страница №1

VI. "АБСОЛЮТНОЕ ОРУЖИЕ"

Давайте начнем с некоторых простых вопросов, например,
с существующих ныне условий - разумеется,
не со срока нескончаемой борьбы за свободу и
справедливость.

Имеется "публичная арена", на которой индивиды,
в принципе, могут участвовать в принятии решений,
затрагивающих общество в целом: как достиг
аются и используются государственные прибыли,
какой будет международная политика и т. д.
В мире национальных государств "публичная арен
а", в основном и на разных уровнях, является правительственной.
Демократия функционирует постольку,
поскольку индивиды могут быть осмысленно
сопричастными "публичной арене" и одновременно
- индивидуально и коллективно - вести
собственные дела без незаконного вмешательства
сконцентрированной власти. Функционирование
демократии предполагает относительное равенство
в доступе к ресурсам - материальным, информационным
и прочим - трюизм, известный со времен
Аристотеля. В теории правительства учреждаются,
чтобы служить "родным избирателям" и подчиняться
их воле. Значит, мерой функционирования
демократии служит степень, в какой теория приближ
ается к реальности, а "родные избиратели" пон
астоящему приближены к населению.

В государственно-капиталистических демократи195

ях "публичная арена" была расширена и обогащен
а длительной и ожесточенной народной борьбой.
Между тем, концентрированная частная власть
упорно трудилась над ограничением "публичной
арены". Эти конфликты образуют значительную
часть современной истории. Наиболее действенный
способ ограничения демократии состоит в переносе
принятия решений с "публичной арены" в рамки
никому не подотчетных институтов - в руки королей
и принцев, каст священников и военных хунт,
партийных диктатур или же современных корпораций.
Решения, принимаемые директорами "Дженер
ал Электрик", оказывают существенное влияние
на общество в целом, но граждане в принципе не
принимают в них участия (мы можем отбросить откровенный
миф о рыночной "демократии" и "демокр
атии" акционеров).

Системы неподконтрольной власти на самом деле
предоставляют гражданам несколько возможностей
выбора. Они могут обратиться с петицией к королю
или к главе исполнительной власти, то есть к президенту
или к премьер-министру, или же вступить
в правящую партию. Они могут наняться на работу
в "Дженерал Электрик" или покупать ее продукты.
Они могут бороться за права в тираниях, государственных
и частнособственнических, и, солидаризируясь
с согражданами, могут стремиться к ограничению
или свержению незаконной власти, к достижению
традиционных идеалов, включая те, что
воодушевляли американское рабочее движение с
самых его истоков: работающие на заводах должны
владеть и управлять ими.

"Корпоративизация Америки" в XIX столетии
представляла собой наступление на демократию, а

196

также на рынки. Она была составной частью переход
а от чего-то похожего на "капитализм" к высокоупр
авляемым рынкам современной государственно-корпор
ативной эры. Один из современных вари-
антов подобного рода политики называется "минимиз
ацией государства" и представляет собой
перенос власти, принимающей решения, с "публичной
арены" куда-нибудь еще: к народу, если пользов
аться риторикой власти; а в реальном мире - к
частнособственническим тираниям. Все эти меры
служат делу ограничения демократии и укрощения
"толп черни", как называли население самозваные
"достойнейшие мужи" в период первого подъема
демократии в новое время, в Англии XVII века, или
"ответственные люди", как они зовут себя сегодня.

Основные же проблемы остаются, непрерывно приним
ая новые формы, требуя новых мер контроля и
маргинализации и приводя к появлению новых
форм народной борьбы.

Так называемые "соглашения по свободной торговле"
являются одним из таких приемов подрыва
демократии. Их цель - перенести принятие решений,
касающихся жизни и чаяний народа, в руки
частнособственнических тираний, работающих тай-
но и без публичного надзора и контроля. Неудивительно,
что общественность их не любит. Противодействие
им оказывается почти инстинктивно и
представляет собой "дань" тем усилиям, которые
предпринимаются, чтобы оградить "чернь" от полезной
информации и понимания происходящих
процессов.

Значительная часть обрисованного нами молчаливо
признается. Мы только что стали свидетелями
еще одного показательного случая: речь идет о

197

предпринятой в последние месяцы попытке принять
законодательство "Fast Track"^, которое позволит
должностным лицам заключать соглашения по
свободной торговле без надзора со стороны Конгресс
а и не ставя общественность в известность: достаточно
простого "да" или "нет". "Fast Track" получил
почти единодушную поддержку в коридорах
власти, но, как уныло замечает "Уолл-стрит джорнэл",
у его оппонентов может быть "абсолютное оружие"
- большинство населения. Общественность
продолжала оказывать сопротивление этому законод
ательству, несмотря на препятствия, чинимые
ей со стороны средств массовой информации, безр
ассудно полагая, что она обязана знать, что с ней
происходит, и высказываться по поводу происходящего.
Аналогичным образом, соглашение НАФТА
провели, не принимая в расчет недовольство населения,
остававшегося несгибаемым, несмотря на
чуть ли не единогласную и восторженную поддержку
данного соглашения со стороны государства и
корпоративной власти, в том числе - и подконтрольных
последней средств массовой информации,
которые отказались даже изложить позиции своих
основных оппонентов в лице рабочего движения, а
лишь изобличали их различные выдуманные злодеяния^.

"Fast Track" изображали как проблему, связанную
со свободной торговлей, однако эта точка зрения
нуждается в уточнении. Самые пылкие приверженцы
свободной торговли изо всех сил противостояли
бы "Fast Track" 'у, случись им уверовать в демокр
атию, которая поставлена здесь на карту. Да и
помимо этого, запланированные соглашения едва
ли похожи на соглашения по свободной торговле

198

больше, чем договоры по НАФТА или ГАТТ/ВТО,
обсуждаемые в других статьях.

Официальное основание для "Fast Track " 'а было
высказано заместителем торгового представителя
США Джеффри Лэнгом: "Основной принцип переговоров
в том, что лишь один человек [президент]
может вести переговоры от имени Америки"^. Роль
Конгресса - ставить печать, роль общественности
- наблюдать, причем было бы лучше, если бы
она наблюдала за чем-нибудь другим.

"Основной принцип" достаточно реален, но узок
по масштабам своего применения. Он годится для
торговли, но не для остального, например, не для
прав человека. Здесь действует противоположный
принцип: членам Конгресса следует предоставить
все возможности, чтобы США сохранили свой рекорд
по отказу от ратификации соглашений, один
из наихудших в мире. Несколько соглашений по
правам человека задерживаются годами, будучи
не в состоянии даже попасть в Конгресс, и даже
редкие случаи одобрения подобных соглашений
сопровождаются таким количеством оговорок, что
об эффективном выполнении этих соглашений в
США не может быть и речи; они "не подлежат саморе
ализации" и ограничиваются особыми оговорк
ами.

Торговля - это одно, а пытки и права женщин и
детей - другое.

Это различие имеет еще более широкое значение.
Например, Китаю угрожают суровыми санкциями
за отказ примкнуть к протекционистским требованиям
Вашингтона или за вмешательство в наказание
Америкой ливийцев. Но террор и пытки вызыв
ают иной ответ: в данном случае санкции были бы

199

"контрпродуктивными". Они препятствовали бы
нашим усилиям по распространению крестового поход
а за права человека на страждущий народ Китая
и его владения, подобно тому как нежелание готовить
индонезийских офицеров "уменьшает нашу
способность позитивно влиять на [их] политику в
области прав человека, а также на их поведение", -
как недавно объяснил Пентагон. Поэтому миссионерские
усилия в Индонезии должны продолжаться,
минуя постановления Конгресса. Это очень даже
разумно. Достаточно вспомнить, как американский
военный инструктаж "принес дивиденды" в начале
60-х XX годов, "подбадривая" военных, чтобы те
выполняли необходимые задачи, о чем министр обороны
Роберт Макнамара проинформировал Конгресс
и президента после "грандиозных массовых
убийств", осуществленных армией в 1965 году и повлекших
за собой гибель нескольких сотен тысяч
человек в течение нескольких месяцев. Эта "невообр
азимая массовая бойня", как назвала ее "НьюЙорк
таймс", вызвала несдержанную эйфорию у
"достойнейших мужей" (включая сотрудников
"Нью-Йорк таймс") и принесла награды проведшим
ее "умеренным". Особенно расхваливал Макнамар
а подготовку индонезийских военных в университет
ах США, которую он оценил как "весьма значительный
фактор" в ориентации "новой индонезий-
ской политической элиты" (военных) на правильный
курс.

Выковывая свою политику по правам человека
для Китая, американская администрация могла бы
припомнить и конструктивный совет, данный военной
миссией Кеннеди в Колумбии: "Осуществлять
необходимую полувоенную, саботажную и/или тер200

рористическую деятельность против известных сторонников
коммунизма" (термин, включающий крестьян,
организаторов профсоюзов, активистов по
правам человека и т.д.). Ученики хорошо выучили
эти уроки, дав наихудший результат в области прав
человека в Западном полушарии в 90-е годы XX
века при возрастающей военной помощи и подготовке
со стороны США.

Разумные люди в таком случае без труда пой-
мут, что было бы контрпродуктивно чересчур нажим
ать на китайцев по таким делам, как пытки
диссидентов или жестокости в Тибете. Это могло
бы даже вызвать страдания китайцев от "пагубных
последствий жизни в обществе, изолированном
от американского влияния" - довод, приведенный
группой управляющих компаниями в
пользу устранения американских торговых барьеров,
не пускающих их на рынки Кубы, где они
могли бы постараться восстановить "полезные результ
аты американского влияния", господствовавшие
со времени "освобождения" 100 лет назад и
в период диктатуры Батисты, - того же влияния,
которое оказалось столь благосклонным для Гаити,
Сальвадора и прочих современных райских
земель -и "по случайности" еще и приносящим
прибыли^.

Такие тонкие разграничения должны стать частью
арсенала тех, кто домогается респектабельности
и престижа. Освоив их, мы увидим, отчего прав
а инвесторов и права человека требуют столь различных
подходов. Противоречие, касающееся "основных
принципов", совершенно очевидно.

201

ЧЕРНЫЕ ДЫРЫ ПРОПАГАНДЫ

Всегда полезно выяснить, о чем умалчивается в проп
агандистских кампаниях. Законодательство "Fast
Track" было шумно разрекламировано. Но некоторые
фундаментальные проблемы канули в черную
дыру, уготованную для тем, считающихся неподходящими
для публичного обсуждения. Одна из
них - уже упомянутый факт, что речь шла не о торговых
соглашениях, а о принципе демократии, и
что в любом случае соглашения заключались не о
свободной торговле. Еще поразительнее оказалось
то, что на всем протяжении напряженной кампании
вроде бы вообще не было публичного упоминания о
грядущем договоре, который обязан был находиться
в центре интересов; а ведь Многостороннее соглашение
по инвестициям (МСИ) - дело куда более серьезное,
чем прием Чили в НАФТА или прочие пик
антные новости, подаваемые ради иллюстрации
того, почему президент должен улаживать торговые
соглашения в одиночку и без вмешательства общественности.

МСИ имело мощную поддержку среди финансовых
и индустриальных организаций, с самого начал
а глубоко вовлеченных в разработку этого договор
а, - например, Совета США по международному
бизнесу, который, по его собственному уставу, "содействует
глобальным интересам американского
бизнеса как в Соединенных Штатах, так и за рубежом".
В сентябре 1996 года Совет даже издал "Руководство
по многостороннему соглашению по инвестициям"
(A Guide to the Multilateral Agreement
on Investment), доступное его клиентам-бизнесмен
ам и их кругам, а также, разумеется, средствам

202

массовой информации. Газета "Майами геральд"
сообщила в июле 1997 года, что еще до того, как законопроект
"Fast Track" был внесен в Конгресс, Совет
потребовал, чтобы администрация Клинтона
включила МСИ в дожидающееся своей участи законод
ательство, - очевидно, первое, и притом редкое
упоминание МСИ в прессе; мы возвращаемся к подробностям^.

Отчего же тогда такое молчание в период обсуждения
"Fast Track" 'а, да и вообще об МСИ? В голову
приходит убедительное основание. Немногие политические
и медиа-лидеры сомневаются в том, что
если бы общественность была проинформирована,
она не слишком бы обрадовалась МСИ. Если бы факты
стали известными, противники соглашения
опять могли бы бряцать своим "абсолютным оружием".
Значит, переговоры по МСИ имеет смысл проводить
только под "покровом секретности" - мы
заимствуем термин у бывшего главного судьи Верховного
суда Австралии, сэра Энтони Мейсона, пориц
авшего решение собственного правительства не
предавать огласке переговоры о "соглашении, которое
может оказать громадное воздействие на Австр
алию, если мы ратифицируем его"^.

У нас подобные голоса не были слышны. Это было
бы излишним: покров секретности в наших свободных
организациях охранялся гораздо бдительнее.

В Соединенных Штатах мало кто знал что-либо об
МСИ, напряженные переговоры по которому велись
в ОЭСР с марта 1995 года. Первоначально заключение
соглашения было назначено на май 1997 года.

Если бы цель была достигнута, публика знала бы об
МСИ столько же, сколько об Акте по телекоммуник
ациям 1996 года, другом грандиозном подарке на203

роду с целью концентрации частнособственнической
власти, мельком упоминавшемся в деловой
прессе. Но страны ОЭСР не управились с соглашением
по графику, и дата его подписания оказалась
отложена на год.

Первоначальный и предпочтительный план был
рассчитан на "изготовление" договора об МСИ во
Всемирной торговой организации. Но эти усилия
были заблокированы странами третьего мира, в особенности
Индией и Малайзией, которые признали,
что предложенные меры не позволят им применять
ухищрения, используемые богатыми ради завоевания
собственного места под солнцем. Затем переговоры
были перенесены в более безопасные подразделения
ОЭСР, где, как деликатно писал лондонский
журнал "Экономист"^, можно было бы надеяться
достичь соглашения, "к которому захотят
присоединиться развивающиеся страны", опасающиеся
того, что их не допустят к рынкам и ресурс
ам богатых. Это - до боли знакомая концепция
"свободного выбора" в системах со значительным
неравенством власти и богатств.

Почти три года "толпы черни" держали в блаженном
неведении относительно происходящего. Но не
полностью. В третьем мире эта проблема стала животрепещущей
к началу 1997 года^. В Австралии
новость просочилась в деловую прессу в январе 1998
года, вызвав шквал сообщений и обсуждений в национ
альной прессе; отсюда отрицательная оценка у
сэра Энтони, выступавшего на заседании в Мельбурне.
Пресса сообщала, что оппозиционная партия
"предлагала правительству передать соглашение на
рассмотрение в парламентский комитет по договор
ам перед тем, как подписывать его". Правитель204

ство отказалось предоставить парламенту подробную
информацию или разрешить парламентский
обзор соглашения. Наша "позиция по МСИ весьма
отчетлива, - отвечало правительство, - мы ничего
не подписали бы, если бы национальные интересы
Австралии неопровержимо не предписывали бы
сделать это". Словом, "что выберем, то и сделаем"
- или, точнее говоря, как наставляют нас наши
хозяева и гласят общепринятые обычаи, "национ
альные интересы" будут определяться центрами
власти, действующими в закрытых кабинетах.

Несколько дней спустя правительство под давлением
согласилось позволить парламентскому комитету
рассмотреть МСИ. Редакторы одобрили решение
с неохотой: это оказалось необходимым в качестве
реакции на "ксенофобскую истерию" "паникеров"
и "нечестивый союз между группами
поддержки, профсоюзами, защитниками окружающей
среды и чудаковатым конспирологом". Они,
однако же, предупредили, что после этой злосчастной
уступки "для правительства жизненно важным
является не отступать ни на шаг от решительной
приверженности" МСИ. Правительство отвергло
обвинение в секретности, заметив, что проект договор
а доступен в Интернете, - благодаря группам
активистов, которые его туда поместили после того,
как он к ним просочился^.

Мы можем себя ободрить: в конце концов, демокр
атия в Австралии процветает.

А вот в Канаде, ныне столкнувшейся со своего
рода инкорпорацией в Соединенные Штаты, которую
ускорила "свободная торговля", "нечестивый
союз" добился куда больших успехов. В течение
года договор обсуждался в ведущих ежедневных га205

зетах и новостных еженедельниках, в прайм-тайм
на национальном телевидении и на публичных митинг
ах. Провинция Британская Колумбия заявила
в Палате общин, что она "резко против" предлагаемого
договора, отметив его "неприемлемые ограничения",
касающиеся избранных правительств на
федеральном, провинциальном и местном уровнях;
его пагубное воздействие на социальные программы
(здравоохранение и т.д.) и на охрану окружающей
среды и управление ресурсами; необычно широкий
диапазон определения термина "инвестиция", а
также прочие удары по демократии и правам человек
а. Правительство этой провинции сильнее всего
противостоит статьям, разрешающим корпорациям
преследовать правительства в судебном порядке,
тогда как сами корпорации никакой ответственности
не подлежат и улаживают выдвигаемые против
них обвинения в "не избираемых и никому не подотчетных
арбитражных судах", которые следует образовыв
ать из "специалистов по торговле"; суды эти
будут работать, не учитывая доказательного матери
ала, без гласности и возможности апелляций.

Поскольку покров секретности был разорван в
клочья грубым шумом, доносившимся снизу, кан
адское правительство сочло необходимым заверить
общественность, что ее интересам больше всего отвеч
ает неведение. Эта задача была выполнена в теледеб
атах, проведенных национальной компанией
Си-Би-Си, где выступил канадский федеральный
министр внешней торговли Серджио Маски. "Хотелось
бы полагать, что люди чувствуют себя уверенно,
- сказал он, - благодаря честному подходу,
которого, по-моему, придерживается наш премьерминистр",
и "благодаря его любви к Канаде".

206

Такие слова обязаны всс уладить. Здоровью демокр
атии к Северу от нашей границы ничего не угрож
ает.

Согласно Си-Би-Си, у канадского правительств
а - как и у австралийского - "сейчас нет планов,
касающихся какого-либо законодательства по
МСИ", и "министр торговли говорит, что оно, возможно,
и не понадобится", поскольку МСИ - это
"просто продолжение НАФТА"^.

Дискуссия по этому вопросу проходила и в национ
альных СМИ Англии и Франции, но мне неизвестно,
ощущалась ли там или где-нибудь еще в свободном
мире необходимость заверить общественность
в том, что ее интересам лучше всего служит
вера в лидеров, которые "любят ее", "излучают честность"
и стойко защищают "национальные интересы".

Не слишком удивительно, что дело приняло единственный
в своем роде оборот в самом могущественном
государстве мира, где "достойнейшие мужи"
объявляют себя поборниками свободы, справедливости,
прав человека и - над всем этим - демокр
атии. Медиа-магнаты, разумеется, всс узнали и об
МСИ, и о его далеко идущих последствиях; также
всс знали интеллектуалы-публицисты и эксперты.
Как уже отмечалось, мир бизнеса был и осведомлен,
и активно замешан в эти дела. Однако, показав весьм
а впечатляющую выдержку (с исключениями, каковые
можно счесть статистической погрешностью),
свободная пресса преуспела в сокрытии сведений
от тех, кто ей доверяет, - непростая задача в
сложном мире.

Корпоративный мир в подавляющем большинстве
поддерживает МСИ. И хотя молчание препят207

ствует предъявлению улик, нетрудно догадаться,
что те подразделения корпоративных организаций,
которые заняты просвещением общественности,
проявляют не меньший энтузиазм. Но опять-таки
они понимают, что если "толпы черни" учуют происходящее,
"абсолютное оружие" очень даже может
быть расчехлено. Эта проблема имеет естественное
решение. И вот мы наблюдаем за ним почти три
года.

ДОСТОЙНЫЕ И НЕДОСТОЙНЫЕ ИЗБИРАТЕЛИ

У защитников МСИ один сильный аргумент: критики
не располагают достаточной информацией,
чтобы выступать вполне убедительно. Цель "покров
а секретности" заключалась в гарантировании этого
результата, и усилия увенчались некоторым успехом.
Это в высшей степени драматическая правд
а для Соединенных Штатов, где работают самые
стабильные и долговечные во всем мире демократические
институты; США могут притязать на роль
образца государственно-капиталистической демокр
атии. Если иметь в виду этот опыт и статус, то неудивительно,
что в Соединенных Штатах правильно
понимают принципы демократии, а также прозр
ачно формулируют их в высших сферах. Например,
видный гарвардский политолог Сэмюэль
Хантингтон в своей книге "Американская политик
а" замечает, что власть должна оставаться невидимой,
если она хочет быть эффективной: "Архитекторы
власти в США должны создать силу, которую
можно будет ощутить, но не увидеть. Власть
остается сильной, если она остается в потемках; при
солнечном свете она начинает испаряться". В том

208

же году (1981) он проиллюстрировал свой тезис,
разъясняя функцию "советской угрозы": "Может
быть, вам придется представлять [интервенцию или
другие военные действия] в таком свете, чтобы созд
авалось ложное впечатление, будто вы собираетесь
бороться с Советским Союзом. Именно это Соединенные
Штаты непрерывно делали после принятия
доктрины Трумэна"^.

В таких рамках - "создавая ложное впечатление"
ради обмана общественности и полностью исключ
ая ее из процесса [принятия решений] - ответственные
лидеры должны проявлять свою сноровку
в демократических обществах.

Тем не менее, несправедливо обвинять власти
ОЭСР в тайном ведении переговоров. В конце концов,
неким активистам действительно удалось, тай-
но раздобыв проект МСИ, поместить его в Интернет.
Читатели "альтернативной прессы" и журналов
третьего мира, а также зараженные "нечестивым
союзом" следили за событиями как минимум с нач
ала 1997 года. И в основном потоке публикаций
никто не отрицает непосредственной причастности
к событиям организации, "содействующей глобальным
интересам американского бизнеса", и ее аналогов
в других богатых странах.

Но имеется несколько организаций, за которыми
как-то недоглядели: к примеру, Конгресс США.
В ноябре прошлого года двадцать пять членов Пал
аты представителей отправили письмо президенту
Клинтону, заявив, что переговоры по МСИ "привлекли
наше внимание", - предположительно благод
аря усилиям активистов и заинтересованных
групп ^. Они попросили президента ответить на три
простых вопроса.

209

Во-первых: "Учитывая недавние заявления администр
ации, что она не может вести переговоры по
сложным, многопроблемным и многосторонним согл
ашениям, не имея полномочий от "Fast Track",
как получилось, что переговоры по МСИ близятся
к завершению", ведь его текст "столь же запутан,
как НАФТА или ГАТТ", а статьи "потребуют значительных
ограничений для американских законов
и политики регулирования инвестиций на федер
альном уровне, на уровне каждого штата и на местном
уровне?".

Во-вторых: "Как получилось, что переговоры по
этому соглашению велись с мая 1995 года без какихлибо
консультаций с Конгрессом или надзора с его
стороны, особенно учитывая исключительные конституционные
полномочия Конгресса по регулиров
анию международной торговли?".

В-третьих: "МСИ говорит на откровенном языке
возмещения убытков, который позволяет иностранным
корпорациям или инвесторам напрямую возбужд
ать дело против правительства США, если мы
предпримем какое-нибудь действие, ограничивающее
возможность распоряжаться инвестициями.
Эти выражения допускают широкое толкование,
смутны и в значительной степени выходят за рамки
ограниченного понятия возмещения убытков,
предусмотренного американским законодательством.
Почему США стремятся намеренно отказаться
от неприкосновенности суверенитета и навлечь
на себя ответственность за убытки, да еще выраженную
таким смутным языком, как тот, что касается
каких-либо действий "с эффектом, эквивалентным"
"косвенной" экспроприации?".

По третьему пункту авторы письма, возможно,

210

имели в виду процесс, затеянный "Этил корпорей-
шен" - известной в качестве производителя освинцов
анного бензина - против Канады, с требованием
250 млн. долларов, чтобы возместить убытки от
"экспроприации" и ущерб "доброй репутации"
"Этила", нанесенный канадским законодательством,
запретившим выпуск добавки к бензину под
названием ММТ. Канада считает ММТ опасным
ядом, подвергающим здоровье значительному риску,
что согласуется с Американским агентством по
охране окружающей среды, которое резко ограничило
его выпуск, и законом штата Калифорния, запретившим
ММТ полностью. В своем иске "Этил"
требует и возмещения убытков за "расхолаживающее
воздействие" канадского закона, заставившего
Новую Зеландию и другие страны пересмотреть свое
пользование ММТ. Или, вероятно, подписавшие
письмо имели в виду тяжбу против Мексики, начатую
американской фирмой по переработке ядовитых
отходов "Металклад", с требованием 90 млн.
долларов за убытки от "экспроприации", так как
место, где эта фирма намеревалась перерабатывать
ядовитые отходы, было объявлено частью экологической
зоны^.

Эти тяжбы затеваются по уставу НАФТА, который
позволяет корпорациям возбуждать судебные
дела против правительств, фактически наделяя первых
правами национальных государств (а не просто
юридических лиц, как было прежде). Целью здесь,
предположительно, является определение и, по возможности,
расширение неясных рамок этого устав
а. Частично эти тяжбы, вероятно, представляют
собой просто операцию устрашения, стандартный и
зачастую действенный прием, доступный обладате211

лям набитых карма...

Список страниц

• #
• 1
• 2

Закладка в соц.сетях