Жанр: Электронное издание
donl1
...олько часть из того, что он говорил. Направив
свой ожесточенный взгляд прямо в него, она сказала:
- Было ли когда-либо время, когда ты любил меня?
В агонии протеста он почти прокричал:
- Конечно я любил тебя! Потом овладел собой, вложил всю свою силу в
обращение, призыв:
- Раньше я никогда и не думал о том, чтобы использовать тебя - до тех
пор, пока мы не пересекли оползень. Именно тогда я понял, что ты способна и
на дурное. Я любил тебя до этого. Я люблю тебя сейчас! Я, конечно же,
бессовестный ублюдок, я использовал тебя, но теперь - все. Сейчас я сожалею
об этом. - Всей оставшейся силой своего голоса он упрашивал ее:
- Елена, пожалуйста, не пей этого. Забудь о Силе Повелевания и возвратись
в Ревлстон. Позволь Совету решить, что делать со всем этим. Но то, как она
отвела свой взгляд от его лица, обжигая им стены пещеры, сказало ему, что он
не смог убедить ее. Когда она заговорила, она только подтвердила его провал.
- Я стану недостойна быть Лордом, если окажусь не в состоянии действовать
сейчас. Амок предложил нам Седьмой Завет потому, что понимал, что крайняя
необходимость Страны превосходит условия его создания. Ядовитый Клык сейчас
в Стране - и ведет войну. Сейчас Страна, и жизнь, и все живое подвергается
опасности. Пока какая-то сила или оружие находятся в пределах моих
возможностей - я не упущу этого!
Ее голос смягчился, когда она добавила:
- И если ты любишь меня, то как я могу отказаться бороться за твое
избавление? Вовсе не требовалось держать эту сделку в секрете. Я люблю тебя.
Я хочу спасти тебя. Твоя нужда только усиливает необходимость моих действий.
Повернувшись снова к желобу, она подняла горящий Посох высоко над своей
головой и выкрикнула словно боевой клич:
- Меленкурион абафа! Сам Завет не может быть источником зла, Ядовитый
Клык. Я иду, чтобы сокрушить тебя.
Затем она склонилась к Земной Крови.
Кавинант безумно бросился к ней, но ноги снова не удержали его, и он
упал. Она опустила голову к желобу. Он крикнул:
- Это плохой ответ!
А как же твоя клятва Мира?
Но крик его не проник за барьер ее экзальтации. Без колебаний она набрала
в рот немного Крови и проглотила ее.
Затем она медленно выпрямилась и стояла прямо и непреклонно, как будто
была одержимой. Она начала разбухать, увеличиваться, подобно надувающейся
статуе. Огонь Посоха пробежал по дереву к ее рукам. В одно мгновение ее руки
вспыхнули голубым пламенем. - Елена, - Кавинант пополз к ней, но могущество
ее потрескивающего пламени отбросило его назад подобно крепкому ветру. Он
вытер слезы с глаз, чтобы они видели более ясно. Внутри ореола охватившего
всю ее огня она была невредимой и свирепой.
Пока пламя полыхало вокруг нее, обволакивая ее с головы до ног огненным
саваном, она подняла руки, обратила вверх лицо. Один напряженный момент она
стояла недвижно, пойманная пожарищем. Потом заговорила, так, как если бы
слова произносило пламя.
- Я вызываю тебя! Я испробовала Земной Крови! Ты должен подчиниться моей
воле. Стены смерти не должны быть помехой. Кевин, сын Лорика! Я вызываю
тебя!
Нет! вопил Кавинант. Нет! Но даже его внутренний крик был смыт великим
голосом, который дрожал и стонал в воздухе так сильно, что он, казалось,
слышал его не ушами, но всей поверхностью своего тела.
- Дура! Прекрати! - страдание волнами боли лилось из его голоса. - Не
делай этого.
- Кевин! Слушай меня! - прокричала Елена изменившимся голосом. - Ты не
можешь отказаться! Земная Кровь принудит тебя. Я избрала тебя исполнить мое
Повеление. Кевин, я вызываю тебя!
Великий голос повторил:
- Дура! Ты не знаешь, что ты творишь!
Затем в одно мгновение атмосфера пещеры сильно изменилась, будто в нее
открылась могила. Судороги агонии прокатились по воздуху. Кавинант
вздрагивал от каждой ее волны. Он обнаружил, что стоит на коленях и смотрит
вверх.
Бледные очертания призрака Кевина Расточителя Страны проступали за
Еленой. Сравнению с ним принижало ее, как принижало и саму пещеру.
Согнувшийся и выглядевший опустошенным, он скорее проступал через камень,
чем был целиком внутри пещеры. Он возвышался над Еленой так, будто был
частью этих скал. Рот его был похож на гильотину, глаза полны силы
осквернения, а на его лбу была повязка, закрывавшая, казалось, какую-то
смертельную рану. - Освободи меня, - простонал он. - Я и так совершил уже
довольно вреда для одной души.
- Тогда послужи мне, - крикнула она в исступлении. - Я даю тебе
Повеление, чтобы избавиться от этого вреда. Ты - Кевин, сын Лорика,
опустошитель Страны. Тебе знакомо отчаяние этих подонков - ты испробовал
полную чашу желчи. У тебя есть знание и сила, которые не даны ни одному из
живущих.
Высокий Лорд Кевин, я Повелеваю тебе сражаться до уничтожения с Лордом
Фаулом Презирающим! Уничтожить Ядовитого Клыка! Силой Земной Крови, я
Повелеваю тебе!
Призрак ошеломленно уставился на нее и поднял свои кулаки, будто
собираясь ударить. - Дура! - повторил он страшным голосом.
В следующий момент сотрясение, словно бы от закрытой со стуком двери
склепа, встряхнуло пещеру. Последний волна его муки сбила с ног
сопровождавших Высокого Лорда; пламя Елены потухло как задутая свеча.
Темнота заполнила пещеру.
Кевин исчез.
Прошло много времени, прежде чем к Кавинанту вернулось сознание.
Он отдыхал, утомленный. Отдыхали его руки и колени. Он был рад темноте и
отсутствию призрака. Но наконец он вспомнил о Елене. Поднявшись на ноги, он
обратился к ней с возгласом:
- Елена!? Очнись, Елена? Надо уходить отсюда!
Сначала не было никакой реакции. Затем на Посохе, который Елена все еще
держала, вспыхнуло голубое пламя. Она села, производя впечатление руины
самой себя, на полу. Когда ее серое, изнуренное лицо повернулось к нему, он
понял, что самое худшее уже позади . Вся ее экзальтация истратилась на
действие Повеления. Он подошел к ней, помог встать на ноги. - Пойдем, -
сказал он. - Ну, давай же, пойдем.
Она медленно покачала головой и сказала голосом, в котором чувствовалась
мука:
- Он назвал меня дурой. Что же я такого сделала?
- Надеюсь, мы никогда не разгадаем этого. - Глубокое сочувствие к ней
заставило его произнести эти слова сурово. Ему следовало позаботиться о ней,
хотя он и не знал - как. Чтобы дать ей время собраться с силами, он двинулся
прочь от источника Земной Крови. Переведя взгляд на туннель, к Баннору, он
заметил слабое выражение удивления на лице Стража Крови. Странность наличия
хоть какого-то выражения на его лице вызвала у Кавинанта опасения. Казалось,
причиной удивления был он сам. Он попробовал разгадать это, задав вопрос:
- Это был Кевин, не правда ли?
Баннор кивнул, видимое визуально удивление осталось на его лице.
- Хорошо, во всяком случае он не похож на того нищего. Так что теперь мы
точно знаем, что не Кевин выбрал меня для всего этого. Взгляд Баннора все
еще сохранял удивление. Это заставило Кавинанта почувствовать себя
неудобное, так, будто было что-то неприличное в том, что он сделал.
Смутившись, он повернулся к Высокому Лорду.
Внезапный безмолвный порыв ветра, словно бы от вопля камня, потряс
пещеру, заставил пол ее дрожать и прыгать как при землетрясении. Кавинант и
Елена потеряли равновесие и шлепнулись на пол. Крик Морина предостерегающе
безжизненно вторил:
- Кевин вернулся!
Затем снова повеяло могилой. Кавинант кожей ощутил присутствие Кевина. На
этот раз призрак принес с собой ужасную вонь гниющей плоти и эфирного масла,
и фоном его присутствия было глубокое громыхание скал, начинающих крошиться.
Когда Кавинант поднял голову от пола, он увидел Кевина, контуры которого
проступали сквозь камень - напряженно сохраняющего равновесие, сжавшего
кулаки. Горячая зелень заполняла шары его глаз, источавшие вонючие
испарения, сморщивающие его лоб. Он был пропитан насквозь изумрудным светом,
так, будто только что вылез из болота.
- Дура! - прокричал он в приступе боли. - Будь ты проклята, предатель!
Тем, что ты вызвала меня, ты нарушила Закон Смерти - ты развязала безмерные
возможности для Злобы в Стране - и Презирающий управляет мной с такой
легкостью, как если бы я был ребенком. Камень Иллеарт управляет мной.
Сражение, дура! Я получил Повеление уничтожить тебя!
Ревя как множество бесов, он опустил вниз руки, чтобы схватить Елену.
Она не двигалась. Она была ошеломлена, заворожена результатом своей
великой отваги.
Но Морин отреагировал немедленно:
- Кевин! Держи! - и прыгнул ей на помощь.
Призрак, казалось, услышал Морина - услышал и узнал, кто это был.
Старые воспоминания коснулись Кевина, и он засомневался. Это сомнение
дало время Морину достичь Елены и оттолкнуть ее за себя. Когда неуверенность
покинула Кевина, его пальцы обвились вокруг Морина вместо Высокого Лорда.
Он схватил Стража Крови и потянул его вверх.
Рука Кевина запросто проходила сквозь скалы, но Морин этого не мог.
Страшная сила вдавила его в каменный свод. Удар высвободил его от тисков рук
Кевина, но этого удара было достаточно. Первый Знак умер, как сломанная
веточка.
Видение этого вывело Елену из транса. Она осознала опасность, которой
подвергалась, и быстро закружила Посох над своей головой. Его пламя стало
ослепительно голубым, горячая стрела сорвалась с Посоха и понеслась прямо в
Кевина.
Удар пламени потряс его подобно физическому удару и вынудил отступить на
шаг в камень. Но это ни сколько не смутило его. Глубоко рыча от боли, он
двинулся вперед, снова пытаясь схватить ее. Безумно крича "Меленкурион
абафа!", она встретила Посохом его атаку. Огненное колесо обожгло его
пальцы.
Он снова отпрянул, тряся обожженными пальцами и стоная.
В этот момент передышки она прокричала для Посоха странное заклинание и,
повернув его пламя вокруг себя три раза, оградила себя щитом силы. Когда
призрак попытался схватить ее еще раз, он не смог завладеть ею. Он стиснул
ее щит. Пальцы его источали изумрудную болезненность, но он не смог
дотронуться до нее. Где бы он ни продавливал ее защиту, она восстанавливала
ее могуществом Посоха.
Исступленно крича от боли, он изменил свою тактику. Он выпрямил спину,
сжал кулаки и заколотил ими в пол пещеры. Камень жестоко затрясло. Пол
вздыбился, Кавинант не смог удержаться на ногах, а Баннора отбросило к
противоположной стене.
Сбивающая дыхание дрожь, похожая на конвульсии мучений, пронеслась через
гору. Стены пещеры стали крушиться. Грохот сокрушаемого камня наполнил
воздух.
На полу прямо под Еленой появилась трещина. Еще до того, как Елена успела
заметить ее, трещина стала расширяться. Затем резким рывком она раскрылась,
подобно прожорливой пасти.
Высокий Лорд Елена упала в раскрывшуюся пропасть.
Кевин спрыгнул вслед за ней и тоже пропал из виду. Его завывания
доносились из пропасти подобно пронзительным визгам безумца.
Но хотя они и скрылись из виду, битва их продолжалась. Голубой огонь
Лордов с гулом извергался из трещины в пещеру. Грохот и скрежет истязаемого
камня наполнял воздух тоннеля, и пещеру бросало из стороны в сторону, как
если бы Меленкурион Скайвейр тошнило. Кавинант с ужасом подумал о том, что
вся громада горы разваливается.
Затем он вскочил на ноги и поплелся прямо к Баннору. Страж Крови сжал его
руку умоляющим жестом и прокричал через шум:
- Спаси ее!
- Я не могу! - боль этого ответа вызвала у него стон. Требование Баннора
так остро напомнило ему о собственной беспомощности, что это было трудно
выносить. - Я не могу!
- Ты должен! - хриплый крик Баннора не оставлял ему права выбора.
- Как?! - прокричал он, взмахнув покалеченной рукой перед лицом Баннора.
- С этим?!
- Да, с этим, - Страж Крови поймал левую руку Кавинанта и заставил его
посмотреть на это.
На его обручальном пальце кольцо яростно билось, пульсировало силой и
светом, подобно рвущемуся к использованию инструменту. Мгновение он
изумленно смотрел на серебряную полоску так, будто она предала его. Потом,
забыв о бегстве, забыв себя, забыв даже, что он не знает, как оказать
влияние на Дикую Магию, он отчаянно устремился прочь от Баннора и,
спотыкаясь, подошел к трещине. Выглядя как человек, борющийся сам с собой в
безоружной решимости против бессмысленного рока смерти, он прыгнул за
Высоким Лордом.
Глава 26
Виселичная Плешь
Но он потерпел неудачу еще до того, как начал. Он не знал, как укрепить
себя для подобной битвы, которая происходила под ним. Когда он миновал край
расщелины, по нему ударило волной силы, словно извержением из вулкана. Он
был беззащитен против этого, это сдуло с него все ощущения подобно слабому
огоньку.
Какое-то время он крутился через темноту - несся куда-то в слепой
мяучащей пустоте, которая сгущалась и разбивалась над ним, в то время как он
покачивался подобно кораблю с крушащимися балками. Он не обращал ни на что
внимания, кроме как на силу, которая наносила по нему удары. Но вдруг что-то
схватило его за руку, словно резко поставив корабль на якорь. Сначала он
решил, что его схватила рука Елены - что это она держала его сейчас, как
хранила его той ночью после вызова в Страну. Но когда он пригляделся в
темноте, то увидел Баннора. Страж Крови за руку вытаскивал его из щели.
Видение этого - осознание своей неудачи - расстроило его. Когда Баннор
поставил его на ноги, он стоял, бессильно слушая, посреди бушевания битвы -
взрывов, глубоких стонущих скрипов истязаемого камня, грохота падающих скал
- подобно пустому корпусу судна, непригодному для плавания, без груза, с
пробитым днищем, постепенно погружающемуся в смерть из-за раны ниже
ватерлинии. Он не сопротивлялся и не задавал вопросов, когда Баннор почти
вынес его из пещеры Земной Крови.
Тоннель освещался только отражениями вспышек сражения, но Баннор
продвигался уверенно через черноту под скалами и в несколько мгновений
подтащил своего неуклюжего опекаемого к водопаду. Там он поднял Неверящего
на руки и пронес его как ребенка сквозь давление потока. В скальном свете
Земного Корня Баннор действовал даже более проворно. Он поспешил к
доставившей их сюда лодке, усадил Кавинанта на одно из сидений, затем
вскочил на борт, столкнув лодку на зеркальную гладь озера. Без колебаний он
начал декламировать что-то на своем родном языке харучаев. Лодка плавно
отправилась в путь между колоннами этого храма.
Но его усилия увели лодку недалеко. Через несколько сотен ярдов ее нос
начал дергаться и отклоняться от курса. Он прекратил говорить, и лодка тут
же отклонилась в сторону. Постепенно она стала набирать скорость.
Лодка была крепко захвачена потоком. Стоя в центре невидящего взора
Кавинанта, Баннор слегка приподнял бровь, чувствуя себя в начале тяжелого
испытания. Долгое время он ждал, наблюдая за медленным усилением потока,
чтобы разгадать его направление. Затем в отдалении он увидел то, что вызвало
это течение. Далеко впереди лодки скальный свет высветил линию в озере,
похожую на раскол, которая простиралась в обе стороны насколько хватало
взора. В эту щель и рвался безмолвными водопадами Земной Корень.
Баннор отреагировал спокойными действиями, будто он готовился к этому
испытанию все долгие века своей службы. В первую очередь он извлек из своего
тюка моток веревки из клинго и привязал Кавинанта к лодке. В ответ на
молчаливый вопрос, написанный на лице Кавинанта, он пояснил:
- Битва между Кевином и Высоким Лордом раскрыла щель в основании Земного
Корня. Нам надо спуститься вместе с водой и поискать выход внизу. - Он не
ждал ответа. Поворачиваясь, он встал устойчивее, схватился за один из
золоченых планширов и оторвал его. С помощью этого длинного изогнутого куска
дерева, используя его как руль и шест, отталкиваясь от столбов, он смог
повернуть лодку, удерживая ее на расстоянии от водопада.
Кипящая линия щели была менее чем в ста ярдах и лодка быстро приближалась
к ней, засасываемая течением. Но Баннор сделал еще одно приготовление.
Обращаясь к Кавинанту, он спокойно сказал:
- Юр-Лорд, ты должен воспользоваться Оркрестом. - Его голос властно
прозвучал в тишине.
Кавинант непонимающе посмотрел на него.
- Ты должен. Он у тебя в кармане. Достань его.
Какое-то мгновение Кавинант продолжал смотреть изумленно. Но наконец
команда Стража Крови дошла до него сквозь оцепенение. Он медленно полез в
карман и вытащил гладкий, прозрачный камень, затем неуклюже стиснул его
правой рукой, как будто не мог правильно схватить его только тремя пальцами.
Водопад теперь маячил прямо перед лодкой, но Баннор произнес спокойно и
твердо:
- Возьми камень в левую руку. Подними его над головой и освещай путь.
Как только Кавинант коснулся Оркрестом волнующегося кольца, ослепительный
серебряный свет хлынул из сердцевины камня. Он ярко осветил планшир в руках
Баннора, затмил освещавший их скальный свет. Когда Кавинант неуклюже поднял
кулак, держа камень как факел, Страж Крови одобрительно кивнул. На его лице
было написано такое удовлетворение, как будто все обязательства его Клятвы
были исполнены.
Затем нос лодки устремился вниз. Баннора и Кавинанта увлекло потоком
Земного Корня в темные глубины.
Вода дико ревела и бурлила. Упав через одну расщелину, она устремлялась
затем через другую. Водопад непрерывно заворачивал, стремнинами пробиваясь
по пещерам, протекая через каналы. В свете Оркреста Баннор высматривал,
какой путь выбирала вода. Он направлял лодку так, что она плавно летела
вдоль потока.
Лодка неслась вниз безумным курсом, в долгий кошмар грохота, зазубренных
скал, ущелий, внезапных, сжимающих сердце водопадов, скрытой смерти. Течение
металось, грохотало, рвалось из пещеры в пещеру, сквозь лабиринты трещин,
туннелей и ущелий в бездонные внутренности Меленкурион Скайвейр. Много раз
судно исчезало под яростным натиском потока, но каждый раз крепкое дерево -
дерево, способное противостоять Земному Корню - вновь выносило их на
поверхность. И хотя много раз Баннор и Кавинант окунались с головой в воду
под натиском потоков, обрушивавшихся на них сверху, вода не вредила им - она
либо потеряла свою силу в водопаде, либо была уже разбавлена другими
подземными ручейками и озерами.
Проносясь сквозь все это, Кавинант высоко держал свой Оркрест.
Какая-то последняя подсознательная сила удерживала его пальцы сжатыми, а
руку поднятой. Ровное свечение камня освещало путь лодки, так что даже в
самой яростной истерии потока Баннор мог управлять судном - избегать скал и
отмелей, огибать повороты - сохранять свою жизнь и жизнь Неверящего.
Яростный поток вскоре расщепил его шест, и он заменил его другим планширом.
Напрягаясь изо всех сил, он бесстрашно направлял лодку к последнему
испытанию.
Неожиданно мощный поток понес лодку в пещеру, из которой казалось не было
выхода. Вода яростно пенилась, давление воздуха возрастало и становилось с
каждым мгновением все более угрожающим. Быстрый водоворот подхватил
суденышко, закружил его и увлек под мощный поток воды.
Беспомощную лодку тянуло вниз.
Цепляясь пальцами как когтями, Баннор добрался до Кавинанта. Он обвил
Неверящего ногами вокруг пояса и выхватил у него Оркрест. Сжимая камень, как
если бы тот был для него источником силы, Баннор прижал другую руку к носу и
ко рту Кавинанта.
Он сохранял такое положение, пока лодка тонула.
Поток воды тянул их прямо вниз. Их стиснуло с такой силой, что глаза
Баннора вдавило в глазницы, а в ушах звенело так, что барабанные перепонки,
казалось, вот-вот лопнут. Он чувствовал, как кричит Кавинант в его объятиях.
Но он не ослаблял своей отчаянной хватки, как бы цепляясь за последнюю
надежду - одна его рука сжимала излучающий силу Оркрест, а другая сдерживала
дыхание Кавинанта.
Затем их втянуло в боковой туннель, к выходу. В тот же миг вся сила
давления запертой воды понесла их вверх. Тело Кавинанта обмякло, легкие
Баннора жгло. Но он сохранил достаточно проворства, чтобы выпрямить лодку в
освобождающейся воде. Мощная струя влекла двух человек в расщелину
Расколотой Скалы и вынесла их навстречу утренней реке Черная и Дремучему
Удушителю.
В течение нескольких мгновений солнце, ясное небо и лес мелькали во взоре
Баннора, и он испытывал головокружение от перепада давления.
Затем к нему вернулась стойкость духа. Обхватив грудь Кавинанта обеими
руками, он одним резким движением заставил легкие Неверящего заработать.
Преодолевая удушье, Кавинант начал быстро и лихорадочно дышать.
Прошло некоторое время прежде чем он подал признаки вернувшегося
сознания, однако кольцо его все еще пульсировало, как бы поддерживая его.
Наконец он открыл глаза и посмотрел на Баннора.
Он тут же начал слабо бороться с удерживавшими его веревками из клинго.
Баннор представлялся ему одним из тех джиннов, которые наблюдали за
приговоренными. Но затем он расслабился. Он осознал, где находится, как сюда
попал и что осталось позади, и беззащитно наблюдал, как Баннор развязывает
веревки, которыми он был привязан к лодке.
Через плечо Стража Крови он мог видеть громаду Расколотой Скалы, а позади
нее Меленкурион Скайвейр, уменьшающуюся по мере того как лодка стремительно
неслась вниз по реке. Из расселины поднимались клубы черного дыма, сгустки
которого отражали периодические всплески той битвы, что шла глубоко в горах.
Приглушенные взрывы раздирали внутренности скалы, подвергая разрушению самое
ее вековое основание. Кавинант ощущал, как до него доносятся волны
опустошения и разрушения.
Он испуганно посмотрел вниз, на свое кольцо. К своему ужасу, он
обнаружил, что оно все еще пульсировало, как бы жило своей жизнью, и
инстинктивно накрыл кольцо правой рукой, пряча его. Затем повернулся лицом
по ходу лодки, отвернувшись от Баннора и Расколотой Скалы, как бы скрывая
свое замешательство.
Так он сидел, ослабевший и унылый, наблюдая за быстрым наступлением дня.
Он не разговаривал с Баннором, не помогал ему вычерпывать воду из лодки, не
оглядывался назад. Поток, вырвавшийся из Расколотой Скалы, поднял воду в
реке Черной так, что она вышла из берегов, сильно превысив паводковый
уровень, и легкое суденышко Земного Корня неустрашимо неслось по течению,
огражденному хмурыми стенами деревьев. Утреннее солнце сверкало и, отражаясь
от темной воды, слепило Кавинанта, но он смотрел не щурясь, словно защитный
рефлекс его век был истощен. Ничто не привлекало его невидящий взор. Он
автоматически съел промокшую еду, предложенную ему Баннором, спрятав руку с
кольцом между колен.
Утро и день прошли незаметно, и когда наступил вечер, он все еще
продолжал сидеть сгорбленным на сиденье, прижимая к груди кольцо, как бы
готовясь защитить себя от какого-то заключительного удара.
Затем, когда сумерки сгустились вокруг него, он осознал, что слышит
музыку. Воздух Удушителя был наполнен звуками песни без голоса, жуткая,
сверхъестественная мелодия которой, казалось, поднималась подобно страсти из
слабого шелеста листьев. Она резко контрастировала с отдаленным яростным
грохотанием Меленкурион Скайвейр, песней ярости, вырывавшейся из Расколотой
Скалы. Он постепенно поднял голову и прислушался. В песне Удушителя звучало
терпение, как будто щадяще намеренно сдерживалось яростное неистовство
мелодии. В свете Оркреста он увидел, что Баннор направляет лодку к высокому
холму без деревьев, который возвышался в ночном небе недалеко от южного
берега. Холм выглядел пустынным и безжизненным, будто его навечно лишили
способности взрастить хоть какие-нибудь самые неприхотливые растения. При
всем этом он, казалось, являлся, источником песни Удушителя. Мелодия,
которая неслась от холма к реке, звучала так, словно исполнялась сонмом
довольных фурий.
Он взирал на холм без любопытства. У него не осталось сил, чтобы
удивляться подобным местам. Все его измученное сознание было сосредоточено
на звуках битвы, доносившихся с Меленкурион Скайвейр, и на том, чтобы
спрятать кольцо. Когда Баннор привязал лодку и взял его за правый локоть
чтобы помочь выйти на берег, Кавинант оперся на Стража Крови и безжизненно
последовал за ним. Баннор двинулся вверх по бесплодному холму. Без
каких-либо вопросов, Кавинант начал с ним преодолевать подъем. Несмотря на
усталость, холм вторгался в его сознание. Он ощущал ногами его мертвенность,
словно ступал по трупам. Тот был полон удовлетворения от желанных смертей,
его атмосфера была густой от резни врагов. Это воплощение ненависти
причиняло ему боль в суставах, когда он взбирался по нему. Он начал потеть и
дрожать, будто нес на плечах вес своей жестокости.
Потом возле вершины холма Баннор остановил его. Страж Крови поднял
Оркрест. В его свете Кавинант увидел виселицу по ту сторону гребня холма. На
ней висел великан. А между ним и виселицей, уставившись на него, словно он
был концентрированным кошмаром, стояли люди, люди, которых он знал.
Лорд Морэм стоял, завернувшись в свою испачканную в боях мантию.
В левой руке он сжимал свой посох, и его склоненное лицо имело строгий
вид. За ним стояли Лорд Каллендрилл и два Стража Крови. Мягкие глаза Лорда
светились темным взглядом неудачника. С ним были Кеан и Аморин. А справа от
Морэма, поддерживаемый правой рукой Лорда, стоял Хайл Трой.
Трой потерял где-то свои солнечные очки и повязку. Безглазые впадины е
...Поділитися у соцмережах
