Жанр: Электронное издание
Ustin-19
...подмигнул.
И Сильвестр моментально перестал нервничать - как-то очень успокоительно
подмигнул мамин начальник.
Катерина и Маша о чем-то негромко разговаривали, и Родионов почти ни слова не мог
разобрать, чувствовал себя лишним и маялся, и единственное, что его утешало, что
Сильвестр тоже лишний в этом дамском тет-а-тете.
- Так утром мы заедем, - громко сказала Кольцова, посмотрела на Родионова с
Сильвестром и улыбнулась. - И если вам срочно нужно уехать, я могу попросить мужа, он
позвонит местному милицейскому начальству. Вас выпустят.
- Спасибо! - горячо вскричала Маша. Горячо и неискренне. - Спасибо вам большое, но
мне кажется, что завтра мы уже сможем уехать.
- Угу, - пробормотал раздраженный Родионов.
Раздражение было из-за дам, которые не обращали на него никакого внимания. -
Выпустят, как же! И так весь визит псу под хвост!
- Да у нас все тоже неудачно получилось, - согласилась Катерина Кольцова. - И
началось кое-как. Знаете, перед самым отъездом вдруг кто-то позвонил мне на работу и
какие-то гадости начал говорить.
Маша переглянулась с Родионовым, и он чуть сильнее сжал мальчишкино плечо.
Сильвестр посмотрел на него с неудовольствием и отодвинулся.
- А... что такое, Катерина Дмитриевна? Какие гадости?
- Да я особенно не слушала, но что-то в том смысле, чтобы мы не ездили в Киев,
потому что... - Она вздохнула. Чувствовалось, что ей неприятно повторять, даже сейчас. -
Потому что мой муж может вернуться в гробу. Я... я такие звонки ненавижу просто!
Ублюдки какие-то!
- А у вас... они часто бывают? Такие звонки?
- Да нет, конечно, не часто. Но бывает. Наша служба безопасности мне телефон
каждые три месяца меняет, чтобы не влез никто. Но за три месяца кто-нибудь обязательно
позвонит и скажет какую-нибудь гадость. "Дайте денег, или мы всех убьем..." Не хочу я
все это повторять, право слово!
Маша подумала несколько секунд.
- Катерина, а... вот этот звонок... тоже был на ваш мобильный телефон?
- Да нет, в том-то и дело! - Катерина посмотрела в сторону и передернула плечами. - В
пресс-службу. Я возглавляю пресс-службу судостроительного холдинга "Янтарь".
Маша еще секунду подумала.
Сильвестр смотрел на нее, как тот самый капитан Гастингс, который не давал покоя
писателю Воздвиженскому, на великого Эркюля Пуаро.
- А вас всегда зовут к телефону? И не спрашивают, кто звонит?
- Да всегда спрашивают. Но... я уже сейчас не помню точно... кажется, Тимофей
заходил и, как всегда, шороху навел на всех, и переполох у нас случился! У нас всегда
переполох, когда он приходит, его все боятся как огня. - Она помолчала, вспоминая. - И я
пошла его провожать, а потом меня вдруг позвали к телефону. Ну, я и взяла трубку.
Просто так, потому что мне ее сунули. А там голос, отвратительный голос, понимаете? И
он сказал, чтобы Тимофей не ездил в Киев.
- И вы все-таки поехали? - уточнил Родионов.
Катерина вдруг засмеялась.
- Ну, конечно, поехали! А как же иначе? Да ему каждый день угрожают. Дудников, шеф
службы безопасности, говорит, что если каждого такого звонка пугаться, то Тимофея
Ильича хорошо бы в клетку поместить, а клетку в бетонный бокс, и охрану по кругу
поставить, да и то гарантий никаких.
- Поня-ятно, - протянула Маша. - А вы ему про звонок сказали?
- Дудникову?
- А кто такой Дудников?
- Шеф службы безопасности, - напомнил Родионов старику Эркюлю. -
Судостроительного холдинга "Янтарь".
- Ах да! Ему или мужу? Сказали?
Катерина пожала плечами:
- Володе Дудникову сказала, а Тимофею, по-моему, нет. Да поймите, для нас это
никакой не форс-мажор, а самое обычное дело. Рядовое. Ну, неприятно, конечно, но... не
фатально.
Вид у Маши Вепренцевой был задумчивый:
- Странно, что он на офисный телефон звонил. Очень странно. Или ему было
наплевать, дойдет ли звонок до вас?
- Что это означает? - удивилась Катерина.
- Понимаете, ему могло быть все равно, вы подойдете к телефону, или ваша
секретарша, или кто-то из сотрудников. Может быть, ему был важен сам факт звонка,
понимаете? - У нее вдруг голос стал очень звонкий. - Допустим, ему было важно, чтобы
звонок был просто зафиксирован. Вашей службой безопасности хотя бы. Чтобы в случае
чего неожиданно выяснилось, что кто-то звонил и угрожал Тимофею Кольцову. Или
Аркадию Воздвиженскому. Наша служба безопасности, между прочим, тоже в курсе дела.
- А вам... тоже кто-то звонил?
- Ну да! Звонил и говорил, что если мы поедем в Киев, плохо нам придется. И еще
детям моим угрожал!..
- Да, но зачем угрожать Тимофею Кольцову или мне, Маш? Что за бред?! И при чем тут
служба безопасности, а? - Родионов почти орал, потому что Маша своей
осведомленностью и логикой его взбесила. - Что такое-то, а?
- Мы все узнаем, - пообещала Маша. - Нужно пойти и найти Весника.
- Весник-то тут при чем?!
- Пошли, - сказала Маша. - Пошли-пошли!..
Илья Юрьевич Весник, топ-менеджер, профессионал и человек свой во всех
отношениях, плавал в бассейне и получал от этого огромное, ни с чем не сравнимое
удовольствие. Это самое удовольствие было написано у него на лице и, кажется, даже на
пузе, потому что плавал он на спине, выставив живот на поверхность.
Увидев делегацию, он булькнул, замахал рукой, пошел ко дну, вынырнул, смахнул воду
с волос и захохотал.
- Вы чего такие кислые, господа и дамы? Здрасти, Катерина Дмитриевна! Прошу меня
извинить, я без галстука в некотором роде.
- Ты и без штанов тоже, - буркнул Родионов, которого теперь раздражала
жизнерадостность Весника.
- Но мог бы быть при галстуке! - радостно объявил пиарщик. - Без штанов, но в
галстуке - в этом есть что-то пикантное, правда?
- Вылезай, - попросила Маша Вепренцева и оглянулась. Девушка Олеся по-прежнему
спала в шезлонге под зонтиком, прикрытая халатом, который добыл Родионов.
Весник послушно поплыл к бортику, на полдороге остановился и опять захохотал.
- Представляете, я пришел, а она спит! Я думал, что ее тоже... того... прикончили,
подошел, а она храпит! Во все горло! Как матрос в кубрике! Ой, анекдот!
Он нырнул и вынырнул у самого бортика, подтянулся и уселся на краю, смахивая с
лица воду.
- Красота, - сказал он и потянулся. - Вот красота-то! Буду дом строить, обязательно
бассейн выкопаю, ну, точно выкопаю!
- А дом у тебя где будет? - поинтересовался Родионов. - В экваториальной зоне? В
нашей зоне девять месяцев зимы, будешь в своем бассейне на коньках кататься.
- Это точно, - жизнерадостно согласился Весник, - но все равно выкопаю. Из
принципиальных соображений!
- А у тебя есть принципы? - поддел его Родионов.
Илья Весник был вовсе не дурак и, вообще говоря, соображал всегда быстро и
безошибочно.
- Так, - сказал он и перестал улыбаться. - А что случилось-то? Что за делегация такая,
уроды? Простите, Катерина Дмитриевна, это у нас такая форма корпоративного общения.
Это к вам не относится.
Катерина пожала плечами:
- Пожалуйста, пожалуйста, - разрешила она. - Как вам удобней.
- Илюш, - начала Маша. - Дмитрий Андреевич мне сказал, что вы утром разговаривали
по телефону.
- Я все утро разговаривал по телефону, - быстро ответил насторожившийся Весник. - Я
только и делаю, что беседую по телефону, блин! У меня других занятий-то и нет. А что
такое? Я под подозрением, да?
Маша молчала, и Родионов молчал, а Катерина Кольцова вдруг предложила Сильвестру
пойти в дом и съесть булку. Сильвестр заныл, что не хочет он никакую булку и в дом не
пойдет, потому что он уже не маленький и, может, ему интересно!
- Так, - сказал Весник, поднялся и пошел к своему шезлонгу. Сначала он потряс рубаху,
потом джинсы, потом опять рубаху, выудил сигареты, достал одну и сунул в рот. Руки у
него были мокрые, сигарета моментально намокла, и он вынул ее изо рта и швырнул в
траву.
- Что происходит, я не понимаю?!
- Кому ты сказал по телефону, что должен меня изолировать, что я не совсем дурак, что
ты ничего не можешь поделать, только прирезать меня, как Головко, а вообще,
постараешься обойтись без членовредительства? Кому, Илья?
- Блин, - сказал Весник с изумлением, - откуда ты узнал?! Откуда?
- Слышал.
- Ты не мог ничего слышать.
- Я слышал.
- Как ты мог слышать?!
- По телефону я слышал! - заорал Родионов. - Не хочешь, чтобы тебя подслушивали, не
валандайся со своими техническими усовершенствованиями! Режим конференции, режим
ожидания, твою мать!.. Я все был в режиме ожидания, а потом мой телефон подключился
к твоему! С кем ты говорил, Весник?!
- Режим ожидания?! - протянул безмерно удивленный Илья Юрьевич. - Ты все
слышал?! А мне говорили, что такого просто быть не может, что у меня стопроцентная
гарантия от прослушки!.. Мать, мать, мать!..
- Стопроцентную гарантию даже презервативы не дают, - буркнул Родионов. - Это ты
замочил Головко, Весник?
- Ты что? — вдруг оскорбился главный пиарщик издательства. - С ума, что ли,
сдвинулся?! Еще не хватает!
- Тогда о чем шла речь? - Это Маша спросила. Тут Весник вспомнил про нее,
повернулся, нацелил на нее палец и пошел в наступление:
- Так это твои идеи, Марья Петровна? Про то, что я убийца и мясник?! Ну, конечно,
твои, Родионову это бы и в голову не пришло! - Маша пятилась к бассейну, а Весник пер
на нее, как танк. Родионов стал подвигаться поближе, чтобы в случае чего схватить его,
хотя Весник был почти голый, ни пистолета, ни ножа выхватить не мог, просто неоткуда
было. - Что это ты придумала, дорогая?! Да еще и... растрепала всем?! А?! Ты чего?! Дура
совсем?!
- Илья, зачем ты с нами полетел? - пискнула Маша, которую он уже почти столкнул в
бассейн. - Ты же никогда не летаешь, а тут вдруг полетел! Зачем? Про Тимофея Кольцова
и про то, что ты с ним мечтал познакомиться, сказок не рассказывай, пожалуйста, потому
что это неправда.
- Что неправда?
- Все неправда! - крикнула Маша и сделала еще шаг назад. Следующий шаг - и она
упадет в воду. Родионов стремительно приблизился к ним и растопырил руки, собираясь
хватать Весника за бока, но тот неожиданно остановился сам.
- Вот дает девка! - восхищенно сказал он и покрутил головой, зажмурился и наконец
захохотал. - Огонь-девка!
Маша, замершая на краю бассейна, смотрела на него во все глаза. Весник повернулся и
хлопнул Родионова по плечу.
- Женись на ней, - велел Весник. - Горя не будешь знать! Вот я во второй раз женился
и... А с первой дурой, думал, подохну, и похоронят меня с бомжами и бродягами, потому
что дома было невозможно, ну невозможно!
Тут он вдруг проворно поклонился Катерине Кольцовой и галантно перед ней
извинился, во-первых, за то, что по-прежнему без галстука, а во-вторых, втягивает ее в
семейные дела, потому что у нас в издательстве практически на всех одна семья. Одна
семья на всех.
- Ты сумасшедший? - осведомился Родионов мрачно. - Или только что спятил в КончеЗаспе?
- Марков меня отправил, - сказал Весник серьезно. - Дай мне сигарету, я все свои
промочил.
Он закурил, подошел к шезлонгу и стал натягивать джинсы, смешно и неуклюже
прыгая на одной ноге.
- Ужасно, - вдруг заявил он и перестал прыгать. - Гадкое чувство. Как ты мог подумать,
что я Головко зарезал? И что? Тебя тоже собирался?
Все смотрели на него. Он застегнул свои штаны, накинул рубаху и стал по очереди
застегивать пуговицы.
- А ты, Марья Петровна? Тебя куда понесло? Ну ладно, ладно, - остановил он себя. -
Меня отправил Марков, потому что он не договорился с Ольховским. Вот и все.
- Кто такой Ольховский? - спросила Катерина Кольцова.
Все оглянулись на нее, словно забыли, а тут вдруг вспомнили про нее.
- Ольховский - глава издательства "Русская литература", - машинально ответил
Родионов. - Они наши главные конкуренты.
- При чем тут Ольховский, я не понял?
- А при том, что Марков с ним встречался и не смог ни о чем договориться.
- О чем, Илья?!
- О тебе. Наши узнали, что Ольховский собирается тебя перекупить и хочет
предложить какую-то... сногсшибательную сумму.
- Родионову? - встряла Маша, которая слушала очень внимательно.
- Да, и именно в Киеве. Марков собирался с ним договориться. Чтобы подстраховаться
заранее, и... Короче, у Маркова не получилось ничего. Не знаю я подробностей, но они
встречались и так и не пришли к соглашению, мне Марков особенно не рассказывал. Ты
же долгосрочные договоры с издательством не подписываешь, мать твою! Только на одну
книгу! Держишь всех в подвешенном состоянии. А сумма предполагалась с шестью
нулями. Ты же у нас... раскрученный и вообще... Гений русской прозы, это всем известно.
- Марков мне не доверяет? - холодно спросил Родионов.
- Он бизнесмен, Дим. А бизнес у нас конкурентный. Ольховский полетел в Киев, чтобы
встретиться с тобой, а у меня была задача этого не допустить. Ни при каких
обстоятельствах. Хоть силой тебя в самолет посадить и в Москву вернуть, понимаешь?
Марков звонил и сказал, что Ольховский прилетел и живет в "Премьер-Паласе", там же,
где и мы. Просил тебя изолировать, ну и далее по тексту, все, что ты слышал. Вот такие
дела.
Он замолчал, и стало слышно, как птицы радостно переговариваются в листве и храпит
красотка Олеся: "Хр-р-фью-ю, хр-р-фью-ю". С присвистом храпит, в свое удовольствие.
- Конкурентный бизнес, говорите, - сказал Родионов и тоже закурил. - Сумма с шестью
нулями!..
Весник пожал плечами.
- А что ты хочешь? Чтобы Марков тебя просто так отдал чужакам, да?
- Да не надо меня отдавать, я не школьник! - фыркнул Родионов. - А поговорить со
мной нельзя было? Просто поговорить, и все?! Объяснить мне что-нибудь!
- Да что тебе объяснять-то?! Ты миллион у Ольховского не бери, он плохой мальчик?!
Мы хотели, чтобы ты вообще ни о чем не знал!
- Лучше бы вы мне гонорар повысили, и дело с концом. Миллион!..
- Да где мы тебе возьмем миллион?!
- А Ольховский где его взял?!
- Да он и не взял! Он бы тебе один раз заплатил, а потом всю жизнь имел бы!
- Но ведь все-таки заплатил бы!
- Стоп, - сказала Маша Вепренцева. - Больше не надо, пожалуйста, а? Зря ты со мной не
поговорил, Илья.
- Да все знают, что с тобой говорить - это все равно что с Воздвиженским! Ты ему тут
же все бы и доложила! Разве нет?
- Д-да, - с запинкой сказала Маша. - Доложила бы. Ну и что?
- Марков вообще не хотел, чтобы кто-нибудь об этом знал!
- Мам, может, чаю выпьем? - все-таки встрял Сильвестр, который понял, что все
завершилось благополучно или относительно благополучно, и это самое главное.
Катерина Кольцова что-то там говорила про булки, но тогда он не хотел, тогда он занят
был и вообще должен был контролировать ситуацию, а теперь отчего же, теперь можно и
булку, очень даже замечательно!
- Да, - согласилась Маша. - Пошли. Надо довести дело до конца.
- Да-а? - протянул Весник. - У нас такие радужные перспективы? Мы можем довести
дело до конца?
- Вполне, - решительно отвечала Маша. - Только мне нужно Катерине Дмитриевне два
слова сказать. Можно, Катерина Дмитриевна?
- Легко! - весело ответила жена олигарха, - Мы пойдем вперед, а вы за нами,
джентльмены. Через две минуты, и не раньше.
Она взяла Машу под руку, и они удалились в сторону дома, а оставшиеся
"джентльмены" переглянулись.
- Что они задумали? - спросил Весник и захохотал. - И вообще, ты бы приглядел за
Марьей Петровной, чесслово! Она вон с женой самого главного нашего олигарха под
ручку прогуливается! Ох, не доведут эти прогулки до добра! Ох, не доведут!.. Придется
тебе ей зарплату прибавлять!
Родионов вздернул брови:
- До миллиона прибавлять?
Весник дружески его толкнул, так что Дмитрий Андреевич едва устоял на ногах.
- Пошли, - сказал он, - послушаем, кого там опять разоблачила Петровна! Кто в очереди
следующий, после меня?
- Сейчас узнаем.
- Есть хочется, - добавил Сильвестр. - Ужасно просто.
В гостиной Маши не оказалось, зато были Лида Поклонная, ее звездный муж и их
безупречный продюсер. Мирослава в бархатном костюме, пригорюнившись, сидела за
столом, подле своего "чоловика", и вскочила, только когда вошла Катерина Кольцова.
Нестор тосковал возле буфета, на котором стоял поднос с пирожками. Сильвестр так и
впился в них глазами и даже облизнулся, а потом посмотрел на Родионова умоляюще. В
отсутствие матери главным
начальником он выбрал Родионова и теперь слушался только его и именно к нему
обращал вопрошающие или умоляющие взоры.
Родионов проследил за его взором и кивнул. Сильвестр немедленно кинулся к буфету и
ухватил сразу два пирога. В каждую руку по одному.
Веселовский читал газету. Стас Головко качал ногой и время от времени поглядывал
на свое отражение в стеклянной дверце старинного посудного шкафа.
Его мать, абсолютно спокойная и даже безучастная, сидела на диване и смотрела в
окно, словно там показывали что-то интересное и необыкновенное. Там ничего не было,
кроме лужайки и синей милицейской фуражки, торчавшей над кустами совершенно
неподвижно.
Андрей Поклонный что-то страстно шептал в телефон, и вид у него при этом был как
будто слегка обезумевший.
Мирослава тут же стала восклицать:
- Нэстор, Нэстор, пусть Марыся нальет всем чаю, бо главный милицейский казав, шо
после чаю усих опять допросят и отпустят до дому!
- Слава богу, - воскликнула Лида Поклонная, - а то я себя чувствую заложницей какойто!
А я, слава богу, не в турецком плену!
- Лидочка, - укоризненно произнес продюсер и показал глазами на милицейскую
фуражку, маячившую в окне, - перестань, дорогая! Мы все устали, конечно, и
переволновались, и слава богу, что все заканчивается.
- Вы правы, - от высокой двустворчатой двери сказала Маша Вепренцева. Очень громко
сказала, и все оглянулись на нее. - Все заканчивается. Я знаю, кто убил Бориса
Дмитриевича Головко. И это один из нас, дамы и господа.
- Занавес! - тихо произнес Весник. - Последнее действие "Ревизора"!
И беззвучно захохотал.
Сильвестр перестал жевать и тревожно уставился на свою мать, Родионов протяжно
вздохнул. Надежда Головко продолжала смотреть в окно, а Лида Поклонная подумала и
разразилась сатанинским смехом.
- Господи, - давясь этим самым смехом, простонала она, - я же говорила, что она
ненормальная! Она чокнутая просто, эта баба! Матвей, она ведь чокнутая, да?
Рессель взял ее за руку, и Лида вдруг замолчала, так же внезапно, как закричала.
- Андрей, - сказала Маша твердо. - Я прошу вас, положите трубку, пожалуйста. Это
займет всего несколько минут.
Неизвестно, что случилось в этот момент, но все как-то сразу поверили в то, что Маша
Вепренцева, секретарша писателя Аркадия Воздвиженского, действительно знает, кто
убил кандидата в украинские президенты. Веселовский отложил газету, а Стас Головко
переместился на диване и перестал таращиться на свое отражение. Безучастной была
только Надежда Головко, хотя история с убийством касалась ее больше остальных. По
крайней мере, Родионов так думал.
Или ошибался?..
- Статья про развод Поклонных, которая появилась в сегодняшней газете, была
написана Нестором. - Маша решила, что нужно брать быка за рога, пока они все не
пришли в себя и не разбежались. Ищи их потом!.. - Мирослава Макаровна! Я права или
нет?
- Что?! - тихим-претихим и страшным-престрашным голосом спросила Лида. - Кто?!
Славочка, что это значит?!
- Я сейчас заходила в кабинет к Мирославе Макаровне, - продолжала Маша. - Вы же
никакая не поэтесса, правда? Вы как раз и есть руководитель водочного бизнеса,
которым, по легенде, занимается ваш муж, верно? Поэтому Головко и принял ваше
приглашение - всем известно, что Казимир Цуганг-Степченко финансирует его выборную
кампанию. Только Казимир тут ни при чем, да? У вас на столе сплошь финансовые
отчеты, ведомости и графики поставок. Цистерны, бутылки, литры и баррели. Нет
никаких... рукописей, стихов и поэм.
Мирослава вытащила из рукава кружевной платочек, собралась было зарыдать, но
передумала. Маша явственно видела, что она передумала. Надежда Головко с
любопытством смотрела на нее. Ни горя, ни отчаяния не было в бледном лице, только
странное безразличие, как у животного, которого волокут на убой и которое знает, что
изменить уже ничего нельзя, что рваться и умолять о пощаде бессмысленно, все равно
убьют - так хоть скорее бы!
Маше стало жалко ее, но она твердо решила, что доведет дело до конца.
- Кто такой Нестор, Мирослава Макаровна?
- Нэстор? - переспросила Мирослава и сунула платочек обратно в рукав. - Та что вы
такое... Та как вы можете?..
- Мирослава Макаровна!
Лжепоэтесса Цуганг-Степченко высморкалась в платок, который был для этого вовсе
не предназначен, скатала его в шарик и кинула на пол. Шарик беззвучно упал на ковер.
- Племянник мой, - сказала Мирослава решительно, и акцент исчез из ее речи. - Он
начинающий журналист, и ему нужна была сенсация для его газеты. Я пригласила его,
чтобы он получил эту сенсацию.
- Слава! - дрожащим голосом произнесла Лида Поклонная. - Славочка?! Ты торгуешь
водкой и пригреваешь у себя... журналюг?
Мирослава поднялась и подошла к буфету. Постояла, потом взялась двумя руками за
полированную доску, будто хотела ее оторвать.
- Да, торгую, - заявила она громко. - И что тут такого?! Я торгую качественной водкой,
а не какой-то там паленой! У меня европейское производство, ко мне даже немцы
приезжали учиться. И в этом нет ничего... непристойного!
- Я никогда... никогда не стала бы гостить у... торговки водкой! - сказала Лида
Поклонная и сморщилась, словно понюхала нечто отвратительное. - Ты меня обманула,
да?
- Она обманула нас обоих! - вступил Андрей Поклонный и повернулся к жене. -
Репутация для меня все, а ты даже не проверила ничего! Надо же быть такой дурой!
Идиотка! Я знал, что ты идиотка, узнал в тот самый день, когда на тебе женился, но не до
такой же степени!
- Ты болван! Ты такой болван, что даже не смог отличить торговку водкой от поэтессы!
- А придурок, который подавал нам эту гадость и утверждал, что это кофе?! Что он там
набрехал про меня в своей газетенке?!
-Да про тебя и набрехать ничего нельзя, ты, скользкий, отвратительный червяк! Ты
даже развестись как следует не умеешь!
Продюсер беззвучно открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба.
Скандал, неприличный, как нарыв на носу, раздувался с каждой минутой, грозил вот-вот
прорваться, а он ничего не мог поделать! Ну совсем ничего!..
- Я сейчас же уезжаю, - визжала Лида. - Сию же минуту! Я не останусь здесь! Я
должна... должна... посоветоваться со своим адвокатом!
- Какой тебе еще адвокат, дура?! Ты с еврейчиком своим советуйся! Ты думаешь, я не
знаю, что ты с ним спишь?! Спишь с ним, а денег хочешь с меня срубить?! Ничего у тебя
не выйдет, Лидочка! Ни гроша я тебе не дам, потому что это мои гонорары, которые я
заработал потом и кровью!
- Не потом и кровью, а гримасами перед камерой!
- Нет, потом и кровью, а вот ты!.. Ты не актриса, а проститутка! Ни одного режиссера
не пропустила, всем дала, все-ем! Говорили мне, что ты б..., все говорили, а я не верил, не
верил!..
Тут Матвей Рессель обрел дар речи.
- Андрей, - сказал он тихо, - спокойней. Вы уверены, что у... некоторых из нас, так
сказать, нет с собой диктофона и ваша пламенная речь не появится в завтрашних газетах?
Как по команде, Андрей и Лида, любящие супруги, нашли глазами Нестора, который со
страху спрятался за кофейный сервиз. Очевидно, в четырех глазах обоих супругов было
такое отчаянное обещание казни, что поднос заходил у него в руках, чашки тоненько
зазвенели.
- Мам, - в полной тишине сказал Сильвестр, - по-моему, они сейчас его побьют!
Это своевременное заявление было встречено молчанием. Потом Рессель вскочил и
встал перед парочкой, будто всерьез опасаясь, что Лида или Андрей могут кинуться на
Нестора.
- Я хочу знать вот еще что, - продолжала Маша Вепренцева, и Весник толкнул
увесистым локтем Родионова в бок и бровями подвигал, словно заставляя его разделить
его изумление перед Машиными детективными способностями, - чем именно вас пугал
вчера в кустах Стас Головко? А, Лида?
- Я?! - поразился бедный Стас. - Я пугал?! Та я ее знать не знаю!
- Лида! Чем?
Поклонная вынырнула из-за Матвея Ресселя и подлетела к Нестору. Машу она не
слушала или делала вид, что не слушает:
- А тебя, гнида журналистская, я вообще отсюда не выпущу! - Она размахнулась и
врезала Нестору по зубам крепким кулачком. Нестор пошатнулся, чашки поехали с
подноса и посыпались на ковер. Он отступил на шаг, уронил сильно грохнувший поднос и
утер с подбородка тоненькую красную струйку.
Мирослава Цуганг-Степченко процедила сквозь зубы:
- Ах ты, шалава! - и двинулась на Лиду, уперев руки в боки, и почему-то сразу всем
стало ясно, что победителем из схватки выйдет именно она. Она защитит племянника,
честь семьи и свои интересы - или что там она должна защищать?!
- Матвей! - пискнула Лида, моментально осознав серьезность опасности. - Матвей,
она... она ко мне пристает!..
- Так тебе и надо, сука! - сказал ее муж и откинулся на спинку кресла, приготовившись
наблюдать бой. - Пусть она тебе покажет! Покажите ей, Мирослава Макаровна!
- Никто никому ничего не будет показывать! - громко сказала Маша. - Лида, хватит
истерик! Или вы на самом деле ненормальная?!
- Конечно, ненормальная, - хладнокровно сказала Мирослава. - Нестор, подними
чашки, не ровен час, еще наступит кто-нибудь из... этих. Из гостей, я имею в виду!
- А ты вообще обманщица! - крикнула Лида и всхлипнула. - Ты меня надула! Ты...
нечестная! Водкой торгуешь, а я думала, что ты стихи пишешь!
Маша Вепренцева, наблюдавшая эту сцену, никак не могла понять, где игра, а где
реальность, и есть ли между ними грань. То ли Лида Поклонная на самом деле убогая
дурочка, то ли она гениальная актриса, игравшая агрессивную и недалекую стерву - в
своих целях игравшая! - то ли так уж ее перепахали события последних дней, что она
совершенно потеряла разум!
- Да тебе-то что? - равнодушно поинтересовалась Мирослава. - Водкой я торгую или
стихи пишу? Я ничего противозаконного не делаю, у меня легальный бизнес. А из-за тебя
и таких, как ты, я всю жизнь как в подполье живу! Потому что вы, чистоплюи столичные,
в мою сторону бы даже не посмотрели, если бы знали, чем я занимаюсь! А мне связи
нужны. Знакомства хорошие. Люди деловые.
- Та
...Закладка в соц.сетях
