Жанр: Электронное издание
unknown
...ть его до самых корней.
Трудности борьбы с отождествлением усугубляются тем фактом, что, распознав
его в себе, люди считают его положительной чертой и называют "энтузиазмом",
"рвением", "страстью", "непосредственностью", "вдохновением" и тому
подобное, полагая, что только в состоянии отождествления человек способен
проделать по-настоящему хорошую работу в той или иной области. В
действительности же это, конечно, иллюзия. Человек не может сделать ничего,
требующего от него внимания и чуткости, когда он находится в состоянии
отождествления. Если бы люди поняли, что значит состояние отождествления,
они изменили бы свое мнение о нем. Человек превращается в вещь, в кусок
плоти, теряет даже то малое сходство с человеческим созданием, которым он
обладает. На Востоке, где люди курят гашиш и другие наркотики, часто бывает,
что человек настолько отождествляется со своей трубкой, что самого себя
принимает за трубку. Это не шутка, это факт. Такой человек и впрямь
становится трубкой. Это и есть отождествление. Посмотрите на людей в
магазинах, театрах, ресторанах; посмотрите, как они отождествляют себя со
словами, когда о чем-то спорят или что-то доказывают, особенно то, чего сами
не знают. Они превращаются в жадность, в желание, в слова, от них самих
ничего не остается.
"Отождествление становится главной помехой вспоминания себя. Человек,
отождествляя себя с чем-то, не способен вспоминать себя. Для того чтобы
вспоминать себя, необходимо не быть отождествленным. Но чтобы научиться не
отождествлять себя, человек прежде всего должен не отождествлять себя с
самим собой, не называть себя "я" всегда и во всех случаях. Он должен
помнить, что в нем существуют двое он сам, т.е. Я, и кто-то другой, с
которым ему нужно бороться и которого надо победить, если он желает чего-то
добиться. Пока человек отождествлен или может быть отождествлен, он - раб
любой случайности. Свобода - это прежде всего свобода от отождествления.
"Кроме общих форм отождествления, следует обратить внимание на одну
частную его разновидность, а именно, на отождествление с людьми, которое
принимает особую форму: человек начинает "считаться" с другими. Есть
несколько видов этого состояния.
"Чаще всего человек отождествляет себя в других людях с тем, что они о
нем думают, с тем, как они к нему относятся, как с ним обращаются. Он всегда
думает, что люди недооценивают его, недостаточно вежливы с ним и
внимательны. Все это мучит его, вызывает раздумья и подозрения, на которые
он растрачивает огромное количество энергии; в нем развивается недоверчивое
и враждебное отношение к людям. Как такой-то взглянул на него, что такой-то
думал о нем или сказал - все это приобретает для него огромное значение.
"Он "считается" не только с отдельными лицами, но и с обществом, с
исторически сложившимися условиями. Все, что не нравится такому человеку,
кажется ему несправедливым, незаконным, неверным, нелогичным. И отправной
пункт для его суждения всегда тот, что эти вещи можно и нужно изменить.
"Несправедливость" - одно из слов, за которыми очень часто прячется
мнительность. Когда человек убедил себя, что он негодует по поводу какой-то
несправедливости, тогда прекращение мнительности будет для него "примирением
с несправедливостью".
"Есть люди, способные "считаться" не только с несправедливостью или
неумением других в должной мере оценить их, но и готовые, например,
возмутиться из-за погоды. Смешно, но факт. Люди могут выражать негодование
по поводу климата, жары, холода, снега, дождя, раздражаться из-за погоды,
возмущаться, сердиться на нее. Человек способен принимать все со столь
личной точки зрения, будто весь мир специально устроен для того, чтобы
доставлять ему удовольствие или, наоборот, неудобства и неприятности.
"Все это и многое другое представляет собой одну из форм
отождествления. Такое суждение целиком основано на "требованиях". Человек
внутренне "требует", чтобы все видели, какая он замечательная личность,
чтобы все постоянно выражали свое уважение, почтение и восхищение им, его
умом, красотой, сообразительностью, остроумием, присутствием духа,
оригинальностью и тому подобное. Эти требования, в свою очередь,
основываются на совершенно фантастическом представлении о себе, как это
нередко бывает у людей с весьма скромной наружностью. Например, писатели,
актеры, музыканты, художники и политические деятели - почти все без
исключения больные Л1рди. От чего же они страдают? Прежде всего от
необыкновенно высокого мнения о себе, затем от своих претензий, от
мнительности, т.е. от того, что они заранее готовы чувствовать себя
оскорбленными недостатком понимания и недооценкой.
"Есть еще одна форма мнительности, которая лишает человека значительной
энергии и которая проявляется в том, что человек полагает, что он
недостаточно внимателен к кому-то другому, что это другое лицо оскорблено
его недостаточным вниманием. И сам он начинает думать, что не заботится как
следует о другом человеке, не обращает на него должного внимания, не
уступает ему. Все это самая обычная слабость. Люди боятся друг друга; но это
может завести чересчур далеко. Я встречал много подобных случаев. В конце
концов человек может утратить равновесие, если оно вообще у него имелось, и
начать совершать самые бессмысленные действия. Он сердится на себя,
чувствует себя глупцом, но не может остановиться, хотя в этих случаях все
дело как раз в том, чтобы "не обращать внимания".
"То же самое, только, возможно, еще хуже, происходит тогда, когда
человек считает, что он "обязан" сделать нечто, тогда как фактически делать
ему этого не нужно. "Должен" и "не должен" - довольно трудный предмет:
нелегко понять, когда человек действительно "должен", а когда "не должен". К
этому можно подойти только с точки зрения "цели". Когда у человека есть
цель, он "должен" делать только то, что ведет к цели, и "не должен" делать
ничего, что препятствует движению к ней.
"Как я уже сказал, люди часто думают, что если они станут бороться с
мнительностью в себе, это сделает их "неискренними", и это их страшит, ибо
они полагают, что в этом случае что-то потеряют, утратят часть самих себя. В
данном случае происходит то же, что в случае борьбы с внешним выражением
неприятных эмоций. Единственная разница в том, что в данном случае человек
борется с внутренним выражением, возможно, тех же самых эмоций, которые
ранее проявлялись вовне.
"Боязнь утратить искренность - это, конечно, самообман, одна из тех
формул лжи, на которых основаны человеческие слабости. Человек не может не
отождествлять себя, не может не быть мнительным: он не в состоянии не
выражать своих неприятных эмоций просто потому, что он слаб. Отождествление,
мнительность, выражение неприятных эмоций - все это признаки его слабости,
бессилия, неумения контролировать себя. Но, не желая признаться себе в своей
слабости, он называет ее "искренностью" или "честностью" и убеждает себя,
что не желает бороться со своей искренностью, тогда как в действительности
он не способен бороться со своими слабостями.
"На самом же деле искренность и честность - нечто совершенно иное. То,
что человек в этом случае называет искренностью, является всего-навсего
нежеланием держать себя в руках. И глубоко внутри человек сознает это; но
продолжает лгать себе, утверждая, что не хочет утратить искренность."
"До сих пор я говорил о мнительности. Можно привести еще много других
ее примеров, но вы должны сделать это сами, обнаружив эти примеры в своих
наблюдениях за собой и за другими.
"Противоположностью мнительности и частичным средством борьбы с нею
является внимательность, умение считаться с людьми. Умение считаться с
людьми связано с совершенно иным отношением к людям, нежели мнительность.
Это приспособляемость к людям, к их пониманию, к их требованиям. Считаясь с
людьми, человек облегчает свою собственную жизнь и жизнь других людей.
Умение считаться с людьми требует знания людей, понимания их вкусов,
привычек и предрассудков. Вместе с тем, умение считаться с людьми требует
значительной власти, контроля над собой. Очень часто человеку хочется
искренне выразить или как-то показать другому, что он думает о нем, какие
питает к нему чувства. И если человек слаб, он, конечно, уступит своему
желанию, а потом станет оправдываться, утверждая, что не хотел лгать, не
хотел притворяться, желал быть искренним. В конце концов он убедит себя, что
во всем был виноват другой человек, что сам он хотел быть с ним вежливым,
даже уступить ему, не ссориться с ним и т.д., а другой человек не захотело
ним считаться, так что ничего не удалось сделать. Очень часто люди начинают
с благословений, а кончают проклятиями, начинают с решения не быть
мнительными, а потом бранят других за то, что те не считаются с ними. Вот
пример того, как стремление считаться с людьми переходит во мнительность. Но
если человек по-настоящему помнит себя. он поймет, что другой человек - это
такая же машина, как и он сам. И тогда он войдет в его положение, поставит
себя на его место, сможет по-настоящему понять и почувствовать то, что
думает и чувствует другой. Если он сделает это, работа станет для него
легче. Если же он подходит к человеку с собственными требованиями, из этого
не получится ничего, кроме новых проявлений мнительности.
"Правильное отношение к людям очень важно в работе. Часто бывает, что
люди, понимая необходимость считаться с другими в повседневной жизни, не
понимают этой необходимости в работе; они полагают, что их занятие работой
уже дает им право не считаться с другими, а на самом деле. для работы, т.е.
для успешной работы, умение считаться с людьми и внимательность необходимы
намного больше, чем в повседневной жизни. Дело в том, что только
внимательность со стороны человека показывает его оценку работы и ее
понимание; а успех в работе пропорционален умению ценить и понимать ее.
Помните, что нельзя начинать работу и продолжать ее на уровне ниже уровня
обывателя, т.е. ниже уровня обыденной жизни. Это очень важный принцип,
который по той или иной причине легко забывается. Но об этом мы поговорим
впоследствии отдельно."
Одну из следующих бесед Гурджиев начал с упоминания о том, что мы
забываем о трудностях своего положения.
- Нередко вы мыслите очень наивно, - сказал он. - Вы думаете, что уже
можете что-то делать. Избавиться от этого убеждения труднее всего. Вы не
понимаете всей сложности своей организации, не постигаете, что всякое усилие
в направлении к желаемым результатам, даже если оно и дает их, приносит
тысячи неожиданных результатов; и забываете главное, - что с самого начала
работаете вовсе не с прекрасной, чистой и новой машиной. За вами стоят
долгие годы неправильной и безрассудной жизни, потворства всевозможным
слабостям, безразличия к собственным ошибкам, стремления закрыть глаза на
неприятные истины, постоянной лжи самим себе, самооправдания, порицания
других и так далее и тому подобное. Все это не может не подействовать на
машину. Машина стала грязной, местами заржавела; кое-где в ней появились
искусственные приспособления, необходимые из-за ее неправильной работы.
"И эти искусственные приспособления будут теперь сильно мешать вашим
благим намерениям.
"Они называются "буферами".
"Термин "буфер" требует специального объяснения. Известно, что такое
буфер на железнодорожных вагонах: это особое устройство, которое ослабляет
толчки, когда вагоны или платформы ударяются друг о друга. Если бы не было
буферов, толчок одного вагона был бы очень неприятен и опасен для другого.
Буфера смягчают последствия этих толчков, делают их незаметными и
неощутимыми.
"Точно такие же приспособления есть и в человеке. Они создаются не
природой, а самим человеком, хотя и ненамеренно. Причина их появления -
наличие внутри человека многих противоречий - в мнениях, чувствах,
симпатиях, словах и поступках. Если бы в течение своей жизни человеку
приходилось ощущать все свои внутренние противоречия, он не мог бы жить и
действовать так спокойно, как сейчас. У него возникали бы постоянные трения,
он ощущал бы постоянное беспокойство. Мы не в состоянии видеть, как
противоречивы и враждебны друг другу различные "я" нашей личности. Если бы
человек почувствовал все эти противоречия и осознал бы, что он такое на
самом деле, он почувствовал бы, что сходит с ума. Не всякому приятно
воспринимать себя безумным. К тому же мысль об этом лишает человека веры в
себя, ослабляет его энергию, лишает "самоуважения". Так или иначе, он должен
овладеть своими мыслями или изгнать их. Ему необходимо или уничтожить
противоречия, или перестать видеть и чувствовать их. Уничтожить противоречия
человек не в силах. Но если в нем созданы "буфера", он перестает чувствовать
эти противоречия и не ощущает ударов от столкновений противоречивых
взглядов, противоречивых эмоций, противоречивых слов.
"Буфера" создаются медленно и постепенно. Многие "буфера" возникают
искусственно, благодаря "воспитанию"; другие - под гипнотическим
воздействием окружающей жизни. Человек окружен людьми, которые живут, думают
и чувствуют посредством "буферов". Подражая им, их мнениям, действиям и
словам, человек невольно создает в себе сходные "буфера", которые делают его
жизнь более легкой; без них жить было бы очень трудно. Но "буфера"
удерживают человека от возможности внутреннего развития, ибо созданы как раз
для того, чтобы уменьшать толчки; но ведь именно толчки способны вывести
человека из того состояния, в котором он пребывает, пробудить его. А
"буфера" убаюкивают человека, погружают в сон, навевают приятные и мирные
ощущения того, что все будет хорошо, что никаких противоречий нет, что он
может мирно спать. "Буфера" - это такие приспособления, при помощи которых
человек всегда может оставаться правым. "Буфера" помогают человеку не
замечать своей совести. "Термин "совесть" - опять-таки нуждается в
объяснении. "В обыденной жизни понятие "совесть" воспринимается слишком
упрощенно; считается, что мы обладаем совестью. На самом деле, "совесть" в
сфере эмоций равнозначна сознанию в сфере интеллекта. И точно так же, как мы
лишены сознания, у нас нет и совести.
"Сознание - это состояние, в котором человек сразу знает все, что он
знает вообще; состояние, в котором он способен видеть, как мало он в
действительности знает, как много противоречий в том, что он знает.
"Совесть" - это состояние, в котором человек сразу чувствует все, что
он обычно чувствует или может почувствовать. И поскольку у каждого человека
имеются тысячи противоречивых и разнообразных чувств-от глубоко скрытого
понимания собственного ничтожества и всевозможных страхов до глупейших
самообманов, самодовольства, самоуверенности и самовосхваления - ощущать все
это вместе не только болезненно, но и буквально невыносимо.
"Если бы человек, внутренний мир которого целиком составлен из
противоречий, внезапно ощутил бы все эти противоречия одновременно, если бы
он внезапно почувствовал, что любит все, что ненавидит, и ненавидит все, что
любит; что он лжет, когда говорит правду, и говорит правду, когда лжет; если
бы он мог ощутить весь стыд и ужас своего существования, это бы и было тем
состоянием, которое называют "совестью". Человек не может жить в этом
состоянии; он вынужден или уничтожить противоречия, или разрушить совесть.
Но разрушить совесть он не может, зато может усыпить ее, отделить
непреодолимыми преградами одно самоощущение от другого и не видеть их
вместе, не чувствовать их несовместимости, не замечать абсурдности их
сосуществования.
"Но, к счастью для человека, вернее, для его спокойствия и сна,
состояние совести бывает очень редко. С раннего детства в нем начинают расти
и укрепляться "буфера", лишая его возможности увидеть свои внутренние
противоречия; поэтому внезапное пробуждение ему не угрожает. Пробуждение
возможно только у тех, кто ищет и желает его, у тех, кто готов ради его
достижения бороться с собой, работать над собой долго и упорно, с большой
настойчивостью. Для этого необходимо разрушить "буфера", т.е. пойти
навстречу внутренним страданиям, связанным с ощущением противоречий. Кроме
того, разрушение "буферов" само по себе требует очень долгой работы, и
человек должен согласиться на такую работу, понимая, что ее результатами
будут всевозможные неудобства и страдания от пробуждения совести.
"Но сознание - это то пламя, которое одно только и способно расплавить
все порошкообразные металлы в стеклянной реторте, упомянутой выше, и создать
единство, которого человеку недостает в том состоянии, когда он начал
изучать себя.
"Понятие "совесть" не имеет ничего общего с понятием "мораль".
"Совесть - общее и постоянное явление. Совесть одна и та же у всех
людей; она возможна лишь при отсутствии "буферов". С точки зрения понимания
разных категорий человека можно сказать, что существует совесть человека,
свободного от противоречий. Эта совесть не является страданием; наоборот,
это радость совершенно нового характера, которую мы неспособны понять;
однако для человека, в котором существуют тысячи различных "я", даже
мгновенное пробуждение совести неизбежно связано со страданием. И если
моменты совести становятся более долгими, если человек не страшится их, а,
напротив, сотрудничает с ними, стремится удержать их и сделать более
длительными, в эти моменты постепенно проникает особый элемент очень тонкой
радости, предвкушение будущего "ясного сознания".
"А в понятии "морали" нет ничего общего. Мораль состоит из "буферов".
Общей морали нет. То, что морально в Китае, аморально в Европе; то, что
морально в Европе, аморально в Китае. То, что морально в Петербурге,
аморально на Кавказе; а то, что морально на Кавказе, аморально в Петербурге.
Моральное в одном классе общества аморально в другом и наоборот. Мораль
везде и всюду представляет собой искусственное явление. Она состоит из
разных "табу", т.е. запретов, из всевозможных требований, иногда разумных в
своих основаниях, а иногда утративших всякий смысл или никогда его не
имевших; из требований, возникших на неверных основаниях, на почве суеверия
и ложных страхов.
"Мораль состоит из "буферов". Но "буфера" бывают разных видов,
поскольку условия жизни в разных странах, в разные эпохи и среди разных
классов общества значительно отличаются друг от друга, и поэтому созданные
ими виды морали также не похожи друг на друга. Они противоречивы; не
существует общей для всех морали. Невозможно сказать, что в Европе,
например, существует какая-то общая идея морали. Иногда говорят, что общая
идея европейской морали - это "христианская мораль". Но, во-первых, идея
этой "христианской морали" допускает самые разнообразные толкования, и этой
"христианской моралью" оправдывались многочисленные преступления. Во-вторых,
современная Европа имеет мало общего с "христианской моралью", как бы эту
мораль ни понимать. Во всяком случае, "христианская мораль" привела Европу к
той войне, которая продолжается и сейчас, так что лучше было бы держаться от
этой морали подальше."
- Многие люди говорят, что им непонятна моральная сторона вашего
учения, - сказал один из нас. - А другие говорят, что в вашем учении вообще
нет морали.
- Конечно, нет, - сказал Гурджиев. - Люди так любят поговорить о
морали. Но мораль - это всего-навсего самовнушение. Человеку необходима
совесть. Мы не учим морали. Мы учим, как найти совесть. Людям непонятно,
когда мы говорим это. Они заявляют, что у нас нет любви - просто потому, что
мы не поощряем слабость и лицемерие, а, наоборот, срываем все маски. Тот,
кто желает истины, не станет говорить о любви или морали, или о
христианстве, так как он знает, насколько мы от них далеки. Христианское
учение существует для христиан, а христиане - это те люди, которые живут по
заповедям Христа, т.е. делают все так. как учил Христос. Способны ли те, кто
говорит о любви и морали, жить по заповедям Христа? Конечно, нет. Но
разговоры подобного рода будут вестись всегда, ибо всегда найдутся люди, для
которых слова дорожи всего остального. Но это верный признак! Тот, кто так
разглагольствует. - пустой человек; не стоит тратить на него время.
"Мораль и совесть - совершенно разные вещи. Одна совесть никогда не
может противоречить другой; зато одна мораль очень легко вступает в
противоречие с другой моралью или полностью ее отрицает. Человек с
"буферами" может быть очень моральным; а сами "буфера" могут оказаться
разными, так что два очень моральных человека могут считать друг друга
глубоко аморальными. Как правило, это почти неизбежно. Чем "моральнее"
человек, тем более "аморальными" считает он других.
"Идея морали связана с идеей хорошею и дурного поведения. Но идея добра
и зла у разных людей различна; у человека номер один, два и три она всегда
субъективна, всегда связана с данным моментом и данным положением.
Субъективный человек не может обладать каким-то общим понятием добра и зла.
Для такого человека злом является то, что противоречит его желаниям,
интересам или его концепции добра.
"Можно сказать, что для субъективного человека зло вообще не
существует, а существуют только разные понятия добра. Никто никогда не
действует намеренно в интересах зла и ради самого зла. Каждый действует в
интересах добра, как он его понимает. Но каждый понимает его по-разному. И в
результате люди топят, уничтожают, убивают друг друга в интересах добра.
Причина все та же: людское незнание и тот глубокий сон, в котором пребывают
люди.
"Все это настолько очевидно, что кажется даже странным, как это люди
раньше обо всем таком не подумали. Но факт остается фактом - они не в
состоянии ничего понять, и каждый считает свое добро единственным добром, а
все прочее - злом. Наивно и бесполезно надеяться, что когда-нибудь люди
поймут это и выработают общую и единую идею добра."
- А разве добро и зло не существуют сами по себе, вне человека? -
спросил кто-то из присутствующих.
- Существуют, - ответил Гурджиев, - но только все это очень далеко от
нас, и вам не стоит даже и пытаться в настоящее время понять это. Запомните
только одну вещь. {единственно возможная постоянная идея добра и зла связана
для человека с идеей эволюции - не механической эволюции, разумеется, а с
идеей развития человека посредством сознательных усилий, с идеей изменения
его бытия, создания в нем единства, формирования в нем неизменного Я.
"Постоянная идея добра и зла может сформироваться у человека лишь в
связи с постоянной целью и постоянным пониманием. Если человек понимает, что
он спит, если он желает пробудиться, тогда все, что помогает ему
пробудиться, будет добром, а все, что препятствует ему в этом и удлиняет его
сон, будет злом. Точно так же он будет понимать зло и добро для других. То,
что помогает им пробудиться, добро, то, что препятствует этому, - зло. Но
так обстоит дело только для тех, кто желает пробудиться, т.е. для тех. кто
понимает, что они спят. )е же, кто не понимает, что они спят, те, кто не
имеет желания пробудиться, не обладают пониманием добра и зла. И так как в
большинстве своем люди не понимают, нто они спят, и никогда этого не поймут,
для них фактически не существует ни добра, ни зла.
"Это противоречит общепринятым идеям. Люди привыкли, что добро и зло
должны быть одинаковы для всех и, прежде всего, что добро и зло существуют
для каждого. Но на самом деле добро и зло существуют лишь для немногих, для
тех, у кого есть цель, кто преследует эту цель. Тогда то, что препятствует
достижению цели, является злом, а то, что помогает ее достижению, - добром.
"Конечно, большинство спящих людей скажут, что у них есть цель, что они
куда-то идут. Понимание человеком того факта, что у него нет никакой цели,
что он никуда не идет, - вот первый признак приближающегося пробуждения,
признак того, что пробуждение для него возможно. Оно начинается тогда, когда
человек понимает, что он никуда не идет и не знает, куда идти."
"Как уже говорилось раньше, существует много качеств, которые люди
приписывают себе, но которые на деле могут принадлежать только людям более
высокой степени развития и более высокого уровня эволюции, чем человек номер
один. два и три. Индивидуальность, единое и постоянное "я", сознание, воля,
способность делать, состояние внутренней свободы - все это качества,
которыми обычный человек не обладает. К той же категории принадлежит идея
добра и зла, самое существование которой связано с постоянной целью,
постоянным направлением и постоянным центром тяжести. "Идею добра и зла
иногда связывают с идеей истины и лжи. Но точно так же, как для обычного
человека не существует добра и зла, для него не существует ни истины, ни
лжи.
"Постоянная истина и постоянная ложь могут существовать только для
постоянного человека. Если же человек постоянно меняется, то истина и ложь
тоже будут для него все время меняться. И если в каждый данный момент люди
пребывают в различных состояниях, их понятия истины должны быть столь же
многообразны, сколь многообразны их понятия добра. Человек почти никогда не
замечает, что начинает рассматривать как истину то, что вчера считал ложью,
и наоборот. Он не замечает этих переходов, как не замечает перехода от
одного своего "я" к другому.
"В жизни человека истина и ложь не имеют особой моральной ценности,
потому что он не может придерживаться одной-единственной истины. Его истина
меняется. Если в течение некоторого времени она не меняется, то просто
потому, что удерживается "буферами". И человек никогда не может говорить
правду. Иногда "что-то говорит правду", иногда что-то лжет. Следовательно,
его правда и его ложь не имеют ценности; ни то, ни другое от него не
зависит, а зависит от случая. И это одинаково верно по отношению к словам
человека, к его мыслям, чувствам, понятиям истинного и ложного.
"Чтобы постичь взаимоотношения истины и лжи в жизни, человек должен
постичь ложь в самом себе, свою постоянную,
...Закладка в соц.сетях
