VI. "АБСОЛЮТНОЕ ОРУЖИЕ"
Давайте начнем с некоторых простых вопросов, например,
с существующих ныне условий - разумеется,
не со срока нескончаемой борьбы за свободу и
справедливость.
Имеется "публичная арена", на которой индивиды,
в принципе, могут участвовать в принятии решений,
затрагивающих общество в целом: как достиг
аются и используются государственные прибыли,
какой будет международная политика и т. д.
В мире национальных государств "публичная арен
а", в основном и на разных уровнях, является правительственной.
Демократия функционирует постольку,
поскольку индивиды могут быть осмысленно
сопричастными "публичной арене" и одновременно
- индивидуально и коллективно - вести
собственные дела без незаконного вмешательства
сконцентрированной власти. Функционирование
демократии предполагает относительное равенство
в доступе к ресурсам - материальным, информационным
и прочим - трюизм, известный со времен
Аристотеля. В теории правительства учреждаются,
чтобы служить "родным избирателям" и подчиняться
их воле. Значит, мерой функционирования
демократии служит степень, в какой теория приближ
ается к реальности, а "родные избиратели" пон
астоящему приближены к населению.
В государственно-капиталистических демократи195
ях "публичная арена" была расширена и обогащен
а длительной и ожесточенной народной борьбой.
Между тем, концентрированная частная власть
упорно трудилась над ограничением "публичной
арены". Эти конфликты образуют значительную
часть современной истории. Наиболее действенный
способ ограничения демократии состоит в переносе
принятия решений с "публичной арены" в рамки
никому не подотчетных институтов - в руки королей
и принцев, каст священников и военных хунт,
партийных диктатур или же современных корпораций.
Решения, принимаемые директорами "Дженер
ал Электрик", оказывают существенное влияние
на общество в целом, но граждане в принципе не
принимают в них участия (мы можем отбросить откровенный
миф о рыночной "демократии" и "демокр
атии" акционеров).
Системы неподконтрольной власти на самом деле
предоставляют гражданам несколько возможностей
выбора. Они могут обратиться с петицией к королю
или к главе исполнительной власти, то есть к президенту
или к премьер-министру, или же вступить
в правящую партию. Они могут наняться на работу
в "Дженерал Электрик" или покупать ее продукты.
Они могут бороться за права в тираниях, государственных
и частнособственнических, и, солидаризируясь
с согражданами, могут стремиться к ограничению
или свержению незаконной власти, к достижению
традиционных идеалов, включая те, что
воодушевляли американское рабочее движение с
самых его истоков: работающие на заводах должны
владеть и управлять ими.
"Корпоративизация Америки" в XIX столетии
представляла собой наступление на демократию, а

196

также на рынки. Она была составной частью переход
а от чего-то похожего на "капитализм" к высокоупр
авляемым рынкам современной государственно-корпор
ативной эры. Один из современных вари-
антов подобного рода политики называется "минимиз
ацией государства" и представляет собой
перенос власти, принимающей решения, с "публичной
арены" куда-нибудь еще: к народу, если пользов
аться риторикой власти; а в реальном мире - к
частнособственническим тираниям. Все эти меры
служат делу ограничения демократии и укрощения
"толп черни", как называли население самозваные
"достойнейшие мужи" в период первого подъема
демократии в новое время, в Англии XVII века, или
"ответственные люди", как они зовут себя сегодня.

Основные же проблемы остаются, непрерывно приним
ая новые формы, требуя новых мер контроля и
маргинализации и приводя к появлению новых
форм народной борьбы.
Так называемые "соглашения по свободной торговле"
являются одним из таких приемов подрыва
демократии. Их цель - перенести принятие решений,
касающихся жизни и чаяний народа, в руки
частнособственнических тираний, работающих тай-
но и без публичного надзора и контроля. Неудивительно,
что общественность их не любит. Противодействие
им оказывается почти инстинктивно и
представляет собой "дань" тем усилиям, которые
предпринимаются, чтобы оградить "чернь" от полезной
информации и понимания происходящих
процессов.
Значительная часть обрисованного нами молчаливо
признается. Мы только что стали свидетелями
еще одного показательного случая: речь идет о

197

предпринятой в последние месяцы попытке принять
законодательство "Fast Track"^, которое позволит
должностным лицам заключать соглашения по
свободной торговле без надзора со стороны Конгресс
а и не ставя общественность в известность: достаточно
простого "да" или "нет". "Fast Track" получил
почти единодушную поддержку в коридорах
власти, но, как уныло замечает "Уолл-стрит джорнэл",
у его оппонентов может быть "абсолютное оружие"
- большинство населения. Общественность
продолжала оказывать сопротивление этому законод
ательству, несмотря на препятствия, чинимые
ей со стороны средств массовой информации, безр
ассудно полагая, что она обязана знать, что с ней
происходит, и высказываться по поводу происходящего.
Аналогичным образом, соглашение НАФТА
провели, не принимая в расчет недовольство населения,
остававшегося несгибаемым, несмотря на
чуть ли не единогласную и восторженную поддержку
данного соглашения со стороны государства и
корпоративной власти, в том числе - и подконтрольных
последней средств массовой информации,
которые отказались даже изложить позиции своих
основных оппонентов в лице рабочего движения, а
лишь изобличали их различные выдуманные злодеяния^.
"Fast Track" изображали как проблему, связанную
со свободной торговлей, однако эта точка зрения
нуждается в уточнении. Самые пылкие приверженцы
свободной торговли изо всех сил противостояли
бы "Fast Track" 'у, случись им уверовать в демокр
атию, которая поставлена здесь на карту. Да и
помимо этого, запланированные соглашения едва
ли похожи на соглашения по свободной торговле

198

больше, чем договоры по НАФТА или ГАТТ/ВТО,
обсуждаемые в других статьях.
Официальное основание для "Fast Track " 'а было
высказано заместителем торгового представителя
США Джеффри Лэнгом: "Основной принцип переговоров
в том, что лишь один человек [президент]
может вести переговоры от имени Америки"^. Роль
Конгресса - ставить печать, роль общественности
- наблюдать, причем было бы лучше, если бы
она наблюдала за чем-нибудь другим.
"Основной принцип" достаточно реален, но узок
по масштабам своего применения. Он годится для
торговли, но не для остального, например, не для
прав человека. Здесь действует противоположный
принцип: членам Конгресса следует предоставить
все возможности, чтобы США сохранили свой рекорд
по отказу от ратификации соглашений, один
из наихудших в мире. Несколько соглашений по
правам человека задерживаются годами, будучи
не в состоянии даже попасть в Конгресс, и даже
редкие случаи одобрения подобных соглашений
сопровождаются таким количеством оговорок, что
об эффективном выполнении этих соглашений в
США не может быть и речи; они "не подлежат саморе
ализации" и ограничиваются особыми оговорк
ами.

Торговля - это одно, а пытки и права женщин и
детей - другое.
Это различие имеет еще более широкое значение.
Например, Китаю угрожают суровыми санкциями
за отказ примкнуть к протекционистским требованиям
Вашингтона или за вмешательство в наказание
Америкой ливийцев. Но террор и пытки вызыв
ают иной ответ: в данном случае санкции были бы

199

"контрпродуктивными". Они препятствовали бы
нашим усилиям по распространению крестового поход
а за права человека на страждущий народ Китая
и его владения, подобно тому как нежелание готовить
индонезийских офицеров "уменьшает нашу
способность позитивно влиять на [их] политику в
области прав человека, а также на их поведение", -
как недавно объяснил Пентагон. Поэтому миссионерские
усилия в Индонезии должны продолжаться,
минуя постановления Конгресса. Это очень даже
разумно. Достаточно вспомнить, как американский
военный инструктаж "принес дивиденды" в начале
60-х XX годов, "подбадривая" военных, чтобы те
выполняли необходимые задачи, о чем министр обороны
Роберт Макнамара проинформировал Конгресс
и президента после "грандиозных массовых
убийств", осуществленных армией в 1965 году и повлекших
за собой гибель нескольких сотен тысяч
человек в течение нескольких месяцев. Эта "невообр
азимая массовая бойня", как назвала ее "НьюЙорк
таймс", вызвала несдержанную эйфорию у
"достойнейших мужей" (включая сотрудников
"Нью-Йорк таймс") и принесла награды проведшим
ее "умеренным". Особенно расхваливал Макнамар
а подготовку индонезийских военных в университет
ах США, которую он оценил как "весьма значительный
фактор" в ориентации "новой индонезий-
ской политической элиты" (военных) на правильный
курс.
Выковывая свою политику по правам человека
для Китая, американская администрация могла бы
припомнить и конструктивный совет, данный военной
миссией Кеннеди в Колумбии: "Осуществлять
необходимую полувоенную, саботажную и/или тер200
рористическую деятельность против известных сторонников
коммунизма" (термин, включающий крестьян,
организаторов профсоюзов, активистов по
правам человека и т.д.). Ученики хорошо выучили
эти уроки, дав наихудший результат в области прав
человека в Западном полушарии в 90-е годы XX
века при возрастающей военной помощи и подготовке
со стороны США.
Разумные люди в таком случае без труда пой-
мут, что было бы контрпродуктивно чересчур нажим
ать на китайцев по таким делам, как пытки
диссидентов или жестокости в Тибете. Это могло
бы даже вызвать страдания китайцев от "пагубных
последствий жизни в обществе, изолированном
от американского влияния" - довод, приведенный
группой управляющих компаниями в
пользу устранения американских торговых барьеров,
не пускающих их на рынки Кубы, где они
могли бы постараться восстановить "полезные результ
аты американского влияния", господствовавшие
со времени "освобождения" 100 лет назад и
в период диктатуры Батисты, - того же влияния,
которое оказалось столь благосклонным для Гаити,
Сальвадора и прочих современных райских
земель -и "по случайности" еще и приносящим
прибыли^.

Такие тонкие разграничения должны стать частью
арсенала тех, кто домогается респектабельности
и престижа. Освоив их, мы увидим, отчего прав
а инвесторов и права человека требуют столь различных
подходов. Противоречие, касающееся "основных
принципов", совершенно очевидно.

201

ЧЕРНЫЕ ДЫРЫ ПРОПАГАНДЫ
Всегда полезно выяснить, о чем умалчивается в проп
агандистских кампаниях. Законодательство "Fast
Track" было шумно разрекламировано. Но некоторые
фундаментальные проблемы канули в черную
дыру, уготованную для тем, считающихся неподходящими
для публичного обсуждения. Одна из
них - уже упомянутый факт, что речь шла не о торговых
соглашениях, а о принципе демократии, и
что в любом случае соглашения заключались не о
свободной торговле. Еще поразительнее оказалось
то, что на всем протяжении напряженной кампании
вроде бы вообще не было публичного упоминания о
грядущем договоре, который обязан был находиться
в центре интересов; а ведь Многостороннее соглашение
по инвестициям (МСИ) - дело куда более серьезное,
чем прием Чили в НАФТА или прочие пик
антные новости, подаваемые ради иллюстрации
того, почему президент должен улаживать торговые
соглашения в одиночку и без вмешательства общественности.
МСИ имело мощную поддержку среди финансовых
и индустриальных организаций, с самого начал
а глубоко вовлеченных в разработку этого договор
а, - например, Совета США по международному
бизнесу, который, по его собственному уставу, "содействует
глобальным интересам американского
бизнеса как в Соединенных Штатах, так и за рубежом".
В сентябре 1996 года Совет даже издал "Руководство
по многостороннему соглашению по инвестициям"
(A Guide to the Multilateral Agreement
on Investment), доступное его клиентам-бизнесмен
ам и их кругам, а также, разумеется, средствам

202

массовой информации. Газета "Майами геральд"
сообщила в июле 1997 года, что еще до того, как законопроект
"Fast Track" был внесен в Конгресс, Совет
потребовал, чтобы администрация Клинтона
включила МСИ в дожидающееся своей участи законод
ательство, - очевидно, первое, и притом редкое
упоминание МСИ в прессе; мы возвращаемся к подробностям^.
Отчего же тогда такое молчание в период обсуждения
"Fast Track" 'а, да и вообще об МСИ? В голову
приходит убедительное основание. Немногие политические
и медиа-лидеры сомневаются в том, что
если бы общественность была проинформирована,
она не слишком бы обрадовалась МСИ. Если бы факты
стали известными, противники соглашения
опять могли бы бряцать своим "абсолютным оружием".
Значит, переговоры по МСИ имеет смысл проводить
только под "покровом секретности" - мы
заимствуем термин у бывшего главного судьи Верховного
суда Австралии, сэра Энтони Мейсона, пориц
авшего решение собственного правительства не
предавать огласке переговоры о "соглашении, которое
может оказать громадное воздействие на Австр
алию, если мы ратифицируем его"^.
У нас подобные голоса не были слышны. Это было
бы излишним: покров секретности в наших свободных
организациях охранялся гораздо бдительнее.
В Соединенных Штатах мало кто знал что-либо об
МСИ, напряженные переговоры по которому велись
в ОЭСР с марта 1995 года. Первоначально заключение
соглашения было назначено на май 1997 года.

Если бы цель была достигнута, публика знала бы об
МСИ столько же, сколько об Акте по телекоммуник
ациям 1996 года, другом грандиозном подарке на203
роду с целью концентрации частнособственнической
власти, мельком упоминавшемся в деловой
прессе. Но страны ОЭСР не управились с соглашением
по графику, и дата его подписания оказалась
отложена на год.
Первоначальный и предпочтительный план был
рассчитан на "изготовление" договора об МСИ во
Всемирной торговой организации. Но эти усилия
были заблокированы странами третьего мира, в особенности
Индией и Малайзией, которые признали,
что предложенные меры не позволят им применять
ухищрения, используемые богатыми ради завоевания
собственного места под солнцем. Затем переговоры
были перенесены в более безопасные подразделения
ОЭСР, где, как деликатно писал лондонский
журнал "Экономист"^, можно было бы надеяться
достичь соглашения, "к которому захотят
присоединиться развивающиеся страны", опасающиеся
того, что их не допустят к рынкам и ресурс
ам богатых. Это - до боли знакомая концепция
"свободного выбора" в системах со значительным
неравенством власти и богатств.
Почти три года "толпы черни" держали в блаженном
неведении относительно происходящего. Но не
полностью. В третьем мире эта проблема стала животрепещущей
к началу 1997 года^. В Австралии
новость просочилась в деловую прессу в январе 1998
года, вызвав шквал сообщений и обсуждений в национ
альной прессе; отсюда отрицательная оценка у
сэра Энтони, выступавшего на заседании в Мельбурне.
Пресса сообщала, что оппозиционная партия
"предлагала правительству передать соглашение на
рассмотрение в парламентский комитет по договор
ам перед тем, как подписывать его". Правитель204
ство отказалось предоставить парламенту подробную
информацию или разрешить парламентский
обзор соглашения. Наша "позиция по МСИ весьма
отчетлива, - отвечало правительство, - мы ничего
не подписали бы, если бы национальные интересы
Австралии неопровержимо не предписывали бы
сделать это". Словом, "что выберем, то и сделаем"
- или, точнее говоря, как наставляют нас наши
хозяева и гласят общепринятые обычаи, "национ
альные интересы" будут определяться центрами
власти, действующими в закрытых кабинетах.
Несколько дней спустя правительство под давлением
согласилось позволить парламентскому комитету
рассмотреть МСИ. Редакторы одобрили решение
с неохотой: это оказалось необходимым в качестве
реакции на "ксенофобскую истерию" "паникеров"
и "нечестивый союз между группами
поддержки, профсоюзами, защитниками окружающей
среды и чудаковатым конспирологом". Они,
однако же, предупредили, что после этой злосчастной
уступки "для правительства жизненно важным
является не отступать ни на шаг от решительной
приверженности" МСИ. Правительство отвергло
обвинение в секретности, заметив, что проект договор
а доступен в Интернете, - благодаря группам
активистов, которые его туда поместили после того,
как он к ним просочился^.
Мы можем себя ободрить: в конце концов, демокр
атия в Австралии процветает.
А вот в Канаде, ныне столкнувшейся со своего
рода инкорпорацией в Соединенные Штаты, которую
ускорила "свободная торговля", "нечестивый
союз" добился куда больших успехов. В течение
года договор обсуждался в ведущих ежедневных га205

зетах и новостных еженедельниках, в прайм-тайм
на национальном телевидении и на публичных митинг
ах. Провинция Британская Колумбия заявила
в Палате общин, что она "резко против" предлагаемого
договора, отметив его "неприемлемые ограничения",
касающиеся избранных правительств на
федеральном, провинциальном и местном уровнях;
его пагубное воздействие на социальные программы
(здравоохранение и т.д.) и на охрану окружающей
среды и управление ресурсами; необычно широкий
диапазон определения термина "инвестиция", а
также прочие удары по демократии и правам человек
а. Правительство этой провинции сильнее всего
противостоит статьям, разрешающим корпорациям
преследовать правительства в судебном порядке,
тогда как сами корпорации никакой ответственности
не подлежат и улаживают выдвигаемые против
них обвинения в "не избираемых и никому не подотчетных
арбитражных судах", которые следует образовыв
ать из "специалистов по торговле"; суды эти
будут работать, не учитывая доказательного матери
ала, без гласности и возможности апелляций.
Поскольку покров секретности был разорван в
клочья грубым шумом, доносившимся снизу, кан
адское правительство сочло необходимым заверить
общественность, что ее интересам больше всего отвеч
ает неведение. Эта задача была выполнена в теледеб
атах, проведенных национальной компанией
Си-Би-Си, где выступил канадский федеральный
министр внешней торговли Серджио Маски. "Хотелось
бы полагать, что люди чувствуют себя уверенно,
- сказал он, - благодаря честному подходу,
которого, по-моему, придерживается наш премьерминистр",
и "благодаря его любви к Канаде".

206

Такие слова обязаны всс уладить. Здоровью демокр
атии к Северу от нашей границы ничего не угрож
ает.
Согласно Си-Би-Си, у канадского правительств
а - как и у австралийского - "сейчас нет планов,
касающихся какого-либо законодательства по
МСИ", и "министр торговли говорит, что оно, возможно,
и не понадобится", поскольку МСИ - это
"просто продолжение НАФТА"^.
Дискуссия по этому вопросу проходила и в национ
альных СМИ Англии и Франции, но мне неизвестно,
ощущалась ли там или где-нибудь еще в свободном
мире необходимость заверить общественность
в том, что ее интересам лучше всего служит
вера в лидеров, которые "любят ее", "излучают честность"
и стойко защищают "национальные интересы".
Не слишком удивительно, что дело приняло единственный
в своем роде оборот в самом могущественном
государстве мира, где "достойнейшие мужи"
объявляют себя поборниками свободы, справедливости,
прав человека и - над всем этим - демокр
атии. Медиа-магнаты, разумеется, всс узнали и об
МСИ, и о его далеко идущих последствиях; также
всс знали интеллектуалы-публицисты и эксперты.
Как уже отмечалось, мир бизнеса был и осведомлен,
и активно замешан в эти дела. Однако, показав весьм
а впечатляющую выдержку (с исключениями, каковые
можно счесть статистической погрешностью),
свободная пресса преуспела в сокрытии сведений
от тех, кто ей доверяет, - непростая задача в
сложном мире.
Корпоративный мир в подавляющем большинстве
поддерживает МСИ. И хотя молчание препят207

ствует предъявлению улик, нетрудно догадаться,
что те подразделения корпоративных организаций,
которые заняты просвещением общественности,
проявляют не меньший энтузиазм. Но опять-таки
они понимают, что если "толпы черни" учуют происходящее,
"абсолютное оружие" очень даже может
быть расчехлено. Эта проблема имеет естественное
решение. И вот мы наблюдаем за ним почти три
года.
ДОСТОЙНЫЕ И НЕДОСТОЙНЫЕ ИЗБИРАТЕЛИ
У защитников МСИ один сильный аргумент: критики
не располагают достаточной информацией,
чтобы выступать вполне убедительно. Цель "покров
а секретности" заключалась в гарантировании этого
результата, и усилия увенчались некоторым успехом.
Это в высшей степени драматическая правд
а для Соединенных Штатов, где работают самые
стабильные и долговечные во всем мире демократические
институты; США могут притязать на роль
образца государственно-капиталистической демокр
атии. Если иметь в виду этот опыт и статус, то неудивительно,
что в Соединенных Штатах правильно
понимают принципы демократии, а также прозр
ачно формулируют их в высших сферах. Например,
видный гарвардский политолог Сэмюэль
Хантингтон в своей книге "Американская политик
а" замечает, что власть должна оставаться невидимой,
если она хочет быть эффективной: "Архитекторы
власти в США должны создать силу, которую
можно будет ощутить, но не увидеть. Власть
остается сильной, если она остается в потемках; при
солнечном свете она начинает испаряться". В том

208

же году (1981) он проиллюстрировал свой тезис,
разъясняя функцию "советской угрозы": "Может
быть, вам придется представлять [интервенцию или
другие военные действия] в таком свете, чтобы созд
авалось ложное впечатление, будто вы собираетесь
бороться с Советским Союзом. Именно это Соединенные
Штаты непрерывно делали после принятия
доктрины Трумэна"^.
В таких рамках - "создавая ложное впечатление"
ради обмана общественности и полностью исключ
ая ее из процесса [принятия решений] - ответственные
лидеры должны проявлять свою сноровку
в демократических обществах.
Тем не менее, несправедливо обвинять власти
ОЭСР в тайном ведении переговоров. В конце концов,
неким активистам действительно удалось, тай-
но раздобыв проект МСИ, поместить его в Интернет.
Читатели "альтернативной прессы" и журналов
третьего мира, а также зараженные "нечестивым
союзом" следили за событиями как минимум с нач
ала 1997 года. И в основном потоке публикаций
никто не отрицает непосредственной причастности
к событиям организации, "содействующей глобальным
интересам американского бизнеса", и ее аналогов
в других богатых странах.
Но имеется несколько организаций, за которыми
как-то недоглядели: к примеру, Конгресс США.
В ноябре прошлого года двадцать пять членов Пал
аты представителей отправили письмо президенту
Клинтону, заявив, что переговоры по МСИ "привлекли
наше внимание", - предположительно благод
аря усилиям активистов и заинтересованных
групп ^. Они попросили президента ответить на три
простых вопроса.

209

Во-первых: "Учитывая недавние заявления администр
ации, что она не может вести переговоры по
сложным, многопроблемным и многосторонним согл
ашениям, не имея полномочий от "Fast Track",
как получилось, что переговоры по МСИ близятся
к завершению", ведь его текст "столь же запутан,
как НАФТА или ГАТТ", а статьи "потребуют значительных
ограничений для американских законов
и политики регулирования инвестиций на федер
альном уровне, на уровне каждого штата и на местном
уровне?".
Во-вторых: "Как получилось, что переговоры по
этому соглашению велись с мая 1995 года без какихлибо
консультаций с Конгрессом или надзора с его
стороны, особенно учитывая исключительные конституционные
полномочия Конгресса по регулиров
анию международной торговли?".
В-третьих: "МСИ говорит на откровенном языке
возмещения убытков, который позволяет иностранным
корпорациям или инвесторам напрямую возбужд
ать дело против правительства США, если мы
предпримем какое-нибудь действие, ограничивающее
возможность распоряжаться инвестициями.
Эти выражения допускают широкое толкование,
смутны и в значительной степени выходят за рамки
ограниченного понятия возмещения убытков,
предусмотренного американским законодательством.
Почему США стремятся намеренно отказаться
от неприкосновенности суверенитета и навлечь
на себя ответственность за убытки, да еще выраженную
таким смутным языком, как тот, что касается
каких-либо действий "с эффектом, эквивалентным"
"косвенной" экспроприации?".
По третьему пункту авторы письма, возможно,

210

имели в виду процесс, затеянный "Этил корпорей-
шен" - известной в качестве производителя освинцов
анного бензина - против Канады, с требованием
250 млн. долларов, чтобы возместить убытки от
"экспроприации" и ущерб "доброй репутации"
"Этила", нанесенный канадским законодательством,
запретившим выпуск добавки к бензину под
названием ММТ. Канада считает ММТ опасным
ядом, подвергающим здоровье значительному риску,
что согласуется с Американским агентством по
охране окружающей среды, которое резко ограничило
его выпуск, и законом штата Калифорния, запретившим
ММТ полностью. В своем иске "Этил"
требует и возмещения убытков за "расхолаживающее
воздействие" канадского закона, заставившего
Новую Зеландию и другие страны пересмотреть свое
пользование ММТ. Или, вероятно, подписавшие
письмо имели в виду тяжбу против Мексики, начатую
американской фирмой по переработке ядовитых
отходов "Металклад", с требованием 90 млн.
долларов за убытки от "экспроприации", так как
место, где эта фирма намеревалась перерабатывать
ядовитые отходы, было объявлено частью экологической
зоны^.
Эти тяжбы затеваются по уставу НАФТА, который
позволяет корпорациям возбуждать судебные
дела против правительств, фактически наделяя первых
правами национальных государств (а не просто
юридических лиц, как было прежде). Целью здесь,
предположительно, является определение и, по возможности,
расширение неясных рамок этого устав
а. Частично эти тяжбы, вероятно, представляют
собой просто операцию устрашения, стандартный и
зачастую действенный прием, доступный обладате211

лям набитых карманов и направленный на приобретение
желаемого с помощью юридических угроз,
обоснованность которых выглядит весьма сомнительной^.
"Учитывая необозримые потенциальные последствия
МСИ, заключали конгрессмены письмо к
президенту, мы с нетерпением ожидаем ваших ответов
на эти вопросы". К авторам письма, в конце
концов, пришел ответ, но в нем не было сказано ничего
существенного. Средства массовой информации
были извещены обо всем этом, но резонанс,
вызванный этим сообщением, остался мне неизвестным^.
Наряду с Конгрессом, есть и другая группа, за
которой недосмотрели, - это население. Насколько
мне известно, помимо торговых журналов, в "не
маргинальной" прессе не было упоминаний об МСИ
до середины 1997 года, а фактически - и впоследствии.
Как уже сказано, "Майами геральд" сообщил
а об МСИ в июле 1997 года, отметив энтузиазм и
прямую заинтересованность в нем делового мира.
В "Чикаго трибюн" сообщение об МСИ появилось в
декабре, вместе с наблюдением, что этот вопрос "не
вызвал внимания общественности или политических
дебатов" за пределами Канады. В Соединенных
же Штатах, как пишет "Чикаго трибюн", "это молч
ание представляется намеренным". "Правительственные
источники утверждают, что... администр
ация не желает способствовать дебатам по мировой
экономике". В свете настроений общественности
секретность - наилучшая политика, опирающаяся
на тайный сговор в системе массовой информации.
The "Newspaper of Record" нарушила молчание
несколько месяцев спустя, опубликовав объявление

212

против МСИ, оплаченное Международным форумом
по глобализации. В объявлении цитируется заголовок
из "Бизнес уик", где МСИ описывается как
"подрывная сделка, о которой вы ничего не слыхали".
"Соглашение... имеет целью переписать права
собственности для иностранных фирм - и затронет
всс, от фабрик до недвижимости и даже ценных бум
аг. Но большинство законодателей и слыхом не
слыхивали о Многостороннем соглашении по инвестициям
из-за того, что Конгрессу ничего не было
известно о секретных переговорах, проводимых администр
ацией Клинтона", а средства массовой
информации придерживались повестки дня Белого
дома. Отчего? - задает вопрос Международный
форум, отвечая на него обзором основных черт
договора.
Несколько дней спустя (16 февраля 1998 года) в
утренней передаче Национального публичного радио
прозвучал фрагмент, посвященный МСИ. Спустя
еще неделю появилась (довольно короткая) статья
в "Крисчен сайенс монитор". "Нью рипаблик"
уже обратила внимание на растущую озабоченность
публики по поводу МСИ. Эта проблема неправильно
освещалась в респектабельных кругах, сделала
вывод "Нью рипаблик", так как "основные печатные
издания", будучи "обыкновенно сдвинутыми
влево... еще больше сдвинуты по части интернацион
ализма". Так значит, левакам из прессы не удалось
вовремя распознать противодействие публики
"Fast Track" 'у и обнаружить, что эти же возмутители
спокойствия "уже готовятся [к] битве" против
МСИ. Прессе следует серьезнее воспринимать свою
ответственность и нанести упреждающий удар по
"паранойе, связанной с МСИ", которая "рикоше213
том распространилась через Интернет" и даже привел
а к публичным конференциям. Одних насмешек
над "равниной и черной стаей вертолетов" может
оказаться недостаточно. Молчание может оказаться
не самой мудрой позицией, если богатым стран
ам надо суметь "примкнуть к либерализации
международного инвестиционного права подобно
тому, как ГАТТ кодифицировало либерализацию
торговли".

1 апреля 1998 года "Вашингтон пост" довела известие
об МСИ до общенациональной аудитории в
статье, где личное мнение выразил член редколлегии
Фред Хайетт. Он подвергает ритуальному осмеянию
критику и обвинения в "секретности" - ведь
текст МСИ, в конце концов, был помещен активист
ами (незаконно) в Интернет. Как и прочие, кто
опускается на такой уровень апологетики, Хайетт
не делает отсюда очевидных выводов о том, что средств
а массовой информации должны элегантно сой-
ти со сцены. Любой используемый ими осмысленный
материал может быть обнаружен и простыми
людьми в ходе тщательных поисков, и тогда анализы,
комментарии и дебаты окажутся ни к чему.
Хайетт пишет, что "МСИ пока еще не привлекло
достаточного внимания в Вашингтоне" - в особенности,
в его газете - и это спустя год после того, как
миновала первоначальная дата, установленная для
его подписания, и за три недели до даты, назначенной
в 1998 году. Он ограничивает свой материал несколькими
официальными комментариями, преподносимыми
в качестве неоспоримого факта, и доб
авляет, что правительство "узнало из "Fast Track",
что пока договоры еще оформляются, ему следует
больше, чем прежде, консультироваться с профсо214
юзами, местными властями, защитниками окружающей
среды и прочими". Что мы и имели возможность
наблюдать^.
Возможно, в качестве реакции на письмо конгрессменов
или всплытие полоумных на поверхность
Вашингтон издал официальное заявление по МСИ
17 февраля 1998 года. Это заявление, подписанное
заместителем государственного секретаря Стюартом
Айзенштатом и заместителем торгового предст
авителя США Джеффри Лэнгом, насколько мне
известно, осталось незамеченным. Заявление выдерж
ано в обычных газетных тонах, но заслуживает
заголовков на первых страницах газет по сравнению
с тем, что появлялось до сих пор. "Доблести"
МСИ принимаются как самоочевидные без какихлибо
описаний или аргументов. По таким проблем
ам, как рабочая сила и окружающая среда, возмещение
убытков и т. д. смысл заявления таков же,
как и у заявлений правительств Канады и Австралии:
"Доверяйте нам и заткнитесь".
Больший интерес представляет та хорошая новость,
что США в ОЭСР взяли на себя инициативу
по обеспечению того, чтобы соглашение "дополнило
наши усилия в более широком смысле" (доселе
неведомые) "по поддержке продолжительного развития
и по содействию уважению к стандартам труд
а". Айзенштата и Лэнга "радует, что участники
согласны с нами" по этим вопросам. Кроме того,
прочие страны ОЭСР теперь "согласны с нами относительно
важности работы в тесном сотрудничестве
с их родными избирателями ради достижения консенсус
а" по МСИ. Они присоединяются к нам в поним
ании того, что "для их родных избирателей
важно быть сопричастными процессу".

215

"В интересах большей прозрачности - добавляет
официальное заявление - ОЭСР согласилось пред
ать гласности текст проекта соглашения" - возможно,
еще до подписания^.
Вот, наконец, у нас и появилось громкое свидетельство
о демократии и правах человека. И в нем
провозглашается, что администрация Клинтона ведет
за собой мир, обеспечивая условия, чтобы ее
"родные избиратели" сыграли активную роль в "достижении
консенсуса" по МСИ.

Кто же такие "их родные избиратели"? На этот
вопрос можно без труда ответить, взглянув на неоспоримые
факты. Деловой мир играл активную
роль на протяжении всего описанного процесса.
Конгресс не был проинформирован, а докучливая
публика - "абсолютное оружие" - оказалась обречен
а на неосведомленность. С помощью простей-
шего упражнения по элементарной логике мы доподлинно
установим, кого клинтоновская администр
ация считает "своими родными избирателями".
Это полезный урок. Подлинные ценности власть
имущих редко формулируются с такой искренностью
и точностью. Справедливости ради отметим,
что они не являются монополией США. Эти ценности
разделяются государственными и частнособственническими
центрами власти в других парламентских
демократиях, а также их аналогами в тех
обществах, где нет необходимости потворствовать
риторическим увещеваниям насчет "демократии".
Уроки кристально ясны. Потребовался бы настоящий
талант, чтобы их не заметить, как и не разглядеть,
сколь превосходно они иллюстрируют предостережения
Мэдисона, сделанные более 200 лет
назад, когда он сетовал на "наглую развращенность

216

времен", предупреждая о том, что "биржевые спекулянты
станут преторианской гвардией правительств
а - сразу и его орудиями, и его тиранами, -
будучи подкупленными его щедротами и внушая
ему страх сплетнями и махинациями".
Эти наблюдения попадают в самую суть МСИ.
Подобно многому в публичной политике последних
лет, особенно в англоязычных обществах, этот договор
имеет целью урезать демократию и права
граждан, перенося еще больше полномочий по принятию
решений в никому не подотчетные частные
организации, в правительства, для которых эти
организации поставляют "родных избирателей", и
в международные институты, с которыми эти организ
ации связывают "общие интересы".
УСЛОВИЯ МСИ
Так что же на самом деле излагается в статьях МСИ,
и что они предвещают? Если бы фактам и проблем
ам было позволено выйти на публичную арену, то
что же мы обнаружили бы?
На такие вопросы не может быть определенного
ответа. Даже если бы мы располагали полным текстом
МСИ, подробным списком оговорок, внесенных
теми, кто его подписал, и полными дословными
протоколами заседаний, мы не узнали бы ответов.
Причина в том, что ответы обусловливаются не
словами, а властными отношениями, которые навязыв
ают интерпретации слов. Два века назад в ведущей
демократической стране своего времени Оливер
Голдсмит заметил, что "законы перемалывают бедных,
а богатые люди придумывают законы" - имеются
в виду реально действующие законы, что бы

217

ни говорилось в изящных словах. Этот принцип ост
ается в силе и по сию пору^.
Все это опять-таки широко распространенные
трюизмы. В Конституции США и поправках к ней
мы не найдем ничего, что наделяло бы правами личности
(свобода слова, свобода от обысков и конфиск
аций, право покупать выборы и т.д.) организации,
которые историки права называют "коллективными
правовыми субъектами". Подобного рода "коллективные
правовые субъекты" - это целостные
единицы, обладающие правами "бессмертных личностей"
- правами, каковые намного превосходят
права реальных лиц, если мы будем учитывать их
власть; и правами, теперь - как мы видели - расширяющимися
до уровня государств. Мы тщетно
будем рыться в Хартии ООН, чтобы найти основания
для полномочий (на которые претендует Вашингтон)
по использованию силы и насилия ради
достижения "национальных интересов" в том виде,
как их определяют бессмертные личности, которые
наводят на общество тень под названием "политик
а", - если пользоваться навевающей воспоминания
фразой Джона Дьюи. Уголовный Кодекс США
определяет терроризм с большой отчетливостью, а
законы США предусматривают суровые наказания
за это преступление. Но никто не найдет никакой
формулировки, которая избавляла бы "архитекторов
власти" от наказания за развязывание ими госуд
арственного террора, - не говоря уже об их чудовищных
сателлитах (до тех пор, пока они пользуются
благосклонностью Вашингтона), таких, как
Сухарто, Саддам Хусейн, Мобуту, Норьега и прочих
малых и великих. Как из года в год указывают ведущие
организации по правам человека, фактичес218

ки вся помощь США зарубежным странам незаконн
а, - начиная от главного ее получателя и далее по
списку, так как закон запрещает помогать странам,
"систематически применяющим пытки". Пусть это
закон, но разве смысл его таков?
МСИ попадает в ту же категорию. Правильным
анализом будет анализ "наихудшего дела", если
"власть останется в потемках", а юристы корпораций,
являющиеся наемниками власти, окажутся
способными провести собственное толкование нарочито
извилистых и двусмысленных формулировок
проекта договора. Существуют не столь угрожающие
интерпретации, и они могут оказаться правильными,
если "абсолютное оружие" не поддастся
укрощению и проявится влияние демократических
процедур. Среди этих возможных результатов
- демонтаж всей структуры и незаконных
организаций, на которых она зиждется. Но это уже
вопрос не слов, а организации и действий народа.
Здесь можно было бы раскритиковать некоторых
из критиков МСИ (в том числе и меня). Тексты согл
ашения касаются прав "инвесторов", а не гражд
ан, - чьи права, соответственно, урезаются. Поэтому
критики называют его "соглашением о прав
ах инвесторов", что достаточно верно, но вводит в
заблуждение. Ведь кто такие эти "инвесторы"?
В 1997 году половиной акционерного капитала
владел 1% богатейших семей, и почти 90% принадлеж
ало 1/10 богатейших семейств (концентрация
еще выше для облигаций и трестов, сравнимых по
другим активам); планы по увеличению пенсий
приведут лишь к слегка более равномерному распределению
богатств между верхней 1/5 семейств. Энтузи
азм по поводу радикальной инфляции активов

219

в последние годы понятен. А эффективный контроль
за корпорациями находится в руках весьма
небольшого количества учреждений и лиц, и после
целого века действий судебных органов закон их
поддерживает ^.
Разговоры об инвесторах должны вызывать в вообр
ажении не портреты Джо Доукса в заводских
цехах, а корпорацию "Катерпиллар", которой только
что удалось справиться с крупной забастовкой,
доверившись столь восхваляемым инвестициям за
рубежом: воспользовавшись примечательным ростом
прибыли, которой компания делится с другими
"родными избирателями", ей удалось создать
дополнительные производственные мощности за
рубежом, чтобы подорвать попытки рабочего люда
в Иллинойсе бороться с понижением заработной
платы и ухудшением условий труда. Такое развитие
событий происходит в немалой степени из-за
финансовой либерализации, проведенной за последние
двадцать пять лет, и МСИ лишь усилит эту
либерализацию; еще следует отметить, что эта эпох
а финансовой либерализации стала периодом необыкновенно
медленного роста промышленности
(включая сегодняшний "бум", наихудшее восстановление
мощностей за послевоенную историю),
низких зарплат, высоких прибылей - и, между
прочим, ограничений на торговлю, введенных богач
ами.
МСИ и аналогичные попытки лучше называть не
соглашениями о правах инвесторов, а "соглашениями
о правах корпораций".
Соответствующими "инвесторами" являлись
коллективные правовые субъекты, а не личности,
как их понимают здравый смысл и традиция, но

220

это было до тех пор, пока деятельность современных
судебных органов не создала современную корпор
ативную власть. Это приводит к критике иного
рода. Противники МСИ часто утверждают, что подобные
соглашения наделяют корпорации слишком
многими правами. Но говорить о пожаловании
слишком многих прав королю, или диктатору, или
рабовладельцу означает отдавать слишком много
территории. Эти мероприятия можно было бы назыв
ать не "соглашениями о правах корпораций", а
точнее - "соглашениями о корпоративной власти",
поскольку едва ли можно понять, почему такие
организации вообще должны обладать какимито
правами.
Когда столетие назад формировалась корпоративн
ая структура современного государственного капит
ализма, что отчасти было реакцией на крупные
рыночные провалы, то консерваторы - племя, которое
вряд ли теперь существует - выдвигало возр
ажения против этих процессов, сформулированные
в духе основополагающих принципов классического
либерализма. И это было вполне справедливо.
Можно вспомнить, как Адам Смит критиковал
"акционерные компании" его эпохи, особенно если
их руководство наделялось некоторой степенью самостоятельности.
Можно вспомнить и его отношение
к коррупции, неотъемлемо присущей частнособственнической
власти: Адам Смит язвительно
писал о том, что когда деловые люди встречаются
на ленче, они, вероятно, составляют "заговор
против общественности"; что уж говорить о том, что
происходит, когда они образуют коллективные
субъекты права и заключают между ними союзы,
наделенные чрезвычайными полномочиями, под221
держанными и усиленными государственной властью...
Обратив внимание на эти оговорки, давайте
вспомним о некоторых из запланированных черт
МСИ, опираясь на информацию, дошедшую до заинтересов
анной публики благодаря "нечестивому
союзу".
"Инвесторы" получают права свободно перемещ
ать активы, включая производственное оборудов
ание и финансовые активы, без "правительственного
вмешательства" (имеются в виду голоса в защиту
общественности). С помощью софистики, знакомой
деловому миру и корпоративным юристам,
права, жалуемые иностранным инвесторам, легко
переносятся и на "родных" инвесторов. Среди демокр
атических прав, которые тем самым могут
быть нарушены, право выбирать: местного собственник
а, необходимость делиться технологией, местных
менеджеров, корпоративную отчетность, зарпл
ату на уровне прожиточного минимума, предпочтения
(отдаваемые бедным регионам, меньшинств
ам, женщинам и т. д.), охрану труда, потребителя
и окружающей среды, ограничения по выпуску
ядовитых продуктов, защиту малого бизнеса, поддержку
стратегических и новых отраслей промышленности,
земельную реформу, контроль со стороны
общин и рабочий контроль (то есть основы подлинной
демократии), действия трудящихся (которые
можно истолковать как незаконные угрозы порядку)
и так далее.
"Инвесторам" разрешено затевать судебные дела
против правительств на всех уровнях за наступление
на жалованные им права. Тут нет взаимности:
граждане и правительства не могут преследовать

222

"инвесторов" в судебном порядке. Тяжбы "Этила"
и "Металклада" служат разведывательными иници
ативами.
Никаких ограничений не накладывается на инвестиции
в страны с нарушениями прав человека: в
Южную Африку в эпоху "конструктивного обязательств
а", в сегодняшнюю Бирму. Разумеется, это
следует понимать так, что Босса подобные неудобств
а не смутят. Власть имущие стоят над договорами
и законами.
Снимаются препятствия для потоков капитала: к
примеру, условия, которые навязало Чили, чтобы
помешать притоку краткосрочного и обильно кредитуемого
капитала, в какой-то степени изолировали
Чили от разрушительного воздействия в высшей
степени изменчивых финансовых рынков, подверженных
непредсказуемой "стадной" иррациональности.
Или же взять более далеко идущие меры, которые
в состоянии упразднить пагубные последствия
либерализации потоков капитала. Обсуждение
серьезных предложений для достижения этих
целей откладывалось годами, но так и не попало в
повестку дня "архитекторов власти". Как показыв
ают имеющиеся данные, вполне возможно, что
финансовая либерализация приносит экономике
один только вред. Но это не столь важно по сравнению
с преимуществами, достигавшимися благодаря
либерализации финансовых потоков на протяжении
четверти столетия по инициативе, в основном,
правительств Соединенных Штатов и Великобритании.
И преимущества эти существенны. Финансов
ая либерализация способствует концентрации бог
атств и дает мощное оружие подрыва социальных
программ. Она помогает осуществить "значитель223
ные ограничения зарплаты" и "нетипичное ограничение
роста компенсации, [которое] представляется
преимущественно следствием возросшей ненадежности
положения рабочих", столь воодушевляющие
федерального казначея Алана Гринспена и
администрацию Клинтона поддержкой "экономического
чуда", внушающего благоговейный страх
тем, кто получает от него выгоду, и обманутым наблюд
ателям, особенно за границей.
Сюрпризов здесь немного. Планировщики мировой
экономической системы после Второй мировой
войны выступали за свободу, но и за регулирование
капитала; таковы были основные положения сложившейся
в 1944 году бреттон-вудской системы,
включая хартию МВФ. Одним (достаточно убедительным)
основанием для этого было ожидание, что
финансовая либерализация воспрепятствует свободе
торговли. Другим - признание того, что она послужит
мощным оружием против демократии и госуд
арства всеобщего благосостояния, пользовавшегося
громадной поддержкой народа. Представитель
США на переговорах Гарри Декстер Уайт - при согл
асии своего британского коллеги Джона Мейнард
а Кейнса - подчеркивал, что регулирование капит
ала позволит правительствам провести в жизнь
финансовую и налоговую политику и обеспечить
полную занятость и социальные программы, не
страшась бегства капиталов. Напротив того, свободный
поток капитала создаст то, что некоторые специ
алисты по международной экономике называли
"виртуальным сенатом", в котором обладающий
высокой концентрацией капитал будет навязывать
собственную социальную политику недовольному
населению, наказывая отклоняющиеся от нее пра224
вительства бегством капиталов^. В 50-е и 60-е годы
XX века бреттон-вудская система, как продолжение
общественного договора, в значительной степени
доминировала на протяжении "золотого века" развития
высокоуровневых экономики и производительности
труда. Эта система была демонтирована
Ричардом Никсоном при поддержке Британии, а
впоследствии - и других крупных держав. Новая
ортодоксия институционализировалась как часть
Вашингтонского консенсуса. Его результаты довольно
хорошо соответствуют ожиданиям планировщиков
бреттон-вудской системы.

Однако энтузиазм менеджеров всемирной экономики
по отношению к "экономическим чудесам",
созданным новой ортодоксией, пошел на спад после
того, как в результате либерализации финансовых
потоков в 70-е годы XX века ускорение надвиг
ающихся катастроф стало угрожать как "их родным
избирателям", так и широкой публике. Главный
экономист Всемирного банка Джозеф Стиглиц,
редакторы лондонской "Файнэншл таймс" и прочие
деятели, приближенные к центрам власти, стали
требовать мер по урегулированию потоков капитал
а, следуя примеру таких бастионов респектабельности,
как Банк по международным соглашениям.
Всемирный банк тоже слегка изменил курс. Вашингтонский
консенсус не только очень плохо понимал
мировую экономику, но еще и все труднее становилось
игнорировать и латать серьезные "дыры". Могли
произойти изменения, и в непредсказуемых напр
авлениях^.
Возвращаясь к МСИ: подписавшие договор обязуются
"не изменять" его в течение двадцати лет.
Таково "предложение правительства США", как

225

сообщает представитель Канадской торговой палаты,
одновременно являющийся старшим советником
по инвестициям и торговле в IBM Canada, а также
избранный, чтобы представлять Канаду в публичных
дебатах^.
В договоре содержится неотъемлемый от него эффект
"храповика" - следствие условий, ведущих
к "торможению" и "откату". "Торможение" означ
ает, что не разрешается принимать новое законод
ательство, которое интерпретировалось бы как "не
соответствующее" МСИ. "Откат" же - что от правительств
ожидается, что они отменят уже действующее
законодательство, если его истолкуют как
"несоответствующее". Толковать его в любом случ
ае будет "известно кто". Цель МСИ - "привязать
страны" к его положениям, которые с течением времени
будут постепенно сужать публичную сферу,
наделяя властью "одобряемых" "родных избирателей"
и их международные структуры. Последние
включают в себя большое количество корпоративных
союзов, руководящих производством и торговлей
и опирающихся на могущественные государств
а, которые должны поддерживать систему посредством
социализации расходов и рисков для (в
основе своей национальных) транснациональных
корпораций - согласно недавним техническим исследов
аниям, фактически для всех ТНК.
Запланированной датой подписания МСИ было
27 апреля 1998 года, но по мере его приближения
становилось ясно, что вероятны проволочки из-за
растущего народного протеста и дискуссий в самом
"клубе". По слухам, просочившимся через органы
власти (преимущественно в зарубежную деловую
прессу), дискуссии касаются усилий Евросоюза и

226

Соединенных Штатов, имеющих целью дать некоторые
права странам-сателлитам; попыток Евросоюз
а построить нечто вроде обширного внутреннего
рынка, подобного имеющемуся у корпораций, базирующихся
в США; оговорок, предусмотренных
Францией и Канадой с целью обеспечить некоторый
контроль над их культурной индустрией (для малых
стран здесь куда большая угроза), и возражений
европейцев по поводу таких форм крайнего и
надменного вмешательства американцев в рыночную
систему, как акт Хелмса-Бертона.

"Экономист" сообщает о дальнейших проблемах.
Вопросы труда и окружающей среды, "поначалу
почти не упоминавшиеся", становится все труднее
замалчивать. Становится все труднее не обращать
внимания на параноиков и упрямцев, "которые хотят,
чтобы были указаны высокие стандарты отношения
к рабочим и охраны окружающей среды со
стороны зарубежных инвесторов", а "их яростные
удары, распространившиеся через веб-сайты Интернет
а, оставили переговорщиков в нерешительности
относительно их дальнейшего поведения". Одна из
возможностей - обратить внимание на то, чего хочет
публика. Но этот выбор не упоминается: он исключ
ается по принципиальным мотивам, поскольку
может подорвать самую суть соглашения.
Как информирует "Экономист" своих клиентов,
даже если сроки не будут выполнены и от попытки
придется отказаться, это не будет означать, что "все
было ни к чему". Прогресс был достигнут, и "если
повезет, то части МСИ могут послужить наметками
для глобального соглашения МСИ по инвестициям",
а непокорные "развивающиеся страны" могут
проявить больше охоты принять его - после не227
скольких лет разорения с помощью рыночной ирр
ациональности, еще одного наказания, налагаемого
на жертвы правителями мира, - и когда растет
уверенность элементов элиты в том, что они смогут
приобщиться к концентрированным привилегиям,
если будут помогать распространять доктрины
власть имущих, сколь бы мошенническими эти доктрины
ни были и как бы ни жили другие. Мы можем
ожидать того, что "части МСИ" оформятся еще
где-нибудь, вероятно, в МВФ, который, как подобает,
хранит молчание^.
С другой точки зрения, дальнейшие проволочки
дали "толпам черни" больше возможностей разорв
ать завесу секретности.
Для широкого населения важно распознать, что
именно им уготовано. Попытки правительств и
СМИ всс окутывать тайной, открывая ее лишь их
официально признанным "родным избирателям",
конечно же, понятны. Но такие барьеры преодолев
ались с помощью энергичных публичных действий
прежде и снова могут быть преодолены.
Первоначально опубликовано в Z, май 1998,
под заглавием "Родные избиратели".
\ПРИМЕЧАНИЯ
1. Буквально: быстрая прокрутка магнитофонной ленты
(англ.). - Прим. пер.
2. См. мои статьи в Z того времени; обзоры в Noam Chomsky,
World Orders, Old and New (Columbia University Press), а также
главы IV и V выше. Glenn Burins, "Labor Fights Against FastTrack
Trade Measures", Wall Street Journal, September 16,1997.
3. Bob Davis, Wall Street Journal, October 3,1997.
4. Bruce Clark, "Pentagon Strategists Cultivate Defense Ties
with Indonesia", Financial Times, March 23, 1998. 1965, см. No228
am Chomsky, Yearuth End, 1993), Chapter 4. JFK/Colombia, см.
Michael McClintock, in Alexander George, ed., Western State
Terrorism (Polity, 1991), а также Instruments of Statecraft (Pantheon,
1992on, 1992). Куба: Nancy Dunne, Financial Times,
March 24,1998.
5. Jane Bussey, "New Rules Could Guide International Investment",
Miami Herald, July 20, 1997.

6. Anthony Mason, "Are Our Sovereign Rights at Risk?" The
Age, March 4,1998.
7. Economist, March 21, 1998.
8. См. ниже, примечание 9.
9. Имеются противоречащие этому жалобы относительно доступности
проекта договора в более недавний период: David
Forman, Australian, January 14; Tim Colebatch, "Inquiry Call
over "Veil of Secrecy"", Age, March 4, 1998; editorials, Australian,
March 9, 12, 1998; editorial. Age, March 14, 1998.
10. Laura Eggertson, "Treaty to Trim Ottawa's Power",
Toronto Globe and Mail, April 3, 1997; Macleans, April 28, September
1, 1997; CBC, October 30, December 10, 1997; CBC, October
30, December 10, 1997. См. Monetary Reform (Shanty Bay,
Ontario), no. 7 (Winter 1997-1998). О ВТО см. Martin Khor,
"Trade and Investment: Fighting over Investors' Rights at WTO",
Third World Economics (Penang), February 15, 1997. Текст проект
а МСИ: OECD, Multilateral Agreement on Investment:
Consolidated Texts and Commentary (OLIS January 9, 1997;
DAFFE/MAI/97; Confidential); доступен в Центре публичной
политики "Преамбула" (1737 21st St. NW, Washington, D. C.
20009). Проекты с более поздними датами подписания также
цитировались, напр., Martin Khor, Third World Economics, February
1-15, 1998, с цитатами из OECD, October 1, 1997. См.
Scott Nova and Michelle Sforza-Roderick из "Преамбулы",
"M.I.A. Culpa", Nation, January, 13, 1997, а также другие сообщения
в независимой ("альтернативной") прессе. Дальней-
шую информацию см. в: Maude Barlow and Tony Clarke, MAI
and the Threat to American Freedom (New York: Stoddart, 1998);
Международный форум по глобализации (1555 Pacific Avenue,
San Francisco, CA 94109); Публично-гражданский контроль
мировой торговли (215 Pennsylvania Avenue SE, Washington,
D.C. 20003); Центр "Преамбула"; Глобальное народное дей-
ствие (playfair@asta.rwth-aachen. de).
11. Samuel Huntington, American Politics: The Promise of Disharmony
(Harvard University Press, 1981); процитировано в:

229

Sidney Plotkin and William Scheurmann, Private Interests, Public
Spending (South End, 1994), 223. Huntington, "Vietnam Reappraised",
International Security, Summer 1981.
12. House letter on MAI, to President Clinton, November 5,
1997.
13. Laura Eggertson, "Ethyl Suits Canada over MMT Law",
G&M, April 15, 1997; Third World Economics, June 30, 1997;
Briefing Paper: Ethyl Corporation v. Government of Canada, Preamble
Center for Public Policy, n. d.; Joel Millman, Wall Street
Journal, October 14, 1997. С технической точки зрения, новый
закон запрещает лишь импорт MMT и торговлю им между провинциями,
но это действительно запрет, поскольку один лишь
"Этил" производит и продает MMT. Впоследствии Канада капитулиров
ала и отменила запрет, не желая иметь дело с дорогостоящей
тяжбой. John Urquhart, Wall Street Journal, July 21,
1998. Теперь Канада столкнулась с новыми обвинениями в "экспропри
ации" у американской компании по переработке ядовитых
отходов "С. Д. Майерс", опять-таки по законам НАФТА;
Канада же сослалась на канадский запрет на экспорт высокотоксичных
РСВ. Scott Morrison and Edward Alden, Financial
Times, September 2,1998.
14. Недавний пример - тяжба, начатая сетью частных лечебниц
"Беверли энтерпрайзез" против Кейт Бронфенбреннер,
историка рабочего движения из Корнельского университета,
которая свидетельствовала о его порядках на городском митинге,
будучи приглашенной членами делегации конгрессменов от
Пенсильвании (личное сообщение; также Steven Greenhouse,
NYT, April 1, 1998; Deirdre McFadyen, In These Times, April 5,
1998). Для "Беверли" результат оказался в значительной степени
неуместным, поскольку представленные документы требуют
сурово наказать только профессора Бронфенбреннер и ее
университет, но могут возыметь расхолаживающее воздействие
на других исследователей и на другие учебные заведения.

15. Письмо из Белого Дома от 20 января 1998 г. Благодарю
служащих Конгресса, особенно - офис члена Палаты представителей
Берни Сэндерса (Bernie Sanders).
16. Jane Bussey, "New Rules Could Guide International Investment",
Miami Herald, July 20, 1997; R. С. Longworth, "New
Rules for Global Economy", Chicago Tribune, December 4, 1997.
См. также Jim Simon, Seattle Times, "Environmentalists Suspicious
of Foreign-Investor-Rights Plan", Seattle Times, November
22, 1997; Lorraine Woellert, "Trade Storm Brews over Corporate

230

Rights", Washington Times, December 15, 1997. Business Week,
February 9, 1998; NYT, February 13, 1998, платное объявление;
NPR, Morning Edition, February 16, 1998; Peter Ford, Christian
Science Monitor, February 28, 1998; Peter Beinart, New Republic,
December 15, 1997; Fred Hiatt, Washington Post, April 1, 1998.
17. "The Multilateral Agreement on Investment", statement by
Undersecretary of State Stuart Eizenstat and Deputy U. S. Trade
Representative Jeffrey Lang, February, 17, 1998.
18. Oliver Goldsmith, "The Traveller" (1765).
19. Lawrence Mishel, Jared Bernstein, and John Schmitt, The
State of Working America, 1996-97 (Economic Policy Institute:
M. E. Sharpe, 1997). О правовом фоне см. особенно Morton Horwitz.
The Transformation of American Law, 1870-1960 (Oxford
University Press, 1992), Chapter 3.
20. Eric Helleiner, States and Reemergence of Global Finance
(Cornell, 1994); James Mahon, Mobile Capital and Latin American
Development (Pennsylvania State University, 1996).
21. Helleiner, op. cit.,190, editorial, "Regulating Capital
Flows", Financial Times, March 25, 1998; Joseph Stiglitz, same
day; The State is in a Changing World: World Development Report
1997 (World Bank, 1997). Эти процессы время от времени обозрев
ались в весьма проницательных аналитических работах
специалиста по мировой экономике Дэвида Феликса (David Felix),
а совсем недавно - в его же "Asia and the Crisis of Financial
Liberalization", in Dean Baker, Gerald Epstein, and Robert Pollin,
eds., Globalization and Progressive Economic Policy (Cambridge
University Press, 1998).
22. Doug Gregory, St. Lawrence Center Forum, November 18,
1997; перепечатано в Monetary Reform, no. 7 (Winter 1997-98).
23. См. Guy de Jonquieres, "Axe over Hopes for MAI Accord",
Financial Times, March 25, 1998; Economist, March 21, 1998.

231

Закладка в соц.сетях