Жанр: Электронное издание
KOLYB_BR
...ался смех.
- Не смешно!- вдруг резко сказал Райский.- Могу проще. Пока на
нас орут, мы делаем, что велят. А без няньки и кнута ни на что не
способны.
- Спасибо, Олег,- скорбно проиэнесла Ева Петровна.- Вот так и
открывается сущность человека.
Райский сел и уткнулся а портатионые шыматы, похожие на открытый
портсигар.
- Кто хочет высказаться?- спросила Ева Петровна, демонстративно
отвернувшись от Райского.- Неужели вам нечего сказать Векшину?
Высказаться захотела Элька Мякишева.
- Бессовестный ты, Векшин! Так говоришь про всех! У нас такая
работа за прошлый год! Мы триста писем получили со всей страны, если
хочешь знать, потому что у нас работа. У нас друзья во всех республиках
и вообще... Мы с болгарскими пионерами переписываемся!
- А Чирок?- сказал Кирилл.
- Что Чирок?
- Ему что до твоей работы и переписки? Где был отряд, когда
Чирка избивали?
- А где был ты? - спросила Ева Петровна.- Ты взял на себя роль
судьи. А разве ты уже не в отряде?
Но Кирилл заланее знал, что она это спросит.
- Нет, я тоже виноват,- сказал он.- Но я хоть не оправдываюсь и
не кричу, что у нас везде друзья. Друзья во всех республиках, а между
собой подружиться не умеем... Или боимся?
- Чего?- спросил Димка Сушко.- Тебя, что ли?
- Дубина ты,- сказал Кирилл.- Не меня, а того, что придется по
правде друг за друга отвечать. Защищать друг друга. Не словами, а
делом.
- Кулакам, ты хочешь сказать?-холодно спросила Ева Петровна.
- Да, - сказал Кирилл.- Если надо, кулаками.
- И ты всерьез полагаешь, что лучший в школе тимуровский отряд
должен опозорить себя драками?
- Ты что, Векшин!- подал голос длинный Климов.- Разве Тимур так
делал? Он вызывал Квакина на совет дружины и говорила "Нехорошо, Миша..."
- И Квакин плакал от стыда,- сказал Кубышкин, но никто сейчас
не засмеялся, была нехорошая тишина.
Ева Петровна встала.
- Что же,- сказала она, глядя не на ребят, а в окно.- Вы затронули
важную тему. Давайте говорить серьезно и откровенно.
- А маму не вызовут?- спросил Кубышкин.
- Нет... Впрочем, у тебя уже вызвали... Так вот, друзья. Должна
сказать вам, что Аркадий Петрович Гайдар, которого мы все любим, был
сложной личностью и не все в его жизни так гладко, как иногда кажется.
И в его творчестве. Тимур - тоже фигура непростая. Он не сразу нашел
дорогу к сердцам читателей. Да, представьте себе! Многие критики
и педагоги сначала встретили его в штыки!
- Разве они читатели? - спросил Валерка Самойлов.
- Не перебивай, Самойлов,- миролюбиво попросила Ева Петровна. -
То, что я говорю, не всевда говорят детям... Впрочем, вы уже не дети,-
спохватилась она.- Так вот, встретили Тимура в штыки. Многим
была не по вкусу партизанская вольница в его команде. В самом деле:
бесконтрольный ребячий коллектив, ни одного взрослого рядом...
- Во жили люди! - вздохнул кто-то за Кириллом.
Ева Петровна снисходительно улыбнулась.
- Я продолжаю. И должна заметить, что в упреках критиков была
доля истины. Не все, что делал Тимур, мощно одобрять безоговорочно.
В конце концов что хорошего в ночных драках или угоне мотоцикла? Но
тимуровское движение оправдало себя, жизнь взяла для него из повести
Гайдара не все, а самое полезное...
- Не жизнь, а классные дамы!- отчетливо произнёс Климою.
- Что-о? Ты где находишься в конце концов?
- На сборе,- поспешно сказал Климов.- На сборе, Ева Петровна, а
не на классном часе.
- И ты полагаешь, что на сборе можно говорить все что вздумается?
- А раяве нет?
- И оскорблять учителей?
- Так я же не про ас,- примирительно мазал Климов.- Я вообще.
Вы, наверно, еще сами пионеркой были, когда Гайдар про Тимура написал.
Или студенткой.
- Хам ты, Климов,- печально произнесла Ева Петровна, которая
родилась через три года после выхода книги о Тимуре.
Климов вздохнул:
- Вот и поговорили серьезно и откровенно.
- И все решили,- вставил Кубышкин.
- Нет, не все!- резко возразила Ева Петровна.- Вернее, ничего.
Не разобрались с Векшиным. Не выяснили, что происходит с отрядом. Не
решили, как быть с Чирковым!
- Может быть, лучше, как быть с Дыбой? - опросил Кирилл.
- Этот Дыба, как ты выражаешься, не из нашей школы. У него есть
своя администрация, дорогой мой. Есть милиция в конце концов. Комиссия
по делам несовершеннолетних...
- Конечно, есть,- сказал Кирилл.- А Дыба тоже есть. Интересно,
да? Они есть, и он есть. Никуда не девается. И никуда не денется,
пока мы его боимся.
- Потому что у них шайка,- сказали из угла, от витрины с черепами.
- Ну, я и говорю,- усмехнулся Кирилл.- Их же целая шайка. Целая
тысяча, да? А нас, бедненьких, жалкая кучка. Что мы можем? На сборах
про подвиги говорить... А человека от шайки защитить - кишка тонка у
отряда. У правофлангового...
- Ты что же, всех своих товарищей считаешь трусами? Ты, Векшин,
отдаешь отчет своим словам?
- Не знаю...- тихо сказал Кирилл.- При чем здесь слова? Опять
слова, слова... А пока мы их говорим. Дыба гривенники шкуляет у пацадов
в "Экране". Не верите? Можно пойти посмотреть.
- Посмотреть?- спросил Климов.
- Ну да, посмотреть,- откликнулся Кирилл, ощущая горькое бесстрашие.-
Посмотрим, потом побеседуем: "Нехорошо, Дыба, не делай так
больше". И он перевоспитается.
В классе засмеялись.
- Ну, так кто со мной?- спросил Кирилл, сам удаюляясь такой
простой мысли.- Кто? Сеанс в час дваядать. На билеты наскребем. Полюбуемся
на Дыбу, заодно кино посмотрим...
- А какое кино?- спросил Кубышкин.
- Откуда я знаю.
- Ну, все равно,- сказал Кубышкин и поднялся. - Я, пожалуй,
пойду.
Класс грохнул. Веснушчатое лицо Кубышкина сделалось пунцовалм.
Но он пошел к доске и встал рядом с Кириллом.
- Это что за демонстращия! - крикнула Ева Петровна. И непонятно
было, кому крикнула: тем, кто гогочет, или Кубышкину?
Кирилл и Кубышкин переглянулись.
Смех продолжался.
- Пре-кра-тить! -скомандовала Ева Петровна.
- Разве на пионерском сборе нельзя смеяться?- спросил Климов.
Выбрался из-за стола и, шагая, как циркуль, пошел к Кириллу. Спросил:-
Гривенник дашь на билет?
- Дам.
Веселье усилилось.
- Смех - лучшая маскировка, - заметил Климов.
- Маскировка для чего?!- крикнула Элька Мякишева.
- Для чего угодно,- сказал Климов.- Для трусости, для подлости...
У тебя - еще и для тупости.
- Пре-кра-тить! - опять потребовала Ева Петровна.- Это что за
самодеятельность! Я запрещаю вам идти сегодня в кинотеатр!
- Этого запретить нельзя,- серьезно объяснил Кубышкин.- Мы ведь
не с уроков уходим. Кино - это наше дело, личное.
- Они патруль хотят организовать, - язвительно сообщил Димка
Сушко.
- Ага,- сказал Климов.- А что? Бывали у нас и раньше патрули:
то зеленые, то голубые...
- А сейчас будет фиолетовый, как фингал под глазом,- пообещал
Димка.
- Попробуй только вякнуть своему Дыбе,- сказал Кирилл.
- Векшин, Климов, Быков, в понедельник в школу с родителями,
если сегодня посмеете отправиться в кино,- заявила Ева Петровна.- О
вашем поведении я сообщу директору.
Климов незаметно вздохнул. Потом сказал:
- Не густо нас...
- Мне все ясно. Черепанова, закрывай сбор,- сказала Ева Петровна.
Женька встала.
- Сбор окончен,- сообщила она и посмотрела на Кирилла.- Подождите,
ребята, я с вами.
Вот тут класс притих. Даже Ева Петровна молча смотрела, как
Женька идет к доске. Потом тихо и почти обессилеюно Ева Петровма
произнесла:
- Я сию же минуту... прямо сейчас... позвоню маме.
- Знаю,- грустно отозвалась Женька. Она с тревогой посмотрела
на Кирилла, и он улыбнулся ей глазами.
- Черепанова! Ты же девочка, в конце концов!- воскликнула Ева
Петровна.
- А что делать, если в классе всего три мальчика?
Валерка Самойлов, сердито бормоча, заворочался оа столом. Выбрался
сам и выволок тяжелый портфель.
- У Черепановой каждую субботу какое-нибудь мероприятие...
- Тебя за уши не тянут, - сказала Женька.
- Не твое дело,- буркнул Самойлов.
Ева Петровна присела у стола и теперь смотрела на группу у доски
спокойно, даже с любопытством. На лице ее словно было написано:
"Ну-ну, интересно, что вы еще выкинете..." Но когда громко защелннул
коробочку с шахматами и поднялся Райский, спокойствие ее опять исчезло.
- И ты туда же? Ну уж от тебя-то, Олег, я не ожидала!
- А, собственно, почему? - поинтересовался Райский.
- Ты знаешь, почему... Кстати, у тебя сегодня турнир во Дворце
пионеров. Ты что, не думаешь о чести школы?
- Мне кажется, именно о ней я и думаю, - вежливо сказал Райский.
Ева Петровна поднялась и вышла.
Когда шли к кинотеатру, Климов сказал:
- Если придется стакнуться, держитесь цепью, ломоть к локтю.
Иначе расколотят поодиночке. А ты, Женька, не суйся.
- Видно будет,- сумрачно сказала Женька.
- Может, и нету там никакого Дыбы,- со скрытой надеждой эаметил
Кубышкин.
- Он говорил, что будет,- сказал Кирилл.
Валерка Саамойлов тоже вздохнул, но по-иному: ему было жаль
времени.
Олег Райский обнадежил Кубышкина:
- Если сегодня не будет, в следующий раз встретим.- И он деловито
поправил очки.
- Сними ты их,- сказал Климов.
- Я тогда ничего не увижу,- растерянно возразил Райский.- Будет
затруднительно...
- Собьют,- сказал Климов.
Райский неловко улыбнулся:
- Ну, что ж... Дома у меня где-то есть запасные.
Глава пятнадцатая
Поход в кино кончился мирно, хотя мог бы коеочиться боем.. В
кинотеатре действительно отирался Дыба с компанией, и компания не
теряла времени: в уголке у туалета прижала перепуганного мальчишку
лет одиннадцати. Юный Вовка Стеклов уже тянул пальцы к его карманам.
Мальчишка что-то объяснял жалобным полушепотом.
- О чем здесь разговор?- небрежно поинтересовался Климов и,
зевнув, сунул руки в карманы. Кирилл и осталаные поступили так же.
Кроме Женьки, которая за неимением карманов заложила руки за спину.
- Это что за шмакодявки? - удивился Дыбин приятель Совушка и
захлопал веками.
Но Дыба моментально оценил обстановку. Кирилл и его группа стояли
тесным полукругом и смотрели вполне решителыно. Дыба широко
улыбнулся.
- Общественность на страже, - объяснил он компании. - Не будем
шуметь в культурном месте. Мы пошутили с мальчиком, ты, мальчик,
иди...
Малычишка моментально исчез.
- Не шутил бы ты так, Дыба,- сказал Кирилл. - Не надо.
- Нехорошо...-вежливо поддержал Климов и тоже улыбнулся. Он
был гораздо уже Дыбы в плечах, но повыше.
- Вроде мы незнакомы,- заметил Дыба и медленно осмотрел Климова
от ботинок до макушки.- Вроде мы дорогу друг другу не переходили.
Климов зевнул.
- Вроде...- сказал он.- Вот и не переходи. Как кого зацепишь,
считай, что перешел.
- И?..- спросил Дыба, уперев пальцы в бедра.
- Будет тогда "и",- сковал Климов и перестал улыбаться. - "И" с
точкой. Знаешь, такая точка и палочка.
Дыба посмотрел на Кирилла.
- Я все понял,-сказал он. - Ты, Кирюха, не забыл утренний разговор?
- А ты?- спросил Кирилл.
- Я тебе вроде говорил: "Будем друзьями..."
- Насчет друзей - это успеется, -сказал Кирилл, расаглядывая
пятиугольную Дыбину физиономию.- А как насчет Чирка? Сколько ты ему
должен?
- Жаль мне тебя,- сказал Дыба.
- А себя?
- Позвольте пройти,- почти ласково попросил Дыба и пошел из закутка
фойе. За ним компания: Совушка, Димка Обух, Козочка, унылый
тип по кличке Банан и Ковка Стеклов.
- Шесть на шесть,- сказал Валерка Самойлою. - Могли бы и стыкнуться.
- У нас одна девочка,- заметал Райский.
- Ничего, с тем хлюпиком она бы справилась, - решил Кубышкин.
- А ты сразу с тремя,- огрызнулась Женька.- Да ну вас... У меня
внутри все трясется с перепугу.
- Ну и зря,- сказал Климов.- В кино они не стали бы драться. И
вообще этот народ не нападает, когда силы равные. Они любят работать
наверняка.
- А чего мы, собственно, добились? - задумчиво опросил Райский.
- Ну все-таки... - нерешительно откликнулся Кирилл.- Парнишку
выручили. И Дыба узнал, что не все его боятся.
- Да,- сказал Климов.- Только теперь нам чаще надо ходить вместе
и реже по одному... Особенно тебе, Кирилл.
- Я пришел к выводу,- грустно сказал Райский,- что одних запасных
очков мне будет мало...
Они посмотрели румынский детектив "Шкатулка с секретом" и разошлись,
договорившись, кто за нем бежит и кто кому звонит, если надо
будет собраться срочно. Потому что мало ли какую штуку могут выкинуть
Дыба и его дружки.
- К Чирку-то заскочишь?- спросил у Кирилла Климов.
Кирилл кивнул. Он осе время помнил о Петьке. Надо забежать и
хотя бы у матери опросить, что сказал врач, если к самому Петьке не
пустят. Не отправили бы Чирка в больницу... Эта тревожная мысль постоянно
царапалась внутри и даже портила радость от первой маленькой
победы спад шайкой Дыбы.
Но прежде чем ехать к Петьке, нужно было привезти из молочной
кухни Антошкин обед.
Дама Кирилл торопливо скинул форму, натянул свой летний наряд и
не стал даже обедать. Лишь бы скорее!
На кухне, к счастью, не было очереди. Кирилл получил молочное
питание, зажал сумку на багажаюке и покатил к дому.
Он выбрал короткий путь: по узкому переулку, поднимавшемуся от
площади Жуковского на улицу Мичурина. Это был даже не переулок, а
просто дорога между деревянными заборами: кусочек почти деревенской
старины, сохранившейся среди больших улиц. Впрочем, не такой уж старины:
рядом с дорогой, вдоль канавы, тянулась полоска вполне современного
асфальта.
Подъем был крутой. Кирилл соскочил с седла и пошел по тёплому
асфальтовому тротуару, держа велосипед за руль. Было безлюдно, цвели
в канаве маленькие ромашки, и совсем по-летнему гудел в траве у забора
шмель.
До верха было далеко еще, когда, раздвинув доски в заборе,
навстречу Кириллу вышли Дыба и незнакомый парень.
Парень был ростом с Кирилла, но пошире. Они встали на дороге.
...В колыбельной песне для Антошки были слова про пять минут на
решение и пять секунд на бросок. Сейчас пяти минут не было. Пяти секунд
тоже. Была, пожалуй, секунда, чтобы рывком развернуть "скиф" и
прыгнуть в седло. Но в эту секунду Кирилл успел понять и решить многое.
Он почувствовал, что, если теперь спасётся бегством, всегда потом
придется бегать и прятаться. Ведь не будешь всю жизнь ходить
вшестером. И получится, что он с Дыбой одинаковы: если сильный, то
король, а если слабее - поджимай хвост.
И к тому же в "Колыбелыной" ни словечка нет о дороге назад.
Кирилл шагнул вперед.
Дыба заухмылялоя.
- Гордый,- сказал он.- Поначалу все гордые...
Его приятель растякул бледные губы. Это, видимо, тоже была
улыбка, но какая-то бесцветная. Кирилл усидел темные щербатые зубы.
Еще он заметил, что у парня слезятся глаза, а лицо словно припорошено
серой пылью. "Насквозь, дурак, прокурен,- машинально подумал Кирилл.-
Дыхание, наверно, еле-еле..."
- Поставь машину, поговорим, - небрежно предложил Дыба.- Драпануть
все равно не успеешь.
- Успел бы, если бы хотел,- сказал Кирилл и дернул руль, на который
Дыба положил лапу. - Не цапай, я потом не отчищу.
Он прислоиил велосипед к забору и прислонился сам - рядом с
задним колесом.
- Ну, чего надо?
Они стояли в метре от него. Дыбин приятель смотрел равнодушно,
а Дыба все ухмылялся. Он хотел казаться обрадованными но а ухмылке
проскальзывало рааочарование: пойманный Кирилл вел себя не по праилам.
Дыба парестал улыбаться и спросил:
- Тебя, цыпленочек, когда-нибудь били? По-настоящему?
- Это по-бандмтски, значит? Как вы Чирка? - прищурившись, произнес
Кирилл.
Дыба снисходительно раэъяснил:
- Не, Чирка мы любя, для воспитания. Чтобы слушался. А как
по-настоящему, сейчас узнаешь.
Кирилл быстро глянул по сторонам: нет ли прохожих? Вокруг было
пусто. Он торопливо сказал:
- Если тронете, сволочи, будете через час визжать и слезами
умываться.
Дыба опять заухмылялся:
- У-у, где мы будем через час! Тю-тю...
- Далеко не утютюкаете. Не сегодня, так потом...
- Потом - это потом. А сейчас - это сейчас,- рассудительно заметал
Дыба и деловито сказал:- Тюля, давай...
Прокуренный Тюля вынул довольно грязный платок и зачем-то начал
наматывать на пальцы. Не спеша и аккуратно, будто к работе готовился.
Кирилл ощутил внутри противную дрожь. "Ну-ну, не вздрагивай.
Знал, на что идешь",- приказал он себе. А Дыбе и Тюле сказал:
- На психику давите? У меня нервы в порядке.
Он дернул на сумке застежку- "молнию" и выхватил бутылку с молоком.
Двухсотграммоаую бутылочку с делениями на белом баку, с пушистой
ватной пробкой. Жаль Антошкиного обеда, но выхода нет.
- Расшибу о башку, кто первый сунется, - пообещал он и решительно
сцепил зубы.
Дыба вдруг сделал скучное лицо и нехотя проговорил:
- Да ну его, Тюля, чокнутого. Пошли, а то вон кто-то сюда прется...
Кирилл попался на удочку. Посмотрел в сторону, и в тот же миг
бутылочка, выбитая из руки, разлетелась на асфальте. Дыба довольно
заржал.
И тогда неожиданно даже для себя Кирилл влепил ему хлесткую оплеуху.
"Глупо,- тут же понял он.- Этим его не свалишь". Однако Дыба
стоял, изумленно приоткрыв рот, и Кирилл развернулся к Тюле. "Ногой
его..." Но Тюля увернулся и встретил Кирилла прямым ударом в лицо.
Будто граната изорвалась!
Кирилл отлетел на забор. Красные тяжелые капли начали часто падать
на майку. Он не ощутил сильной боли, только голова отяжелела. И
страха не было. Но майку вдруг стало жалко до слез: отец так радовался,
когда подарил ее... Кирилл вытер ладонью слёзы, локтем кровь
с нижней губы и прыгнул к Тюле. Сумел закрыться от кулака и ткнуть
костяшками в Тюлины губы. Но вмешался Дыба: тяжелым толчком швырнул
Кирилла в молочную лужу с осколками.
Как на горячие гвозди...
Кирилл не смог подняться сразу. Но они не спешили, они дали ему
встать. Он встал и посмотрел себе под ноги. По ногам из порезов бежали
тонкие алые струйки и смешивались на асфальте с молокам. С локтя
тоже капало. И с подбородка.
- Хватит на первый раз?- спросил Дыба и сплюнул.- Или еще? Айда,
Тюля...
- Боишься, гадина?- тихо сказал Кирилл и посмотрел на Дыбу исподлобья.-
А ну, стой.
Он четко знал, что сейчас сделает. Головой ударит Дыбу в поддых,
а когда тот согнется, он толкнет его на молчаливого палача Тюлю.
Потом рванет с велосипеда тяжелый насос и врежет тому и другому
по ненавистным рожам! Наотмашь! За все... За Чирка, за свою боль, за
эту бело-розовую лужу на асфальте. За всех, над кем они издевались!
За всех, кого они еще могут обидеть! За Антошку!
Он пригнулся и бросился на Дыбу, но от умелого удара под ребра
опять отлетел к забору и упал в траву у своего "Скифа".
Тюля подскочил и воровато, но сильно ударил ему два раза ботинком
в бок. Кирилл приподнялся на локте и хотел вцепиться ему в ногу,
но не сумел. Он почти не мог дышать.
И сквозь гудящую боль он вдруг услышал далекий тонкий голос:
- Кир, держись! Кир, я сейчас!
У Тюли оказалась кошачья реакция: он взлетел на забор и упал с
другой стороны. Дыба не был так ловок. Он суетливо зацарапал ногами
по доскам, стараясь нащупать ту, которая отодвигалась. И не мог.
А сверху летел на велосипеде Митька-Маус. Он не тормозил на
спуске. Наоборот, он так вертел педали, что коленки его мелькали на
солнце, будто зайчики на желтых лопастях ветряка. Он вцепился в руль
одной рукой, а в другой он, как палицу, поднял схваченный где-то
кривой тяжелый сук. И как черный грозный вымпел, металась у него над
плечом оторвавшаяся лямка...
- Кир,я здесь!
Дыба так и не нашел доску. Он торопливо зашагал вниз, потом не
выдержал и побежал неукдюжей рысью. Видимо, ему, как и Тюле, в голову
не пришло, что горластый пацаненок мчится сюда один. Они жюе не
знали, что вчера Кирилл и Митька обещали всегда заступаться друг за
друга.
Кирилл опять встал. Глотнул воздух. "Не уйдет,- подумал он про
Дыбу. - Мы на колесах..."
Он шагнул к велосипеду, однако от колючей неожиданной боли в
ребрах согнулся и прислонился к забору. Боль словно пришила его к
доскам. Но через несколько секунд Кирилл сжал ее в себе. Он опять
начал медленно выпрямляться.
А Митька был уже кювоем рядом и все кричал:
- Кир, держись! Кир, я сейчас!
Закладка в соц.сетях
