
жаловался на то, что его оскорбили действием и ограбили, видимо, он ошибся,
обвиняя тебя в черном колдовстве?! — возвысив голос, яростно вскричал Риан де
Руаси.
— Совершенно ясно, что он напился и проспал все самое интересное, —
ответил я, также перейдя с обычного тона на крик, — это понятно даже младенцу.
— Какому младенцу?! — проорал инквизитор.
— Известно какому!!! — не уступал ему я.
— Ересь, черная ересь! — Инквизитор ухватился за крест и принялся
бегать из угла в угол, потом остановился и уставился на меня маленькими
угольными зрачками. — И ты смеешь утверждать, что ничего не знаешь о черном
колдовстве! Да за подобную ересь тебе надо вырвать язык и отправить на рудники,
но так легко ты не отделаешься...
— Чем же я отделаюсь? — поинтересовался я.
Мне действительно было весьма любопытно узнать, какие муки
приготовит для меня священная инквизиция. Может, они подойдут к делу с изрядной
долей фантазии? Но инквизитор не пожелал делиться со мной своими планами.
— Могу я осведомиться о цели твоего визита в наш город? — Де Руаси
взял себя в руки — после упоминания о младенце он немного вышел из себя и задал
этот вопрос уже весьма язвительным тоном.
— Нет, не можете, — решительно ответил я, — это дело
государственной важности...
— Вот как, — де Руаси не смог скрыть злорадной улыбки. — Об этом
деле государственной важности, — он принялся потирать ладошки, при этом на лице
его отразилась совершенно зверская гримаса, — ты мне все расскажешь...
все-все-все... только немного позже, в подвалах... ты слышал, колдун, про
подвалы инквизиции?
— Что-то слышал, говорят, там у вас настоящий праздник, много эля,
женщин, якобы там все узники инквизиции развлекаются вместе со священниками,
играют в азартные игры, выпивают, любят доступных женщин самыми разными
способами...
— Изыди, грешник! — вскричал инквизитор, снова ухватившись за
основание креста на своей шее, его поза стала смехотворной, он весь подобрался,
скрючился и смотрел на меня с явственно выраженным ужасом.
— Перекинемся в картишки, святой отец? По вашему лицу видно, что вы
уважаете погер... И выпить, должно быть, тоже не дурак... а?
— Прочь, исчадие адских пределов. — Он в ужасе замахал на меня
руками и поспешно выбежал, захлопнув за собой дверь.
— И кто у вас этих женщин подбирает, не вы ли... — для верности
прокричал я ему вслед... — ну точно о
...Закладка в соц.сетях
