Жанр: Электронное издание
BOLTIK
...росила Таня. Но не требовательно, а
скорее жалобно. Максим грустно качнул головой.
- Ты же видишь, я еще не пионер. Нас в пионеры знаешь когда принимают?
Только после... - Он чуть-чуть не сказал "после первого полета",
но это было бы уже явное вранье. И он объяснил: - После цикла
тренировок. А мне еще два захода на невесомость...
Таня смотрела не отрываясь. Но не в лицо Максиму, а чуть опустив
глаза. Кажется, звездочку на жилете разглядывала.
"Сейчас скажет: "Дай честное октябрятское" - и тогда капут",-
понял Максим.
Она не сказала. Сняла пилотку и стала разглядывать серебряные
крылышки.
Максим не знал, конечно, о чем она думает. А Таня думала: "Может
быть, он и не хвастает. Может быть, и правда есть такая школа... А
если хвастает... ну и что? Он же мальчишка. Это же простительно. Все
равно он храбрый и симпатичный. Просто он этого не понимает и хочет
показаться лучше. Ну и пусть. Зато он сразу понял, какое хорошее
здесь гнездо. И в оружии разбирается, как настоящий Принц, который
всю жизнь носит шпагу..."
- Эта пещера знаешь как называется? "Гнездо ласточки", - сказала
она.
- Это потому что на высоком берегу, - понимающе откликнулся Максим.
- Они всегда на обрывах гнезда делают.
- Тебе здесь нравится?
- Конечно, - искренне сказал Максим.
- Ты только никому про "Гнездо" не говори.
- Никому. Я же обещал.
- А сам... если захочешь, хоть когда приходи. Если даже меня не
будет...
- Ладно,-тихо сказал Максим.- Только я... лучше, когда ты...
И тут он окончательно понял, какой же он свинья и хвастун. Наплел
какую-то чушь про школу космонавтов. Как теперь разговаривать и
смеяться с легким сердцем? К тому же все равно она узнает. Разве
тогда придешь в "Гнездо ласточки"?
Забывшись, он стукнул себя кулаком с болтиком по колену. По забинтованному!
Боль круглыми толчками раскатилась по всем жилкам.
Тогда Максим сжал зубы, встал, снял индейское оперенье и повесил на
гвоздь. Зажмурился. И так, зажмурившись, тихо сказал:
- Таня, я наврал... про космическую школу.
И украдкой посмотрел на нее.
Таня, кажется, не удивилась. И главное, не обиделась. Вроде бы
даже обрадовалась чуточку. И только спросила:
- А форма?
- Да чепуха, - с облегчением сказал Максим.-Это просто ансамбль
во Дворце культуры. Хор "Крылышки". Мы сегодня по телевидению выступали.
Вот теперь она удивилась:
- Правда?!
Максим тоже удивился: чего она так?
Он не понимал ее. А ведь Таня была девочкой. Для девочек артисты
почти такие же знаменитые люди, как космонавты.
Конечно, не каждый мальчишка, поющий в хоре,- артист, но если по
телевидению...
И потому она сперва обрадовалась, а потом недоверчиво сдвинула
брови.
- А если ты опять... Ну, опять просто так придумал?
- Да что ты! - он торопливо взялся за звездочку.-Вот честное октябрятское!
Да хоть кого спроси, что утром была наша передача! Я
там
песню про летчиков пел. Не веришь?
Он совсем не думал теперь хвастаться. Просто хотел, чтобы она
поверила. Изо всех сил хотел! И если получилось немного хвастливо,
то это уже совсем случайно. Таня поверила. И попросила как в первый
раз:
- Сядь. Расскажи.
- А ты не злишься?
- Из-за чего?
- Ну... что наврал.
- Ты же сразу сказал, что пошутил... А выступать страшно?
- Нет... то есть чуть-чуть, пока не начал. А когда поешь, то уже
не страшно... Мне болтик помогал,- улыбнулся Максим и опять разжал
ладошку. - Я вместе с ним выступал.
Таня серьезно кивнула и пальцем покатала болтик на Максимкиной
ладони.
- Конечно, с таким легче... А песня хорошая?
- Еще бы!
- А можешь сейчас спеть?
- Сейчас?
- А что? Ну, пожалуйста,- попросила Таня. - Ты не стесняйся, ты
забудь, что я тут сижу. Будто ты один.
Но Максим, конечно, застеснялся. И глупо спросил:
- А зачем петь?
- Ну вот... - тихо сказала она. - Я же не видела передачу. Мне
же тоже... хочется ведь послушать...
- Здесь акустики нет.
- Чего нет?
- Тесно. Звучать совсем не будет. И музыкального сопровождения
нет. И хора. Эту песню с хором поют.
- А ты попробуй без всего. Может быть, хоть немножко получится!
Хоть чуть-чуть! Сначала как будто хор, а потом сам.
Она говорила жалобно и в то же время настойчиво. И не отводила
глаз от его лица. И Максим вдруг понял, что опять может оказаться
обманщиком: наговорил про выступление, а петь не хочет. Значит, наврал?
Но не это было главное. Главное, что Таня могла обидеться. Но и
это не все.
Дело в том еще, что Максиму захотелось петь. Неловко было, но
все равно хотелось... И, подавляя в себе смущение, он сбивчиво согласился:
- Ладно. Только я не знаю... Как уж получится.
- Конечно! - торопливо сказала Таня. Вскочила и поспешно отодвинулась
к стенке.
Максим глубоко вздохнул, развернул плечи, уперся позади себя кулаками
в ящик. Посмотрел на солнечные облака в светлой щели выхода.
Они были прошиты белой реактивной ниткой.
Максим запел:
Над травами,
которые
Качает ветер ласковый,
Над кашкой и ромашками
Растет веселый гром...
Он пел вместо хора и, по правде говоря, не очень старался. Ведь
это было только вступление. А когда слова хора кончились. Максим помолчал,
мысленно слушая музыкальные такты. И начал свое. Без боязни,
чисто, по-настоящему:
Товарищ летчик!
Ну что вам стоит?..
И отчаянное желание полета, надежда на чудо и тоска по высокому
небу опять пришли к Максиму.
Мне лишь на минуту взлететь над полем...
Возьмите!
Я очень легкий!
И его, разумеется, взяли в конце концов. И он торжествующе рассказал
об этом в песне. А замолчав, посидел несколько секунд, словно
возвращаясь из полета. Сюда, в "Гнездо ласточки". И вопросительно
взглянул на Таню.
- Какой ты молодец,- сказала она.- Самое честное слово, молодец!
Ты меня позовешь, когда у вас будет где-нибудь концерт?
Он кивнул. И подумал, что концерты ведь и в самом деле еще будут.
И Таня придет. И наверно, мама с папой придут. И может быть,
даже Андрей. И ребята из класса... А подумав о классе. Максим встревожился.
- Ты знаешь, мне пора, - сказал он огорченно. - Наш класс в парке,
и мне тоже надо туда. А то ругать будут.
- Жалко,-сказала Таня и смутилась.
Максиму тоже не хотелось уходить. Даже страшновато стало: вдруг
больше не получится у них с Таней такой хорошей встречи. Хотя она и
говорила "приходи, когда хочешь", но кто знает...
- А пойдем вместе в парк,- вдруг сказал он. Это неожиданно вышло
даже для него самого.
- Я? - удивилась она.
- Ага. Пойдем!
- Там же... ваши ребята. Я никого не знаю.
- Ну и что! Ты со мной,- храбро сказал Максим.
Бой
В городе, где раньше жил Максим, все было молодое. И деревья.
Они были тоненькие и не закрывали солнца. А здесь был старый парк с
раскидистыми тополями и кленами. Листья еще не совсем выросли, но
уже давали хорошую тень. Ветки переплелись в зеленую крышу.
Максим и Таня вступили под деревья. Зеленый воздух был проколот
тонкими лучами, и эти лучи запятнали песок на аллее круглыми отметинами,
похожими на желтое конфетти. Максим осторожно ступал по ним, а
они прыгали по его ногам. И казалось, что эти круглые зайчики - теплые
и чуть-чуть пушистые.
На главной аллее встречались редкие прохожие, но ребят не было
видно. Ни своих, ни чужих. Однако издалека доносился веселый шум
многих голосов. Там где-то веселился и третий класс "В" школы номер
одиннадцать. Но торопиться и бежать не хотелось. Под зелеными сводами
высоких тополей и кленов идти было спокойно и тихо. И они шли,
держа друг друга за руки.
Потом Максим увидел, как навстречу шагает Светка Мешалкина - из
его класса.
Мешалкина его тоже увидела. И остановилась.
- Ры-ыбкин... Какой ты краси-ивый...
Однако на Максима посмотрела она лишь мельком и уставилась на
Таню.
- Где это ты гулял, Рыбкин? Все думали, что ты заболел.
"Заболел! Передачу они не смотрели, что ли?"
- Ну и правильно думали,- сказал он сердито. - Я в самом деле в
больнице был. Два укола схлопотал от заражения.
Слова про уколы Светку не потрясли. Она продолжала с любопытством
поглядывать на Таню.
- Где наши?- спросил Максим.
- Где... На аттракционах, конечно. Вон там, - она махнула за
спину.
- А ты куда?
- Я отпросилась. На этих сумасшедших каруселях у меня все равно
голова кружится, а дома масса дел. Надо еще пионерскую форму готовить
для послезавтра. У тебя форма готова?
- Все у меня готово, - небрежно откликнулся Максим, но при мысли
о скором празднике ощутил короткий толчок радости.
- Смотри. А то Римма Васильевна тебя сейчас сразу спрашивать
начнет.
- Она разве здесь?
- Конечно. Ты ничего не знаешь. Софью Иосифовну вызвали на конференцию,
а Римма Васильевна пошла с нами, чтобы посмотреть, организованный
у нас получается отряд или не очень.
- И конечно, сказала, что не очень,- догадался Максим.
- Конечно! Тыликов всех подводит. Ведет себя, как... как... не
знаю даже кто. В общем, как Тыликов.
- Мы пошли. Пока, - сказал Максим, и они с Таней зашагали к аттракционам:
дорогу к ним показывали голубые фанерные стрелки на столбах.
А Светка, разумеется, стояла и смотрела им вслед. Потом окликнула:
- Рыбкин! Можно на минуточку? Максим оставил Таню и неохотно подошел.
- Ну?
- Это кто? - шепотом спросила Мешалкина и стрельнула глазами в
Таню.
Максим внутренне напружинился и независимо сказал:
- Таня. Знакомая. А что?
- Мне-то ничего, - равнодушным голосом объяснила Светая и стала
смотреть на верхушки деревьев.- Смеяться будут. Скажут: невесту привел.
- Ну и дура!- вспыхнул Максим.
- Я-то не дура, я ведь не смеюсь,- спокойно сказала Светка.- Пока,
Рыбкин. Я пойду.
- Ну и топай...
Он вернулся к Тане и взял ее за руку. А в другой руке сжал болтик.
И они пошли туда, где были голоса и смех.
Деревья кончились, и Максим увидел поле чудес. Взлетали разноцветные
лодки качелей. Вертелись карусели, похожие на пестрые зонтики
с подвешенными лошадками и колясками. Медленно поворачивалось в небе
колесо великанского велосипедиста, подымало на небывалую высоту кабинки
с пассажирами. Они почти цеплялись за солнечные облака. Пассажиры
казались с земли пестрыми лилипутиками. И наверно, там, у неба,
им было очень хорошо. Как в полете...
У Максима даже сердце заныло - так захотелось в высоту.
Но сначала надо было объясниться с Риммой Васильевной. Где она?
Кругом столько народу! Наверно, из всех школ сюда сошлись экскурсии.
Мальчишки и девчонки носились по дорожкам, стояли в очередях у каруселей,
играли в чехарду, толпились у автоматов с газировкой. В одном
месте две большие девочки водили с первоклассниками хоровод, в другом-целый
класс обступил учительницу, и они громко что-то репетировали.
Но среди этой неразберихи и мелькания Максим разглядел красную
испанку.
Римма Васильевна всегда была в этой испанке - и в школе, и на
улице. И наверно, даже дома. Словно родилась в ней. Вокруг испанки у
нее мелко кудрявились светло-желтые завитки - такая девчоночья прическа.
Из-за этой прически, из-за белой блузки и красной испанки
Римма Васильевна походила на восьмиклассницу. Особенно когда бодро
шагала и громко командовала. Но это если не вблизи. А когда рядом,
то видно было, что она уже взрослая. И не потому, что морщины - их
как раз почти не было, лишь у глаз немножко. Дело в том, что Максиму
казалось, будто у нее губы как у старушки, только подкрашенные. Римма
Васильевна про это, наверно, знала, поэтому губы держала всегда
поджатыми, и рот ее был похож на тонкую щель. Это еще больше придавало
Римме Васильевне решительный вид...
- Подожди, - попросил Максим Таню. Подошел к вожатой и поздоровался.
- А говорили: болеешь,- сказала Римма Васильевна.- Что с тобой
случилось, почему не пришел к половине второго, как все?
- В поликлинику попал из-за ноги... Римма Васильевна покосилась
на его бинт.
- Ладно. Потом объяснишь Софье Иосифовне. А сейчас иди к ребятам
и занимайся, чем все занимаются. По общему сигналу - ко мне.
- А где все и чем занимаются? - поинтересовался Максим.
- Отдыхают. Катаются на аттракционах. А кое-кто, вроде Тыликова,
бегает неизвестно где и нарушает дисциплину, - с неожиданной досадой
сообщила Римма Васильевна. - Тебе не советую. Ты послезавтра будешь
в пионеры вступать и должен вести себя образцово. Понял?
- Понял, - кротко сказал Максим.
- Кстати, пионерская форма у тебя готова? Полностью?
- Все готово. Давно еще.
- Ну иди... Максим подбежал к Тане:
- Давай на колесо! Она запрокинула голову.
- Такая высотища. Я там помру!
- Не... - успокоил Максим. И неожиданно пообещал: - Я тебя буду
за руку держать, крепко-крепко.
Он тут же смутился и поддал сандалией пустой стаканчик из-под
мороженого. А Таня быстро кивнула и опустила голову.
Они подошли к колесу. Вот это удача! Почти весь Максимкин класс
был здесь. Даже Тыликов, который ничего не нарушал, а спокойно стоял
в очереди за Верой Ковальчук. Он первый увидел Максима и громко сказал:
- Ура! К нам пополнение из десантных частей! Все заоборачивались.
И послышались обычные слова: "Макс, привет!.. Ты откуда?..
Разве ты не болеешь?.. А говорили..." Ехидный Мишка Стременко спросил:
- А почему красный мундир? В пожарники записался?
Вот балда! Телевизор он не смотрел, что ли?
И вообще странно: никто ни слова о передаче. Даже "артистом" не
обозвали. Будто и не было ничего! Неужели все из-за первого летнего
дня прогуляли концерт?
Максим озадаченно поглядывал на ребят.
На костюм его никто, кроме Мишки, не обратил внимания. Впрочем,
это как раз понятно: из-за теплой погоды почти все были не в школьной
форме, а кто в чем, и Максим не очень выделялся в пестрой толпе.
Но почему ребята молчат про выступление?
Все ясно, никто не смотрел! Наверно, прочитали в программе слово
"концерт" и не включили телевизоры. Лодыри! Небось мультики смотреть
всегда готовы... Зря он поскромничал и не намекнул вчера в классе,
что будет выступать.
От огорчения Максим на полминуты забыл про Таню. Но быстро спохватился
и встал с ней в хвост очереди.
Громадное колесо поворачивалось над ними, вознося в поднебесье
кабинки со счастливцами - с теми, кто дождался своего часа. Максим
запрокинул голову и с радостным замиранием следил за ними. Ведь скоро
и он... И не замечал, что многие в это время следят за ним. И за
Таней. Девчонки перешептывались. Мишка Стременко что-то с улыбочкой
сказал Вере Ковальчук. Та громко ответила, что он глупый, как кочерыжка.
Таня выдернула из Максимкиных пальцев ладошку.
- Ты пока стой, ладно? Я в киоск сбегаю, где марки продают. Я
про космос собираю.
- Только недолго, - попросил Максим. Вера Ковальчук вдруг сказала:
- Пойду я. Лучше на качелях покачаюсь. А здесь стоишь, стоишь...
- Забоялась,- сказал Тыликов.
- Ну и забоялась! Не все такие герои...
- Меньше народу - больше кислороду,-сообщил Стременко.
- Фиг тебе-меньше народу! Я Рыбкина поставлю на свое место. Иди,
Максим. Это было прекрасно! Сразу на десять человек ближе!
- Рыбкина девочки любят. Он у нас обаятельный,- отомстил Стременко.
Максим промолчал: дурака словами не вылечишь.
- А что это за девчонка с тобой была? - вдруг спросил Тыликов.Он
по-хорошему спросил, без насмешки, просто. И Максим так же просто
ответил:
- Это моя знакомая, Таня... Представляешь, я сегодня на берегу в
глине увяз, а она меня выволокла. Застрял, как в болоте - ни туда,
ни сюда. Просто потеха. Если бы не она, весь бы перемазался.
- Я уж и смотрю, что глина, - сочувственно заметил Тыликов и колупнул
на Максимкиных штанах подсохшую серую полоску.
- Чепуха, отчистится,- сказал Максим.
- А как у тебя с концертом? Нормально? - вдруг вполголоса спросил
Тыликов. У Максима прыгнуло сердце.
- Все... нормально... А ты видел?
- Не... Мамка за картошкой послала, потом в аптеку. Да я и не
знал, в какое время покажут.
- А откуда знаешь, что концерт?
Тыликов усмехнулся и хотел что-то сказать. Но подошла Таня, и он
промолчал.
- Ой, вот мы уже где! - обрадовалась Таня.
- Вставай, - сказал Максим и отодвинулся, надавив спиной на Тыликова.
И тут возмутился Мишка Стременко:
- Смотрите на нее! "Ой, вот мы уже где!" А ты тут стояла?
- Мы же вместе, - сказал Максим.
- Это вы сзади вместе были, а сюда тебя Верка одного поставила!
- Как это одного, если мы вместе?
- Какие хитрые!- зашумели те, кто стоял позади. - Ковальчук одна
была, а их двое!
- Эта вообще не из нашего класса!
- Если не из нашего, то не человек? - спросил Максим.
- Да ладно вам,- сказал Тыликов ребятам.-Пусть стоят.
- Ты не лезь, Тыля! Пускай очередь занимают и стоят!
- Ладно, Таня, пойдем на старое место,- гордо сказал Максим.
Старое место было за Владиком Поляковским. Но за ним теперь стояла
длинная и вредная Зинка Ступица.
- Мы здесь стояли,- объявил Максим Зинке.- Владик, скажи.
- Ага, стояли, - послушно подтвердил маленький смирный Поляковский.
- Гуляй, - сказала Зинка. - Кто стоял, тот стоял, а если кто бегал,
это не мое дело.
- Ну-ка пусти, - потребовал Максим и попытался отодвинуть Зинку
локтем. Зинка была на голову выше Максима и сама его отодвинула довольно
решительно.
- У, дерево, - растерянно сказал Максим. Не драться же со Ступиной!
И смешно, и невыгодно: хоть и девчонка, а отлупит. Но отступать
тоже было нельзя.- Кому говорят, пусти!
- Что за крик?
Голос был насмешливый и очень знакомый. Максим даже вздрогнул:
сзади стоял Витька Транзистор!
Это был непохожий на себя Транзя: причесанный, в новеньких джинсах
и белой рубашке. К рукаву его булавками была пришпилена широкая
повязка с голубыми буквами "ПП". Максим сразу догадался, что это
"Пост порядка" или "Патруль порядка", о котором недавно говорила в
школе Римма Васильевна.
Но почему в этом патруле Транзя, от которого никому житья нет? А
может быть, он срочно перевоспитался? Что-то непохоже. Вид, конечно,
приглаженный, но глаза все равно вредные.
За Транзей стояли двое незнакомых мальчишек - класса из пятого
или шестого.
- Что за крик? Почему нет порядка?- повторил Транзя с язвительной
улыбочкой. - Это Рыбкин нарушает? Ай-яй, какой невоспитанный...
- Я здесь стоял!- сказал Максим.
- Он стоял, - подтвердил Владик Поляковский и заработал от Зинки
Ступицей незаметный шлепок по затылку.
- Он сам не знает, где стоял, - заявил Мишка Стременко. (Ну что
Максим ему сделал плохого?) - То тут, то там лезет. А она совсем не
стояла.- Мишка ткнул пальцем в Таню.
- Сам ты не стоял!- сказал Тыликов.
- Стояли они! Мы видели!- зашумели девчонки, которые были впереди.
- Это что здесь происходит? - прозвучал взрослый голос, и все на
миг замолчали: увидели Розу Михаиловну-учительницу из третьего "Б".
Роза Михаиловна была пожилая, с черной прической, похожей на кавказскую
папаху, и строгая. - Почему такой беспорядок? Это опять Тыл
икав верховодит?
Тыликов сказал:
- Как что-сразу я.
- Это Рыбкин, - с улыбочкой объяснил Транзя. - Это воспитанный
тихий Рыбкин лезет без очереди, да еще не один, а с подружкой.
- Мы стояли! - крикнул Максим.
- Тихо, тихо,- сказала Роза Михаиловна.- Все должны стоять на
своих местах. Никто не должен нарушать дисциплину. И она удалилась,
уверенная, что навела порядок и рассудила спор.
- Ясно, моя Рыбочка?- спросил Транзя.- В очередь! Занимать надо,
моя хорошая. Во-о-он там! Топай-топай-топай... - И он показал в
хвост очереди, где только что пристроился в полном составе еще один
класс.
- Ну их, пойдем куда-нибудь, - шепотом сказала Таня.
Максиму все еще хотелось покататься на колесе.
Но стоять здесь после всего, что случилось, было тошно.
- Пойдем в тир. Я пятьдесят копеек могу истратить вместо обеда.
И они пошли рядом, не оглядываясь. Все замолчали. Потом Тыликов
окликнул :
- Макс, иди на мое место! А она - на Веркино!
- Спасибо. Мы в тир,- сказал Максим.
Где тир, они точно не знали и слегка заплутали в аллеях. Оба
молчали. Максиму было неловко за ребят. И за себя: не смог добиться
справедливости. Чтобы заглушить неловкость, он досадливо сказал:
- Этот Транзя такая шпана. Все знают. А туда же, в патруль...
- Противный,- согласилась Таня.
Заросшая дорожка снова привела их на край площадки с аттракционами.
И тут, словно его звали, опять появился Транзистор! Выскочил из
кустов. Теперь он был один. Увидал Максима с Таней и злорадно заухмылялся:
- Что, не пришлось покататься, Рыбочка? Видишь, как нехорошо
лезть без очереди.
- Знаешь, что у него на повязке?- громко спросил Максим у Тани.
- "ПП" - подлая прилипала.
Он был уверен, что вблизи от учителей и вожатой Транзя не посмеет
его тронуть. Но тот вдруг прыгнул и толкнул Максима в кусты. А
сам - следом. Теперь кругом были только ветки. Транзя ловко выкрутил
Максиму руку.
- Пусти!
- Говори: "Витенька, прости, я больше никогда не буду".
Максим увидел круглые Танины глаза и понял, что потеряет сознание,
а говорить такие слова не будет.
Но боль была нестерпимая. Транзя надавил еще сильнее, и Максим
упал коленками в траву.
- Отпусти, гадина,- сказал он сквозь слезы. И вскрикнул, ткнувшись
лбом в корень куста. Разжал пальцы и выпустил болтик.
Уголком глаза он видел, как Таня бросилась с поднятыми кулаками
и тут же отлетела - спиной в гущу веток: это Транзя двинул плечом.
Потом он отпустил Максима и поднял его за шиворот. Болтик лежал в
траве. Максим сразу нагнулся, но Транзя наступил на болтик и отпихнул
Максима. Он подобрал болтик сам.
- Отдавай!- сказал Максим.
- Ах какой нехороший! С железками ходишь. Чтобы драться, да?
- Хулиган паршивый, отдай сейчас же! - бесстрашно сказала Таня.
Но Транзя хихикнул, вышел из кустов и с открытого места показал
им дулю - с болтиком вместо большого пальца. Таня потемневшими глазами
глянула на Максима.
- Давай догоним и налупим!
- Попробуй налупи,- беспомощно сказал Максим.- Нам же и попадет.
Скажут, на школьный патруль порядка напали.
Таня промолчала и отвернулась. И Максим понял, что она догадалась
про его страх. Он стал растирать руку: Транзя чуть не вывернул
ее из сустава.
- Пойдем тогда...- тихо сказала Таня. И они пошли, и Максим все
тер и тер руку, хотя она уже почти не болела.
- Мне домой надо, - вдруг сказала Таня. - Я пойду.
Максим растерянно остановился.
- А может... в тир?
- Нет, дома забеспокоятся, если я долго...
- Пойдем вместе.
- Тебе же нельзя. Вожатая заругает.
Это была правда.
И Максим не знал, что делать.
- Ну, пойду. До свиданья, - сказала Таня.
- До свиданья... - потерянно сказал Максим. Она повернулась и
тихо пошла, не оглядываясь, с опущенной головой. И свернула за зеленый
павильон, где была комната смеха.
Вертелись карусели-зонтики. Шум и смех были кругом. И солнце было
такое же яркое, как раньше. Но сразу все стало плохо. Будто Максим
потерял что-то очень хорошее или обманул кого-то. А что же, так
и есть! И обманул, и потерял.
Ощущение потери мучило еще и потому, что не было болтика. Максим
за день так привык к нему, что порой забывал: носил в кулаке и не
думал о нем. Но сейчас рука не чувствовала привычной тяжести. Потерял...
Максим брел боковой аллеей. Видеть никого не хотелось, а уйти
далеко от ребят было нельзя: вдруг всех позовут. Он шел и все думал,
как уходила Таня - печальная, с опущенной головой. Из-за него... И
как теперь с ней встретишься, что скажешь? Она даже не напомнила,
чтобы приходил завтра...
А Транзя, словно нарочно, решил попадаться на пути Максима! Теперь
он опять был не один. Трое их было. Сбоку от аллеи на песчаном
пятачке они стояли на коленках и что-то разглядывали на земле, сдвинув
головы. Низко-низко наклонились и толкали друг друга плечами и
локтями.
А рядом стоял мальчишка-первоклассник в голубой матроске. Он со
слезами повторял:
- Ну отдайте! Отдайте!
Максиму было так горько, что он уже почти не боялся. Пускай
Транзя опять привяжется, если охота. Максиму все равно. Он подошел
совсем близко и увидел, что Транзя с приятелями гоняет по песку черного
рогатого жука. Мальчишки подталкивали жука лучинками, а ТранзяМаксимкиным
болтиком.
- Отдайте...- безнадежно повторил первоклассник и посмотрел на
Максима. От слез его коричневые глаза были как за стеклышками.
Транзя с друзьями не видел Максима. Они спиной к нему были повернуты
и видели только жука.
- Не ваш же жук!- сказал первоклассник.
- И не твой "жежук". Общественный, - ответил Транзя. - Он в парке
живет, значит, государственный. А ты поймал и мучаешь.
- Это вы мучаете! А я домой возьму, он у меня жить будет!
- Значит, ты браконьер, - сказал Транзя и хихикнул. Потом он так
щелкнул по жуку, что бедный рогач отлетел на полметра.
Максим опять посмотрел на блестящие глаза первоклассника, потом
на Транзю. Он видел его спину с шевелящимися под рубашкой лопатками
и туго натянутые джинсы с задним карманом. На кармане была клеенчатая
нашивка в виде футбольного мяча.
Транзя прицелился и занес над жуком болтик - словно печать, которую
хотел пришлепнуть с размаху.
В Максиме, видно, сгорел предохранитель. Ужасаясь тому, что делает,
он отвел назад ногу и врезал сандалией по карману.
Транзя икнул и ткнулся головой в песок. Максим прыгнул ему на
спину и замолотил кулаками по шее! За себя, за Таню, за жука, за
первоклассника! За болтик! За страх и слезы!
Это было всего секунду. Потом все замелькало, перевернулось, и
Максим оказался припечатанным к песку. От сильного удара почти онемело
плечо, а Транзя навалился и кормил, кормил его песком... И улыбался.
Но он сбоку навалился, и ноги у Максима были свободны. Максим
отчаянно рванул вверх правую ногу - трахнул врага коленом. По носу.
Колено было твердое, а нос мягкий. Транзя пискнул. Максим изловчился
и трахнул снова. На этот раз попал Транзе по скуле. На колено
ему упали теплые тяжелые капли. Транзя отвалился в сторону.
Максим вскочил. Пе
...Закладка в соц.сетях
