Жанр: Электронное издание
Роберт Шекли
Детективное агенство "Альтернатива" Детектив Дракониан 1-3:
1. Детективное агенство "Альтернатива".
2. Между Сциллой и Харибдой.
3. СОМА-БЛЮЗ.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1. ФРЭНКИ ФОЛКОН
Раздался стук в дверь. Меня он не взволновал. Кто-то по ошибке принял мой офис за
черный ход в кабинет зубного врача, расположенный в этом же холле.
- Войдите, - крикнул я.
Появился коренастый крепкий парень в гавайской рубашке, твидовой спортивной куртке
и в "левисах" с широким кожаным ремнем. На медной пряжке размером с десертную тарелку
значилось: "Пожарная команда Ремингтона". У него были темные волосы, карие глаза и сильно
загорелая кожа.
- Это детективное агентство "Альтернатива"? - спросил он, будто не совсем доверяя
потрескавшимся золотым буквам на двери.
Признаю, что обстановка и вправду могла вызвать сомнение. Посредственная маленькая
контора в ряду других посредственных контор, занимавших изрядно обшарпанное двухэтажное
здание. Книжный шкаф с энциклопедией "Британника" за 1976 год. Пятый том, Кастер -
Коул, отсутствует. Дубовый стол, испещренный шрамами Позади него окно с видом на
разворошенные витрины Стейт-стрит. Никакого ковра Только вековые серые пятна на когда-то
лакированном полу Такие полы бывали в домах, наверно, лет сто назад, когда Снаффс-Лендинг
еще считался процветающим портом на реке Гудзон. На стене несколько плохих подражаний
голландским мастерам Их повесила Милар во время своего недолгого увлечения мной и
агентством. Тогда она планировала помогать мне и даже сама собиралась стать детективом.
Тогда у нас еще были мечты. Потом на сцене появился Шелдон.
- Знаю, не очень похоже, - сказал я парню. - Вам повезло. Вы попали к нам накануне
большого расширения, а пока мы еще работаем по старым стандартам.
Это не произвело на него никакого впечатления. И даже не показалось забавным. Он
прислонился к спинке кресла с потрескавшейся полировкой и облупившейся имитацией кожи.
- По-моему, офис знаменитого детектива Сэма Спейда выглядел похожим на этот. Но у
него была секретарша, - немного спустя заметил он.
- Вы насмотрелись детективов по телевизору, - возразил я. - Так что именно, сэр, я
могу для вас сделать?
- Похоже, вы меня не помните, мистер Дракониан, - начал он. - Я Фрэнки Фолкон,
ваш племянник
Значит, старший сын моей сестры Риты. Рита живет в Орегоне; естественно, я не слишком
часто с ней встречаюсь. Должно быть, прошло лет шесть-семь с тех пор, как я видел Фрэнки.
Это первый случай, когда Рита послала ко мне клиента, конечно, если парень клиент.
- Садись, Фрэнки. Как Рита?
- Прекрасно Она прислала вам фотографию. - Он вытащил ее из рюкзака, который
висел на плече.
На снимке был большой каркасный дом с длинной тенистой верандой. В одном углу
веранды виднелся старый холодильник, в другом - диван-качалка Из-за дома выглядывал
обшарпанный грузовик, позади высокие деревья. На веранде справа налево стояли Рита, сам
Фрэнки, ростом чуть ниже Риты, и рядом с ним девушка с нежным лицом и пушистыми
короткими светлыми волосами. Они обнимали друг друга за талию.
- Это кто? - спросил я.
- Это Триш Джонсон, - ответил Фрэнки. - Мы поженились в прошлом году.
- А эти парни?
Два темноволосых усатых молодых человека - один высокий, худой, с серьезным
взглядом, другой маленький, грудь колесом, на щеке шрам, наверно, оставленный ножом, -
оказались Антонио и Карлосом Ордоньез, мексиканскими мастерами, которые работали у
Фрэнки во время сезона виндсерфинга. За домом виднелись лес и горы. Позади на веранде на
фоне обитой вагонкой стены выделялись два конических предмета, раскрашенных в яркие
цвета, будто психоделические саркофаги.
- А это что? - спросил я
- Две моих доски для виндсерфинга, - ответил Фрэнки. - То, чем я занимаюсь.
- Плаваешь на виндсерфере?
- Да. А еще я их проектирую и строю "Фолкон Дубль Икс, серфборд для соревнований"
- так они называются.
Этот толстощекий деревенский парень был дизайнером, строителем и предпринимателем.
Я посмотрел на него с проснувшимся уважением
- И в чем проблема? - спросил я, положив фотографию в ящик стола.
Фрэнки сел и стал рассказывать.
Окончив среднюю школу, он занимался самыми разными делами Заливал бензин в баки и
приводил в порядок машины на бензозаправке местной компании. Водил грузовики фирмы
Уэйрхаузера, пока она не прекратила операции на реке Гуд. Потом работал у Вергилия Сиббса,
который делал лодки из фибергласа для рыболовов. В один прекрасный день Вергилий
обанкротился, упаковал вещи и смылся. Впрочем, люди подозревали, что с его бизнесом было
не все гладко.
Фрэнки занялся работой по дереву и стеклопластику, потому что унаследовал от Сиббса
кое-какое оборудование. Когда виндсерфинг начал приобретать популярность, он оказался на
старте первым. Фрэнки любил это дело и хорошо разбирался в нем. Он начал строить доски с
парусом. Триш помогала ему, изучая конструкцию виндсерфера и дизайн парусов. Выяснилось,
что у Фрэнки есть интуиция, как эти маленькие корабли будут вести себя в различных морских
условиях и при разном ветре. К полиуретану он относился как скульптор к камню. Очень скоро
"Фолкон XX" стала известна как высококлассная доска. Никто не догадывался, что "XX"
появилось в честь "Дос Экис", любимого пива Фрэнки.
Виндсерфинг в городе Колумбия Гордж, штат Орегон, стал самым модным занятием.
Открывались школы плавания на доске под парусом. Пляжи заполнили спортсмены и
любители. Сначала только по субботам и воскресеньям, а потом и все дни недели долгого лета.
Виндсерфинг входил в жизнь, а Колумбия Гордж был лучшим в мире местом для этого дела. По
правде говоря, здесь не удавалось добиться такого безукоризненного скольжения, как в Мои.
Но почти каждый день в узком устье реки дул постоянный и надежный ветер со скоростью
узлов двадцать-тридцать, а то и больше. На слишком стесненной берегами воде почти не
возникало серьезных волнений Потрясающее место для того, кто желает научиться справляться
со скоростью и маневрировать на доске под парусом.
В строительстве виндсерферов началась жестокая конкуренция. Фрэнки считал, что
совершил прорыв, когда испанская компания "Индустриас Марисол" заказала ему две доски, а
потом еще две. Это приносило неплохие деньги и давало хорошую известность До Колумбии
Гордж стали доходить новости, что парни на "Фолкон XX" занимают первые и вторые места в
соревнованиях на Женевском озере и в Пальма де Майорка.
И тут "Индустриас Марисол" попросила его сделать пять виндсерферов по специальному
заказу, отдельно оговоренному. Они просили сделать доски срочно. И обещали оплатить, как
только он выполнит заказ.
- Так я отправил "Индустриас Марисол" на остров Ибица в Испании пять виндсерферов
для соревнований. Они получили весь ассортимент: короткую доску, скоростную, для слалома,
для высокой волны и переходную. Все полностью оснащенные. Мачты, гики, блоки и тали,
паруса, бортовые мешки. Они уже покупали раньше мои "Фолконы", так что я не ждал
подвоха. Виндсерферы срочно требовались им для европейских соревнований, поэтому они
предложили мне на треть больше, чем платили обычно. Я получил заказ вместе с условиями
оплаты и отправил им доски. Агент "Индустриас Марисол" позвонил из Испании и сказал, что
чек будет на почте на следующий день. Я получил извещение из корабельной компании, что
доски прибыли и прошли таможню. Прошло две недели. Никакого чека. Я позвонил в
"Индустриас Марисол", там никто не ответил. Послал телеграмму. Ничего. Я не знаю, кто
получил доски и забрал мои деньги. Цена этой партии больше десяти тысяч долларов.
- Как по-твоему, Фрэнки, что я могу для тебя сделать?
- Вернуть мне деньги. Мама сказала, что у вас там есть связи.
Я немного подумал. Теоретически случай Фрэнки и простой и сложный. Учитывая, что
бумаги в порядке, он может обратиться с иском в испанский суд и потребовать свои деньги.
Испанская юстиция бывает медлительной, но работает вполне прилично.
Хотя, может, и не стоит заходить так далеко. Может быть, достаточно найти человека,
чтобы он поговорил с ребятами из "Марисол", и все станет на свои места. Никому не нравится
вмешательство закона Может, всего лишь нужен человек, который скажет им: "Отдайте парню
его доски или вышлите деньги". Ведь люди в большинстве своем честные, просто рассеянные.
И мне даже не придется заниматься этим самому. У меня есть Гарри Хэм, который за меня
поработает на Ибице.
- Не могу дать никаких обещаний, - сказал я. - Но мы проводим на Ибице одну из
наших операций. Я посмотрю, что могу для тебя сделать. Однако прежде чем я приступлю, мне
нужен аванс.
- Сколько?
- Пара сотен будет хорошим началом.
- А если одна сотня, и пусть начало будет плохим?
Я согласился. Сто долларов едва ли покроют телефонные и телеграфные расходы. Но,
черт возьми, мне нужен этот случай, чтобы поручить его Гарри. Если я оставлю Гарри без
работы, то потеряю своего сыщика. И тогда весь мой план рассыплется.
Я записал суть информации, полученной от Фрэнки. Сегодня вечером он отправляется на
съезд поклонников виндсерфинга в Филадельфию, а через два дня собирается вернуться в
Орегон. Я пообещал поддерживать с ним связь и просил передать привет Рите.
После ухода Фрэнки я долго и мучительно раздумывал. Неужели это долгожданный
сигнал? Не пора ли мне бросить Америку с ее странностями и вернуться в МОЮ Европу
сладостных воспоминаний? И это должна быть Ибица! Однако все же возврат казался
невозможным. Дело Фрэнки не принесет больших денег. Их не хватит даже для полета в
Испанию. Хватит тратить время на пустые фантазии. Это дело должно быть передано другому
сыщику детективного агентства "Альтернатива".
Я вставил в машинку лист бумаги и напечатал письмо с инструкциями Гарри Хэму, моему
человеку на Ибице. Но мысленно я был уверен, что он придет, мой день.
2. МАТЬ
Мама живет во Флориде. Ей нравится, что я частный детектив.
- Ну, кого ты на днях убил? - хихикает она, когда я, как обычно, раз в полгода
приезжаю навестить ее в Центр для престарелых "Золотые Берега".
- Привет, Сэдди, познакомься с моим сыном, Хобартом, частным детективом, -
представляет она меня своим друзьям.
Сэдди, тощая маленькая особа в бледно-желтом платье, испещренном пятнами,
оглядывает меня с головы до ног.
- Привет, мама, ты же знаешь, что я не убиваю людей, - напоминаю я.
- Тогда из кого ты на днях вытряс мозги? - спрашивает она и задыхается от взрывов
хохота. Моя мама, как любят здесь говорить, расторможенная, то есть не признает условностей.
В чем-то подобном всегда упрекал ее отец. Когда я навещаю его в доме для престарелых
"Стоянка южных ветров" в городе Кей-Ларго, тоже во Флориде, он каждый раз с надменным
видом спрашивает о ней.
- Твоя мать, эта горлопанка, как она там? - говорит он.
- Подними трубку и узнай, - советую я ему. - Всего несколько сот миль отсюда, по
дороге А1А прямо, никуда не сворачивая.
- Зачем ты мне говоришь, где она? Разве я не сам туда ее поместил?
- Ну и почему ты не хочешь позвонить ей?
- Послушай, бойчик, - ворчит он со своим фальшивым еврейским акцентом, - мне
пришлось прожить с этой женщиной двадцать семь лет. Первые восемнадцать, или, наверно,
больше, - чтобы вырастить тебя, а остальные - чтобы заботиться о её воспаленных
лодыжках. И наконец милостивый Бог благословил меня идеей о доме для престарелых.
На самом деле все было вовсе не так. Это мама наконец решилась оставить его, заявив,
что двадцати семи лет ядовитого остроумия и постоянного "я-предвидел-все-неприятности"
достаточно, большое спасибо, больше не надо. Особенно после того, как они так и не пришли к
согласию, какой дом для престарелых выбрать. Маме нравились "Золотые Берега", потому что
там у нее было несколько подруг. К примеру, миссис Салазарри, которая прежде управляла
гастрономическим магазином в Эстерионе, штат Нью-Джерси, где мы тоже жили много лет.
Миссис Салазарри решила уехать в дом для престарелых после того, как ее мужа, Пепа,
случайно убили во время потасовки двух молодежных банд. И к тому же "Золотые Берега"
расположены недалеко от Центра престарелых граждан Северного Майами, где вечером по
средам бывают лотереи, соревнования по пинг-понгу, викторины и прочие танцы-шманцы.
- Мне позвонить ей? - кричит папа. - Ты, наверно, спятил! Только начни
разговаривать с этой женщиной - и снова попадешь на крючок.
Папа говорит рыболовными терминами. Он выбрал Кей-Ларго потому - вы уже
догадались, - что хотел ловить рыбу. Серебристую мелкую бонфиш, остроносую макайру и
желтохвостку. Отец - высокий худой старик с очень загорелым лицом и широкой ухмылкой.
Каждые два дня щеки у него обрастают белой щетиной. Во все времена своей трудовой жизни
портного и меховщика он брился каждый день. А теперь считает, что уже достаточно.
Симпатичные родители. Но они не очень-то помогли мне, когда я вернулся в Америку
после почти двадцати лет жизни за рубежом. Однако это не их вина. Никто не смог бы помочь.
Очень трудно и обидно быть новичком в собственной стране. И чуть ли не из чувства
самозащиты я основал "Корпорацию альтернативных услуг" (КАУ). Я создал ее после провала
в Стамбуле, приехав в Америку в 1979 году и не зная, чем же заняться, снова оказавшись в этой
стране.
Я один из тех, кто жил в Европе в шестидесятых и семидесятых. Там, помимо прочего, я
занимался оптовой торговлей одеждой и всевозможными украшениями. Продавал свой товар в
основном хиппи. И тут я решил использовать свои связи с организациями хиппи и отдельными
людьми по всей Европе, для того чтобы начать снабжать их инструментами и орудиями для
мастеров-ремесленников и фермеров. Своими потребителями я видел коммуны хиппи и группы
"Новый век". Так я стал основателем и владельцем "Корпорации альтернативных услуг".
Если вы и вправду мечтали поставить на земле своей коммуны в Сьерра-Неваде
безводный туалет, или вам нужна керосиновая лампа Аладдина для хижины на Ибице, где нет
электричества, или сеялка с приспособлениями для культивации экологически чистого огорода
в Экс-ан-Провансе, или набор пылевыбивалок для мебели, обитой домотканым вечным
холстом, или даже маленький литейный цех для адептов примитивной жизни из Западного
Уэльса, то я был именно тем человеком, к кому вам следует обратиться. Я выполнял все эти и
еще множество других запросов, добавляя десять процентов к цене в прейскуранте
производителя, вы к тому же оплачивали почтовые расходы. Но ведь я доставал для вас товар.
Я звонил и тормошил производителей до тех пор, пока они не отрывали от стула свои задницы,
не шли на склад, не находили нужный вам предмет и не грузили его на самолет. Некоторые
вещи, вроде закрепителя красок, требовались особенно часто, и я держал небольшой их запас на
складе позади станции Флайн А, это следующий за Снаффс-Лендингом город к западу от
Нью-Йорка.
Многим из своих заказчиков я также служил чем-то вроде коммуникационной сети. Время
от времени я звонил, чтобы найти кого-то, кому могут быть полезны мои услуги, но он не знает
об их существовании. Сообщество людей, рассыпанное по всей земле, не обращается сразу в
полицию. Не ходит оно и к частным детективам. А я был одной из аватар <В индуистской
мифологии воплощение божества в смертное существо> новой породы.
Так я и жил, управляя своей сетью из Снаффс-Лендинга, штат Нью-Джерси. Неплохая
жизнь, скажу вам. Но вы подумали, откуда доходы, которые поддерживали мое существование?
Дело в том, что я оказался в Снаффс-Лендинге потому, что мне в наследство от дяди Марва
достался дом на улице
Вязов. Я переехал туда с моей самой последней женой, Милар. Теперь я жду, пока Милар
завершит последние акты медленного, чуть ли не величественного распада нашего брака и
куда-нибудь уедет. Может, назад в Луизиану. Заберет свои чемоданы книг с философией
Веданты, которых она никогда не читала. Заберет свои клипы, оставшиеся после двух лет
жизни в Париже, когда она была фотомоделью. Или когда наконец будет так добра, что
переместит свои золотистые кудрявые волосы, нежную улыбку и многодневное угрюмое
молчание куда-нибудь в другое место, чтобы я мог продать дом дяди Марва и уехать жить в
другой город классом чуть выше.
Однако Милар не собиралась уезжать. Не собиралась даже после того, как Шелдон
объявил о своей любви к ней. А я не рискнул покинуть дом из страха, что он будет
каким-нибудь образом продан без моего участия. И, кроме того, я еще не надумал, куда ехать.
Вернувшись из Европы, я очутился между раем и адом, в состоянии оцепенения. Попав в
Америку после почти двадцати лет жизни в Европе, я не понимал и не симпатизировал
культуре, ошеломившей меня. Люди говорили о вещах, о которых я никогда не слышал. Я
пропустил два десятилетия телевидения. Я чувствовал себя иностранцем, хотя по своей речи
мог бы вполне сойти за местного жителя.
Тогда, конечно, я не понимал, в чем заключается основная беда. Если бы меня спросили, я
бы, наверно, не сумел объяснить, почему я так ужасно несчастлив. Я был слишком подавлен
даже для иронических жалоб на свою депрессию. Я опустился до того, что начал печальную
игру, мысленно повторяя обрывки моральной философии студента-новичка и таким путем
пытаясь свернуть в сторону от пропасти, открывшейся у меня под ногами. И тут я обнаружил,
что моя новая жизнь совершенно не имеет смысла.
Я мрачно жевал бодренький афоризм, мол, жизнь прекрасна везде. Я вбивал его себе в
голову, шагая под чахлыми деревьями с закопченными птицами по низким, болотистым,
вонючим берегам Нью-Джерси. Я закаливал себя, глядя в глаза правде: жизнь не очень хороша,
но другой у тебя нет. И все это время, хотя я и не подозревал об этом, приближались перемены.
3. ЖЕНЩИНА ИЗ ДОМА МОРМОНОВ
И прямо на следующий день ко мне в Снаффс-Лендинг, штат Нью-Джерси, пришла особа,
известная как Женщина из Дома Мормонов.
Снаффс-Лендинг - один из приходящих в упадок городов на реке Гудзон,
выстроившихся в линию вдоль унылого побережья между Хобокеном и Фортом-Ли.
Я сидел, как всегда, в своем пропыленном офисе на Сисэл-стрит и помню, как раз
добрался до страницы 666 в книге Мотли <Джон Лотроп Мотли (1814 - 1877) -
американский историк (Здесь и далее прим. Перев.)> "Взлет и падение Нидерландской
республики" Это книга именно того сорта, какую читаешь, когда у тебя бизнес вроде моего - с
длинными провалами между волнующими или вообще любыми делами. И вот тогда-то мой
первый клиент в этом году, не считая Фрэнки, тихо постучал и вошел в дверь.
Это было очень кстати, так как шел уже июнь.
Высокая стройная девушка с выгоревшими на солнце светлыми волосами. Губы у нее чуть
дрожали, и рот говорил о ранимости. Глаза темно-серые с необычными маленькими огоньками
на радужной оболочке. Она пришла в строгом темном костюме, не скрывавшем ее форм -
счастливого сочетания пышности и стройности, которым фортуна награждает избранных
женщин.
- Вы Хобарт Дракониан? - спросила она.
- Как и говорит вывеска на дверях, - согласился я. - А вы?
- Мужчины называют меня Женщина из Дома Мормонов, - ответила она. - Я
приехала из Монтклэра, Нью-Джерси, где растут гранаты. - Она улыбнулась, и локон
соблазняюще скользнул ей на один глаз. Это придало ее лицу выражение актрисы Вероники
Лейк, против которого, как я обнаружил, очень трудно устоять.
- Необычное имя, - заметил я, оценивая ее прекрасные ноги, когда она села в кресло
для клиентов лицом к столу.
- Это не настоящее мое имя, - пояснила она. - Так надо мной шутят. Потому что,
когда я нервничаю, я что-то такое делаю. На самом деле я Ракель Старр с двумя "р". И первое,
что я должна спросить, значит ли для вас что-нибудь слово "Ведра".
Ведра - необитаемый остров в, стороне от побережья Ибицы, один из четырех
Балеарских островов, которые лежат на западе Средиземного моря между Францией и
Испанией. Ведра - то место, куда мы плавали смотреть закаты. Миллион лет назад. Когда я
жил с Кейт на Ибице и мы занимались подобными вещами.
- Что вы знаете о Ведре? - спросил я.
- Я знаю, что одно лето вы и Алекс жили вместе недалеко оттуда в одном доме.
- Алекс? Вы имеете в виду Алекса Синклера? Она кивнула.
Уже много лет назад я потерял след Алекса. Когда-то мы с ним были очень близки.
- В чем проблема? - спросил я
- Алекс сказал, если с ним что-нибудь случится, мне надо найти вас.
- И что случилось?
- Он пропал.
Я кивнул. Следовало ожидать чего-то в этом роде. Поэтому они и приходят ко мне.
- Где его видели последний раз? - продолжал я допрос.
- В Париже.
- Что он там делал? - Я выпрямился в кресле.
- Играл в рок-группе. По-моему, на пятиструнном электробанджо. Он уехал из
Амстердама, чтобы присоединиться к своей группе.
- Минутку. - Я сбросил ноги со стола, нашел блокнот и шариковую ручку. - Как
называлась его группа?
- "Проклятые монстры".
- Правильно, название в духе Алекса. Продолжайте.
- Я знаю, что он приехал в Париж. Он прислал мне телеграмму из аэропорта де Голля и
обещал позвонить из отеля.
- По-видимому, не позвонил.
- Не позвонил. Больше я ничего о нем не слышала. Это было три недели назад.
- Я не хотел бы быть грубым, - сказал я, - но нет ли такой возможности, что он вас
бросил?
- Не думаю, - возразила Ракель. - Он дал мне доверенность как своему адвокату снять
деньги с его банковских счетов и продать кое-какую собственность. У меня на руках сейчас
около восьмидесяти тысяч долларов, принадлежащих Алексу. Это, мой друг, не цыплячья
печенка.
- Согласен, вероятно, он не пытался вас бросить, - успокоил я ее. - Есть у вас
кто-нибудь, кому можно позвонить и спросить о нем? Общий друг?
- Алекс по-особенному относился к этому, - покачала она головой. - Если что-то
случится, говорил он, я ни к кому не должна обращаться, кроме вас.
- Вы пришли, куда надо, - подтвердил я. - К нужному вам человеку, это я имею в
виду. Определенно, ваш случай непосредственно относится к моей работе.
Казалось, я не убедил ее. Ракель смотрела на меня, и сомнение заволакивало ее большие
серые глаза.
- Какое оружие вы носите? - спросила она.
- Я не ношу оружия. Я убежден, что у американского гражданина есть неотъемлемое
право не носить оружия. Кстати, я член американской ассоциации, выступающей против
огнестрельного оружия.
- Вы качок, да? - Она оценивающе изучала меня с ног до головы. - Карате или что-то
в таком роде?
- Я обхожусь без насильственных действий, - пожал я плечами. - К тому же мой
доктор настоятельно советовал избегать ударов по голове.
- Тогда что вы делаете в минуты опасности?
- Я доверяюсь моментальным интуитивным импульсам, которые подсказывают мне, как
справиться с ситуацией.
- Вы имеете в виду, что плюете на нее?
- Плюю, - кивнул я. - Этот термин использовал Пол Симон, один из моих самых
любимых философов. Да, именно это я и делаю
- Ну и ну, - пробормотала Ракель. - Можете вы назвать хоть одну причину, по какой
человек наймет именно вас, а не выберет любое другое имя в справочнике.
Я пожал плечами и одарил ее полуулыбкой.
- Потому что, леди, я могу добить любое дело. - Это слова из "Гэд", одного из моих
любимых фильмов. - Но есть еще несколько более веских причин. Безусловно, вы заметили,
что я не ношу костюма. Частные детективы, которые носят костюмы, предъявляют счет по
меньшей мере на двадцать пять процентов больше, чем детективы в джинсах
- Но вы хотя бы сильный? - Она все еще сомневалась. - Может, знаете какие-нибудь
особенные приемы? Или метко бросаете нож?
Надо улыбаться. Она судит обо мне по внешнему виду, как и многие. В духовном плане я
высокий, стройный, холодный супермен с длинными волосами, перетянутыми лентой, как у
плотников. Но вы, наверно, еще не знаете, что в физическом отношении я ниже среднего роста
с легкой склонностью к полноте.
- Я стараюсь избегать насилия, - втолковывал я ей. - Послушайте, Ракель, я именно
тот человек, который может найти Алекса. Вы думаете, можно нанять парня с ежиком на
голове, в костюме-тройке и послать его шататься по Баррио Чайна <Китайский квартал.> в
Барселоне? И он не схватит свои девять граммов свинца в первый же вечер? Или заставить его
отираться среди сенегальских дилеров травки в Ле Алле? Или предложить ему с нюхачами на
Млечном пути в Амстердаме?
- А вы знаете, как вести себя в этих местах?
- Леди, эти места мой дом родной, - заявил я.
- У меня не слишком-то денег, - сообщила она.
- Чтобы мне взяться за дело, много и не надо. Перелет, скудное содержание и сто
долларов в день на булавки. При таком раскладе мне придется спать в молодежных общагах.
Однако, черт возьми, это же ради Алекса.
- Ладно, - согласилась она. - Вы немного странный, но Алекс велел доверять вам. Мы,
наверно, сможем позволить чуть выше класс, чем молодежные общежития.
- Мы?
- Я собираюсь с вами.
- Почему?
- Чтобы быть уверенной, что вы не убежите с моими деньгами. И чтобы найти Алекса. А
еще потому, что я никогда не была в Европе.
Вот чертовщина. Она оказалась хитрой. А я как раз собираюсь назад в Европу.
4. ГАРРИ ХЭМ
Я послал информацию от Фрэнки Фолкона моему человеку на Ибице, Гарри Хэму. Гарри
- бывший коп, который двадцать восемь лет прослужил в полиции Джерси. Это было еще при
жизни Мадж. Теперь Гарри ушел в отставку и поселился на острове Ибица. Он владел
небольшим домом, или, как тут говорят, фазендой, выращивал две разновидности миндальных
деревьев и умел общаться со своими соседями на местном диалекте.
Хотя как отставной полицейский он
Получал небольшую пенсию, Гарри не возражал время от времени брать работу. Люди
знали к нему дорогу. Конечно, не официально. Испанская полиция не дает иностранным
детективам лицензию на проведение операций на своей территории.
Однако на Ибице зачастую случаются дела, в которые полиция не может или не хочет
вмешиваться: разборки между соперничающими бандами наркоторговцев; кража одним вором
картины эпохи Ренессанса ценой в сотню тысяч долларов, принадлежащей другому вору и не
зарегистрированной испанскими властями; возврат выкупа в миллион долларов, заплаченного
за попытку спасения, которая провалилась.
Гарри ничего об этом не знал, пока
...Закладка в соц.сетях
