Жанр: Электронное издание
Vormar01
...несчастной девушке Розе свободу наслаждаться
положенными ей миллионами. Совсем расстроившись, я убрала свои записи и вздохнула
а-ля Скарлетт О'Хара. - Подумаю об этом завтра...
ФОТОГРАФИЯ С ОДНОЙ НЕИЗВЕСТНОЙ
Примерно в двенадцать часов к нам в агентство приехал Ефрем. Выглядел он очень
плохо. Как человек, нещадно глушивший горе крепкими спиртными напитками.
Протараторив протокольные приветствия и соболезнования, мы перешли к делу.
- Решили, когда выезжаем? - спросил он, жадно глотая предложенную воду. - Можно
до Йошкар-Олы самолетом и там сесть на поезд в Чебоксары. Кокшайская как раз
посередине.
- С вами поедет только Николай Иванович, - сообщила я.
Жемчужный удивленно приподнял брови.
- А вы?
- У меня, к сожалению, неотложные дела, - ответила я. - К тому же ваше дело ведет
младший детектив Яретенко. Думаю; он справится с заданием один.
- Воля ваша, - безразлично бросил Ефрем, складывая руки на груди.
- Ничего себе! - возмутился Николай Иванович. - Отправляешь меня одного по морозу
шляться?!
- Коля, - я в упор уставилась на своего помощника, - вот видишь, какой ты эгоист! Раз
тебе предстоит померзнуть, значит, и я тоже должна? Позвони в аэропорт, узнай, когда
ближайший рейс до Йошкар-Олы. И побыстрее!
- Я ей в отцы гожусь, а она меня использует как мальчика на побегушках! -
трагическим тоном проворчал Николай Иванович и направился к себе в кабинет звонить.
- Так, - я уперла руки в бока и притворно-строго крикнула ему вслед. - Мальчик! Нога в
руки и в Йошкар-Олу шагом марш!
- Зачем так орать? - сунулся в дверь Николай Иванович с трубкой в руках. - Я, между
прочим, не глухой!
- Глухих в частные детективы не берут, - проворчала я, вспомнив, как проходила
медкомиссию.
Есть в ее составе такой забавный врач, называется лор. Он говорит всякие слова и
цифры в сторону, через собственное плечо. Предполагается, что, если у человека со
слухом все нормально, человек эти слова и цифры услышит. Когда я заглянула в кабинет к
этому врачу, он с порога громогласно скомандовал:
- Проходите! Садитесь!
Я потерла тогда рукой звенящее ухо и мягко попросила:
- Потише говорить нельзя?
- Извините! Привычка! - последовал ответ. - Попробовали! Бы! Сами! С глухими!
Работать!
- Не после вашего ли приема они оглохли? - проворчала я себе под нос.
Лор, слава богу, ничего не услышал.
- Слышите хорошо?! - заорал он мне в самое ухо.
- Раньше было хорошо, - я закрылась ладонью, чтобы барабанные перепонки не
лопнули.
- А сейчас?! - еще громче проорал врач.
- Сейчас слишком хорошо! - рявкнула я в ответ.
- Слишком хорошо слышит летучая мышь! - доверительно прокричал мне в лицо лор и
поставил печать на справку.
Интересно, Николай Иванович у этого же лора комиссию проходил? Вроде нам с
помощником в одну и ту же медсанчасть направления выдали...
- Но вы ведь не оставите Розочку наедине с этими людьми? - с тревогой в голосе
спросил Ефрем.
- Не волнуйтесь, я останусь в доме Корсаковых столько, сколько потребуется, -
заверила я его.
- Для чего потребуется? - Ефрем уставился на меня мутным немигающим взглядом.
- Для обеспечения ее безопасности, естественно, - отрубила я. - Меня нанимали
именно для этого.
- Хорошо, я вам крайне благодарен! - Жемчужный прижал руку к сердцу. - Я хотел
сразу ее забрать к себе, но она боится. Понимаете, если вдруг что... Она спрячется там,
подождет какое-то время.
- "Вдруг что" - это вы о чем? - спросила я, не глядя На цыгана, делая вид, что
сосредоточенно заполняю планнинг.
- Ну мало ли...
"Вот и поговорили", - подумала я.
Когда все организационные вопросы были решены, Жемчужный откланялся и
удалился. На следующий день ему предстояло лететь с младшим детективом Яретенко в
Йошкар-Олу.
- Сашка, это что за фортель? - спросил помощник, возвращаясь в мой кабинет.
- В смысле? - не поняла я.
- Ты чего вдруг отказалась ехать? Я при нем не стал уточнять, чтобы он не подумал,
будто ты меня в известность о своих планах не ставишь, но вообще-то...
- Коля, - я вытащила из сумки свою тетрадку с записями, - тебе не кажется, что в этом
деле чересчур много странного?
- Например?
Николай Иванович насупился, вооружился автомобильным каталогом, устроился в
кресле и приготовился отрицать все, что бы я ни сказала.
- Например, как все это началось. Пришла девушка, представилась Ольгой Корсаковой,
попросила помочь ей со свекровью. Следом за ней пришел цыган и принес ее
фотографию. Оказалось, что эта самая Ольга и есть его дочь Роза Жемчужная. Тебе это не
кажется необычным?
- Кажется, - кивнул Николай Иванович. - Но должно же было мне хоть когда-нибудь
повезти!
- А вся эта история с наследством? - не унималась я.
- Ой, кто бы говорил! Уж кто-кто, а ты-то знаешь, как в этой жизни случаются истории
с наследством! Маршал Ворошилов некогда влюбился в княгиню, сделал ее своей
любовницей, привез в Москву, потом умер, оставив без покровительства, внучка этой
княгини ни о чем не подозревала. И вдруг эстонцы, насмотревшись на нашу
"прихватизацию", быстренько приняли у себя закон о реституции. Вот тебе генезис чуда в
жизни отдельно взятого врача-реаниматолога!
- Коля, но после того, как я получила наследство, никто не умер! А тут - две родные
сестры и еще одна неизвестная девушка по имени Ольга Колесникова, за которую Роза
Жемчужная себя с переменным успехом выдает!
- У тебя и сестер-то не было, - резонно возразил Николай Иванович.
- А Колесникова? Почему-то у меня сложилось устойчивое впечатление, что нас
поджидает еще один покойник в кустах!
- Сан Саныч, замовкны, - младший детектив Яретенко рассердился и, как это обычно
случается в подобные моменты, вспомнил "украшьску мову". - Ось колы тоби за пошуки
цього покийныка заплатить п'ядэсят тысяч, тоди и почнэшь його шукати! Доси ж нэ
звернувся нихто? Так?
- Почитай вот это! И прослушай радиоспектакль!
Я сунула помощнику под нос свою тетрадку и щелкнула диктофоном. Николай
Иванович внимательно выслушал разговор Владилены и Регины Васильевны, прочитал
мои выводы и тяжело вздохнул.
- И после этого тебе еще что-то непонятно?! Ну, не повезло девчонке! Ты помоги
человеку, дай свободно вздохнуть! Она тебе потом всю жизнь будет благодарна!
- Я хочу кое-что проверить...
- Ну что ты еще хочешь проверить?! - младший детектив Яретенко стукнул себя по лбу
автокаталогом.
- Ты поедешь с Ефремом в Йошкар-Олу разыскивать тело, а я съезжу в тюрьму, откуда
сбежала дочь Ефрема Жанна.
- Зачем? - вытаращился младший детектив Яретенко.
- Зачем, зачем... - обозлилась я. Никакого веского довода, кроме жгучей внутренней
потребности разобраться в этом деле, у меня не было. - Потому что надо!
Николай Иванович был сильно недоволен.
- У богатых свои причуды... Тебе надо было не детективное агентство, а
благотворительный фонд открывать! Я надеюсь, ты Жемчужным про свои изыскания
ничего не собираешься сообщать?
- Нет, - успокоила его я. - Розе скажу, что собралась на курорт с любовником. Она меня
за полную дуру держит, так что должна поверить.
- С любовником? - подозрительно покосился на меня Николай Иванович. - Когда это у
тебя успел появиться любовник?
- Коля! - разозлилась я. - Никакого любовника у меня нет! Откуда ему взяться?! Я уже
старая и никому не нужна!
- Это ты, Сашка, зря, - крякнул Николай Иванович. - По-моему, так...
- Коля! - пришлось рявкнуть. - Не спорь!
- Ладно, - примирительно закивал помощник, - ты старая и никому не нужна.
- Ну спасибо, - кивнула я.
- А что? Ты же сама велела не спорить, - издевательски пожал плечами младший
детектив.
Я вздохнула и вернулась к главной теме.
- Вот только как мне проникнуть в тюрьму? Да еще заставить ее начальника поведать
всю правду о Жанне Агалаевой?
Николай Иванович наморщил лоб и предложил:
- А давай тебя посадим!
Я помолчала, потом каменным голосом спросила:
- Другие предложения есть? Следующие полчаса мы обзванивали знакомых с одним и
тем же вопросом: кто имеет право беспрепятственного прохода в тюрьму, да еще и с
возможностью расспрашивать ее начальство?
Мне было предложено притвориться: журналисткой, инспектором СЭС, пожарным
инспектором, ревизором главного управления исполнения наказаний, вдовой известного
бандита и даже бывшей любовницей начальника, которую он давно забыл. Еще через час
мы впали в уныние. Николай Иванович вытащил из-под пятой точки пульт и машинально
им щелкнул. На экране появилась репортерша программы местных новостей.
- Всем известно, что депутат Макаров неоднократно поднимал в Законодательном
собрании вопрос о соблюдении прав человека в российских тюрьмах. Ряд его заявлений
носит откровенно популистский характер. В России, где в местах лишения свободы
отбывают наказание около трех миллионов человек, тюремная тема вполне способна
принести дополнительные очки в предвыборной гонке...
- Коля, - пробормотала я, не отрывая глаз от экрана. - Кажется, у меня есть план. Дайка
мне записную книжку. Та-а-ак, Соколов...
Вадим Соколов, мой прежний гражданский супруг, ныне трудится на Исаакиевской
площади, в одном из самых фешенебельных офисов "Астории". Действительно, где же еще
сидеть политтехнологу, как не рядом с Законодательным собранием? Впрочем, уровень
местных выборов Вадим миновал давно. Соколов, психиатр по образованию, после
окончания Военно-медицинской академии попал в "почтовый ящик" и был направлен для
получения второго высшего образования на... филологический факультет. Вадим изучал
связь между человеческой психикой и речью. Особенно в части воздействия речи на эту
самую психику. Я прожила с Вадимом два года, а потом он ушел, выдав самое
оригинальное объяснение, какое мне только приходилось слышать: "Сашка, я тебя так
сильно люблю, что, боюсь, еще чуть-чуть, и у меня сформируется привычка тебя так
сильно любить. А знаешь, что это означает? Это означает, что уйти я уже никогда не
смогу, стану твоим рабом и ты перестанешь меня уважать".
Перестройка, принесшая нескончаемую череду референдумов и выборов, превратила
знания Соколова в золото. В смысле - неиссякаемый источник доходов. Теперь он
активно востребованный политтехнолог.
Прорваться к нему в кабинет - проблема из проблем. К счастью, Вадим питает ко мне
самые светлые чувства и оставил номер конфиденциального мобильника. Я набрала его с
замирающим сердцем. Только бы Соколов оказался в России! Современный уровень связи
оставляет место для облома, вроде: "Извини, сегодня встретиться не смогу. Я в Новой
Зеландии".
- Алло? - ответил знакомый бархатный голос с едва различимыми "рычащими"
интонациями.
Такой тембр Соколов вырабатывал в течение нескольких лет. Якобы подобная частота
повышает убедительность речи.
- Вадим? - обрадовалась я. - А это Саша! Вот, решила позвонить...
- Ворошилова, - оборвал меня бывший гражданский муж, - говори быстро, что тебе
надо?
Я слегка опешила. Воспользовавшись паузой, Соколов высказал все, что думает по
поводу моего прошлого звонка. Мол, использовала его и бросила. Ни встречи, ни звонка.
- Ну, не злись, пожалуйста, - я перешла на приторно-сладкий тон голливудских
капризниц. Когда в кино какая-нибудь дама желает задобрить главного героя, она всегда
говорит таким голосом. - Я тебе звонила, честное слово, но меня не соединяли!
Трубка же не отвечала. Вот я и подумала, что ты уехал куда-то...
Наврав с три короба, я уповала на то, что Вадим будет "сам обманываться рад".
- Ладно, - смягчился Соколов. - Положим, я тебе поверил. Теперь ты скажешь, какова
цель звонка?
- Может быть, встретимся, поговорим...
- Отлично, в семь у меня дома, - тут же последовало предложение.
Я замялась. Возвращать интим в отношения с бросившим меня мужчиной не хотелось.
- А нельзя ли сначала поужинать? - спросила я.
- Хорошо, - согласился Вадим, - сначала поужинаем. У меня дома есть плита, стол,
тарелки и даже фужеры.
- Ты надо мной издеваешься?! - не выдержала я.
- Это ты надо мной издеваешься, - последовал огорченный вздох. - Говори, что надо,
или я отключаюсь. Твои медвежьи попытки меня корыстно соблазнить, чтобы потом
продинамить, никуда не годятся!
Пришлось признаться, но без страховки я все же не решилась.
- Тогда обещай, что поможешь. Позарез надо! Речь идет о жизни человека!
- Кого убить? - саркастически поинтересовался Соколов.
- Никого не надо, - я насупилась. - Ты депутата Макарова знаешь?
- Гораздо ближе, чем хотел бы, а что?
- Мне надо стать его помощницей, - раскололась я.
- Что?! Этого... - последовал непарламентский возглас Вадима.
- Вадим, сам Макаров может вообще об этом не знать!
- Сашка, или ты рассказываешь, во что вляпалась, или я тебе помогать не буду. Это
последнее слово, - пригрозил Соколов.
- Хорошо...
И я постаралась максимально сжато изложить обстоятельства своей нынешней жизни.
Рассказала про агентство "Око Гименея", про свою детективную "карьеру", про Розу
Жемчужную и ее сестру Жанну Агалаеву. Вадим, кажется, настолько офигел, что не
вставил ни единого язвительного замечания.
- Во-о-т, - протянула я, завершая свой рассказ, - и теперь мне нужно проникнуть в эту
самую злосчастную тюрьму, чтобы выяснить, как все происходило.
- И ты подумала, что, вооружившись коркой помощницы этого идиота, борца за
депутатское кресло, сможешь заставить начальника тюрьмы выложить правду? - еле
выговорил Соколов.
- Ну, в общем, да, - призналась я, чувствуя, как краснеют мои щеки.
- Ну ты, Сашка, даешь! - расхохотался Вадим. - Ты где такое вычитала? В иронических
детективах? Да тебя на порог не пустят, не то что к начальнику!
- Как же мне быть? - растерялась я.
- Позвони через час моему секретарю, я дам распоряжение, чтобы она все хорошенько
разузнала. Ну, там, сколько, кому...
А-а... - разочаровалась я. - Взятку и так можно дать.
- Ох, Сашка, - вздохнул Соколов. - Ну, кто ж сейчас у кого попало взятки-то берет?
Темный ты человек, ни фига не знаешь об укреплении вертикали власти. Я завтра прилечу
и все. Не волнуйся.
- Ага, - я притворно рассердилась, - а кто-то тут настаивал на встрече у него дома...
- Ради такого случая сел бы в ближайший самолет и прилетел, - серьезно ответил
Вадим.
Я была тронута и потеплевшим голосом спросила:
- Откуда?
- Из Нью-Йорка, - последовал ответ.
- Ой! - во мне проснулся инстинкт бюджетника. - А я все болтаю и болтаю!
Предупредил бы хоть!
- Сашка, не тараторь! Через час звони секретарю, а завтра увидимся. Все, пока.
Соколов отсоединился.
- Ну что? - Николай Иванович во время моего разговора так изъерзался, что аж вспотел.
- Порядок, - кивнула я. - Он нам устроит тюрьму!
- Кто это "он"? - Николай Иванович сузил свои круглые глазки.
- Мой бывший муж, - вздохнула я и, вскочив со стула. - Очень хороший человек.
- Понятно, - кивнул младший детектив.
- Кофе будешь? - я не поняла причины расстройства Николая Ивановича.
- Буду, - сердито проворчал он, - только с ликером...
Секретарь Вадима Соколова перезвонила мне на трубку сама и радостным голосом
сообщила, что их величество ожидает меня завтра, около четырех.
Ура! Сегодняшний вечер и завтрашнее утро можно отдыхать. Все равно ничего не
узнаем. Такое положение вещей меня порадовало несказанно. Можно провести
спокойный вечерок - и у Корсаковых поскучать перёд телевизором. Мне, после двадцати
лет работы на "скорой", где каждый день как на войне, скука представляется
неизъяснимым блаженством. Это же фантастика, когда тебе скучно и нечего делать!.. А
какая может быть скука, когда вечерами еле-еле доползаешь до кровати? Или работа дает
такой адреналин, что любые экстремальные виды спорта отдыхают? Или мера
ответственности такова, что по тяжести сравнима лишь с высшей мерой наказания?
Господа, цените скучную жизнь! Скука есть отсутствие стрессов, которые, как известно,
сокращают продолжительность жизни, способствуют развитию хронических заболеваний
и плохо влияют на потенцию.
Подъезжая к дому Корсаковых, я еще у ворот заметила, что внутри как-то чересчур
оживленно. Во всех окнах горел свет, по первому этажу перемещались ожесточенно
жестикулирующие силуэты.
Только я закрыла машину, как дверь дома с грохотом распахнулась и на улицу вылетела
гора вещей.
- Убирайся отсюда! - не своим голосом вопила Регина Васильевна на сестру.
- Совсем сдурела?! - Владилена бросилась собирать свои тряпки.
- Чтобы ноги твоей больше здесь не было!
В окне второго этажа я заметила Розу, она давилась от смеха, наблюдая эту сцену.
Заметив меня, Владилена внезапно окрысилась и, показав пальцем, заорала:
- Ты бы вот с этой б... лучше разобралась! Только приперлась - и уже к твоему Никите
лыжи навострила! Весь поселок видел, как твой бывший е... в бане с ней мылся!
- Совсем сдурела?! - вторила я Регине Васильевне.
- Сами вы сдурели!
Владилена приблизилась, и я мгновенно уловила крепкий запах алкоголя.
- Шли бы вы спать, Владилена Васильевна...
- Сама ты иди знаешь куда?!
И Владилена красноречиво объяснила направление.
- Нет, я ее сейчас убью! - раздался вдруг визг Регины Васильевны. Сбежав с крыльца,
она схватила сестру за шкирку и энергично встряхнула. - Еще раз увижу, что ты, пьянь,
крутишься вокруг Анатолия Борисовича...
- Да сгинь ты, сука!
Сообразив, что сестры поцапались из-за какого-то мужчины, я успокоилась и
двинулась было к дому, но обернулась и увидела, что тетки с воплями покатились по
земле, вырывая друг другу волосы и царапая физиономии.
Эх, знал бы неизвестный мне Анатолий Борисович, каким успехом пользуется!
- Ох, надоели, дуры чертовы! - проворчала вполголоса Алена, появившись на крыльце с
ведром воды, и привычным, чувствуется, отработанным жестом окатила разъяренных
хозяек.
- Моя блузка! - Владилена разом прекратила военные действия. - Ты, дура кухонная!
Это же "Версаче"!
Холодный душ ее не только успокоил, но и протрезвил.
- Ладно, идем в дом, а то замерзнешь, - проявила заботу Регина Васильевна.
Сестры, обнявшись, направились наверх. Регина Васильевна настаивала, чтобы
Владилена обязательно приняла ванну с горчицей, иначе "можно схлопотать воспаление".
- И часто они так? - спросила я у Алены, глядя, как парочка взбирается по лестнице:
всхлипывающая Владилена и суетящаяся вокруг нее Регина Васильевна.
- От мужиков зависит, - вздохнула кухарка. - Когда есть какой-нибудь на примете, так
почти каждый день, а когда нет никого, так и не дерутся почти.
- А сейчас, стал о быть, есть? - внесла я логическое умозаключение.
- Угу, - кивнула Алена, - участковый вчера наведался, Анатолий Борисович. Вот они и
поцапались.
- К кому? - не поняла я.
- Да просто так зашел! - Алена расхохоталась. - Регина Васильевна сегодня утром с
чего-то сказала, мол, Анатолий Борисович еще очень ничего, а Владилена побежала днем
к нему в отделение, и давай там перед ним задом вертеть да глазки строить. Вернулась и
расхвасталась. Ее послушать, так Анатолий Борисович ее прямо в загс пригласил. Вот они
и подрались.
- Понятно.
Размышляя, зачем к Корсаковым мог явиться участковый, я поднялась наверх.
Только собралась закрыть дверь, как за спиной послышалось кряхтение и легкий стук,
словно кто-то волоком тащил по лестнице мешок с черепицей.
- Блин, у всех работа как работа, а я вечно грузчик при этом пьяном козле! Нанимался
водителем, а работаю грузчиком!
На площадку второго этажа высокий, коротко стриженный блондин, глядя на меня и
как бы жалуясь, тянул бесчувственное тело.
- Добрый вечер, - громко поздоровалась я.
- Привет, - сердито ответил молодой человек, - вы и есть Ольги Анатольевны тетка?
- Да, - кивнула я. - Александра Александровна.
- Ну и нашла же ваша племянница себе муженька! - вздохнул водитель. - Целыми
днями водку жрет, да по... Ладно, забирайте огрызка своего. Все, я увольняюсь! Лучше
получать на двести долларов меньше, но работать у нормальных людей! Кстати, слышали,
какой Владилена скандал учудила?
- Даже видела, - вздохнула я. - Алена их с сестрой водой разливала!
- Не этот, из-за статейки Владилены... Про фигуристку Ведерникову. Я бы на месте
тренера этой Ведерниковой Владу бы зубами загрыз!
- Какой статейки? - спросила я, пропустив мимо ушей последнюю реплику.
- Вы что, совсем телевизор не смотрите? - удивился водитель и тут же застрекотал:
- Уже вторую неделю мусолят! Ведерникову, олимпийскую чемпионку, заподозрили в
применении допинга. Возраст у нее как-никак предельный, двадцать восемь, что ли...
Тетка себе пенсию зарабатывает. Там десять тысяч призового фонда, там пятнадцать... А
тут перед самым чемпионатом Европы появляется в прессе статья: у Ведерниковой есть
двойник! Представляешь?! И действительно, у нее есть сестра, тренер по фигурному
катанию, и у сестры - дочка, на Ведерникову похожая, как две капли воды! Что тут
понеслось! Полный мрак! Думали, Ведерникова на чемпионат Европы не поедет. Но тетка
оказалась упертая. Поехала. И даже в десятку не попала! Представляешь? Лечится теперь
в какой-то закрытой клинике. И все из-за поганой статейки!
- Я и не знала, что Владилена Васильевна подобными вещами занимается, - искренне
поразилась я.
- Ладно, нет у меня времени болтать, - подвел итог беседы водитель. - Адье! Ключи я
внизу на столик положу, как обычно.
Молодой человек, засунув руки в карманы спортивной ветровки, спустился вниз.
Олег Корсаков что-то беспокойно бормотал, лежа у двери супружеской спальни. Чтото
про форточку. Действительно, по полу тянул сквозняк. Во мне шевельнулось
человеческое сочувствие. Нельзя его все-таки оставить мерзнуть на полу.
- Ольга!
Я постучала в дверь спальни. Неожиданно дверь с тихим скрипом приоткрылась.
Внутри было темно.
Странно, куда могла деться Роза? Я открыла дверь и, собравшись с силами, поволокла
мертвецки пьяного представителя сильного пола к постели.
- Отстань! - взревел Олег, когда я, вспотев от натуги, пыталась взвалить его тушу на
кровать.
От испуга я его уронила, и от удара об пол Олег немного пришел в себя. Он сел,
помотал из стороны в сторону головой. Огляделся. Затем уставился на меня. Долго
смотрел, а потом с непередаваемой тоской произнес:
- Знаешь, стерва, а ты ведь мне всю жизнь испортила! - и снова отрубился. - Так-так... -
пробормотала я.
Мертвецки пьяный Олег принял меня за Розу Жемчужную. И судя по его реплике -
терпеть Розу не может. Хотелось бы знать - почему.
Я нерешительно огляделась. Интересно, оправдывает ли занятие частным сыском
незаконный обыск? Заперла дверь на случай, если Роза неожиданно вернется, и
решительно выдвинула верхний ящик комода.
Внутри лежало белье. Сваленные в кучу мужские носки и трусы. Это, скорее всего,
ящик Олега. Брезгливо поморщившись, я пошарила руками по оргалитовому дну. Честно
говоря, необходимость постоянно соприкасаться с такими интимными предметами
мужского гардероба, как трусы и носки, всегда отвращала меня от семейной жизни.
Какая-то в этом виделась несправедливость. Ну почему я должна ему стирать?
Следующий ящик был набит глаженым постельным бельем. Тщательно проверив все
слои, я наткнулась на фотографию. Снимок запечатлел невысокую симпатичную девушку
в белом платье в обтяжку, обнимающую за талию Розу, а напротив них стоял Хосе Равель!
На Жемчужной обтягивающее красное платье на тонких бретелях и бриллиантовое колье
на шее. Взгляд же ее наполнен завистью и яростью. В руках у всех троих фужеры.
Неизвестная девушка и Хосе смеются, а Роза ревниво улыбается. На заднем плане
непроглядная темнота, рядом пустой столик. Похоже на летнее кафе, одеты все легко, но
по-вечернему. На Хосе Равеле черная расстегнутая рубашка. Судя по выражениям лиц, у
смеющейся девушки и Хосе полное взаимопонимание... Интересно, кто это?
"Успокойся, - сказала я сама себе. - Вспомни китайскую поговорку: если проблему
можно решить, то не стоит о ней тревожиться; если проблему решить нельзя, то
тревожиться бессмысленно". Да уж! Хорошо
рассуждать этим китайцам! А если неизвестно, можно решить проблему или нельзя? И
какую проблему я, собственно, собираюсь решать?
Я сунула фотографию обратно и тщательно пригладила белье. Не дай бог, Роза заметит
излишнее любопытство с моей стороны. Но... Подумав еще секунду, я, на свой страх и
риск, вытащила снимок и сунула себе в карман.
Отказавшись от ужина и предусмотрительно закрывшись, я растянулась на кровати.
Снимок все не шел у меня из головы. Роза говорила, что ездила к Хосе Равелю в Испанию
с сестрой Зарой. Вполне логично предположить, что девушка в белом платье, которая на
фотографии смеется, нежно глядя на Равеля, и есть та самая Зара. "И что из этого
следует? - спросила я себя и сама же ответила:
- Ничего".
Вытащив свою тетрадку, записала: "Наблюдение. Нашла в бельевом шкафу Розы
Жемчужной фотографию. На ней запечатлены Хосе Равель, Роза и неизвестная девушка
(возможно, Зара?). Утром Ефрем Жемчужный сообщил, что Зара покончила с собой из-за
несчастной любви. Нужно под каким-либо предлогом убедить Розу или Ефрема показать
фотографию младшей Жемчужной".
Так и не дождавшись Розы, я задремала.
На следующий день рано утром позвонил Николай Иванович и хмуро сообщил, что
улетает в Йошкар-Олу завтра.
- Почему-то в эту Тмутаракань самолеты летают ни свет, ни заря. Хотя у нас с ними
разница в час!
Я сонно пожелала Николаю Ивановичу мягкой посадки. Часы показывали без
пятнадцати шесть.
Примерно в девять позвонил Вадим Соколов с радостным утренним вопросом:
- Дрыхнешь? Сколько можно! Поднимайся, я сделал, что ты просила!
- Уже еду, - пробормотала я, опуская ноги на холодный пол.
Соколов сдержал обещание. Когда мы встретились у него в офисе, у меня в глазах
зарябило от обилия бумажек, которые он мне совал. Больше всего поразило синенькое
удостоверение с надписью "Комиссия по правам человека". Из быстрого убедительного
монолога бывшего мужа стало ясно: мне предстоит роль инспектора этой комиссии.
- Ты, кажется, - буркнул Соколов, - в помощницы чокнутого депутата набивалась, а я
тебя проверяющим лицом президента назначил!
- И что, начальник тюрьмы как только увидит меня, тут же захочет мне помощь
оказать? - недоверчиво протянула я.
- Смотря насколько испугается, - при
...Закладка в соц.сетях
