Жанр: Электронное издание
bl-jack
... значит, он не так страшен, как я сам. Наверное, кому-то просто удалось
запугать наивных деревенских жителей, и теперь этот некто пожинал плоды
собственного хитроумия. Молодец, ничего не скажешь. Надо и мне взять на
вооружение этот трюк. Может, заберусь в подземный ход возле какого-нибудь
города и буду требовать дань. Как бы то ни было, но жрицу следовало оттуда
вытащить. Мне она очень понравилась, и я решил во что бы то ни стало спасти ее.
Согласен, происшествие исключительное — мне кто-то понравился так,
что я попытался его спасти. По молодости лет такое со мной иногда случалось.
Редко, но бывало.
К вечеру некто, чью фигуру в темноте сложно было рассмотреть, и
вправду появился и взял продукты, а потом скрылся в подземном ходе. Там он,
насколько я смог рассмотреть, зажег свечу. По крайней мере, его силуэт
удалялся, освещенный сполохами огня, который горел внутри подземного хода.
Я кивнул старосте и жителям деревни, собравшимся вокруг холма, и
решительно направился вниз, намереваясь быстро разобраться с этим простым
делом: злые духи неплохо видят в темноте, им дополнительное освещение ни к
чему.
Огонек свечи слабо мерцал впереди, и я следовал за ним, опасаясь
потеряться в обширном подземном лабиринте. В детстве ведьмы учили меня
проходить лабиринты, но некоторым полученным знаниям я почему-то не доверял.
А разве у вас так не бывает? Казалось бы, все обстоятельства вам
известны, вы доподлинно знаете, как поступить в данной ситуации, — теорию
освоили в совершенстве, а на практике — бабах, вы потерялись, у вас уже
наблюдается дрожание конечностей, онемение позвоночного столба, трясучка
челюстей с одновременным зубодробительным эффектом. Так и я, наделенный
магической силой и сводом полезных В подобной ситуации знаний, совсем не был
уверен, что смогу выбраться из лабиринта, тем более что таких холодных и
мрачных подземелий видеть мне еще не приходилось. Лабиринт производил
неприятное впечатление, он чем-то тяготил меня, давил, словно невозвращенные
долги.
Огонек еще некоторое время вел меня, а потом вдруг исчез. Я сразу
же зажег заклятие факела: не хватало только блуждать в кромешной темноте...
На глиняном полу немедленно проступили очертания человеческих
костей. Беглый осмотр показал, что кости обглоданы кем-то огромным с массивной
челюстью и острыми зубами. Я растерянно обернулся. Может, вернуться? Но глаза
татуированной жрицы были так огненно красивы, ее тело настолько сладко, а
страстные стоны — глубоки и возбуждающи, что я выругался и пошел дальше.
Вскоре обнаружилась простая причина внезапного исчезновения огонька
— дубовая дверь, за которой несший свечу человек, или злой дух, скрылся. Я
немного потоптался у порога, а потом решительно толкнул ее и, пригнувшись,
вошел в длинный подземный зал, весь заставленный книгами. Десятифутовые потолки
почернели от копоти. И в самый потолок, поражая воображение, упиралась статуя
диковинного зверя. Раскинув полукружие крыльев, каменная тварь скалила мерзкую,
исключительно тупую морду. Скульптор не поленился и создал несколько рядов
острых зубов, которые вразнобой торчали из пасти.
Помещение освещалось свечой, вставленной в металлический
подсвечник. За столом, склонившись, сидел седобородый старик. В руках он держал
гусиное перо. Должно быть, собирался что-то записать, но мое появление помешало
ему осуществить задуманное. Старик поднял лицо. Оно отразило удивление, но я
отметил вместе с тем некоторое злорадство в его глазах, словно во мне старик
разглядел нечто очень смешное. Его гримаса мне не очень понравилась.
— Я — Жак, уважаемый, — представился я со всей вежливостью, на
какую только был способен.
— На колени, смерд! — выкрикнул вдруг старик, вскакивая на ноги.
Подобное обращение было для меня совершенно неожиданным и в высшей степени
неприятным после оказанного мне наверху королевского приема. — Ты
разговариваешь с Хеймдаллом Одиноким, хранителем Каменного Горгула!
— Да-да, я понял, ты сторож при статуе, — сказал я, — вот только в
толк не возьму, к чему такой пафос-то? И куда деваются девки из деревни,
которых ты забираешь каждую Луну?
У меня уже появились смутные подозрения насчет того, что этот
престранный старикан, за которым я шел по лабиринту, делает с молодыми
девушками... Возможно, он ест их потом, как Латуний Цизераний Четырнерий и его
брат, имени которого я, к сожалению, а возможно к счастью, не знаю.
Хеймдалл Одинокий вдруг вздрогнул всем телом и уставился куда-то в
сторону. Проследив его взгляд, я увидел массивные песочные часы, стоявшие в
стенной нише. Белый песок тонкой струйкой перетекал из верхней части вниз.
Вверху они почти опустели. Мы оба замерли, завороженные течением времени.
Потом он метнулся к часам и ловко их перевернул, как только
последняя песчинка упала вниз, подхватил стоявший рядом со столом посох и
угрожающе двинулся на меня. Свое оружие старик держал двумя руками, как
настоящий боец, но все равно происходящее выглядело довольно забавным: уж
больно дряхлым был нападавший.
О да, теперь я понял — предсказание ведических книг было очень
точным, жители селения ждали именно меня. В такой ситуации я, несомненно, тот,
кто сможет им помочь. Сейчас расправлюсь со стариком, переломаю все. его
иссохшиеся кости и стану великим героем, победителем злых духов-пенсионеров.
— Уважаемый дряхлый сторож, — сказал я, — может, ты не будешь
веселить статую?
Старик сильно обиделся, его лицо сморщилось, как гнилое яблоко, а
потом он резко перешел в наступление и ударил меня посохом по клацнувшим
неудачно зубам. Удар был настолько неожиданным- такой прыти от старика Хеймдалл
а я не ожидал, — что на некоторое время я оказался дезориентирован. Но быстро
пришел в себя, встряхнул головой, в которой сначала забегали-забренчали звонкие
ноты и цвета, а потом медленно, но верно, прояснилось.
— Так, старик, — выдавил я, утирая тыльной стороной ладони
окровавленный рот, — так и зубы потерять недолго.
— Недолго, — сурово согласился Хеймдалл Одинокий, — и потеряешь...
Его поза была исполнена значительности: успешное нападение здорово
вдохновило любителя молоденьких селянок.
Я поднял ладонь и начертил в воздухе сияющий полукруг, чем немало
удивил старика. Наверное, в его подземелье колдуны захаживали нечасто. Полукруг
обратился в окружность, которая, вопреки всем законам физики, начала бешено
вращаться, вихрь смел со стола все папирусы и письменные принадлежности, огонек
свечи затрепетал и едва не погас. Некоторое время Хеймдалл Одинокий тупо
рассматривал огненную окружность, пока она не раскрутилась окончательно и не
врезалась в его впалую грудь. Дедушка со свистом промчался по воздуху, отчаянно
взмахнул худыми ногами и врезался в книжный стеллаж, который не удержался на
старых крепежах и с диким грохотом повалился, придавив многочисленными тяжелыми
томами и грузным деревянным основанием хранителя Каменного Горгула. При этом я
услышал отчетливый хруст. Все, Хеймдалл весь поломался...
Свеча погасла, и я оказался в кромешной темноте. Деревенька была
спасена. Теперь в моих ближайших планах был поиск любезной моему сердцу
татуированной жрицы. Поскольку в комнатке ее присутствия не наблюдалось, я
здраво рассудил, что дряхлый извращенец, темная ему память, спрятал ее где-то в
подземном ходу. Мысль о том, что красотка томится одна во мраке, испытывая ужас
и страдание, наполнила меня праведным гневом.
Я зажег заклятие факела и, насвистывая примитивный кабацкий мотив,
выбрался из кельи гадкого старика. Здесь я остановился, чтобы поразмышлять.
Теперь становилось очевидно, что мне все же придется плутать по
лабиринту и оставлять пометки на стенах, чтобы впоследствии найти дорогу
наверх. Теоретические знания следовало применить на практике. Почему-то
недоверие к ним никак не давало мне покоя.
Осторожно продвигаясь вдоль неровных стен, я решил для начала
вернуться к выходу из подземелья, чтобы потом знать, в каком направлении мне
идти.
«Кажется, я проходил вот здесь...»
Факел осветил коридор, ведущий наверх. По нему я и направился очень
осторожно, обшаривая взглядом пространство.
Почва под ногами была довольно мягкой — красная глина. Время от
времени я наступал на что-то твердое. Сомневаться в том, что это такое, уже не
приходилось — в лабиринте повсюду были разбросаны обломки человеческих костей,
а продвинувшись немного дальше, я наткнулся на почти целый череп. В темноте он
матово поблескивал серовато-белой лобной долей. Чьи-то гигантские челюсти
сильно повредили кость, оставив на ней длинные глубокие отметины. Я перевернул
череп ногой, на меня явственно пахнуло холодком страха. Дальше я пошел с еще
большей осторожностью, размышляя о том. что, видимо, не все так просто, как мне
представлялось с самого начала, и лабиринт — место довольно неприятное.
Вскоре я понял, что найти выход мне не удается, однако панике не
поддается.
Не такой я человек, чтобы поддаваться панике. Симпатичной девчушке
по имени Паника — если бы кто-нибудь решил так назвать свою нелюбимую дочурку,
— я бы, пожалуй, поддался, а абстрактному понятию, означающему чувство
полнейшей безысходности, никогда!
Вдруг позади раздался то ли скрежет, то ли громкое воркование.
Поскольку природа звука оставалась для меня загадкой, я обернулся и направил
факел назад. Он пролетел по воздуху несколько метров и замер. Некоторое время я
вглядывался в кромешный мрак, но так ничего и не увидел — только пустое
пространство и сполохи пламени на стенах. Между тем звук повторился. Скрежетало
железо, будто несмазанные петли двери, или едва слышно стонал гигантский
хищник. Теперь я отчетливо уловил, что звук раздавался в отдалении, но был
настолько громким, что показался мне очень близким. Мягкие стены лабиринта
словно специально были созданы для того, чтобы поглощать звук, и тем не менее я
его слышал!
Я решил ускорить поиски жрицы и как можно быстрее убраться отсюда
восвояси, развернулся и стремительно зашагал прочь. В конце концов, мне было
абсолютно все равно, что будет происходить дальше с жителями этого селения, —
пусть злой дух, или кто он там, продолжает ужинать их девушками, но
татуированную жрицу я должен был спасти... У меня есть для этого ловкость,
интеллект и магические силы, в чью непобедимую мощь я уже начинал безгранично
верить.
Дикий рев — ощущения были такие, будто толпа, состоящая из ста
лишенных рассудка безумцев, решила проорать приветствие своему господину, —
обрушился на меня и раздавил мою уверенность в несколько мгновений, пока мои
барабанные перепонки пульсировали, а по взмокшей от ужаса спине катилась
струйка пота.
Какое бы дьявольское создание ни обитало в этом лабиринте,
совершенно очевидно, что глотка у него гигантского размера, да и зубы, судя по
всему, рекордной длины. Мне вспомнился обглоданный череп, и я прибавил шагу,
стараясь, чтобы дыхание не сбивалось.
А вдруг это гигантская дрофа, которая питается героями, спасающими
девушек? Или минотавр? Я где-то слышал, что минотавры любят обитать как раз в
таких вот подземных лабиринтах. А может, все это — одна большая ловушка, в
которую меня завлекли жители деревни, чтобы покормить свою возлюбленную
зверюшку?
Размышляя таким образом, я неожиданно понял, что угодил в тупик.
Между тем я уже вполне отчетливо слышал, как кто-то не в меру массивный ступает
на глиняный пол позади, при этом шаги его отдаются гулким эхом. Значит, весит
это существо не меньше тонны. Если это дрофа, то мне точно конец. После первого
же раза...
Я стремительно побежал по коридору, приведшему меня в тупик, —
назад, назад, быстрее, быстрее. Факел немного не поспевал за мной — заклятие
было весьма несовершенным, поэтому большую часть пути я проделал в кромешной
темноте. Гулкие шаги неизвестного монстра становились все ближе, потом я увидел
несколько ответвлений, нырнул в одно из них и помчался вперед со всей возможной
скоростью.
Очень скоро я почувствовал, что подземный ход расширяется, и через
несколько мгновений неожиданно вдохнул менее спертый воздух большого
пространства. Факел взмыл под самый потолок, подчинившись моей магической воле,
и я смог рассмотреть, где очутился. Коридор привел меня в обширный зал, потолок
которого, судя по всему, упирался в самую макушку холма, а значит, все это
подземелье было когда-то давно создано для того, чтобы служить домом. Вот
только чьим домом?
Факел поднимался все выше, продолжая рассеивать тьму, и я внезапно
заметил впереди деревянный столб, постепенно выплывавшие из мрака. К
заржавленным металлическим скобам, крепко сидевшим в сухом дереве, была
прикручена за запястья татуированная жрица. Она была без сознания и безвольно
висела на руках, кисти ее уже посинели, а лицо, там, где кожа проглядывала
через причудливый рисунок, было бледнее Луны. Впрочем, в подземелье все
выглядело либо бледным, либо темным. Столб же был такого огромного размера, что
я, подняв голову, ощутил легкое головокружение. Если бы я вдруг решил его
обхватить, мои ладони вряд ли встретились бы с другой стороны. Из какого же
дерева неизвестные древотесы создали такой столб? Вокруг него — о ужас! — все
было засыпано обглоданными человеческими костями.
Я стремительно кинулся к жрице и, сведя пальцы, быстро пережег
веревки. Девушка осела на землю. Я припал к ней — пульс хорошо прослушивался,
но дыхание было слабым.
— Модрена, — позвал я, но жрица не откликнулась.
Гул шагов, несколько отдалившийся, тем временем снова стал
нарастать. Я взвалил девушку на плечо и осмотрелся. Из зала вело не менее
десятка коридоров. Мне предстояло очень быстро сделать выбор. Промедли я еще
мгновение — и наша участь была бы решена. Но перед лицом смертельной опасности
я соображал и двигался весьма проворно. Как только я вбежал в один из
коридоров, позади меня раздался оглушительный и яростный рев. Он буквально сбил
меня с ног. А потом я отчетливо услышал, как нечто огромное захлопало крыльями.
Я боялся обернуться, потому что мне показалось, я догадался, что я
там увижу. Мне вспомнился Хеймдалл Одинокий — хранитель Каменного Горгула и
трехметровая каменная статуя, упиравшаяся в потолок. У старика был очень
злорадный вид, когда он переворачивал песочные часы. Наверное, они отсчитывали
мгновения до того часа, когда горгул вновь оживет и отправится за своей
добычей.
Я споткнулся и тяжело рухнул на колени, жрица выскользнула из рук
и, ударившись о землю, слабо вскрикнула. Она все еще находилась без сознания,
но уже начала приходить в себя. Сделав над собой усилие, я приподнялся, не
удержался и все же кинул взгляд назад. Самые мрачные мои предчувствия
сбывались.
Разбросав огромные перепончатые крылья, гигантский горгул медленно
взмывал вверх. Его челюсти, не нашедшие добычу, которая, по обыкновению, должна
была находиться у жертвенного столба, яростно смыкались, я отчетливо услышал
скрежет гигантских зубов. Потом он заметил меня. Некоторое время я рассматривал
желтые радужки его звериных глаз, а потом резко прыгнул в подземный ход,
подхватив жрицу на руки. Она едва слышно застонала, что позволило мне
надеяться, что, возможно, вскоре она придет в себя и сможет передвигаться
самостоятельно.
Факел снова отставал, он прыгал где-то за моим плечом, больше
освещая дорогу горгулу, нежели мне. Втиснувшись в узкий проход, он сложил
крылья за спиной и довольно ловко, перебирая мелкими когтистыми лапами, полз
следом за нами. Эти коридоры словно специально были созданы для того, чтобы он
мог удобно по ним перемещаться, я же постоянно спотыкался и налетал на стены. В
конце концов факел погас, и наступила кромешная тьма. Подземную тишину нарушал
скрежет чешуйчатого тела горгула о землю.
Так мы продвигались по подземным ходам довольно продолжительное
время. Я все больше выматывался — ведь мне приходилось тащить татуированную
жрицу. Горгул чувствовал, что приближается к добыче, и издавал громкие горловые
звуки, с аппетитом щелкал тяжелыми челюстями и оглушительно сопел — я постоянно
чувствовал зловоние и смрад его дыхания.
Наконец мне надоела эта погоня, которая явно должна была вскоре
завершиться — и отнюдь не в мою пользу. Я резко остановился, аккуратно положил
жрицу на землю, резко обернулся, наполнил ладони магической силой и метнул
назад огненный шар. Поскольку времени до того, как зубы и когти этой твари
обрушатся на меня, оставалось совсем мало, шар вышел не слишком крупным. Он
покатился по подземному тоннелю, освещая все вокруг и оставляя позади себя
огненный след, а потом врезался в грудь монстра. Получив удар, горгул взревел и
попытался встать на задние лапы, но ударился о потолок. Вокруг него рассыпались
огни, искры, ход осветился, и стало хорошо видно, что он ранен: из множества
порезов на его птичьей груди сочилась темная жидкость.
Горгул затряс головой и яростно заревел, так что я отшатнулся и
закрыл уши руками. А потом ожившая статуя ринулась вперед с такой немыслимой
скоростью, что я даже не успел сотворить простейшего жеста. Когти зверюги
полоснули меня, разрывая одежду и кожу. Я почувствовал, как из глубоких порезов
на ребрах хлынула теплая кровь. От второго удара горгула я тем не менее успел
увернуться и, нырнув под его лапу, скользнул мимо разверзшейся и клацнувшей
пасти. Изо рта каменного идола на меня пахнуло адским смрадом.
Избежав таким образом смертельной опасности, я мигом оценил
обстановку и со всех ног побежал обратно к залу. Кровь продолжала литься из
располосованной груди, багровые капли падали и исчезали во тьме.
Обычный человек, скорее всего, давно бы уже оказался на том свете,
получив такое ранение, как я, но во мне благодаря эликсирам ведьм бежала кровь
совсем иной молекулярной структуры, поэтому я все еще был жив и твердо стоял на
ногах. Мои ткани принялись стремительно регенерировать, края ран стягивались,
стремились сомкнуться, а кровь стремительно сворачивалась, чтобы прекратить
кровотечение. И все же последствия ранения, конечно, ощущались: кружилась
голова, нестерпимо кололо в правом боку. Не обращая внимания на боль, я
продолжал бежать вперед, пока наконец не оказался в зале. Горгул должен был
появиться из лаза через секунду. Он яростно ревел, звучно хлопал сложенными за
спиной крыльями. Большую часть времени зверюга потеряла, пока разворачивалась,
— в подземелье у него было совсем мало места для маневра.
Я зашел за гигантский столб, к которому Хеймдалл Одинокий
прикручивал несчастных девушек, попавших к нему в руки, и свел ладони.
Оставалось дождаться, когда из подземного хода появится морда отвратительного
существа. Шелест был все ближе, и наконец два огненных глаза показались из
тьмы. Тогда я послал незримый импульс. Огонь ударил в самое основание столба,
послышался треск, и ствол гигантского дерева стал медленно заваливаться.
Расчет был точным. План, родившийся в моей голове, когда длинные
когти полоснули меня по ребрам, реализовался полностью. Каменный горгул
появился из подземного хода и стал стремительно возноситься вверх, чтобы
напасть на меня с воздуха. В это мгновение гигантский ствол рухнул, оборвав его
красивый полет, и подмял горгула под себя. Послышался ужасающий треск, столб
сломался в поперечнике и вместе с тварью врезался в землю...
Наступила тишина, нарушаемая только слабым поскребыванием. Это
когти горгула некоторое время двигались, царапая плотную древесину. Затем все
стихло. Что-то едва слышно защелкало.
Я приблизился к гор гулу, придавленному столбом. От его головы и
грудной клетки мало что осталось. Монстр медленно каменел с характерным треском
в конечностях, быстро превращаясь в часть скалистой породы... Впрочем, статуя,
в которую он стремился превратиться после смерти, более всего напоминала
скульптуры, найденные археологами в раскопках Попей, древнего
города-государства Альвиолен, — части конструкции повреждены, отсутствуют
важные фрагменты, нарушая целостность произведения искусства. При взгляде на
каменного горгула мне вспомнилась Мегера Вилосская, скульптура женщины без ног,
ныне являющаяся украшением исторического музея в просвещенной Миратре.
Я устал наблюдать страшноватую каменную агонию, зажег факел и
задумчиво побрел по лабиринту к тому месту, где оставил татуированную жрицу.
Ну вот. На моей совести еще два убийства — мерзкий старик,
возомнивший себя неизвестно кем, но очень большим и сильным, и ужасающая тварь,
которую он кормил красотками, как, впрочем, и страхолюдинами, из местной
деревушки.
Жрица уже пришла в себя. Она сидела, привалившись к стене, и
пялилась мутноватыми глазами в темноту. На мое появление она почти не
отреагировала, хотя я, черт возьми, был ее спасителем, фактически «принцем на
белом коне». Она просто обязана была воздать мне должное.
— Похоже, тебе уже лучше, — сказал я.
— Я как будто сплю, — медленно размыкая губы, пробормотала она, —
наверное, меня чем-то опоили.
— Ладно, поднимайся, — я взял ее за локоть, — пошли на выход.
У меня сильно кружилась голова. Все-таки потеря крови была довольно
большой. Временами я думал, что вот-вот окажусь на глиняном полу и уже не
встану, однако мы все-таки дошли.
Когда на поверхности появилась жрица, переставлявшая нога так,
словно они принадлежали кому-то другому, а следом за ней из подземного хода
выбрался я, толпа селян, собравшаяся здесь, издала бешеный вопль ликования. Они
славили посланца богов, то бишь меня. Бедолаги снова попадали на колени и
принялись воздавать хвалу спасителю от Каменного Горгула, низко припадая к
земле.
— Если вы действительно хотите сделать мне приятное, — выкрикнул я,
и мои слова встретили новой бурной овацией: как же иначе — «посланец богов» к
ним обратился, — срочно принесите мне бочку холодного эля... Я собираюсь
надраться.
Кошмар седьмой
БЕЛАЯ ГОРЯЧКА АЛХИМИКА АЛАРИКА
Мерлин поправил на себе побитую молью мантию, швырнул на стол
связку ключей и произнес:
— Вы заметили, сэры, какие стоят погоды...
Стругацкие. Понедельник начинается в субботу
После совершенного подвига в голову мою закралось смутное
предположение, что я действительно посланец богов. А что, подобное было вполне
возможно, учитывая присущее мне обаяние и интеллект явно божественного,
сакрального я бы сказал, происхождения. Глупо, конечно, предполагать, что я был
направлен в этот мир с целью совершения одного-единственного подвига — спасения
тупых жителей глухой деревушки от Каменного Горгула. О нет, я был направлен в
этот мир для великих дел, мне еще предстояло пережить множество приключений и
свершить множество благородных — и не слишком — поступков. В этом-то я был
почти уверен... или уверен почти...
«А вдруг все обстоит именно так, и я сотворен создателем для того,
чтобы спасти эту жалкую горстку ленивых сельских жителей?»
По спине моей пробежал неприятный холодок: ведь подобное означало
бы, что, совершив подвиг, богам я теперь не нужен и они, несомненно, попробуют
убрать меня с арены.
Потом я подумал: да какая, к черту, арена? Наверняка все было
совсем иначе. Боги давным-давно умерли, судьбы не существовало, а меня бросало
из стороны в сторону, словно я плыл по бурной реке в лодке без руля и ветрил.
Двигаясь скачкообразно по этой идиотской и крайне запутанной жизни, я самым
естественным образом приобретал необходимые мне опыт и знания. Да, пожалуй,
именно так все и было! Я — антифаталист. Судьбы нет и никогда не было — есть
то, что сотворю я сам, ну и, конечно, удача. Что же еще. Удача, которая
сопровождает меня по жизни. Только благодаря удаче мне удалось благополучно
избежать многих опасностей, подстерегавших меня в пути: я сбежал от болотных
дроф, избавился от людоедов, культ святой Бевьевы почти не коснулся меня и
моего символа мужественности, если не считать Варру Луковый Росток. Да и все
прочее, встретившееся мне во время этого затянувшегося путешествия, было так
или иначе связано с моей удачей. А удача, в свою очередь, — не что иное, как
ценный набор качеств, которыми обладает одна очень развитая — не в меру
развитая — личность.
Так, размышляя сам с собой и незаметно для себя испытывая все
большее чувство самодостаточности и гордости за себя любимого и свою магическую
мощь, я ехал на Кеше по мощенной битым камнем дороге к хижине алхимика.
Спасенные сельские жители уверили меня, что алхимик хорошо разбирается в
местной топографии и сможет показать мне дорогу к большому городу. Хотя уже
стало очевидно, что я снова сбился с дороги и до города еще очень далеко. Мое
желание уехать селяне расценили как должное. Посланцу богов и не следует
задерживаться там, где он совершил подвиг. Пришел, увидел, победил — пора и
честь зн
...Закладка в соц.сетях
