Жанр: Электронное издание
bl-jack
...ло загнать туда лошадь! — монарх Виллгарда
разглядывал окрестности. Он был невысок ростом и коренаст, на лбу его
посверкивала тонкая золотая корона, украшенная бриллиантами, к ней он
прикладывал ладонь, чтобы лучше видеть, что будет происходить на поле.
Немного южнее нашего боевого подразделения располагался конный
отряд профессиональных воинов Виллгарда, а на самих стенах дислоцировались не
только новобранцы, но и военные подразделения, состоявшие из отборнейших
лучников и арбалетчиков. Говорят, король лично следил за тем, чтобы все, кто
входил в отряды стрелков, били по мишеням без промаха. Впрочем, все это я
услышал от товарищей по несчастью, которые надеялись на лучшее, а потому
сочиняли небылицы. Что было известно доподлинно, так это то, что силы Стерпора
превосходят наши вдвое.
— Вы слышали, — обернулся к нам кто-то из стоявших впереди, —
просили передать по цепочке, что король Стерпора милостив: всех, кто сразу
сложит оружие и сдастся в плен, он обещает отпустить...
— И куда мы пойдем? — мрачно откликнулся Перен, его безумные
воспаленные глаза посверкивали на бледном осунувшемся лице.
Наш товарищ по несчастью с недоумением пожал плечами и отвернулся.
Он хотел принести благую весть, но, кажется, здесь она никого не
заинтересовала.
— Нет уж, — пробормотал бывший любимец болотных дроф, — сегодня я
постараюсь перерезать как можно больше глоток.
— Неплохой настрой перед боем. — Я усмехнулся. — А я постараюсь
свалить отсюда как можно скорее.
Ожидание вселяло в нас все больше трепета. Страх проникал в самое
сердце. Вот-вот, уже сейчас, враг подойдет к стенам города, и тогда начнется
кровавая баня... А потом в живых останутся очень немногие, и они будут почитать
жизнь за величайшее счастье.
«Интересно, почему две армии встречаются здесь, у самой столицы
Виллгарда? Должно быть, это не первая битва между государствами, и все прежние
были проиграны. Теперь король Стерпора собирается забрать столицу, а с ней и
весь Виллгард. Интересно, что будет с королем Виллгарда, который обосновался на
ладье? Наверное, победивший в битве монарх казнит его за оказанное
сопротивление. А может, короля отправят в изгнание куда-нибудь на остров...
откуда он потом сможет сбежать и поднять восстание. Нет, пожалуй, его все же
казнят. Никогда не надо недооценивать претендентов на трон — всегда отыщутся
приверженцы когда-то правящей власти и станут оказывать бывшему королю
различную поддержку, в том числе военную...»
Мы все стояли и стояли в палящей духоте длинного дня, а армий
Стерпора не было видно. Как вдруг на солнце словно легла тень. Я поднял голову
и увидел гигантского демона, который ее страшной скоростью пролетел по воздуху
над нашими головами и понесся к городу... Стремительно обернувшись, я успел
увидеть, как он заграбастал отбивающегося короля Виллгарда вместе с лошадью —
они легко поместились в его пятерне — и поспешно умчался прочь. Лучники и
арбалетчики спохватились и открыли огонь, но уже было слишком поздно — король
Виллгарда был похищен, и дух защитников столицы сломлен. Командир отряда
смертников с ужасом уставился на горизонт, за которым скрылась фигура демона,
умыкнувшего короля Виллгарда по каким-то одному ему ведомым причинам.
Немного позднее, впрочем, картина стала проясняться. Оказалось, что
демон действовал не по своей темной воле, а по велению монарха Стерпора. В
окружении небольшой свиты заказчик похищения забрался на пригорок, там, где его
не могли достать стрелы противника, и повелевающим жестом отослал к нашему
отряду парламентеров.
Командир встретил их, о чем-то недолго поговорил с ними и бегом
кинулся к городским воротам. По рядам мгновенно стали разноситься слухи о
происходящем.
К нам обернулся тот же парень, который чуть раньше передал нам
обнадеживающую весть о милости короля Стерпора:
— Эй, говорят, это король Стерпора Дарт Вейньет похитил короля
Вилла, он хочет забрать себе город и все государство... Взамен обещает
сохранить ему жизнь. Может, битвы и не будет...
— Мерзавец, — прошипел Перен и сплюнул сквозь зубы. — Ну ничего,
сейчас мы покажем им, чего стоим... — Он взмахнул ножом и зарычал.
Парень, явно не разделявший его воинственных настроений, быстро
отвернулся.
«Кажется, у меня появились серьезные шансы выжить в этой войне.
Первое, что я сделаю, оказавшись в захваченном городе, отправлюсь искать тех
сорванцов, надеру им уши, отберу драгоценности, а потом попробую выгодно их
продать. Я имею в виду драгоценности. Но, может, удастся пристроить и мелких
пакостников. Возможно также, что тут найдется кто-то, сносно играющий в погер,
тогда решение моих финансовых проблем будет скорым... Пока я не пристрою
драгоценности, можно будет жить на деньги, выигранные в погер. Наверное, я даже
накормлю обедом Перена, если только он не станет бросаться с ножом на всех
встречных, воображая, что все же участвует в боевых действиях... А в его
нынешнем состоянии такое поведение смотрелось бы вполне органично».
Парламентеров попросили войти в город. Переговоры велись около
часа, потом неожиданно раздались отчаянные крики, в ладью, с которой был
похищен король Вилл, несколько молодчиков в черных одеждах втащили упиравшихся
послов и столкнули их вниз...
Всадник на холме покачал головой. Король Стерпора и его свита
быстро скрылись из виду, а через секунду я увидел, как на этот же холм
заползают тяжелые стенобитные орудия и бегут люди, вооруженные мечами и щитами
с гербом, украшенным огромной буквой V, то ли обозначавшей победу, то ли
являвшей собой часть фамильного герба. Похоже, армия Дарта Вейньета была хорошо
вооружена и денег у него было достаточно. По крайней мере, экипировка у его
солдат была полной, хотя и весьма громоздкой — наплечники и наколенники,
стальные рукавицы и металлические шлемы. На некоторых были даже кольчуги.
Солдат у Стерпора было великое множество, они спускались с холма, чтобы
уничтожить нас.
Перен воинственно заулюлюкал, выкинув над головой руку с зажатым в
пальцах длинным ножом. Я, как, впрочем, и все остальные, совершенно не разделял
его энтузиазма. Над нашими рядами повисла тяжелая тишина. Только что у нас
появилось что-то, смутно напоминавшее надежду, и вот теперь командиры отобрали
ее у нас, сбросив послов Стерпора с ладьи.
Я покрепче сжал дубинку с гвоздями... Мне снова предстояло
сражаться за свою жизнь, хотя кое-кто из командиров будет думать, что я бьюсь
за благополучие Виллгарда.
По мере наступления армии Стерпора наши передние ряды стали
пятиться назад, несмотря на крики командира, который находился в авангарде и
пытался призвать нас к порядку... Постепенно весь наш многочисленный отряд
подался назад и почти прижался к стенам города. Как вдруг со стен на нас
посыпались стрелы и камни, полилась расплавленная смола, кто-то вскрикнул,
когда его грудную клетку пробил стальной наконечник. Нашим военачальникам нужно
было, чтобы мы остановили первоначальный натиск. Любой ценой. Даже ценой наших
жизней. И нам ничего не оставалось, как двинуться вперед. Я был в самом центре
войска, Перен же, расталкивая отступавших, пробрался куда-то вперед, поигрывая
ножом, и я больше не видел его в гуще вооруженных людей.
А между тем впереди послышался лязг скрестившегося оружия. Вокруг
царила бешеная давка, я не представлял, как они могут сражаться — ведь сложно
было поднять руку с зажатым в ней мечом. Наше воинство то волной накатывало
вперед на неприятеля, то отходило назад. Я боялся только оступиться, потому что
тогда шансов выжить у меня бы уже не было. После каждого такого отлива на
полосе, образовавшейся между противниками, оставались лежать убитые и раненые —
те, что не имели возможности передвигаться. Они были обречены, потому что
толпа, схлестнувшись вновь, затаптывала лежавших.
Поскольку первые ряды принимали непосредственное участие в
сражении, всех, кому «посчастливилось» оказаться там, ждала неминуемая гибель.
Поэтому большинство бедолаг стремились пробраться назад, но из-за невообразимой
давки у них ничего не выходило. Они оказались в ловушке, и им ничего не
оставалось, как биться с неприятелем за свою жизнь. Хорошо обученный и
организованный противник мгновенно расправлялся с завербованными бродягами.
Пронзенные остриями мечей и копий врага, истекая кровью, они падали на сырую
землю, на тела убитых, ступали по ним, делая последние дрожащие шаги к смерти.
Я почувствовал, что передо мной остается все меньше воинов и я
вот-вот окажусь в первых рядах и тогда меня сомнут, уничтожат, как и многих
других. Гигантский муравейник — вот что напоминала эта кровавая резня больше
всего: жестокие, вооруженные колющими и режущими конечностями муравьи рвут тела
друг друга на части. Проклятый город, проклятая судьба, проклятые силы,
желавшие мне смерти.
Я всегда думал, что умру дряхлым, седым стариком на какой-нибудь
полюбившей меня за ум, обаяние и тугой кошелек красотке, вцеплюсь сведенными
предсмертной судорогой челюстями в одну из ее больших грудей, пока она будет
сладострастно содрогаться, предчувствуя наступление оргазма. Но похоже, что мне
суждено погибнуть в юном возрасте под ударами мечей, которые исполосуют молодое
тело, проткнут его в нескольких местах, я повисну на них, и кровь хлынет из
моего рта нескончаемым потоком...
Ряды расступились внезапно. Я отчетливо услышал хруст ломаемых
костей, чей-то стон, предсмертный всхлип, кошмарный звук вырываемого из тела
меча, и неожиданно прямо передо мной оказался авангард армии Стерпора. Отлично
экипированные солдаты с окровавленными мечами были похожи на мясников,
разделывающих говяжьи туши. Я увернулся от направленного мне в горло лезвия и
приложил одного из нападавших дубинкой. Несмотря на неприглядный вид, оружие
оказалось весьма действенным: обливаясь кровью, неприятель опрокинулся назад,
подмяв под себя еще одного мечника. А я подхватил выпавший из его руки меч и
успел отбил им новую атаку.
Сердце колотилось где-то возле самого горла: «Мне конец, мне конец,
мне конец...» Уголком глаза я заметил кружившихся над побоищем черных птиц. В
воздухе разливался тошнотворный запах свежей крови, и они его чуяли, предвкушая
богатое пиршество.
Когда же подъедет конница? Я хорошо помнил, что конный отряд
расположился левее, наверное, чтобы в переломный момент смешать ряды армии
Стерпора своим внезапным появлением. «Может быть, они успеют вступить в бой.
прежде чем я со стекленеющим туманным взором окажусь под ногами сражающихся?»
Сразу двое мечников атаковали меня, я отбил удар одного, а второго
не успел — мой бок обожгло, словно каленым железом, потом что-то вспыхнуло
перед глазами — меч скользнул мимо головы, мне показалось, что мне срезало
волосы, а потом, застилая глаза, со лба хлынула кровь. Я едва не упал, но все
же удержался на ногах, сделал выпад, проткнул грудную клетку одного из врагов —
она проломилась с сухим хрустом, — пнул ногой другого и увидел, что прямо на
меня несутся еще трое со свирепыми злыми лицами... Я принялся вырывать меч из
тела убитого и внезапно ощутил, что у меня не хватит времени. Они приближались.
Сейчас я умру... Продолжая дергать неподдающуюся рукоять, я издал боевой клич,
глядя прямо в лицо надвигавшейся смерти... В этот момент откуда-то передо мной
появился Перен. Вид его был страшен, болотный извращенец орудовал длинным
ножом, а в левой руке сжимал тяжелый кистень, круша им черепа направо и налево.
В глазах его горел огонь берсерка. Перен впал в кровавое неистовство, из угла
рта капала слюна, но он этого не замечал. На теле было не меньше дюжины порезов
и более серьезных ран, но они его не волновали: он бился с яростью дикого
зверя. Он мигом разметал нападавших на меня, сокрушив их не столько силой,
сколько нечеловеческой злостью и безумием... Похоже, у луноликих стервятников
Перен многому научился.
— Спасибо! — прокричал я.
Он резко обернулся. Я не успел понять, что происходит, когда
тяжелый чугунный шар на цепи, описав полукруг, врезался мне точно в голову.
Меня перевернуло, мир стал быстро сжиматься, пока не превратился в едва
различимую точку, я упал на землю, а сверху, накрыв меня изувеченным телом и
заливая теплой кровью, рухнул Перен по прозвищу Давай. Я услышал, как в его
спину кто-то резко вонзил меч. Судя по звуку, он так и остался торчать там,
покачиваясь...
Через некоторое время сражение переместилось под самые стены
города.
Конница так и не вступила в битву. Позднее я узнал, что ее командир
заранее заключил соглашение с королем Стерпора: конники просто отошли в сторону
и ждали, пока все закончится. Король Стерпора был хитер и изворотлив, как демон
высшего круга: он не только действовал силой, а просчитывал военные действия на
несколько ходов вперед, постоянно меняя рекогносцировку по ходу развития
событий...
Сознание возвращалось ко мне тяжело. Я выплывал из небытия, как
лодка со сломанным рулем, которая попала в шторм, осталась на плаву и теперь
вошла в зону абсолютного штиля, сильный ветер сбивает ее с правильного курса,
но течение все же несет в нужном направлении. Меня мутило. Вокруг был мрак,
потом я понял, что просто не могу поднять тяжелые веки. «Поднимите мне веки», —
пробормотал я. На мне лежало что-то тяжелое. Я напрягся и сбросил с себя груз.
Перен перевернулся, меч в его спине слабо скрипнул о позвоночную кость, тело
лежало теперь на боку, глядя на меня остекленевшими глазами. Любимец болотных
дроф был мертв. Мой взгляд постепенно прояснился. Вокруг все было усеяно
свежими трупами — грязный ворон, запачканный в чьей-то крови, с надсадным
карканьем тащил что-то из разрубленного в пояснице тела. Другой с удовольствием
клевал лицо мертвеца. Я приподнялся на локте, ощутил, что в порезанном боку
закололо, оторвал прилипшую к ране рубашку и осмотрел длинный разрез. Он уже
покрылся коркой, рана затянулась — начинала подживать. Оставалось только
порадоваться моей колдовской физиологии. Вот только творить заклятия я не мог.
Встать на ноги было трудновато. Помогая себе руками и превозмогая боль в
разбитой голове, я сел и осмотрелся кругом с некоторой долей беспокойства. И не
зря. Увидев, что я пошевелился, ко мне мгновенно кинулись несколько солдат
армии Стерпора. Они сильно спешили, наверное, опасались, что я сейчас вскочу на
ноги и окажу им посильное сопротивление. Я стал приподниматься, но подоспевшие
воины мгновенно подхватили меня и скрутили руки за спиной веревкой.
— Еще один, — пробормотал один из них, — до чего же люди живучие
твари, да?
— Ага, — откликнулся второй.
Я себя живым не ощущал. У меня был соленый привкус во рту, и все
тело саднило, должно быть, по мне прошлась не одна пара крепких солдатских
сандалий. Отчасти меня защитило то, что я лежал под телом Перена, не то мою
голову и все внутренности эти крепкие ступни легко превратили бы в рыбью
требуху. Пока меня тащили куда-то, я видел вокруг множество затоптанных
насмерть. У них был очень неприглядный вид. Впрочем, мой вид, наверное, тоже
оставлял желать лучшего.
Меня потащили в городу. На той же самой площади, где еще недавно
вербовались воины для его защиты, сидела толпа пленных. Меня толкнули к куче
искалеченных и избитых людей. Я присел рядом с ними и принялся развязывать
веревку, нестерпимо врезавшуюся в мои запястья. Какой-то парень с лицом, на
котором запеклась кровь, поспешил помочь мне.
— Спасибо. — Я осекся.
Последний раз, когда я говорил «спасибо», Перен приложил меня
кистенем по голове, но парень отреагировал на это слово вполне нормально.
— Не за что, — сказал он, — мне тоже помогли... Так мы сидели,
спина к спине, ожидая своей участи.
— Как думаешь, что с нами будет? — тронул меня кто-то за рукав.
— Все будет отлично, — ответил я, — слабым и раненым отрубят
головы, а умные примкнут к армии Стерпора.
Незнакомец поспешно отшатнулся: наверное, счел себя слабым. Из меня
вышел плохой собеседник, но я не сильно переживал по этому поводу. Жажда
общения после длинного путешествия исчезла окончательно: теперь меня
интересовали только тишина и покой.
Вскоре наше сидение было вознаграждено. Появилась обширная свита,
среди которой выделялись богатырского телосложения детина с круглым добродушным
лицом и суетливый старичок, наряженный в расшитую золотом мантию...
— Так, так, так, Дарт Вейньет мое имя, — потирая руки в кожаных
рукавицах, весело сказал король Стерпора, — наверное, я самый демократичный
правитель на свете, хотя и страдаю болезненным честолюбием.
Он весело расхохотался. У короля был бодрый и звонкий, почти
мальчишеский голос, еще я заметил, что в ухе у него болтается серебряная
серьга. Внезапно меня кольнуло смутное предчувствие, что когда-нибудь мне еще
предстоит встретиться с Дартом Вейнь-етом и вступить с ним в жестокое
противоборство. Похоже, король Стерпора обладал живым характером, он не привык
сидеть сложа руки, а предпочитал действовать — огнем, мечом, и хитростью...
Едва заметное сияние появилось в его темных глазах.
— Если кто-то захочет к нам присоединиться, — продолжал он, —
милости просим — всем выдадут обмундирование и достойное оружие, а кто не
захочет к нам присоединиться — того в расход... — он рассмеялся, — непременно в
расход...
Все это он говорил отряду приставленных к нам стражников, но
достаточно громко, чтобы все могли его слышать. Я соображал быстрее всех
прочих, потому что первым поднялся на ноги и заявил:
— Буду счастлив присоединиться к армии Стерпора.
— Отлично! — Король стремительно приблизился и легонько хлопнул
меня по плечу. — Вот, следуйте примеру этого героя! Похоже, он дальновиднее
остальных. Нам предстоят нелегкие сражения... Надо взять еще пять королевств.
Дело непростое, но, уверяю вас, очень интересное. И мы их возьмем, не будь я
Дарт Вейньет, потомственный герцог дома Вейньет и король Стерпора, а теперь и
Вейгарда — отныне мы снова будем называть его так и только так.
— А где король Вилл? — выкрикнул кто-то. — Куда вы дели короля?
— А, Вилл... — Дарт Вейньет сделал ленивый жест рукой. — Когда
парламентеры были посланы в город, его уже не было в живых...
После разговора с пленными, крайне довольный собой, король Стерпора
отправился урегулировать прочие вопросы.
А меня отвели в сторону, наделили униформой королевской гвардии
Стерпора и дали оружие — тяжеленный щит и массивную палицу.
— Парень твоего роста должен умело с ней обращаться, — с насмешкой
сказал мне один из воинов Дарта Вейньета.
— Даже если не умею, то научусь, — задорно ответил я.
— Отличный ответ! — Он кивнул и всучил мне высокий шлем с глубокой
вмятиной поперек лба. — На вот, может, поможет тебе прожить подольше... Правда,
предыдущему владельцу он служил недолго...
Я поблагодарил его и немедленно нацепил шлем на голову, вид у меня,
должно быть, стал грозный...
— Далеко не отходи пока, — посоветовал воин, — а то сочтут за
дезертира.....
Несмотря на его добрый совет, в самое ближайшее время я намеревался
отлучиться очень далеко. «Быть солдатом Стерпора? Воевать под знаменами Дарта
Вейньета? Ну уж нет! Это занятие не для меня!» Битва, в которой мне пришлось
принять участие, оставила в моей душе след неприятного пульсирующего страха,
ноги до сих пор подгибались, как только я представлял, что когда-нибудь могу
снова оказаться в гуще сражения.
Когда стемнело, я тихой сапой прокрался вдоль военного лагеря,
расположившегося у самых стен захваченного города, и быстрым шагом направился
прочь. Теперь я твердо знал, куда должен держать путь, — в родные места, туда,
где бревенчатый домик притаился в чаще леса. Там я смогу найти Тересу, попробую
вымолить у нее прощение и попрошу, чтобы она вернула мне дар колдовства... Быть
может, тогда удача снова повернется ко мне лицом.
Не успел я забраться на первый холм, как откуда-то послышался
властный голос:
— Стоять!
Я обернулся и увидел несколько стремительно приближавшихся ко мне
воинов Стерпора. Это был один из карауливших дезертиров патрульных отрядов...
— Попался! — крикнул один из них...
Я поднял палицу и приготовился защищаться...
— Я дорого продам свою жизнь, — предупредил я.
Их было трое, вооруженных и отлично обученных воинов Дарта
Вейньета, против которых у меня было мало шансов. Но, даже вполне осознавая
свою беспомощность, я собирался драться до последнего, чтобы обрести свободу.
— Ладно, — вдруг ворчливо сказал командир стражи, — пусть идет куда
хочет...
— Но Огель... — попробовал возразить один из стражников.
С удивлением я вдруг узнал в одном из воинов Огеля, с которым мы
когда-то спаслись от единорогов... Как он попал сюда из Катара? Впрочем, король
Катара, к которому он направлялся на службу, был убит, и он вполне мог
присоединиться к армии Стер-пора — ведь его прельщала военная карьера.
— Огель, — проговорил я, — не ожидал, что когда-нибудь встретимся.
— Когда-то он оказал мне услугу, — проворчал Огель, — теперь самое
время отплатить...
— Но Огель, — снова повторил воин.
Не обращая на него внимания, Огель кивнул мне:
— Мы проводим тебя подальше, чтобы тебя не остановил другой
патруль.
Они провели меня через все патрули и довели до опушки леса. Здесь я
остановился и сердечно пожал руку воина.
— Спасибо тебе, — сказал я.
— Не за что, — ответил Огель, — в другое время и в другом месте за
дезертирство тебя полагалось бы вздернуть.
— Это не моя война, — просто ответил я и почему-то добавил по
неведомой для себя причине: — моя война еще впереди.
— Ладно, — проворчал мой спаситель, — может, когда вспомнишь Огеля,
который тоже тебя когда-то выручил...
Дезертировав из армии Дарта Вейньета, я шел много долгих дней,
ночевал под открытым небом, потому что у меня не было даже несчастного медяка,
чтобы оплатить себе кров, — хватало только на еду. Ее я покупал в деревушках и
более крупных поселениях, которые попадались мне на пути. Свой щит, шлем и даже
палицу я продал в дороге за несколько серебряных монет. И их тоже обменял на
пищу.
Лишенный дара колдовства, смертельно утомленный бесконечным
путешествием, я превратился в мрачного, немногословного бродягу. Но по-прежнему
не опускался до воровства, потому что хорошо помнил, как кончил свою жизнь мой
отец.
Дни следовали за днями, а я все ходил по городам и селам в поисках
правильного пути, и единственным моим желанием было очутиться возле домика в
глухой чаще леса.
Наконец мне посчастливилось добраться до родных мест. Сначала я
заприметил покосившийся деревянный указатель. Некогда я вырезал на нем острым
кинжалом свое имя и теперь прочел его, почерневшее, загрязнившееся, но все же
хорошо различимое. Потом знакомые лесные кущи, разлоги, повороты тропинки стали
вызывать во мне неповторимые воспоминания детства. Через некоторое время я
вошел в деревушку, где некогда украл жалкую клячу, — узнать меня, разумеется,
было невозможно, жители решительно отворачивались от заляпанного грязью,
заросшего спутанной бородой бродяги, — а я проследовал дальше, туда, где в
темном лесу скрывался домик ведьм.
При мысли о том, что после долгого и исполненного опасностей пути я
возвращаюсь в край, где вырос, меня охватило безудержное чувство ностальгии по
ушедшим временам и тихая грусть. Потом я вспомнил, что Габи уже не воскресить,
а Тереса — мой самый лютый враг, лишившая меня дара колдовства, и на миг
замялся. Не станет ли визит домой причиной моей скорой смерти? Но потом
решительно двинулся дальше... Мне уже нечего терять. И даже смерть для такого
бродяги, как я, будет высшим благом.
Кошмар двадцать второй
ЧЕРНЫЙ
Прежде всего, почитай бессмертных богов, соблюдая Их старшинство
согласно закону, и верным будь клятве, Славных героев, подземных демонов чти по
закону... И представляй, что ты властвуешь этой вселенной, Разум открыв свой,
ее поглотишь в одночасье...... Если ты, тело покинув, в эфир вознесешься,
Станешь нетленным и вечным, смерти не знающим богом.
Пифагорейцы. Золотые стихи (Римская империя)
Селена сидела на крыльце в кресле-качалке. (За прошедшие с нашей
последней встречи годы она совсем не изменилась.) Тихонько покачивалась в такт
моим шагам, пока я приближался. На мне были лохмотья — все, что осталось от
формы королевского солдата, я был худ и страшен, а в глазах моих застыло
неуверенное выражение — я пока не мог представить, что готовит мне встреча с
Селеной. Вдруг она тоже обижена на меня? Вдруг она никогда не сможет мне
простить смерть Габи? Пока я шел к крыльцу, ведьма на меня не смотрела. Потом
веки ее задрожали, глаза приоткрылись, и Селена вдруг пристально уставилась на
меня. Лицо ее было абсолютно спокойно и даже безразлично. Я ожидал увидеть
гнев, раздражение, но только не спокойное в
...Закладка в соц.сетях
