Жанр: Электронное издание
KOLYB_BR
...сказал Дед. - Я слышал ее в комсомольском лагере
под Петрозаводском, давно еще. Но и там не знали, кто ее сочинил.
"Это почти про нас,- думал Кирилл.- ...Не совсем про нас, но
похоже..."
Дед сидел, задумавшись и поглаживая гитару, как добрую собаку.
"Он больше всех боялся сегодня,- подумал Кирилл.- Во-первых, за весь
экипаж, во-вторых, за своего Митьку, который был впереди... Митька
заслужил такую колыбельную..."
- А почему...- начал Кирилл и замолчал. Он хотел спросить, почему
Дед не пел эту песню раньше. Не спросил, понял. Надо было иметь
право на такую песню. Теперь они имели это право.
- Давай еще раз,- попросил Кирилл.
- Что ж, давай,- просто и охотно сказал Дед.
Кирилл сел с ним рядом. Он не чувствовал ни капельки смущения,
никакой нерешительности, он хотел петь. Он сейчас словно целиком
состоял из этой песни. Два голоса-глуховатый и ясный-слились в первой
фразе:
Помиритесь, кто ссорился...
Юрки, сидевшие рядом, еще плотнее придвинулись друг к другу.
Глава десятая
- Так... Просто песня,- сказал Кирилл Женьке, когда они шли от
оврага после встречи с Чирком.- А почему ты спрашиваешь?
- Она незнакомая какая-то. И хорошая... Ты ее поешь хорошо.
Вот сейчас Кирилл почему-то смутился, хотя Женька не первый
раз хвалила его пение. И от смущения заговорил сердито:
- Ты смотри не вздумай болтнуть про Чирка.
- Не вздумаю,- рассеянно сказала Женька.- А ты не притворяйся
суровым-ты не такой.
- А какой?- растерянно спросил Кирилл.
- Ну... я не знаю.
- Не знаешь, а влюбилась в третьем классе, -пробормотал Кирилл.
Он хотел быть язвительным, но, кажется, покраснел.
- В третьем классе все было проще, - серьезно проговорила Женька.-
В третьем классе ты пел песни про Чебурашку, а не такие, как
эта... "Колыбельная".
- Эта песня про то, как люди боятся, - вдруг сказал Кирилл.-
Знаешь, бывает так: ветер, огонь, гроза. Люди боятся, но идут.
- Куда?
- "Куда..."- усмехнулся Кирилл.- Куда надо. Ясно, что не кошельки
таскать!
- Ну вот,- огорченно сказала Женька.- Сам заступился за Чиркова,
а теперь...
- А я не про него...
- А про кого?
- Вообще...
- Странный ты, Кирилл.
- Почему?
- Не знаю... Ты похож на Тиля Уленшпигеля.
- Перегрелась ты на солнышке,- сказал Кирилл и представил себя
со стороны, как в зеркале.
- Нет, в самом деле. Такой же худой, и волосы... и... какой-то
отчаянный. У тебя тоже пепел стучит в сердце?
- Да ну тебя,- пробормотал Кирилл и от смущения брякнул:- Ничего
у меня не стучит. Урчит только в животе от голода.
Тут же он понял, что сморозил глупость, и торопливо проговорил:
- По-моему, это ты отчаянная. Так носишься на велосипеде. Я даже
не думал, что ты так можешь.
- Что ты!- обрадованно сказала Женька.- Это я с перепугу. Знаешь,
как я перетрусила, когда в овраг скатывались!
- Ну вот,- сказал Кирилл.- Значит, эта песня и про тебя... Ну,
пока...
Они стояли на углу улиц Грибоедова и Мичурина, и надо было расходиться.
- До свидания,- сказала Женька и, глядя Кириллу в глаза, протянула
узкую ладошку с плотно сжатыми пальцами.
Кирилл осторожно взял эти пальцы и вдруг спросил:
- А на кого я был похож в третьем классе?
- На себя самого,- без улыбки ответила Женька.- Ну, до завтра.
Они разошлись, немного встревоженные странным своим разговором,
но в общем-то почти беззаботные и уверенные, что сегодняшний день
больше не принесет никаких сложностей. Они еще не знали, что школьные
заботы не кончились.
Когда Женя вернулась домой, мама сказала:
- Наконец-то! А у нас Ева Петровна.
А Кирилл медленно ехал по обочине и увидел Зою Алексеевну, которая
с тяжелой сумкой шла по краю тротуара.
Зоя Алексеевна тоже увидела Кирилла. Они сошлись почти вплотную.
Разойтись просто так было невозможно. Кирилл это чувствовал.
Поздороваться? Но он уже здоровался с Зоей Алексеевной перед сегодняшним
горьким разговором. Что было делать? Кирилл сделал то, что
сделал бы и раньше, до сегодняшнего дня. Сошел с велосипеда, оттянул
зажим багажника и сказал:
- Ставьте сумку, Зоя Алексеевна. Я довезу.
Она кивнула. Поставила сумку на багажник. Они пошли рядом. Кирилл
вел велосипед за руль. Шли и молчали. Но долго молчать после
того, что случилось между ними, было нельзя. Зоя Алексеевна негромко
проговорила:
- Жестокие слова ты сегодня сказал мне...
Кирилл чуть заметно шевельнул плечом. Этого можно было не заметить.
А можно было заметить и понять так: "Что сказал, то сказал. И
не жалею".
Зоя Алексеевна кивнула:
- Понимаю. Не раскаиваешься.
Не поднимая головы, Кирилл сказал почти шепотом:
- Нет.
- Ты считаешь, что я предала тебя. Почему? Потому что поверила,
будто ты виноват?
- Да.
- Что ж... Наверно, ты прав по-своему.
Кирилл встретился с ней взглядом.
Все так же тихо, но не опуская взгляда, он проговорил:
- Я, Зоя Алексеевна, по-всякому прав.
Она улыбнулась коротко и грустно и вдруг спросила:
- Ты не мог бы сейчас зайти ко мне?
- Зачем?
- Чтобы закончить наш разговор.
Он спросил слегка удивленно:
- Разве нужен еще разговор?
- Нужен... Если не тебе, то мне нужен.
Кирилл опять посмотрел вниз.
- Хорошо,- сказал он. - Только для чего?
Все равно вы мне не верите.
- Да верю!- неожиданно громко воскликнула она. Кирилл даже
вздрогнул.- Верю я тебе, Кирюша. Я сразу же поняла, что ошиблась. Я
десять раз готова просить извинения. Но я хочу, чтобы ты понял...
Горько мне от твоих слов... Я тебя очень прощу, зайдем.
...Зоя Алексеевна жила в глубине заросшего двора, в старом двухэтажном
доме, на первом этаже. Раньше, давным-давно, Кирилл не раз
бывал здесь. В подъезде почему-то всегда пахло жареной рыбой. И сейчас
Кирилл ощутил этот запах. На миг он почувствовал себя третьеклассником,
который прибежал сюда разучивать к первомайскому празднику
песню о красном командире.
Велосипед поставили под вешалкой, и Кирилл по мягким домашним
половикам вошел в комнату. В знакомую комнату с письменным столом и
книгами, с пианино под вязаной накидкой, с узким диваном. С большого
фотопортрета строго смотрел пожилой человек в форме железнодорожника
- давно умерший муж Зои Алексеевны. Он и раньше так же смотрел со
стены, когда Зоя Алексеевна уходила готовить чай, а мальчишки на диване
затевали тихую возню...
- Садись, Кирюша, я чайник поставлю.
- Спасибо, мне не надо.
- Кирилл...
- Нет, правда, я не хочу. Меня сегодня уже угощали, у Черепановой...
- У Жени? Вы дружите?
- Да нет, я сегодня первый раз к ней зашел. Случайно.
- Она хорошая девочка...
Кирилл улыбнулся.
Они посмотрели друг на друга и поняли, что надо вернуться к
главному разговору.
- Садись... Вот сюда, на диван. А я в кресло... Так вот, милый
мой, храбрый, непреклонный Кирилл, ты был, конечно, прав, когда на
меня обиделся. Но все-таки прав не "по-всякому". Ты еще мальчик...
Не обижайся, быть мальчиком прекрасно. Только вы, мальчики, обо всем
судите слишком решительно. Вы просто еще не знаете, что люди меняются...
хотя сами меняетесь каждый день...
Кирилл слушал, опустив голову, и помусоленным пальцем оттирал с
колена остатки угольной пыли, которую не смыла даже вода Туринки. Он
нерешительно возразил:
- Характер все равно остается...
- И характер меняется и взгляды... Да посмотри на себя. Разве
ты был таким? Ты был молчаливый, застенчивый и... не обижайся... боязливый
даже. Чуть чего - в слезы. А теперь...
- Но я же, Зоя Алексеевна, не стал гадом! Ой, простите...
- Ничего. Конечно, ты не стал. Но бывают и горькие примеры...
Вот посмотри.
Из ящика письменного стола она достала пачку фотографий. Нашла
и протянула нужный снимок.
Был сфотографирован класс. Наверно, третий. Видимо, снимок был
старый: мальчишки в куртках без погончиков, стрижки совсем короткие:
чубчики да ежики. И Зоя Алексеевна, сидящая среди ребят, выглядела
гораздо моложе.
- Это двенадцать лет назад... Взгляни на этого мальчика...
Рядом с Зоей Алексеевной сидел мальчишка с широким улыбчивым
ртом и большущими темными глазами.
- Все его любили,-сказала Зоя Алексеевнам-Проказник был, но
добрая душа. За мной по пятам ходил, хотя я и сердилась иногда на
его проделки... Получили они квартиру в другом районе, а он с классом
расставаться ни в какую не захотел. Так до конца учебного года
бабушка и возила его к нам через весь город. Пока не перешел в четвертый...
А в восьмом он украл из библиотеки магнитофон. Потом, еще
через два года, целой группой они напали на пенсионера, ограбили и
так избили, что он умер... И стал мальчик Миша убийцей. Кто виноват?
Наверно, разные люди. И сам он, этот выросший мальчик... И я виновата.
А как сделать, чтобы все оставались хорошими?
Зоя Алексеевна осторожно взяла у Кирилла снимок.
- И это, Кирюша, не единственный случай, - тихо сказала она. -
А теперь взгляни сюда. Узнаешь?
Кирилл взглянул и засмеялся от неожиданности. Еще бы не узнать!
Это был их третий "В" в майском походе...
Конечно, прогулка через ближний лесок в пригородный совхоз
только называлась походом, но тогда казалось, что маршрут серьезный
и даже слегка опасный. Приходилось переходить через ручей по хлипким
жердочкам. Потом сквозь колючий ельник, непроходимый, как тайга. Были
и происшествия: тяжелый рюкзак перетянул Валерку Самойлова и опрокинул
в яму, а там, несмотря на летнюю погоду, лежал еще грязный,
ноздреватый снег. Пришлось остановиться и развести костер. Их первый
пионерский костер. И, кстати говоря, последний...
Сфотографировал их папа Олега Райского. Он вместе с Зоей Алексеевной
командовал походом. Обещал каждому сделать по карточке, да,
видимо, не собрался. Хорошо, что хоть Зое Алексеевне сделал. В конце
концов класс-то почти весь остался вместе, а Зоя Алексеевна с ними
через три дня распрощалась.
Снимок был сделан во время короткого привала на лугу, у изгороди
из толстых березовых жердей. Девчонки преданно расселись вокруг
Зои Алексеевны, а мальчишки где попало. Многие забрались на жерди, а
кое-кто даже повис на них вниз головой. Кирилл с длинным Климовым
(он и тогда был длинный) стояли на верхней жерди, как на буме, и
сражались стеблями прошлогоднего репейника...
- Видишь, Кирилл, все хорошие... Но ведь хочешь не хочешь, а
кто-то из них, по всей вероятности, виноват. Кроме ребят из вашего
класса, никого у раздевалки не было, когда кошелек пропал... Ты меня
упрекнул в предательстве. Но тот, кто украл, тоже предал. Меня, ребят...
Ну, пусть не эти ребята, а из другого класса, но все равно
предали. Учителей, товарищей...
Кирилл не ответил. Отыскал на снимке Чирка. Петька сидел верхом
на большом рюкзаке и рассматривал забинтованный локоть: Чирок незадолго
до привала споткнулся и ободрал руку. Сильно ободрал, но не
плакал...
Чирок был в белой пилотке, парусиновом костюмчике с якорем на
нагрудном кармане - самый маленький из всех, словно первоклассник,
которого взяли в поход по знакомству. И как настоящий первоклассник
- без пионерского галстука. Один из всех.
- Зоя Алексеевна, а почему Чиркова тогда в пионеры не приняли?
- спросил Кирилл.
- Не приняли? - Она пригляделась к фотографии. - Да, в самом
деле, я вспоминаю. Кажется, в те дни ему не повезло с оценками. Поведение-то
у него всегда было приличное...- Она вдруг встревожилась:
- Но сейчас-то он пионер?
Кирилл кивнул:
- Да, в галстуке ходит.
Зоя Алексеевна улыбнулась:
- А характер? Все такой же или побойчее?
- Все такой же,- усмехнулся Кирилл.- Воды не замутит. На него
даже Александр Викентьевич никогда не кричит.
- Почему "даже"? Разве Александр Викентьевич такой сердитый?
Кирилл пожал плечами.
- Если рассказывать, получится, что я жалуюсь. Придите на урок,
послушайте... Но при вас он, наверно, будет поспокойнее.
- Он, видимо, просто требовательный.
Кирилл мотнул головой.
- У нас математичка Вера Сергеевна, анаете, какая требовательная?!
Но про нее никто ничего плохого не скажет. А чертежник просто
злой.
- Ох, Кирюша, Кирюша! Неужели ты думаешь, что кто-то из учителей
желает вам зла? Ева Петровна или Александр Викентьевич? Неужели
ты всерьез так думаешь?
"А в самом деле?- подумал Кирилл.- Зачем им хотеть для нас
зла?"
- Я не знаю...- растерянно сказал он.
- Вот видишь!
- Нет, я скажу... сейчас...- медленно проговорил Кирилл.- Я
просто об этом не думал. А сейчас подумал... Они, конечно, не хотят
нам плохого, если не злятся... Но хорошего тоже не хотят - им просто
все равно. Им надо, чтобы все было спокойно. Чтобы ученики не получали
двоек и всегда слушались.
- А что в этом плохого?
- Да не могу я всегда слушаться! - крикнул Кирилл. - Ну, глупо
же это! В кино с классом не пошел - запись в дневник: от коллектива
отрывается. Петь не хочешь - отдавай портфель! Даже если кошелек не
брал - все равно слушайся, признавайся! Делай, что говорят! А если
ерунду говорят?.. Уроки готовить заставляют - это понятно. Но нельзя
же все на свете из-под палки! Человек должен сам выбирать...
- Но сначала надо научиться выбирать правильно. Вот вас и учат.
Сейчас ты возмущаешься, а потом поймешь, что Ева Петровна хотела
добра.
"А что есть добро?" - спросил отец Карлос и подпер дряблую щеку
верхним концом нагрудного распятия..."- вспомнил Кирилл.
- А что такое добро? Оно разное,- сказал он.
- Разное, но всегда доброе, -наставительно проговорила Зоя
Алексеевна.
Кирилл сказал:
- Я одну книжку вспомнил, фантастику. Летом читал. Там средневековый
монах попал в наше время. Он был инквизитор... Ну, приключения
разные, не в этом дело... Ему стали говорить, что он злодей, людей
сжигал, а он заплакал. Говорит, что сам из-за этого страдал,
жалко было. Но он думал, что огнем спасет их душу от греха. Верил,
что делает добро...
Зоя Алексеевна удивленно и пристально посмотрела на Кирилла.
- Да, в третьем классе вы так не рассуждали...
Кирилл усмехнулся:
- Маленькие были. Если обидно - заплачем, вот и все.
- Нет, не в этом дело. Вы были добрее... По крайней мере никто
бы не сравнил учителя с инквизитором.
- Да разве я сравниваю?- удивился Кирилл.- Я только считаю, что
Ева Петровна не думает про добро. Ей главное - чтобы все выглядело
правильно. Чтобы отряд был правофланговый. Чтобы говорить: вот какой
у меня хороший класс. А что все это напоказ, неважно...
- Кирилл! Ева Петровна работает в школе семнадцать лет!
- И всегда так, как сейчас?- тихо спросил Кирилл.- Это же с ума
сойти...
Зоя Алексеевна, кажется, немного рассердилась. Она встала.
- Очень легко судить всех так решительно. Ты забываешь, что у
каждого взрослого очень сложная жизнь.
Кирилл тоже встал.
- Ну да. Зато нас, невзрослых, можно судить как хочешь. Вот вы
сказали про того, кто украл: "Он всех предал". А вы же не знаете...
Может, он от беды какой - нибудь. От отчаяния. Вы думаете, у взрослых
жизнь сложная, а у ребят простая?
Он вдруг увидел, что Зоя Алексеевна смотрит на него растерянно,
почти испуганно.
- Кирилл. Ты что-то знаешь?
- Ничего я не знаю,- пробормотал он и отвернулся. Надо же так
по-дурашки проболтаться!
- Кирилл... Может быть, ты расскажешь? Если надо, я обещаю молчать.
Кирилл сердито мотнул головой.
- Нет... Может быть, не сейчас. Он, может быть, Зоя Алексеевна,
потом вам сам расскажет.
- Но ведь, наверно, надо что-то сделать? Помочь? И этому... человеку.
И Оле...
- Какой Оле?
- Студентке.
- Им помогут,- сказал Кирилл.
Кирилл уехал от Зои Алексеевны с противной смесью стыда и тревоги.
Стыдно было за свои слова: "Им помогут". Он думал, что это
прозвучит мужественно и твердо, а прозвучало глупо и напыщенно. Кирилл
сразу это понял. И покраснел.
Хорошо хоть, что Зоя Алексеевна сделала вид, будто не заметила
его глупость. Она ни о чем не стала больше расспрашивать. Опять взяла
старую фотографию.
- Между прочим, Оленька Федосеева, у которой сегодня украли
деньги, тоже училась у меня. В том же классе, где Миша... о котором
я говорила... Вот она.
Кирилл увидел круглолицую девчушку в белом переднике.
- Славная девочка,- сказала Зоя Алексеевна. - Всегда помотала
мне тетради носить домой. Она неподалеку живет, наискосок, в трехэтажном
доме. С мамой вдвоем.
- А в какой квартире?- самым небрежным тоном спросил Кирилл и
тут же понял, как фальшива эта небрежность.
Но Зоя Алексеевна будто ничего не заметила.
- В девятой,- сказала она и хотела убрать снимок.
- Дайте, пожалуйста, я еще посмотрю, - попросил Кирилл.
Теперь он смотрел не на Олю, а на того незнакомого Мишу, который
вырос и стал преступником.
У мальчишки смешно торчал растрепанный чубчик и блестели веселые
точки в глазах. Симпатичный десятилетний Миша был немного похож
на Митьку-Мауса...
И с этой минуты ощущение опасности не оставляло Кирилла. Он
ехал домой, а лицо незнакомого Мишки все маячило перед ним.
Почему он стал бандитом? Он же был обыкновенным мальчишкой. Как
Митька-Маус. Значит, и Митька может? Значит, все могут?
И Антошка?
Все люди были такими, как Антошка. У них смешно топорщились на
темени волоски. Никто из них не хотел зла. Они бездумно улыбались
солнечным зайчикам и смешно ловили губами угол пеленки, если он пощекочет
щеку. Они все такие сначала. А потом делаются разными.
Если человек хороший, это понятно. А почему некоторые становятся
гадами? Вроде Дыбы? Почему?
Может быть, потому что сначала боятся других гадов? А боятся
потому, что одни? Как Чирок?
Кирилл гордо и небрежно бросил Зое Алексеевне: "Им помогут..."
Но кто поможет Чирку? Они с Женькой благородно похлопали его по плечу
и оставили одного. И Чирок небось мечется со своим стареньким
"ПВЗ", думает, как бы продать, чтобы мать не узнала. И снова должен
врать и выкручиваться.
А если покупатель окажется таким же подонком, как Дыба? Деньги
не отдаст, начнет угрожать? И снова будет Антошка метаться между
страхом и отчаянием, между ложью и желанием вырваться из паутины...
То есть Чирок, а не Антошка. Антошке это еще не грозит. Пока. А потом?
Чирок тоже был такой крохой, а сейчас попал в беду. Если отдать
его этой беде, через тринадцать лет она прчдет и за Антошкой.
В самом деле так может случиться! И получается, что сегодня Кирилл
оставил в беде брата.
Но дело не только в этом. Дело просто в Петьке Чиркове. Кирилл
вспомнил, как просветлело Петькино лицо, когда он понял, что его
простили. Простили и бросили.
Но это-предательство. Все равно как если бы бросили тех, яа мысу,
когда надвигался лесной пожар...
Кирилл затормозил на углу улиц Мичурина и Космонавтов. Надо было
решать. Два человека есть на свете, которые сразу поймут и, наверно,
скажут, что делать. Отец и Дед. Но отец придет сегодня поздно.
Кирилл взглянул на часы, украшавшие старинное здание библиотеки.
Было без пяти минут шесть. Наверно, Дед уже пришел, он кончает
работу в пять.
...Из дома доносились визги и вопли.
- Ой-я-я!- орал Митька. - Мучитель! Уйду в интернат! Людоед!..
Мамочка-а!
Митьку-Мауса мыли. В окно вслед за воплями вылетали красивые
пузыри. Слышался голос Деда:
- В музей тебя, а не в интернат. В кунсткамеру. Уникальный экземпляр,
загадка естествознания. Как ты ухитряешься собирать на себя
все, что есть вокруг?
- Не все!- возмущенно голосил Митька.- Убери, она щиплется! Ой,
мама!
- Где ты ухитрился отыскать смолу?
- Это не смола, а гудрон! Ты мне все волосы выдрал!
Кирилл засмеялся и прислонил велосипед к перилам крыльца. Все
было знакомо в этом зеленом дворе. Лениво шевелил крыльями желтый
ветряк, топтался на краю громадной бочки добродушный петух Дима,
доцветали поздние одуванчики. На заборе улыбался нарисованный белой
эмалью Митька-Маус - с хвостом и мышиными ушами. Это Валерка Карпов
нарисовал еще в начале июня.
Кирилл вошел в дом. Дед закутывал в простыню оттертого взъерошенного
Митьку.
- Привет!- бодро сказал Маус Кириллу из-под белого балахона.
Дед оглянулся и обрадованно кивнул. Утащил Митьку на диван и
пожаловался Кириллу:
- Опять, как в прошлом году, у этого типа глотка распухшая. Мороженого
стрескал три порции подряд. Родители уезжают, а он снова с
ангиной.
- Чушь все это,- строптиво сказал Митька.
- Я тебе дам чушь! Из постели не смей носа показывать! Понял?
- Понял,- согласился Митька.- Я читать буду. - И спросил у Кирилла:
- А ты не скоро уйдешь?
- Дед,- сказал Кирилл,- тут одно дело такое... Долгий разговор.
Разговор оказался не таким уж долгим. Дед все понимал с двух
слов.
- Дыба - это кто? Местный "король"? - спросил он.
Кирилл пожал плечами.
- Скорее не "король", а так, мелкий "баранчик".
- У Чирка отца нет?
- Н-не знаю... Ну да, нет. Он говорил, что мать да бабка.
- Наверно, небогато живут,- заметил Дед.
- Наверно...
- Новый велосипед ему уже не купят...
Кирилл внимательно посмотрел на Деда. Дед спросил:
- Девушку эту, студентку, как зовут?
- Оля... Федосеева.
- И адрес помнишь?
Кирилл кивнул.
- Самый простой способ, чтобы поставить точку на всей истории -
пойти к этой Оле и все объяснить,- сказал Дед.- Если она человек хороший,
то поймет. Попросит, чтобы в школе не поднимали шума.
- Чирок, по-моему, не пойдет, побоится, - засомневался Кирилл.
- Да и денег у него еще нет.
- Ему лучше и не ходить,- сказал Дед.- Мы же не знаем, что за
девушка. А вдруг она вцепится и поволокет парнишку в школу? Может, у
нее такой педагогический принцип: не прощать и не жалеть. Другим в
назидание.
- А кто пойдет?- удивился Кирилл.
- Ты. Расскажи все, а фамилию мальчишки не называй.
- Я?!
- Страшно?
Кирилл подумал.
- Нет, не страшно,- сказал он.- Но... понимаешь, вдруг она подумает,
что я сам виноват и выкручиваюсь. Плету историю, чтобы себя
оправдать... Ведь на меня и так в школе...
- Да, пожалуй...- сказал Дед.- Но без риска не проживешь.
- А деньги?-спохватился Кирилл.- Денег-то все равно нет. Их же
надо отдать! Она тоже одна с матерью живет. Тоже, наверно, не миллионеры.
- Я это помню,- кивнул Дед. - Но деньги пока можно взять... те,
что у нас на ремонт отложены. Там полсотни.
- Правильно!-обрадовался Кирилл. - А Чирок продаст свой драндулет
и вернет.
- Вернет... когда подрастет и заработает,- хмуро сказал Дед.
Кирилл даже приподнялся на стуле.
- Да ты что?.. Это же общие деньги, ребята по рублику копили. А
ремонт?
- Что-нибудь придумаем, до весны далеко.
- Но тогда надо экипаж собирать, чтобы все решили...
Дед сердито захромал из угла в угол.
- Только время потеряем. Неужели, думаешь, ребята заспорят? Мы
же, Кир, человека хотим спасти. Тогда, в походе, не деньгами рисковали,
а головушками...
Кирилл нерешительно сказал:
- Что-то не так... Он все-таки виноват, а мы теперь для него
все на блюдечке. Это разве правильно?
Дед язвительно посмотрел на него.
- С точки зрения вашей Евы Петровны, это наверняка неправильно.
Только если ты жалеешь человека, то жалей до конца, а не отмеряй
свою доброту на весах. Это раз. Теперь два: такому пацану заниматься
продажей - это опять влипнуть в историю. Мать тогда все узнает, а ты
сам говорил, что ей это сейчас опасно.
- Для малыша опасно,-тихо сказал Кирилл.
- Значит, не о чем спорить... Я знаю, чего ты боишься: что Чирок
привыкнет за чужие спины прятаться, а сам за себя отвечать не
научится. Так?
Кирилл кивнул.
- Так, наверно... Я только не знал, как сказать.
- А может быть, наоборот,- задумчиво проговорил Дед.- Может
быть, поймет, что есть люди, которые приходят на выручку. Тогда и
сам покрепче станет... Кстати говоря, главный-то вопрос не о нем.
- А о ком?
- О Дыбе. Почему такие паразиты плодятся и почему их боятся. Не
думал?
- Думал,- сказал Кирилл. - Но это вопрос отдельный.
- Не такой уж он отдельный,- возразил Дед. - С Чирком он вполне
связанный. Может, собрать экипаж и всем вместе побеседовать с Дыбой?
- Я уже прикидывал,- сказал Кирилл.- Это вообще-то можно. Только
ведь Дыба не одного Чирка щиплет. И не один такой Дыба на свете.
А из-за всех подряд экипаж собирать не будешь. Вот если бы у каждого
хорошего человека был свой экипаж, тогда бы все Дыбы повывелись от
безработицы.
- Да,- согласился Дед.-Тогда бы они вымерли... Ну, ладно, решим
пока первую часть вопроса. Бери деньги и шагай.
Кирилл жалобно посмотрел на Деда.
- Давай вместе...
- Зачем?
- Ну... вдруг я не так скажу. Не умею я со взрослыми. Да и вид
у меня подозрительный. Дед засмеялся.
- Кир, не будь хитрее, чем ты есть.
- Нет, в самом деле. Я не боюсь, но...
Дед глянул на Митьку, который лежал, закутавшись в одеяло и
уткнувшись в мнигу. То ли правда читал, то ли слушал разговор.
- Этого юношу я куда дену? Родителей нет дома, один он не останется.
Митька дипломатично промолчал.
- Может, останешься, Мить? - нерешительно спросил Кирилл.
- Пожалуйста, - с отчаянным мужеством сказал Митька.- Я боюсь,
что ли?
Кирилл и Дед переглянулись.
- Свалились вы все на мою голову, - сокрушенно сказал Дед.-Ладно,
давай адрес и сиди с этим любителем привидений.
...Сначала Кирилл не очень волновался. Но прошел час, а Деда не
было. Конечно, разговор мог затянуться, Кирилл это понимал. Но он
помнил, что в семь часов обещал быть дома. Вопервых, мама уже волнуется,
во-вторых, будет нагоняй.
Митька на своем диване шуршал страницами и вздыхал. Кирилл ушел
в другую комнату, где была у Деда фотолаборатория. Включил увеличитель.
В него была вставлена пленка с летними кадрами. Кирилл начал
протягивать негатив за негативом и наконец увидел групповой портрет-весь
экипаж. Снимок сделали на берегу, автоспуском: привинтили
аппарат к пеньку, а сами, обнявшись за плечи, встали у воды. За ними
поднимал свои мачты "Капитан Грант"...
И хотя это был негатив - чёрные лица, темнозубые улыбки, Кирилл
сразу узнал каждого и словно опять оказался с ребятами. Даже будто
голоса их услышал.
Да, это люди, с которыми не страшны никакие Дыбы. Жаль только,
что не могут друзья быть рядом каждый час: они все
...Закладка в соц.сетях
