Жанр: Электронное издание
Vormar01
...ом выкупить остальные доли за бесценок! Вот и получил... - Геша
откинул назад сальные кудри, - девять граммов в сердце...
- Интересно... - протянула я, закуривая сигарету. - Хорошо, положим, Владилена
преследовала благородную цель восстановления справедливости. Тогда объясните,
почему более половины фамилий в этой книжке ни разу не разоблачались? Вот
Жемчужная, к примеру...
Я уставилась на Блошкина немигающими глазами.
Геша внезапно посерел и отодвинулся чуть назад.
- Почему вы спрашиваете?
- Видите ли, Геша, есть версия, что гражданка Милявская погибла в результате
несчастного случая, - уклончиво ответила я. - Принимала ванну и уронила в воду
включенный фен. Такое редко, но случается. Вот я и спрашиваю, могла ли Роза
Жемчужная желать смерти Владилены?
Геша сглотнул слюну и положил руки на стол.
- Вы ведь не из Комитета по делам печати? Да?
- И оттуда тоже, - последовал мой уклончивый ответ. - Скажем, провожу служебное
расследование по заданию некоторых влиятельных лиц.
Блошкин тяжело вздохнул.
- Меня закроют? - он махнул рукой. - Хотя после смерти Владилены все равно.
- Почему? - удивилась я.
- Потому что она была главным учредителем издания, - последовал ответ.
- Владилена учредила эту газету?!
У меня чуть жвачка изо рта не выпала. "Орбит" после утреннего кофе незаменимая
вещь. Здорово снимает специфический желтый налет от бодрящего напитка.
- Ага, после того как вышла из тюрьмы, - выдал Геша второе убийственное откровение.
- За что она сидела? - осторожно спросила я.
- Точно не знаю, кажется, за мошенничество, - пожал плечами редактор.
- Геша, если вы сейчас расскажете мне всю правду, то можете рассчитывать на хорошее
выходное пособие. Газета ваша, разумеется, при нынешних обстоятельствах закроется.
Большого вреда, думаю, от этого не будет. А вы сможете сносно пожить то время, пока
будете искать работу. Итак, зачем Владилене Милявской понадобилась эта газета?
- Сколько? - редактор перешел на язык фактов и цифр.
- Ну, положим тысяча долларов вас устроит? - я решила начать с малого.
Геша презрительно фыркнул.
- Естественно, нет, - он окинул меня оценивающим взглядом. - Вот три - нет, три с
половиной - в самый раз.
- Договорились.
Дорого же мне обходится дело Розы Жемчужной!
- Привезите деньги, тогда и будем разговаривать, - повеселел редактор.
- Нет уж, поедете со мной до ближайшего банка. Надеюсь, это вас не сильно отвлечет?
- До пятницы я совершенно свободен, - ответил Геша фразой из Винни-Пуха.
Через полтора часа, получив от меня конверт с требуемой суммой, Блошкин с
комфортом расположился за столиком ресторана "Магриб", который выбрал местом
своих откровений.
- С чего начать?
- Желательно с начала...
Мне настоятельно совали в руки меню, хотя ничего, кроме кофе, я брать не собиралась.
Бессонная ночь, безумный вечер - все это давало о себе знать. Блошкин же скромностью
не отличался. Раскрыл меню и, пробежав по нему глазами, продиктовал официанту заказ.
Дождавшись, пока он закончит, официант повернулся ко мне и с деланой улыбкой на
лице спросил:
- А вы что будете заказывать?
- Кофе, эспрессо, два, - отрывисто продиктовала я.
- На десерт что-нибудь? - разочаровался официант.
Прочитав Блошкину еще раз его заказ, молодой человек удалился.
- С начала, так с начала, - Геша посмотрел вдаль, постучал пальцами по столу и тяжело
вздохнул. - Владилена предложила мне стать главным редактором ее газеты три года
назад. У нее на руках была пачка убойных материалов. Первые номера уходили влет. О
себе она ничего никогда не рассказывала. Так, иногда, какие-нибудь обрывочные фразы.
За три года я узнал только, что она никогда не была замужем, ненавидела свою старшую
сестру, всю ее семью и сидела в тюрьме. Все.
- Она не была профессиональной журналисткой?
- Нет, но вполне могла бы ею стать. У Владилены был талант. Она всегда чувствовала,
когда где-то что-то назревает.
- Где она брала компромат? - тактика жестких вопросов выбрана была мной для
общения с Блошкиным правильно.
Вадим Соколов часто говорил, что многие люди понимают только язык силы. Любые
послабления или поощрения действуют на них разлагающе.
- Вы не обратили внимание, что все ее статьи подписаны одинаково? - хитро
прищурился Геша.
- Обратила, и что?
- Там сказано, что Владилена Милявская всегда на страже ваших интересов и такая
прочая фигня. Мол, пишите о своих проблемах - разберемся. И вы знаете - нас засыпали
потоками писем, факсов, е-мейлов. От людей приходило столько компромата! Вы себе
представить не можете. Жены, желавшие досадить мужьям, - Блошкин начал загибать
пальцы, - сотрудники, ненавидящие свое начальство, брошенные любовницы, рогатые
подкаблучники, просто соседи, которые терпеть не могут проживающих с ними на одной
лестничной клетке. Владилена действительно все это читала. Ежедневно перелопачивала
сотни писем, чтобы найти одно-два стоящих за месяц, но зато каких! Вот, к примеру,
знаете, кто заложил Ведерникову? Эта фигуристочка встречалась с Лосевым. Он один из
самых больших авторитетов в их конторе. Деньги распределяет. Жена Лосева, когда обо
всем узнала, строчила Владилене по письму в день. Та решила разобраться. Думала, речь
пойдет о мелкой склоке. Любовник подсуживает в пользу Ведерниковой. Владилена стала
копать, и выяснилось такое!.. С остальными точно так же. Вот взять хотя бы...
- Владилена использовала результаты расследования для шантажа? - прервала я Гешу.
- Ну... - Блошкин постучал пальцами по столу. - Мне, во всяком случае, она об этом
ничего не говорила...
- Шантажировала или нет?
- Скорее да, чем нет, - редактор плотно сжал губы.
- Вы когда-нибудь видели у нее вот такие ключи? - я вытащила из сумки тот самый
маленький серебристый ключик, что обнаружила в доме Корсаковых в ночь убийства.
- Видел, - кивнул Геша. - У вас только один?
В глазах редактора загорелся неподдельный жадный интерес.
- Да, и номер его записан в книжке Милявской на фамилию "Жемчужная". Владилена
не говорила вам, что знает про нее?
- Она делилась со мной только тем, что должно пойти в ближайший номер.
Мне принесли кофе, а Геше - первую часть заказанного банкета. Нервно глотнув густой
обжигающей жидкости, я закурила и выпустила дым в потолок.
- И вы никогда, вообще никогда не слышали от нее этого имени?
- Нет, хотя разве что... Один раз ей при мне позвонил какой-то мужчина.
Кажется, его звали Хосе. Владилена пришла в ярость, кричала, что не имеет никакого
отношения к Жемчужным. Да, точно, прозвучала именно такая фамилия. Я еще подумал,
что цыганская.
- Хосе Равель? - я мучительно пыталась сообразить, от чего он мог прийти в ярость и
какое отношение имеет Владилена ко всей этой истории.
- Не знаю, я вообще не так осведомлен, как вы думаете, - заявил Блошкин и хитро на
меня уставился.
- Ладно, - с трудом сдерживая раздражение, продолжила я, - попробуем подвести
промежуточный итог. Владилена Милявская сидела в тюрьме за мошенничество. Так?
- Так, - кивнул Геша.
- В исправительном заведении у нее родилась мысль основать газету?
- Наверное.
- Через эту газету она получала от желающих друг другу досадить граждан сведения.
Проверяла, а затем шантажировала тех, на кого удавалось собрать что-то серьезное?
- Ну... примерно так, - протянул Блошкин, помешивая вилочкой салат.
- Поэтому Владилена не жила в России, предпочитая пребывать за границей?
- Да, - уверенно кивнул редактор.
- Где именно она жила?
- Там, сям... - Геша покачал головой. - Но чаще всего в Испании. Кажется, у нее была
квартира в Барселоне.
- Угу, - я кивнула.
Там же, где находится международный центр цыганского искусства, основанный Хосе
Равелем.
- И что же вынудило ее вдруг приехать на родину, да еще и поселиться у сестры,
которую она, по вашим словам, терпеть не может?
- Не знаю, - Блошкин в три приема заглотил салатик. - По-моему, у нее наметилось тут
какое-то важное дело. Один раз она сказала, что вскоре сможет выйти на пенсию.
- Что это вдруг разоткровенничалась?
- Под градусом была. Выпить любила Владилена Васильевна, - ответил Геша, жуя
поданный бифштекс. - Причем всегда. Последние разы стало хуже. Раньше она только по
вечерам пила, а в этот приезд - с утра до вечера. Купит "Пять звездочек" и ходит целый
день с бутылочкой. Одну прикончит, вторую начнет. Удивляюсь, как она замертво не
падала к трем часам. Железная была баба.
- То есть можно предположить, что у нее тут было крупное дело, после которого
вполне можно было рассчитывать на полную финансовую независимость на все
оставшиеся годы?
- Предположить можно все что угодно, - последовал лаконичный ответ.
Я едва удержалась от искушения пнуть редактора "С-С-СН!" под столом ногой.
Итак, Владилена Милявская приезжает в Россию, хотя отлично знает, что ей здесь
находиться небезопасно. Все время пьет. Скорее всего, от избыточной тревоги.
Принимала коньяк как успокоительное. Проживает у сестры, которую терпеть не может.
По словам Светы, сидит в доме безвылазно, хоть и помирает от тоски. В это же время там
оказывается Роза Жемчужная, имя которой занесено в записную книжку журналистки.
Если рассуждать по аналогии с остальными фамилиями, где-то есть дверь, которую
отпирает ключик с номером. За этой дверью, по всей видимости, хранится что-то такое,
чем можно шантажировать Жемчужную. Учитывая, что та вот-вот получит
двадцатипятимиллионное наследство в твердой валюте, Милявская может рассчитывать
на серьезный куш. Роза зачем-то притаскивает к Корсаковым меня. Что из этого следует?
Пожалуй, только то, что Владилена Милявская, хранившая какой-то компромат на Розу,
была обречена. Она шантажировала Розу Жемчужную, и та решила ее убить. Вроде бы все
указывает именно на это.
- Геша, - обратилась я к редактору, который с треском уписывал печеный картофель, -
постарайтесь припомнить, вы ничего никогда не слышали от Владилены о Розе
Жемчужной? Может быть, она еще что-нибудь случайно обронила?
- Не-а, - последовал ответ.
- Последний вопрос: как же вы получали деньги, если хозяйка все время за границей?
- Во-первых, газету хорошо покупали, - с гордостью ответил редактор. - Я имел
процент. Во-вторых, Владилена мне иногда давала премии.
- У нее был счет в банке? - спросила я, отчаянно цепляясь за надежду на леность
Милявской. Вдруг она арендовала банковские ячейки там же, где открывала счет?
- Естественно; "Акцепт-плюс" - знаете такой?
- Нет, в первый раз слышу.
- Это его главное достоинство, - конфиденциальным тоном сообщил Геша.
- Хороший, наверное, банк, - пробормотала я себе под нос, встала, надела дубленку и...
бросила редактора одного.
- Эй! - раздался за спиной возмущенный голос Блошкина.
- И-извините, - остановил меня зоркий официант.
- А, вот вам двести рублей за кофе, сдачи не надо, - я сунула молодому человеку деньги
и послала побелевшему от ярости редактору обольстительную улыбку.
Тормознув на проспекте такси, я бухнулась на переднее сиденье.
- Приморское шоссе, плачу по счетчику, - сказала я водителю, устраиваясь поудобнее.
Тот пожал плечами.
- Хоть до Москвы и обратно.
Вокруг дома Корсаковых было непривычно тихо. Я испугалась, что не застану хозяйки.
Долго ждала у ворот, безрезультатно нажимая кнопку "вызов".
- Похоже, никого нет, - сказал мне таксист, - зря ехали.
В этот момент камера наружного наблюдения повернулась в мою сторону. Я вытащила
из сумки удостоверение частного детектива и сунула его в объектив. Ворота медленно
открылись.
Регина Васильевна ожидала меня на крыльце. Видимо, ее пребывание в больнице было
скоротечным.
- Мне нужно задать вам несколько вопросов, пока неофициально, - я протянула ей свое
удостоверение.
Регина Васильевна резким движением выдернула его у меня, надела очки и стала
внимательно разглядывать. Повертела в руках и рассеянно сунула мне обратно.
- Идемте, - она показала в сторону гостиной. Ни раздеться, ни снять обувь мне не
предложили.
Идя вслед за ней, я ощутила запах алкоголя. Похоже, Регина Васильевна решила
утопить скорбь по своей сестре в бутылке.
- Садитесь, - она указала мне на кресло, сама устроилась напротив.
Повисла неловкая пауза.
- Ну? - Регина Васильевна уставилась на меня мутным взглядом быка, который вот-вот
ринется на тореадора.
Глубоко вздохнув, я решила говорить ровно и спокойно, чтобы не провоцировать
собеседницу на резкие действия.
- Я бы хотела рассказать вам те обстоятельства, которые привели меня в тот роковой
день в ваш дом...
Я кратко описала визит Розы в мой офис, появление Ефрема Жемчужного, поездку в
Чебоксары, поиски Колесниковой и разговор с Гешей Блошкиным.
Регина Васильевна слушала, не перебивая. Лицо ее все мрачнело и мрачнело.
- Хорошо, - наконец изрекла она. - А от меня-то вам что надо было? Я об этой суке
ничего не знаю. Олег уехал, где он - понятия не имею.
- Вы знали, чем занимается ваша сестра? Повисла пауза. Регина Васильевна налила
себе джина и залпом опрокинула стакан.
- Догадывалась.
- Расскажите мне правду об Ольге Колесниковой. Клянусь, информация не выйдет за
пределы этой комнаты. Вам лучше быть откровенной. Нам уже многое известно, и я смогу
отличить ложь от правды.
Это был чистый блеф. О Колесниковой мне и сейчас было известно не больше, чем
неделю назад. Работала в "Райской", возможно, погибла. Все.
Корсакова-старшая тяжело вздохнула, перевела свой мутный взгляд с меня на
фотографию Владилены в траурной рамке, стоявшую на столике в гостиной.
- Так нелепо все получилось! - дама вцепилась в волосы руками и, ритмично
покачиваясь из стороны в сторону, рассказала свою часть истории. - Несколько лет назад
Олежек стал приносить большие деньги. По несколько тысяч в день иногда получалось.
На все вопросы отвечал: "Деньги молчат и не пахнут". Потом начался кошмар. Он
примчался домой, схватил сумку, сказал, что ему надо скрыться на время. Ничего не
объяснил. На следующий день пришел следователь. От него я узнала, что... что Олег
входил в какую-то банду. Мошенников, или, как их?
- Лохотронщиков, - подсказала я.
- Да, точно, - Регина Васильевна кивнула головой. - Потом был суд. Я этого времени
вообще не помню. Из больницы - в прокуратуру, из зала суда опять в больницу! Поседела
за это время. Кого вместе с ним судили - не помню. Как сон. Воспоминаний почти не
осталось. Год назад Олег вернулся. Вроде бы не изменился, такой же скрытный, как и
раньше. О тюрьме не рассказывал. Просто "спасибо за передачи и письма", и все. Чем
занимался - тоже не знаю.
- У вас были не очень теплые отношения? - спросила я.
- Что вы! Мы с Олежеком были как одно целое! - возмутилась Регина Васильевна. -
Всем в своей жизни он обязан мне!
Пропустив мимо ушей это нелепое утверждение, я согласно кивнула.
- Потом я, - дама поперхнулась и залилась краской, - случайно узнала, что он
встречается с проституткой. Это не метафора, прошу заметить! Моего сына окрутила
форменная, настоящая шлюха! Эта тварь еще имела наглость заявиться ко мне в дом и
сказать, что собирается стать моей невесткой!
- И вы ее убили? - тихо спросила я. Регина Васильевна вздрогнула и схватилась за щеку,
будто я дала ей пощечину.
- Не надо бросаться такими обвинениями! - взвизгнула она. - Только суд может
установить, виновен человек или нет! Не смейте меня пугать! Я знаю законы! Я встала.
- В таком случае позвольте откланяться. Встретимся, как говорят американцы, в суде.
- Подождите! - Регина Васильевна схватила меня за руку. - Я не хотела! Это получилось
случайно! Понимаете, она приехала поздно ночью, одна, пьяная в стельку! Сказала, что
теперь она в этом доме хозяйка! Я попыталась вытолкать ее вон, но она оказалась такая
сильная! Никогда бы не подумала, что такая тощая дрянь может оказаться настолько
сильной... Мы сцепились с ней на самом верху лестницы и упали вниз. Я очнулась только
утром, на голове был огромный синяк...
- Повернулась, а эта... Я не хотела! Регина Васильевна сжалась в комочек, став похожей
на огромного суслика.
- Просто она неудачно упала. Сломала шею. Я не знаю. Позвонила Владилене, она как
раз приехала из своей Испании. Она тут же примчалась. Не знаю, я тогда выпила лишнего,
чтобы нервы успокоить. Не помню... Владилена тело в саду зарыла. Документы забрала, а
через неделю... Приезжает Олежек с этой черной! И, ухмыляясь мне в лицо, говорит: "Вот,
мама, познакомься, жена моя - Олечка Колесникова", и паспорт этой шлюхи показывает.
Я рот открываю, хочу сказать, что этого не может быть, - и не могу. А Олег так на меня
смотрит - ясно, что все понял. Я хотела ему объяснить, но он вообще со мной
разговаривать перестал! Пил только и пропадал где-то целыми днями. Пришлось молчать!
Знаю, что это не Ольга, и молчу! Что за цыганка в моем доме живет - спросить боюсь.
Как-то подошла к ней, спрашиваю: "Ты кто?". А она на меня смотрит, как на
сумасшедшую, и отвечает: "Ольга я, Колесникова. Разве не помните?"
- Это вы обработали крюк кислотой, чтобы люстра упала на Розу Жемчужную? -
спросила я, не сводя глаз с трясущейся, как холодец на прилавке вагона-ресторана, дамы.
Та кивнула и беззвучно зарыдала.
- Значит, к двадцатому сентября настоящей Ольги Колесниковой уже не было в живых?
- уточнила я.
- Нет, - подтвердила Регина Васильевна.
- А документы ее забрала Владилена? - еще раз переспросила я.
- Да.
- И вернулась с ними уже Роза Жемчужная?
- Да.
- А тело Ольги Колесниковой закопано в саду?
- Возле сарая, - глухим голосом ответила Корсакова-старшая. - Могу показать.
- Покажите, - согласилась я.
Мы вышли из дома, обогнули его справа и подошли к дровяному сараю.
- Внутри, - почтенная дама отворила металлическую дверь.
Я сунулась внутрь и в этот же момент получила увесистого пинка под зад. Потеряв
равновесие, грохнулась на рассыпанные поленца. Не чувствуя боли, моментально
вскочила и бросилась к захлопнувшейся двери. Старуха снаружи закрыла засов и гремела
ключами, запирая навесной замок.
- Откройте немедленно! Мои сотрудники знают, куда я поехала! Откройте дверь, я
подтвержу, что убийство Колесниковой не было преднамеренным! Вы же себе сейчас на
пожизненное заключение заработаете! - вопила я, остервенело колотя руками и ногами по
твердой поверхности. - Черт!
Проклятая старуха замуровала меня в сарае! Я отчетливо услышала ее удаляющиеся
шаги.
Щелкнув колесиком зажигалки, я огляделась вокруг. Кирпичные стены, металлическая
кровля, внутри одни дрова. Самостоятельно выбраться не удастся. Снаружи опять
послышались шаги.
- Эй! - завопила я. - У меня есть мобильный, я позвоню...
- Телефон в сумке, - последовал ответ. Тут я поняла, что оставила ридикюльчик в
гостиной у мегеры!
- Черт, черт, черт!
Нос уловил неприятный запах. Принюхавшись, я тут же погасила зажигалку и спрятала
ее подальше. Бензин! Неужто старая сволочь собирается меня сжечь?! Происходящее
перестало восприниматься как реальность. Схватив самое длинное полено, я взяла его на
манер тарана и, разбежавшись, грохнула им в дверь. Потом, призвав на помощь всю силу
воли, остановилась, крепко стиснула руки в замок...
- Подождите-ка, - я еще раз огляделась и расхохоталась. - Регина Васильевна! - позвала
я горе-убийцу. - Открывайте! Вам меня тут все равно не спалить! Слишком уж хороший вы
сарайчик для дров справили! Единственное, что сейчас сгорит, - это дверь, и я
преспокойно выйду...
Топот возле сарая прекратился. Дверь вскоре распахнулась. Я вышла наружу, полной
грудью вдохнула свежий воздух. Напротив стояла сконфуженная Регина Васильевна с
канистрой в руках.
- Извините, - пробормотала она, не зная, куда деть глаза. - Что-то накатило...
- Ничего, с кем не бывает.
Когда мы сели в такси, Регина Васильевна зарыдала, как ребенок, и проплакала всю
дорогу до нашего офиса. Ей, видите ли, стало ужасно жаль себя...
АКТРИСА УБИЙСТВЕННОГО ЖАНРА
Когда мы приехали в офис, у меня открылось второе дыхание. Организм смирился с
тем, что спать ему вторые сутки не предвидится, и мобилизовал скрытые резервы.
Николай Иванович стоял на четвереньках в приемной, изучая гигантскую афишу.
Людочка почтительно старалась не наступать на "улику", занимавшую все свободное
пространство на полу.
- О! Наконец-то! А я звоню, звоню! Ты чего телефон выключаешь? Я же волнуюсь!
- Коля, познакомься, - я пропустила мимо ушей упреки младшего детектива, - это
Регина Васильевна Корсакова.
- А! Свекровь-убийца! - искренне обрадовался Николай Иванович и пожал
позеленевшей даме руку. - Ой, а что это с ней?
Мадам Корсакова, не выдержав знакомства с помощником Яретенко, грохнулась в
обморок.
- Коля, не все могут вынести твое обаяние, - пояснила я.
- А-а, так что, "скорую" вызывать? - Николай Иванович виновато развел руками.
- Не надо. Людочка...
- Сейчас, сейчас, - детектив-администратор полезла за аптечкой. - На диван
переносить не будем?
- Вы что, издеваетесь? - я окинула красноречивым взором титаническую фигуру
почтенной дамы.
Людочка вовсю хлопотала возле распластанной Регины Васильевны.
- Вот, смотри! - Николай Иванович потянул меня за руку. - Афиша одного из последних
концертов Жемчужного в "Октябрьском". Девяностый год. Смотри: Ничего странного не
замечаешь?
Я нагнулась над гигантским бумажным полотном. - Нет.
- А ты на четвереньки встань и надписи почитай внимательно, - помощник показал
пальцем на девушку, прятавшуюся на заднем плане.
Я послушно опустилась на коленки и подползла ближе.
- Ну, вижу, Роза Жемчужная, только ей здесь лет шестнадцать, - сказала я.
- Теперь погляди на соседнюю! - помощник ткнул пальцем в девушку рядом.
- Подожди, - я изумленно переводила взгляд с одного изображения на другое.
- Видишь?
- Они что, близнецы? - вырвалось у меня.
- Нет, просто очень похожи! Они же сестры! Эта, видно, старше лет на десять! И рожа
какая злая!
Я перевела глаза на буквы. Все участники театра песни и танца Ефрема Жемчужного
были подписаны.
- Уй-е!!!
С губ сорвался нервный смех. Несмотря на то, что плакат был изготовлен двенадцать
лет назад, облапошившую меня цыганку я узнала сразу.
- К нам приходила Жанна Агалаева! - воскликнула я.
- И этот певец, блин, долбаный фотографию ее приносил, а не Розы! - вторил мне
помощник.
- А настоящую Розу, в смысле труп ее, я нашел возле станции Кокшайская! - добавил
Николай Иванович. - Видишь, тут, на плече, где блузка сползает, родимое пятно! Я его
запомнил, когда опознание было. Вот черт! Знать бы только, зачем все это?
- Коля, - фыркая, спросила я, - ты хотя бы представляешь, какими идиотами мы в их
глазах выглядели?
- Да уж! Поймаю - прибью! - возмутился младший детектив Яретенко. - Разве можно
честных людей так за нос водить?
- Подожди! Кажется, поняла! - я бросилась в свой кабинет и вытащила из заветной
тетрадки фотографию, изъятую из комода в доме Корсаковых.
Поискав глазами похожее лицо, ткнула в нее пальцем.
- А вот и последняя участница.
Я раскрыла тетрадку на том месте, где была сделана запись про свидетельство о браке.
Некоторое время переводила глаза с тетрадки на фотографию, с фотографии на афишную
надпись и обратно.
- Бли-и-ин! - я взвыла и вцепилась себе в волосы. - Коля, мы с тобой полные идиоты!
Если бы ты не притащил Жемчужному подписывать кассеты, мы бы сразу вывели всех на
чистую воду! Он специально лица зачирикал!
- А я знал? - оправдывался помощник и перевел тему. - Кстати, что ты там еще
открыла? Зачем они нас дурили всю дорогу?
- Смотри, - я показала запись в своей тетрадке и фотографию:
- в свидетельстве о браке, которое мне показала Жанна, представлявшаяся своей
сестрой Розой, было написано ROZARIA и пятнышко какое-то сверху. Я еще тогда
удивилась, что у нее полное имя Розария, а не Розалия. Она сказала, что это просто
служащие не правильно написали. А теперь погляди сюда!
Я ткнула пальцем в маленькую девчушку лет семи, сидевшую на коленях у Ефрема
Жемчужного.
- Видишь?
- Ну? Зария Жемчужная... Это Зара, которая с собой покончила, кажется?
- Вот именно! Смотри!
Я схватила со стола фломастер и написала имя Зары на латинице - ZARIA и поставила
ударение над последней буквой.
- А теперь...
Я приписала перед именем еще две буквы R и О и растерла пальцем знак ударения.
- Видишь, что получается?
- ROZARIA, Розария Жемчужная, - прочитал помощник.
- С ударением на второй слог, а не на последний! Ясно? Вот кто настоящая жена и
наследница Хосе Равеля! - я ткнула пальцем в девочку.
- Но она же вроде кривая? - усомнился Николай Иванович, потом посмотрел на
фотографию. - С чего бы такой красавец на кривой женился?
- Коля, знаешь, любовь понятие иррациональное, - отмахнулась я. - Судя по опыту
общения с семьей Жемчужных, Зара была единственным приличным человеком.
- И они ее убили, чтобы завладеть деньгами? - ужаснулся Николай Иванович.
- Скорее всего, а вот эта может из ревности, - я показала на девушку в красном платье.
Младший помощник Яретенко взял увеличительное стекло и внимательно уставился на
фотографию. Потом надел очки и повторил операцию.
- Глянь-ка, это, похоже, Роза, а не Жанна... Я посмотрела. Действительно, на плече
стоявшей в полоборота девушки была чуть заметная родинка. Естественно, сначала я не
обратила на нее никакого внимания.
Мы пошли в кабинет, напрочь забыв про несчастную Регину Васильевну. Николай
Иванович устроился на диване и сделал серьезное лицо.
- Итак, подведем итоги, - я села в кресло. - Судя по всей имеющейся у нас информации,
окончательная версия может быть такой. Настоящая Роза Жемчужная едет со своей
сестрой Зарой в Испанию. Там Зария выходит замуж за Хосе Равеля, к бешеной зависти и
ревности сестры. Затем они вернулись домой и уже тут узнали, что Равель погиб. Кстати,
если Зара на самом деле его любила - то вполне могла покончить с собой, узнав о
случившемся. Но это пока предположение. Ефрем или сама Роза выдумывают способ, как
им получить наследство, полагающееся Заре...
- Подожди, но о его смерти ты узнала из новостей, уже после того как Жемчужная
оказалась у Корсаковых! - прервал меня Николай Иванович.
- К этому мы еще придем, - процедила я сквозь зубы
...Закладка в соц.сетях
