Жанр: Электронное издание
M_S_SP
...о еще холоднее, чем днем. Серёжа дышал на руки.
- Сейчас Грачёв поутихнет, - уверенно сказала Наташа, - Он
перепугался. Он ведь трус.
Ковалевский покачал головой.
- Эх, ребятки... Если бы все так просто было... Едва ли одним
разговором здесь исправишь дело. Нам с такими Грачёвыми еще возиться и
возиться. И воевать.
И Серёжа понимал, что лейтенант прав.
Ну что ж, теперь он опять был готов к бою. Всадники въехали на поляну
и остановились полукругом. Они смотрели на Серёжу чуть насмешливо, но
по-доброму.
Когда Серёжа вернулся домой, ему казалось, что все теперь позади: вся
эта история с дракой в переулке, с ножом, со Стасиком. Словно
перевернули страницу.
Но едва он вошел к себе в комнату, как зазвонил телефон.
- Серёжа! Тебя! - позвала тетя, Галя. И обеспокоенно добавила: -
Какой-то мужчина. Неужели из милиции?
Голос был взрослый, глуховатый. Неизвестно чей, но очень знакомый.
- Сергей? Ну здравствуй. Не узнаешь?
- Нет, - сказал он. - Извините. По телефону трудно...
- Помнишь станцию Роса?
- Алексей Борисович!! - заорал Серёжа так, что в кухне у тети Гали
что-то загремело, а в комнате басовито залаял Нок.
- Это я, - раздалось в трубке. - А там у вас кто лает? Неужели Нок?
- Ага!
- Значит, живой, бродяга!
- Конечно!
- Да-а... Ну, как живешь-то, всадник?
- Ох, живу, - отозвался Серёжа. - А вы?
- И я... А знаешь, почему я позвонил? Впрочем, конечно, не знаешь.
Выдам одну тайну. Я сижу сейчас в редакции, у дежурного, и смотрю
оттиски завтрашнего номера. У меня там репортаж с судоремонтного завода.
И вдруг рядом с репортажем читаю... Ты слушаешь?
- Слушаю, - напряженно сказал Серёжа.
- Заголовок такой: "Есть мушкетеры!" А дальше вот что:
"Двадцатилетний Василий Гаврилов не любил трудиться. Школу он не
закончил, ни на одной работе не задерживался. А деньги были нужны: на
мотоцикл, на магнитофон, на выпивку. И Гаврилов стал преступником.
Несмотря на молодость, у него немалый уголовный стаж: две судимости за
хулиганство и ограбление.
Освободившись из колонии летом этого года, Гаврилов продолжал
бездельничать. Жил за счет своей матери и вынашивал планы "крупного
дела". Первого ноября он ограбил промтоварный магазин "Речник" в районе
пристани. Пока шел розыск, преступник отсиживался на квартире у
приятеля.
Любовь к спиртному ускорила разоблачение грабителя, Выпив полбутылки,
Гаврилов решил "освежиться" и вышел на улицу.
В это время по переулку шел шестиклассник Сергей Каховский, он
провожал домой после школьного собрания двух ребят-второклассников. К
ребятам пристали четверо подростков, потребовали деньги, затеяли драку.
Серёжа не подчинился хулиганам.
Гаврилов подошел на шум и решил помочь "юным коллегам". Но мальчик не
отступил и здесь. Ударом рейки, оторванной от палисадника, он сбил с ног
вооруженного бандита. В это время подоспела милиция, которую вызвал один
из второклассников.
Выйти победителем из схватки смелому пионеру помогла "мушкетерская
наука", которую он освоил в фехтовальном клубе "Эспада".
- Вот такие дела, брат... - Сказал Алексей Борисович, закончив
чтение. - Что молчишь? Все правильно написано?
- Кажется... - неловко сказал Серёжа. - Алексей Борисович! А вы
больше не встречали ребят из конного отряда "Гренада"?
- Нет, Серёжа. Жаль, но пока не встречал. А что? Вспоминаются?
- Конечно.
- И мне тоже. Ну и хорошо. По крайней мере я теперь знаю, что не зря
их тогда поднял по тревоге.
Серёжа помолчал. Он тоже знал, что не зря.
- Ну, будь счастлив, - сказал Алексей Борисович. - Не забывал бы ты
меня, а? Звони. Номер телефона в газете есть, там, где написано
"секретариат".
- Обязательно позвоню! Спасибо!
Серёжа услышал короткие гудки и опустил трубку. Но едва она коснулась
аппарата, как телефон опять взорвался трезвоном. Звонил Кузнечик:
- Серёжка! Ты куда из школы пропал? Даже не сказал ничего... Ну
ладно, я нс об этом. В клубе срочный сбор! Не забудь надеть форму!
Было семь часов вечера.
12
Ветер, который гулял днем, расчистил небо от облаков и утих. В тишине
и черноте сияли морозные звезды.
Серёжа отправился в клуб не в шапке, а в форменном берете, и холод
хватал его за уши. Серёжа закрывал их ладонями и поддавал ходу. Но он
торопился не только из-за мороза. Срочный сбор - дело нешуточное.
Значит, что-то случилось.
Он проскочил арку подъезда, оказался во дворе и встревожился: окна
клуба ярко горели, но не было слышно обычного гомона. Подбегая к двери,
Серёжа заглянул в окно и успел заметить, что ребята стоят в строю.
Неужели опоздал? Но всего пятнадцать минут прошло с той поры, как
позвонил Кузнечик. Да и что значит "опоздал"? Срочный сбор - не линейка,
которую начинают минута в минуту. Сбор открывается, когда сбегутся все,
а на это уходит минут сорок. А тут не дождались даже капитана!
...Но он не опоздал.
Его-то как раз и ждали. Серёжа понял это, едва ступил на порог
спортзала. У каждого бывают в жизни звездные часы. Пришел такой час и к
Серёже Каховскому.
Как только Серёжа показался в дверях, коротко пропела труба, ряды
колыхнулись и замерли. А барабанщики грянули какой-то длинный незнакомый
сигнал.
Они стояли отдельной шеренгой, слева от знаменной группы, шестеро
лихих, подтянутых и удивительно славных мальчишек. Они сверкали
нашивками, аксельбантами и белыми ремнями. Палочки в их тонких руках, с
которых еще не сошел до конца летний загар, мелькали так, что казались
размазанными в воздухе. Отражения ламп горечи на алых боках и
металлических обручах барабанов.
Барабанщики смотрели на Серёжу и улыбались. Они были разные:
темноволосые и светлые, веснушчатые и смуглые, а улыбки у них были
похожие: веселые, белозубые, добрые.
И Серёжа улыбнулся им в ответ.
В дальнем углу, позади строя, стояла группа взрослых, и с ними был
Олег. Серёжа увидел там Юлю-вожатую, Митину маму и... директора школы. И
отца.
Не было времени, чтобы удивиться или растеряться. Барабанщики
оборвали сигнал, но барабаны их не смолкли совсем, а продолжали
приглушенно рокотать. (Как это у них получается? Палочки почти
неподвижны, а от барабанов идет ровный гул, словно голос прибоя в
радиопостановке "Тайна Марии Целесты".)
И на фоне этого глухого рокота прозвучала команда Володи Огонькова -
дежурного командира:
- Капитан Каховскрй - на середину!
Серёжа сделал несколько шагов и остановился прямо на черте, которая
делила пополам фехтовальную дорожку. Он стоял лицом к знаменной группе,
слегка щурился от яркого света и ждал. Ему казалось, что от больших ламп
струится тепло, какое бывает летом, когда стоишь на горячем песке у
синей воды.
- Отряд, внимание! - скомандовал Володя Огоньков.
Барабанщики стихли совсем. Олег вышел на дорожку и встал в трех шагах
от Серёжи. Лицо у него было торжественное, почти строгое, но в глазах
играли хорошие искорки.
Олег быстро улыбнулся Серёже. Затем стал строгим, вытянулся,
развернул длинный лист ватманской бумаги, похожий на старинный
пергаментный свиток. И прочитал:
За мужество при встрече с врагом
пионерский отряд фехтовальщиков "Эспада"
капитану группы Сергею Каховскому
вручает именную шпагу
Вот этого Серёжа не ждал!
Он думал: может быть, благодарность, диплом, разрисованный братьями
Ворониными, или даже похожий на орден значок - вроде Митиного
чемпионского жетона.
Но шпага! Он никогда не посмел бы и мечтать о ней.
Барабанщики грянули марш-атаку. Строй раздвинулся, и со шпагой в
руках сквозь шеренги вышел на середину Митька. Он встал перед Олегом.
Олег свернул свиток, заправил его в кольцо из красной ленты и надел на
клинок.
Митька встал к Серёже лицом и двумя руками протянул шпагу.
Да, это была не рапира, а тяжелая трехгранная спортивная шпага. С
черной отшлифованной рукояткой, с большой сверкающей гардой, на ободке у
которой Серёжа наполовину прочитал, наполовину угадал надпись: "Сергею
Каховскому - отряд "Эспада". Смелость и честь".
"Стой! - вдруг словно кто-то неслышно крикнул ему. - Подожди. Можно
не брать. Можно сказать, что еще не надо пока. Лучше потом. Будет
небольшая заминка, но, наверно, все поймут".
"Зачем?"
"Но если ты возьмешь - это на всю жизнь. Ты никогда уже не сможешь
отступить. Ни перед каким врагом. Ни разу в жизни..."
Серёжа прикусил нижнюю губу, глянул Митьке в глаза и вытянул
навстречу ему руки. Он взял шпагу в раскрытые ладони. Потом сжал клинок,
медленно согнул локти и прижал шпагу к груди.
Он обводил взглядом товарищей и встречался с ними глазами.
Володя Огоньков, Андрюшки Гарц, Алешка Смирняков... Валерик и Вовка
Воронины... Ленька Мосин! Он стоит еще без нашивки, но смотрит честно и
не отводит глаз... И Генка - самый хороший друг, самый лучший на свете
Кузнечик (вот балда, не догадался позвать Наташку... Ой, нет, вон она,
рядом с отцом!).
Барабанщики закончили марш.
Снова раздалась команда:
- Внимание, "Эспада"!
Капитаны и ассистенты у знамени в приветствии вскинули рапиры.
Тогда Серёжа перехватил шпагу за рукоять, вытянут клинок из
ватманской трубки, как из ножен, и тоже поднял его перед собой.
В этот миг от тяжелого удара колыхнулся пол и дрогнули стекла.
Казалось, за окнами сама темнота встряхнулась и по ней разбежались
трещины. Это на реке от пристани до завода пробивали канал.
И маленький Вадик Воронин громким шепотом сказал:
- Как салют.
Часть третья. ФЛАГ-КАПИТАНЫ
Серёжа проснулся со смутной тревогой. Словно грозили какие-то
неприятности. Какие? Он постарался сообразить.
Кажется, все в порядке. Вчера проявили пленку, на которую снимали
драку в таверне "Жареный петух" - мушкетеры против гвардейцев.
Получилось так, что даже сдержанный Олег улыбался весь вечер.
Может быть, что-то со Стаськой? Но отец у него уехал - куда-то, а сам
Стасик, скорее всего, ночует у Лесниковых: ему нравится, а мать не
запрещает, ей все равно.
С оценками тоже все нормально, даже за контрольную по физике
четверка. Что еще?
Татьяна Михайловна звонила отцу, чтобы зашел в школу. Татьяне
Михайловне кажется, что он, Серёжа, слишком часто лезет на рожон. Где
надо и где не надо. Это уже не первый разговор. Но сам-то Серёжа знает,
что не часто. Лишь там, где надо. И с отцом они понимают друг друга.
Серёжа спустил с постели ноги и громко сказал: - Нок!
Застучали по паркету когти, и косматая голова сунулась в дверь.
- Здрасте, ваше лохматое высочество, - сказал Серёжа. - Гуляли?
Нок всем видом показал, что и рад бы, да не пускают. Серёжа глянул на
будильник...
- Я отпущу. Только на десять минут, а то обоим попадет. Понял?
Нок изобразил удовольствие и послушание.
Отпускать Нока одного не полагалось: мало ли что может случиться. Но
у Серёжи для прогулки не было времени.
Он выпустил пса, рванул со стены шпагу, тремя свистящими взмахами
посшибал на пол спичечные коробки, которые еще вечером расставил на
столе и спинках стульев. Потом сделал несколько торопливых отжиманий и
приседаний.
Отдышался, прикинул в уме: много ли уроков? Кроме алгебры, все
сделаны. С алгеброй можно управиться на вахте. Сегодня занятий в отряде
нет, работы у вахтенного командира немного. Серёжа крикнул в открытую
форточку:
- Нок, домой! - и стал натягивать форменную рубашку.
Тревога слегка улеглась. Но совсем не исчезла.
Неприятности пошли с самого начала вахты. Прежде всего он целых пять
минут искал под порогом ключ. Безголовый Андрюшка Гарц запихал его вчера
в самый угол тайника и присыпал мусором.
Потом Серёжа обломал ногти, пытаясь открыть окно. Рама разбухла и не
поддавалась. Серёжа чертыхнулся и стал искать глазами подходящую
железяку. В углу кают-компании на полу стоял Серёжин рыцарский замок из
пенопласта. Его принесли сюда для съемок. Холм, на котором возвышались
башни и стены, был сделан из папье-маше. Для прочности внутрь этого
холма ребята вставили упругий обломок рапирного клинка...
Серёжа приподнял макет, вынул обломок и снова подступил к окопной
створке.
Домоуправление никакие хотело отключить лишние батареи, и в комнатах
"Эспады" всегда стояла влажная жара. В самые лютые зимние дни ребята
здесь занимались в летней форме. Но и это не спасало, приходилось
постоянно распахивать окна. Проветрить помещение - это была первая
обязанность каждой вахты.
Наконец створка поддалась, и морозными глыбами ввалился в окно
февральский воздух. Серёжа передохнул и посмотрел на часы. Вот тут-то и
начались главные неприятности. Оказалось, что старые отрядные ходики,
которые притащили в "Эспаду" братья Воронины, показывают уже четверть
десятого. А Димки нет. Помощник вахтенного командира, барабанщик
"Эспады" Дмитрий Соломин, не изволил явиться на дежурство.
"Ну, подожди же..." - сердито и беспомощно подумал Серёжа.
Сердито - потому что опоздание на вахту штука серьезная, а
ненаглядный Димочка выкидывал этот фокус уже третий раз. А беспомощно -
потому что устроить помощнику заслуженную нахлобучку Серёжа никак не
решался. Все-таки это же Димка...
Появился Димка только в половине десятого. Грохнула наружная дверь,
потом в раздевалке послышалась торопливая возня: Димка освобождался от
зимней амуниции. Наконец он появился в кают-компании, слегка
взлохмаченный, розовый от мороза. На ходу протянул в петли белый ремень,
щелкнул пряжкой и встал перед Серёжей, виновато махая желтыми ресницами.
- Ну? - сказал Серёжа.
Димка опустил нос, пальцами провел по стрелкам на шортиках, словно
проверял их остроту, и честно ответил:
- Проспал.
- Очень уважительная причина, - язвительно заметил Серёжа..
Димка вздохнул:
- Я и не говорю, что уважительная...
- Третий раз опаздываешь... Может, объяснишь, хотя бы, почему
проспал? Мне про это в вахтенный журнал записывать.
Димка беззащитно поднял ясные глаза. Не хотел он ни оправдываться, ни
молчать упрямо.
- Ну, я читал... Данилка книжку дал "Двадцать лет спустя". Она такая
толстая, а дней мало, потому что очередь. Я вчера читал, читал, пока
мама фонарик не отобрала. И говорит: "Если проспишь, будешь сам
виноват". И не разбудила.
- Значит, мама виновата, - сказал Серёжа.
- Нет, конечно, - возразил Димка почти испуганно. - Это я виноват.
Он опять вздохнул и стал теребить аксельбант на рубашке. Серёжа начал
злиться. И на Димку, и, главное, на себя - за нерешительность. Он был
капитан и командир вахты - значит, следовало принимать меры.
- Оставь в покое шнур, - дождливо сказал он. Димка послушно опустил
руку.
Бессознательно отдаляя неприятный миг, Серёжа спросил:
- Может быть, у тебя есть еще какая-нибудь причина? Серьезная?
Не опуская глаз, Димка помотал головой: не было у него серьезной
причины.
Глядя мимо Димки, Серёжа деревянным голосом сказал:
- Два часа ареста.
Димка моргнул. Один раз. Потом заморгал часто. Потом в упор глянул на
Серёжу: "Ты не пошутил?"
- Вот так, - мрачно сказал Серёжа, ощущая моментальное раскаяние.
Димкины глаза стали слегка влажными. Серёжа почти обрадовался: если
Димка пустит хоть слезинку, можно будет сразу отменить наказание. Есть
неписаное правило в "Эспаде": если человек начинает плакать, никаких
взысканий ему не дают. Слезы - и так дорогая расплата за вину. Если,
конечно, человек этот не очень большой, а вина не очень страшная.
Но Димка не поддался слезам. Только голос его стал сипловатым. Он
посмотрел на Серёжины ботинки и тихо спросил:
- А когда?
- Сейчас, - все так же хмуро сказал Серёжа. Отступать было некуда.
- Я же на вахте.
- Не нужен мне такой помощник. Обойдусь.
- А... где сидеть? - спросил Димка и слегка покраснел.
Конечно, специального помещения для "арестантов" не было. Если кто-то
зарабатывал столь суровое взыскание, то отбыв свой час или два
где-нибудь в уголке кают-компании или отправлялся в фотолабораторию.
- Иди в лабораторию, - сказал Серёжа. - Мне здесь надо пол мыть.
- Я могу сам вымыть. А потом отсижу, - почти шепотом сказал Димка.
- Ага. И опоздаешь в школу. Давай отправляйся.
Димка сделал шаг к двери и оглянулся. Он словно говорил глазами:
"Может быть, ты все же пошутил? Ведь это же я - Димка. Тот, который с
тобой в лагере был. Тот, который подарил тебе маленького синего
краба..."
- Сними ремень, - сказал Серёжа, терзаясь все пуще.
Димка медленно потянул из петель пояс. Потом свернул его в тугое
кольцо, сжал это кольцо в ладонях, понурил голову и шагнул в коридор.
- Куда ты с ним? Оставь ремень на столе, - сказал ему в спину Серёжа.
- Зачем? - откликнулся Димка слегка вызывающе.
Серёжа почувствовал, что Димка пытается отстоять свое достоинство и
остаток свободы. Он будто говорил: "Арестовал ты меня? Ладно. Заставил
снять ремень? Пусть. Но нигде не сказано, что нельзя снятый ремень брать
с собой. Вот и беру".
- Ну и шут с тобой, - буркнул Серёжа.
В лаборатории Димка сел на табурет перед увеличителем, поставил пятки
на сиденье, обнял колени и замер.
- Зажги свет, - сказал Серёжа.
- И так хорошо, - хмуро отозвался Димка.
Лаборатория была в крошечной комнатушке с окном, закрытым фанерой.
Ветхая фанера сквозь щели и дырки пропускала солнце, и полумрак был
пробит узкими лучами.
Серёжа постоял в дверях, потом снова на себя рассердился и ушел. -
Запирай, - сказал Димка вслед.
- Зачем? Сбежишь, что ли? - досадливо откликнулся Серёжа.
Дверь осталась полуоткрытой.
...Надо было делать уборку, а потом браться за, алгебру. А на душе
койки скребли. Конечно, Димка получил свои два часа за дело. Но Серёжа
боялся. Просто-напросто боялся, что Димка обидится. Крепко обидится и,
может быть, навсегда.
Ну что ему до Димки? И не такие уж друзья вроде бы. И встречались-то
не чаще раза в месяц, пока не пришел Димка в отряд. Да и в отряде
виделись не часто. Главным образом на вахте. А вот надо же: грызет и
грызет беспокойство.
"Сам притащи его в отряд. Вот и радуйся". - мстительно сказал себе
Серёжа. Действительно, сам привел Димку в "Эспаду"... А что было делать?
Только раз в жизни видел Серёжа Димку грустного, с мокрыми глазами.
Это случилось перед зимними каникулами. Димка сидел в опустевшей
школьной раздевалке. Хотел, видно, одеться, да так и не собрался: бросил
на колени пальтишко, уперся в него локтями, уткнулся в кулаки
подбородком и, обиженно моргая, смотрел куда-то сквозь стену.
- Дим! - встревоженно сказал Серёжа. - Ты что?
Димка сердито дернул плечом: не приставай, мол, и так тошно. Но
Серёжа не ушел, конечно.
- Что случилось?
- Ничего, - сипло сказал Димка.
Серёжа немного обиделся.
- Слушай-ка, - сказал он в упор. - Когда мне было плохо и ты мне
помогал, я ведь не рычал на тебя, а наоборот... Что же ты? Я ведь тоже
помочь хочу.
Димка глянул на него быстро и чуть виновато.
- Как ты поможешь? Никто уже ничего не сделает... Да и не надо.
- А вдруг? - упрямо сказал Серёжа. - Ты расскажи.
Димка сердито поморгал, стряхивая капли с ресниц. Недоверчиво поднял
глаза.
- А смеяться не будешь?
- Ты спятил!
Димка отвернулся и шепотом сказал:
- Я хотел быть барабанщиком...
Вот такая случилась история. Простая и невеселая. Всю жизнь мечтал
Димка стать барабанщиком. Даже по ночам снился ему краснобокий барабан с
тугой белой кожей. К такому барабану приблизишь ухо и сразу услышишь
тихий-тихий, но неумолкающий гул. То ли топот далекой конницы, то ли
голос океанских штормов.
Ни дошкольников, ни октябрят не берут в барабанщики. Димка рос,
надеялся и ждал своего часа. И даже когда Клавдия Семеновна велела всем
третьеклассникам написать в стенгазету, кто кем хочет быть, Димка
решился и написал, что барабанщиком. И больше никем.
Когда третьеклассников стали готовить к приему в пионеры и пришла
пора делать у них свой отряд, кое-кто из ребят вспомнил про заметку и
сказал, что надо бы выбрать в барабанщики Димку Соломина. Однако Клавдия
Семеновна обратила внимание класса на то, что у Соломина во второй
четверти снизилась успеваемость: тройка по русскому грозит. А барабанщик
всегда идет впереди отряда, с него все должны брать пример. Какой же
здесь пример?
Будто у него на пузе рта тройка написана!
В общем, выбрали в барабанщики Вовку Быкова. У него тоже тройка, но
не по русскому, а по физкультуре...
- Елки-палки, - сказал Серёжа, услыхав про такое дело, и повел Димку
к старшей вожатой.
Юля была заморочена подготовкой к новогоднему вечеру. Димкину историю
она выслушала без особого интереса.
- Ну и что? - сказала она. - Ты, Соломин, тройку постарайся
исправить, а потом что-нибудь придумаем. На будущий год...
- Юля! - перебил Серёжа. - Человек столько лет ждал, а теперь еще
целый год ждать! Разве в барабанщики за оценки берут?
Юля оглянулась на горестно отошедшего Димку и сказала полушепотом:
- Ну подумай: что я сделаю? Клавдия Семеновна меня еще в первом
классе учила. Что я, пойду к ней и скажу: "Вы не правы"?
- Скажи что хочешь. Лишь бы Димке дали барабан.
- Но ведь ребята же голосовали, все решили... А куда этого Быкова
девать?
- Быкову барабан нужен как ежу моторная лодка. Он и не хотел даже.
Это во-первых. Во-вторых, можно дать им еще один барабан. Вон их сколько
у тебя в хозяйстве. Пусть будет два барабанщика в отряде... Или запиши
его в сводный отряд при знаменной группе.
- В сводный можно только с пятого класса... И если я Соломина возьму
в барабанщики, Клавдия Семеновна сразу решит, что я подрываю ее
авторитет.
- Все правильно! - накаленно сказал Серёжа. - Все точно ты
рассудила... Прямо как электронная машина. Разложила по полочкам. Только
на фига твоя правильность, если от нее у Димки слезы!
Юля озадаченно помолчала.
- Слушай... - начала она растерянно. - Ты все-таки думай... Я
все-таки старшая вожатая...
- Ну конечно, - откликнулся Серёжа. - Извини, пожалуйста. Но ты еще и
сестра барабанщика. Надо бы понимать...
Юля хотела ответить. Но Серёжа ухватил Димку за руку и вытащил из
пионерской комнаты.
- Потерпи до завтра, - попросил он.
А утром встретился в отряде с Данилкой.
- Можешь взять в команду хорошего человека?
Данилка глянул подозрительно. Он ревниво оберегал свою группу от
всякого вмешательства.
- Зачем еще? - спросил он.
- В барабанщики хочет. Давно уже.
- Мало ли кто хочет в барабанщики, - уклончиво заметил Данилка.
-Барабанов-то лишних нет. Вон Митьку и то не можем в группу взять. И
Вадька Воронин ходит в запасных.
- Митька уже большой. А Вадька еще маленький. А этот в самый раз... Я
твою сестру просил, чтобы в сводный отряд взяла, а она уперлась. Как
стенка.
Данилка, однако, разгадал этот хитрый прием.
- Думаешь, если мы с Юлькой спорим, значит, я ей назло должен делать?
-Ничего я не думаю, - сердито сказал Серёжа. - Ты торгуешься, а там
человеку плохо до слез.
Когда человеку очень плохо, спорить, конечно, нелегко.
- Где барабаны-то брать? - ворчливо произнес Данилка.
- Олег же обещал достать.
- Он сколько уж обещает...
- Данила... - укоризненно сказал Серёжа.
Данилка со вздохом спросил
- Что хоть за человек-то?
- Знаешь какой парень! Он никогда не подведет!
...Через десять дней Серёжа поинтересовался у Данилки:
- Ну как мой Димка?
Данилка дерзко хмыкнул и ответил коротко:
- Не твой, а наш.
В общем, все было бы хорошо, если бы не эти дурацкие опоздания на
вахту.
Серёжа вымыл пол в кают-компании и стал подметать в коридоре. В
полуоткрытую дверь лаборатории он видел Димку.
Димка на дверь не смотрел и Серёжу не замечал. Он развлекался с
ремнем. Пряжкой отпечатал на ладони звезду. Ладошку, словно зеркальце,
подставил под солнечный луч и полюбовался на отпечаток. Потом зачем-то
лизнул его. Подумал, оттиснул звезду на коленке, но лизать не стал, а
запрокинул лицо и вытянул губы трубочкой, словно засвистел тихонько.
Затем повесил ремень на увеличитель, обнял себя за плечи и задумался.
"Наверно, ему кажется, что уже целый час прошел", - подумал Серёжа. А
прошло восемь минут.
Можно было бы и отпустить "арестанта", но Серёжа чувствовал, что
Димка такую милость не примет. И тут появился Данилка.
- Вот, полюбуйся на своего Соломина, - сказал Серёжа, чтобы хоть
как-нибудь облегчить душу. - Сперва опаздывает, потом сидит за это, а я
должен вкалывать.
- А может, он не виноват, что опоздал, - вредным голосом откликнулся
Вострецов. Он своих людей в обиду не давал.
- А кто виноват? Я? Потому что книжку вам, обормотам, дал почитать,
да? Для того, что ли, дал, чтоб читали до ночи, а потом дрыхли до обеда?
Данилка сразу потерял задор.
- Значит, из-за книжки, - сокрушенно произнес он. - Тогда, значит,
из-за меня. Это я всех торопил, чтобы скорее тебе ее вернуть.
- А я и не просил, чтобы скорее! Выходит, я виноват? Может, мне
вместо Димки сесть?
- Нет, что ты, - рассеянно отозвался Данилка. Он смотрел мимо Серёжи
и теребил тесемки на шапке. - Это не ты. Это я...
- Спасибо, - с усмешкой сказал Серёжа.
- Нет, правда, - настойчиво повторил Данилка. -Я тоже виноват...
Можно, я с Димкой сяду?
- На здоровье, - сказал Серёжа. И обрадовался: Димке будет веселее. -
Снимай ремень и садись.
Но Данилка не спешил. Он что-то решал в уме.
- Случай-то один, - сказал он будто между прочим, - а виноватых-то
двое. Значит, надо время пополам разделить.
- Ну и пожалуйста, - отозвался Серёжа с равнодушным видом, хотя
обрадовался еще больше. - Сидите каждый по часу
...Закладка в соц.сетях
