Жанр: Электронное издание
Draconian
...ак у старых полевых аппаратов армии США, - и забормотал:
- "Pues, a ver" <Итак, посмотрим (исп.).> - И аппарат закряхтел.
И он тут же, точно по волшебству, получил Париж. Вот так оно и бывает. Гарри взял
трубку. Только бы Хоб нашелся на другом конце.
27. Я И ГАРРИ ХЭМ
Я только лег отдохнуть после тяжелого дня, когда меня теребили Жан-Клод с друзьями,
как вдруг зазвонил телефон. Гарри Хэм.
- Гарри? Как ты там?
- Жарко и устал, Хоб, но весь в делах. Добыл для тебя кое-какие новости.
Меня так поглотили сиюминутные заботы, что я начисто забыл, что моя жизнь не состоит
лишь из одного дела, как это бывает в книгах у многих частных детективов, которые, похоже,
между одним и другим делом живут в состоянии забытого в камере хранения чемодана. Они не
находят лучших занятий, чем потакать своим алкогольным увлечениям и поглощать
убийственные обеды, состоящие из дешевой еды и неновых острот. Настоящие детективы,
такие как я, всегда одновременно ведут больше чем одно дело.
- Да, - сказал я, - жду твоих новостей.
- Насколько я сумел раскопать, - начал Гарри, - твои виндсерферы сейчас на
рыболовном судне спешат во, Францию.
Гарри сообщил, что фирмой "Индустриас Марисол" управляют Энрике и Вико. Энрике
уехал в Сан-Себастьян, а Вико покинул остров на рыбачьем судне. И оно вроде бы
направляется во Францию. Гарри почти убежден, что у него на борту пропавшие виндсерферы.
- Не думаю, что ты знаешь, куда во Францию?
- Точно не знаю, - согласился Гарри. - Рыболовные скорлупки предварительно не
заполняют маршрутные листы. Но я сегодня видел в "Интернэшнл Геральд Трибюн" статью.
Страница пятая в нижнем правом углу. Похоже, что завтра во Франции в заливе Гонфлер
начинаются соревнования по виндсерфингу. На что ты хочешь спорить, что эти доски с
парусом плывут туда?
- По-моему, ты действительно что-то раскопал, - решил я. - Хорошее начало, Гарри!
Так ты летишь в Гонфлер и проверяешь, там ли они?
- Хоб, я не могу выехать из Испании, - оглоушил меня Гарри.
- Тебя за что-то разыскивают во Франции?
- Ничего похожего. Просто я подал заявление на permanencia.
- Merde <Дерьмо (фр.)> - рассердившись, я проглотил готовое сорваться с языка
ругательство. "Permanencia" - разрешение на постоянное проживание в Испании. Оно дает
определенные привилегии и накладывает несколько обязательств. Для того чтобы его получить,
надо заполнить соответствующие анкеты, сдать паспорт и прожить в Испании полгода. Потом
паспорт возвращают, и вы можете приезжать и уезжать сколько вам угодно.
- Когда, думаешь, твоя permanencia будет готова?
- Недель через шесть.
- Чертовское неудобство, - признался я. - Ты не можешь попросить своего приятеля
Беласко раздобыть твой паспорт и отдать тебе?
- Без капли пота, если бы дело было на острове, - объяснил Гарри. - Но ты же не хуже
меня знаешь, что все бумаги уходят в Мадрид.
Заскрежетав зубами, я кивнул. Проклятая сверхцентрализованная Испания. Сам я
убежденный сторонник региональной автономии.
- Ладно, - сказал я, - придется проверить мне.
28. ГОНФЛЕР
Я поехал на вокзал Монпарнас и сел на поезд в Гонфлер.
Гонфлер находится в двух часах пути от Парижа Это старый порт в Бретани на берегу
Английского канала, как говорят англичане, или Ла-Манша, как говорит весь остальной мир.
Порт играл важную роль во время наполеоновских войн.
Сняв в отеле "Арен" номер с прекрасным видом на залив, я моментально почувствовал
себя лучше. Из окна виднелись узкие, красиво выложенные камнями улицы, шпили церковных
колоколен и каменный узор спуска к заливу. Я заметил на улицах несколько плакатов: "Добро
пожаловать, виндсерфингисты" Кроме этого, местные жители вроде бы особого интереса к
соревнованиям не проявляли.
В Гонфлере особенно делать было нечего. И это мне нравилось. Я прогуливался по
улицам и вдоль набережной, восхищался водными лыжами, которые выглядели так же, как на
знаменитых современных французских рисунках морских пейзажей. То тут, то там я заходил в
кафе, пил кофе или аперитив. Я бездельничал, наслаждался и баловал свою душу
Вернувшись в отель, я не особенно удивился, узнав от старшего коридорного, что меня
спрашивал джентльмен и что теперь он ждет моего возвращения в гостиной.
Заглянув в бар, я увидел знакомую большую и сильную спину, затянутую в
хлопчатобумажный твид, и львиную голову майора Найджела Уитона.
- Привет, Найджел, - сказал я, проскользнув на соседнюю табуретку.
Как я уже упоминал, я человек не мускулистого сложения. Когда речь идет о грязной
работе, я не участвую. Зачем делать ее самому, когда под рукой есть специалисты, которые
вечно нуждаются в деньгах.
Найджел Уитон - бывший доброволец "красных беретов" и бывший полковник плохо
кончившей армии Моиса Чомбе <Моис Чомбе в борьбе за власть в Заире, пользуясь услугами
наемников, поднял мятеж, который был подавлен>. До этого он хорошенько набил руку в
различных неприятностях в Малайзии, Кении, Брунее и Афганистане. Уитон - высокий и,
когда забывал втягивать живот, полный человек с густыми буйными каштаново-рыжими
кудрями, с курчавой бородой и усами. Он немного походил на льва и немного на белокожего
ребенка, слишком надолго оставленного на солнце. Лицо Найджела - памятник тропическому
солнцу и беспробудному пьянству. Он был сложным человеком, одновременно состоявшим из
нескольких типажей. Одна из его лучших ролей - чуть ограниченный бывший офицер
Британской армии. Это типаж комичный. Но были и другие. Никто, даже сам Найджел, не знал,
какой же из них истинный Уитон.
- Жан-Клод сказал, что у тебя есть для нас работа, - начал Найджел.
- Откуда ты узнал, что меня надо искать здесь?
- Я вспомнил, что в старые дни ты часто приезжал сюда, когда Париж уже стоял костью
в горле, а для возвращения на Ибицу ты еще не созрел.
- Вы изучили мои привычки, Ватсон, - заметил я. Он кивнул.
- Кстати, как Кейт?
- Прекрасно, - ответил я.
- Она не вспоминает меня?
- По правде говоря, нет. У Кейт добрые старые дни остались далеко позади.
- Очаровательная женщина Кейт, - вздохнул Найджел. - Как дети? Все в порядке?
- Да, прекрасно. Они тоже тебя не вспоминают, Найджел.
- Ну, все равно здорово хорошо поговорить о добрых старых временах. А что случилось
теперь, Хоб?
- Алекс Синклер. Помнишь его?
- Даже очень хорошо, - сказал Найджел - В те времена его домик на Ибице стоял
рядом с моим. Дьявол Алекс, золотоволосый мальчик. Наверно, помнишь, я был шафером на
его второй свадьбе. Сейчас не могу вспомнить, на ком он женился, на Маргарет или на Кэтрин?
- Что ты еще о нем помнишь?
- Он изготавливал подделки с Раулем Фонингом, предметы искусства. Потом работал с
Берни Корнфилдом, они продавали воображаемые поместья как реальные. Потом вернулся в
Штаты. Добровольно отказался от широко расхваленной свободы и пошел работать в какую-то
большую адвокатскую фирму в Вашингтоне, округ Колумбия. Последнее, что я слышал, он жил
в Джорджтауне и как сыр в масле катался.
- Тем же заканчиваются и мои сведения. Меня наняли найти его. Вроде бы он приехал в
Париж с месяц назад и исчез.
- Кто тебя нанял? Если этот вопрос не кажется тебе нескромным.
- Нет, ты ведь теперь тоже в деле, так получается. Разыскивает его леди по имени Ракель
Старр. По крайней мере, так она назвалась, когда пришла ко мне.
- Никогда не слышал о ней, - проговорил Найджел. - Наверно, не из тех, что были в
старые времена?
Я покачал головой.
- Я представил ее Русу, он ее не знает. А если Рус не знает, значит, она на самом деле
никогда не появлялась на сцене.
- Почему она хочет найти Алекса?
- Она мне не сказала. Кажется, личный интерес.
- С Алексом всегда так, - улыбнулся Найджел. - Что ты хочешь, чтобы сделали мы с
Жан-Клодом.
- По-моему, это очевидно. Попытаться что-то раскопать. Особенно что Алекс на самом
деле задумал, как и почему он исчез, где он сейчас.
- Выглядит вполне разумно, - согласился Найджел. - Когда ты возвращаешься в
Париж?
- Скоро, - я неуверенно пожал плечами
- Что ты здесь делаешь?
- Еще одно дело, - ответил я.
- Ну старина, мы ведь теперь партнеры. Включи меня, - предложил Найджел.
Так я рассказал ему о Фрэнки и о том, что открыл Гарри.
- Ты хочешь здесь пересечься с парнем? - спросил Найджел.
- Да, если правда, что он и виндсерферы действительно прибыли сюда Надеюсь, что
дело можно будет легко уладить.
- Много легче, чем пытаться действовать через суд, ага? - заметил Найджел. - Ну,
полагаю, ты знаешь, что делаешь.
Я кивнул, хотя, по правде говоря, не очень-то знал.
- Можешь ты немного авансировать меня и Жан-Клода? - спросил Найджел. -
По-моему, вы, американцы, относитесь к любому делу как к прогулке за деньгами.
Я дал ему пять тысяч франков на двоих с Жан-Клодом и список люден, с которыми хотел
бы в дальнейшем поговорить. Он дал мне номер телефона, куда можно позвонить и оставить
сообщение для него и Жан-Клода.
- Ты поедешь поездом? - спросил я.
- У меня все еще есть старая "Испано-Суиза", - покачал головой Найджел. -
Увидимся в Париже.
Он повернулся, чтобы уйти.
- Кстати, Найджел... - проговорил я.
- Да, Хоб? - Он обернулся, великолепная военная фигура с небольшим животом.
- Насчет Турции. Я не подставлял тебя и Жан-Клода.
- Знаю, - ответил Найджел.
- Жан-Клод вроде бы не поверил мне. Откуда ты знаешь, что я говорю правду?
- Я давно отработал эту версию. Если бы я действительно думал, Хоб, что ты нас продал,
мы бы сейчас не вели этот разговор.
- Почему не вели бы?
- Потому что ты лежал бы на дне канала Сен-Мартен с моими гантелями, привязанными
к лодыжкам. Встретимся в Париже, Хоб.
29. ВСТРЕЧА С ВИКО
В тот вечер я взял такси и отправился на маленький аэродром, который обслуживал также
Гавр и Пэ-де-Ко. Стоял ранний вечер. На востоке в районе Парижа висела хорошо занятая серая
дымка. Вечерний рейс из Антиба опаздывал на двадцать минут. Когда пассажиры выходили, я
стоял почти у самых ворот. Прибыло много людей. Но совсем мало мужчин интересующей
меня возрастной группы. Остальные - женщины, дети, священники и военные. Я также
заметил несколько латиноамериканцев, тотчас привлекающих внимание яркими шалями и
туфлями с подошвой из пробки.
Я довольно легко нашел наблюдательный пункт, где мог сидеть и все видеть, не будучи
замеченным. В кафе-баре напротив ворот, откуда выходили пассажиры, висело большое
зеркало, в которое я мог разглядывать всех прибывших.
Вот прошли два священника и большая стайка девочек в школьных свитерах, наверно,
волейбольная команда. Средняя школа "Всех Звезд" в Ницце против "Нырков" из Камарге. А
может быть, и нет.
И тут я увидел мужчину. Он вышел из самолета и огляделся вокруг с таким видом, будто
попал на Землю обетованную. Затем я увидел багаж. Пять ярких цветных виндсерферов и
паруса в разноцветных парусиновых сумках.
Они плыли по багажной карусели, мужчина снимал их и аккуратно складывал рядом.
Подошел носильщик, забрал сумки и отнес к лимузину с надписью: "Отель "Риц", Гонфлер".
Вико уже собирался сесть в машину, когда по радио сообщили, что для него есть
телефонограмма. Он пошел забрать ее. Когда он вернулся, лимузин уехал.
- Простите, - подошел я к нему, - могу я предложить подбросить вас в город?
- Не помню, чтобы мы встречались, - ответил он, - но буду очень благодарен. Мой
багаж уехал без меня.
Он сел в машину Я тоже.
- Мы с вамп не встречались, - начал я, - но у нас есть общий знакомый. Мы оба знаем
Фрэнки Фолкона.
- Кто вам сказал? - Он вытаращил на меня глаза.
- Мы знаем Фрэнки Фолкона, - повторил я - Мое имя Хоб Дракониан, я его
управляющий и друг, а также частный детектив.
- Так вы знаете мистера Фолкона? - удивился он.
Вико, молодой человек между двадцатью и тридцатью годами, маленький, грудь колесом.
Он выглядел как настоящий крутой парень. Но что-то в нем было не так. Что-то пробегало по
лицу, и будто по камню расползалась трещина, какая-то слабость, даже не спрятанная в
глубине, внешний изъян, отражающий внутренние угрызения совести. Глядя на это лицо, ни о
чем не удавалось думать, кроме драмы, отраженной на нем Какой драмы? Слабость против
силы, привычка против непосредственности, житейские принципы против жизни в фантазиях.
Я подумал, как много спрятано в этих маленьких темноволосых людях, выпячивающих грудь
колесом, и на мгновение он стал для меня таким же загадочным, как житель Явы или Барсума.
Вико долго пялил на меня глаза, и его намерения не показались мне чистыми.
- Вы приехали ко мне от великого мистера Фолкона? - наконец восторженно
воскликнул Вико - Первого мастера Америки по изготовлению досок для виндсерфинга?
- Да, это верно.
- Но, пожалуйста, это же замечательно, позвольте мне пригласить вас что-нибудь
выпить! За встречу с самим мистером Фолконом! Надеюсь, в следующий раз. Это будет самое
большое удовольствие, какое я только могу вообразить. Мистер Дракониан, вы не можете
представить, какое для меня значение имеют виндсерферы Фолкона. Пойдемте в бар. Я сейчас
же должен угостить вас, и мы поговорим.
Иногда людям трудно приспособиться к моему методу работы Они сжимаются, ничего не
говорят. Но иногда они раскалываются. Особенно когда беседую с ними я. Я частный детектив,
не склонный терроризировать людей, у которых хочу получить информацию. Совершенно
напротив. Преступники говорили мне, что в моем присутствии они чувствуют взрыв
божественно вдохновленной внутренней силы и уверенность, что будут вечно преуспевать в
мире, населенном такими типами, как я. От сознания собственной грандиозности и в
благодарность они часто раскалываются до самого ядра.
Но бывает, что встречаешься с типом вроде Вико. Всю беседу со мной он взваливает на
себя С нелегким чувством я шел с ним в бар. Такое чувство возникает, когда собеседник не
хочет полностью сотрудничать. Или когда готов сотрудничать чересчур скоро.
Вико заказал коктейль с шампанским для нас обоих. Уставившись на меня черными
глазами, похожими на бусинки, он начал свой рассказ.
- Вы не можете представить, каким был для меня прошедший год. Моя жена, Мария, как
раз потеряла рассудок.
Она страдала от бреда, вообразив, будто я летучая мышь-вампир. Она даже не позволяла
мне близко подойти к ней. Вы можете представить, в каком я был отчаянии. Я поссорился с
Энрике, моим старшим братом и партнером по бизнесу. Мы занимались сдачей в аренду
оборудования для подводного плавания. Это было до того, как я что-то узнал о виндсерфинге.
Я все время возился с одним и тем же старым скучным оборудованием, давал акваланги
мускулистым немцам или французам, чтобы они могли нырнуть в глубины моря возле нашего
возлюбленного острова Ибица и на кончике своего копья вытащить последние остатки его
быстро оскудевающей подводной жизни Если вы спросите, я скажу, дурных ныряльщиков с
аквалангом ужасно много, а железное правило нашего бизнеса обслуживать главным образом
их. Не хочу докучать вам подробностями, как я попал в такой противный бизнес, только скажу,
что так получилось в результате завещания моего дяди Лльята. Это история уже вошла в
фольклор острова.
Не имеет значения, как я попал в этот презренный бизнес, я в нем. И потом в один
прекрасный день я услышал о виндсерферах. Фактически они окружали меня, мелькали то тут,
то там. Но когда вы становитесь жертвой врожденного консерватизма, что часто бывает с
человеком в католической стране сильными семейными традициями, где ничего не делается вне
семьи, вы топчетесь на месте, потому что сбились с пути. Много важных вещей проходило
мимо меня. В течение пяти лет я ничем не интересовался, не мог бы вспомнить названия ни
одной музыкальной группы, ни одного фильма. Это такая ужасная хандра, у нас говорят, что
вызывает ее, или, по крайней мере, побуждает к ней южный ветер сирокко, или левантинец, или
хамсин, как называют его в Израиле. Этот ветер, приносящий болезни, время от времени
посещает наши берега это жаркий, пыльный, темный ветер, когда песок скрипит на зубах и
раздражение ударяет в голову, он дует из Африки и приносит с собой ужасные суеверия и
предсказания, все ждут прихода плохих времен. Именно так и было со мной, и тут не сколько
запоздало, но чисто и ясно меня стукнуло сенсацией. Виндсерфинг. В ту же минуту я увидел,
что эти маленькие суденышки, такие легкие, такие простые могут стать настоящей находкой
для меня, решить все мои накопившиеся за годы проблемы.
Я выставлял виндсерферы у себя в магазине, сегодня пробовал один проект, завтра
другой, пока наконец не пришел к бесподобным доскам несравненного Фрэнки Фолкона с
Гуд-Ривер, штат Орегон. К этому моменту я уже стал вполне компетентным специалистом по
виндсерфингу, человеком, способным идти вместе с остальной группой и с наветренной
стороны, и против ветра, какой бы он ни был, но никогда не финишировавшим первым. Однако
все изменилось, когда я попробовал свою первую доску Фолкона. Я начал занимать места в
числе победителей.
Я попробовал вторую доску Фолкона. Успех стал еще грандиозней. Я вдруг понял, что
следует сделать: собрать необходимые четыре или пять досок и оборудование и поехать на
международные соревнования. Всего несколько побед - и я могу освободиться от
бесчувственного смеха брата Энрике, ревнивого презрения отца, освистывания ровесниками,
которые знали имена поп-идолов, но забыли собственные души. Поддерживаемый деньгами за
победу, я мог бы подняться над этим. И все, что мне нужно - доски Фолкона под ногами.
- Следующий шаг был неизбежен. Я никому не сказал о своих намерениях.
Конечно, дорого, но я должен был получить эти виндсерферы. Это самая большая игра
моей жизни, и я послал заказ. Когда они прибыли, я собрал все свое мужество и оставил остров,
оставил жену, брата, родителей, теперь есть только я, доски и смена белья. Так я вступил в
новую жизнь.
Еще один коктейль, сеньор Хобарт! Пусть это будет наш сигнал к началу новой жизни,
подальше от всех печалей и поражений прошлого.
Вико закончил и откинулся назад, сияющий и вспотевший, человек, прекрасно себя
почувствовавший после исповеди, человек, трепетавший на пороге перехода в новую жизнь. Я
понимал его. Так что можете представить, каким я казался себе подонком, когда спросил тоном
прагматика, презираемого мною. Однако жизнь всегда есть жизнь:
- Все это очень хорошо, мистер Вико, и я желаю вам удачи в вашей новой жизни. Но что
насчет оплаты этих пяти виндсерферов?
Момент возмездия, призыв к расплате! Именно частный детектив усилил остроту
ситуации.
30. ВИКО
- Прошу прощения? - удивился Вико.
- Деньги за виндсерферы. Деньги сеньору Фолкону.
- Ах, деньги! Да, я платить!
- Вы заплатили? Когда?
- Простите. Я не имел в виду, что я УЖЕ заплатил. Я имел в виду, что я НАМЕРЕН
заплатить. Простите, мой английский не очень хорош.
- Вы можете заплатить сейчас, мистер Вико? - Я не обратил внимания на его
извинения.
- Да, конечно. Именно так. Полагаю, что могу. Но это, наверно, потребует немного
времени. Вопрос дней. Тогда, конечно, я собираюсь заплатить.
- Вико, я не полицейский и, даже если бы был полицейским, не мог бы арестовать вас в
этой стране, - объяснил ему я. - Во Франции против вас дела нет. Но у нас есть свои способы
заставить таких халявщиков, как вы, заплатить или захотеть заплатить. Вы слыхали о газетной
обработке?
- Нет, а что это такое?
- Мы даем объявление в вашу местную газету, чтобы оно печаталось несколько недель
подряд, сообщаем о вашем долге и спрашиваем, когда вы собираетесь заплатить. Если это не
действует, мы определяем, какой ущерб вы нанесли нашему клиенту, и потом устраиваем вам
много неприятностей.
- В моем случае в этом не будет необходимости. У меня есть деньги прямо здесь. -
Вико вынул небольшой бумажник, достал из него чек и показал мне.
Я рассмотрел его и увидел, что это чек банка "Де Бильбао" на два миллиона песет с
какой-то мелочью, Чек был выписан на имя Фрэнки Фолкона.
- Я вижу чек, - подтвердил я. - Почему вы не хотите отдать его мне для Фрэнки, и мы
в расчете?
- Если бы я только мог! - воскликнул Вико. - В настоящий момент у меня нет денег на
счете. Но через несколько дней они будут. На этой неделе я дам их вам, чтобы вы передали их
своему клиенту. Время оплаты - после субботы.
- Почему надо ждать до тех пор?
- Потому что суббота - день главного события в соревнованиях по виндсерфингу в
заливе Гонфлер. Премии наличными. За первое место выходит почти двадцать тысяч долларов
Я могу выиграть эти деньги, сеньор Хобарт. Я уже брал два первых места на Майорке и одно в
Барселоне. Я знаю, что у меня не самое лучшее время, но хорошее. Я знаю, кто соревнуется
здесь, я могу побить их.
- Не знаю, - пожал я плечами. - Все это очень неопределенно.
- Конечно, неопределенно. Я человек, который живет, переводя фантазии в реальность.
Взлет какого-то бедного парня, который хочет стать знаменитым матадором, или жокеем, или
виндсерфингистом, всегда окружен ореолом невозможного.
На такую сентенцию у меня не было ответа. Я не собирался утверждать, что такого
никогда не бывает.
- И подумайте, какая слава для досок Фолкона, - продолжал Вико. - Когда я выиграю,
виндсерферы Фолкона появятся на мировой карте соревнований. Мистеру Фолкону придется
нанимать целую фабрику народа, чтобы справиться со всеми заказами. Как вы можете
проходить мимо такого шанса?
И правда, как? И какой еще у меня есть здесь шанс? Я мог найти местного адвоката и
возбудить судебное дело против Вико. Но к чему бы это привело? К тому времени, когда закон
начнет действовать, Вико и доски будут уже далеко.
- В субботу я буду в Париже, - сказал я.
- Для меня самое большое удовольствие прийти и увидеть вас.
Итак, я написал название отеля и отдал ему листок. И правда, мне пора было
возвращаться.
31. ГОНФЛЕР, РОМАНЬЯ
Мой следующий собеседник не заставил себя долго ждать. Это случилось в тот же вечер,
несколько часов спустя после отъезда Найджела. Рейс Пальма - Орли <Аэропорт в Париже>
задерживался. Я закончил le grand plateau des fruits de mer, также известный как обед из даров
моря, вышел из отеля, чтобы совершить вечерний моцион, и направился вниз к порту. Меня не
особенно удивило, что кто-то из сидевших за столиком в кафе на тротуаре помахал рукой и
окликнул меня с несомненным акцентом Нью-Джерси, матери коррупции.
- Эй, Хоб. Иди сюда, давай выпьем.
Тони Романья. Он избавился от темно-синего мафиозного прикида, и теперь на нем был
легкий бежевый костюм с красными кантами на лацканах. В Нью-Джерси такого рода вещи
продают богатым туристам в "Шорт Хиллс Трэвел Бутик". В этом костюме Романья выглядел
как бежевый кит с красными кантами на плавниках.
- Привет, Тони, - сказал я, садясь за его столик. - Что привело тебя на опушку этого
леса?
- Я слышал, что это исторический город, - ответил он, беззаботно улыбаясь.
- Ты выбрал хорошее место, - подтвердил я. - Знаешь, Гонфлер известен с
одиннадцатого века. Особенно я тебе рекомендую церковь святой Катерины и алтарь
Нотр-Дам-де-Грейс.
- Очень приятная информация, - одобрил Романья. - На самом деле я надеялся
натолкнуться здесь на тебя.
- Как ты узнал, где меня искать?
- Тебя не так трудно найти, Хоб, - признался Романья. - Ты ведь раб привычек,
правда?
- Когда-то был им, - согласился я, исподтишка разглядывая его. - Чего ты хочешь,
Романья?
Широкое лицо Романьи приняло серьезное выражение. Он постучал по бокалу, усилив
впечатление о собственной неуклюжести.
- Ты ищешь Алекса Синклера. - Слова прозвучали скорей как утверждение, чем как
вопрос.
- Я ничего не признаю, - предупредил его я. - Но что, если ищу? Зачем это тебе?
- Я тоже ищу Алекса, - объявил Романья.
- Почему-то, мистер Романья, это не так сильно меня удивило, как вы могли бы ожидать.
Довольно много людей вроде бы заинтересованы в Алексе.
- Ты знаешь, где он?
- Я бы не сидел в Гонфлере, если бы знал это. И ты бы тоже не сидел здесь.
- Но ты надеешься найти его?
Я кивнул.
- Детективное агентство "Альтернатива" всегда находит человека, которого ищет.
- Как бы тебе понравилось работать на меня?
- Не знаю, - ответил я - Сколько ты платишь? Обеспечиваешь ли медицинскую
страховку? Планируешь ли пенсионные отчисления? Что ты хочешь, чтобы я делал?
- Это очевидно. Я хочу, чтобы ты нашел Алекса.
- Я это и делаю.
- Да, но для другого клиента. Когда ты его найдешь, я хочу, чтобы ты сказал мне
первому. Конечно, я мог бы выловить эту рыбу сам, у меня много связей в столице, но зачем
нам дублировать усилия?
- Это будет несправедливо по отношению к моему нынешнему работодателю, -
возразил я.
- Может, и несправедливо. Но я хорошо тебе заплачу. И спасу тебя от множества
неприятностей.
- Как "хорошо" и каких "неприятностей"?
- Я дам тебе чистых пять тысяч долларов, когда и, если ты скажешь мне, где найти
Алекса.
- Мне нравятся круглые цифры вроде этой, - заметил я. - А теперь скажи мне о
неприятностях.
- Вовсе никаких неприятностей, если будешь играть по правилам. - Романья
улыбнулся. И на мгновение стал похож на потрепанного рубенсовского ангела с синими
щеками.
- Мистер Романья, мне правда надо знать больше, чем вы говорите. Кто вы, кого
представляете, почему заинтересованы в том, чтобы найти Алекса?
Романья поднялся, бросил на стол, особо не считая, пригоршню банкнот, и одернул свой
китовый костюм.
- Пять тысяч долларов, если будешь сотрудничать, - напомнил он, будто надо было
напоминать. - Бесконечные счета от врачей, если не будешь. Найдешь меня в "Рице". Сделай
себе любезность. Не умирай. - Он зашагал прочь.
Я проследил, как он пересек площадь и сел в "Пежо-404" с шофером. Проследил, как он
отъехал. Заметил номер машины, хотя не имел представления, что мне с ним делать. Потом
Допил кофе. Когда подошел официант, заплатил за себя, помимо банкнот Романья оставил
приличные чаевые, остальное положил в карман. Никаких напрасных трат. Никаких желаний.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
32. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПАРИЖ: ХУАНИТО
На следующий день утром я вернулся поездом в Париж, вполне удовлетворенный тем, как
идут дела. Я не особенно продвинулся вперед в поисках Алекса и не вызволил для Фрэнки
де
...Закладка в соц.сетях
