Жанр: Электронное издание
Stout-81
...ы вовсе не обязаны признаваться Хейту, что
это Сэм Пикок. Скажите какой-то неизвестный. Берите.
Вулф взял фонарик и исчез в темноте.
Глава 10
Человеческий мозг напоминает свалку мусора - мой, во всяком случае.
После ухода Вулфа следовало срочно обдумать как минимум дюжину разных
вариантов; вместо этого мои мозг настойчиво спрашивал: как Лили доберется
домой? Едва мне удалось найти приемлемый выход из положения и переключиться
на более насущный вопрос, как в проходе загромыхали шаги. Хейт приблизился,
заглянул внутрь, повернулся ко мне и спросил:
- Это ваша машина?
Будь в его распоряжении даже целая ночь, вряд ли он придумал бы более
глупый вопрос. Как это могла быть моя машина, если моя машина осталась в
Нью-Йорке, и Хейт прекрасно это знал?
- Все документы на машину в бардачке, - ответил я. - Врача нашли?
- Полезайте на переднее сиденье, - велел Хейт.
Он переложил фонарик в левую руку, а правую опустил на рукоять
пистолета в поясной кобуре.
- Я предпочел бы не прикасаться к машине, - сказал я. - Если бы я хотел
смыться, то не стал бы дожидаться вас здесь. Мне не впервой попадать в такое
положение. Врача нашли?
- Я приказал вам садиться вперед.
Он вытащил пистолет из кобуры.
- Идите к дьяволу!
Продолжить мужской разговор мы не успел, потому что в проходе
послышались торопливо приближающиеся шаги и Хейт направил туда луч фонарика.
В тусклом свете я разглядел лысого человечка в яркой спортивной куртке. Это
был врач Фрэнк Милхаус, которого я знал в лицо, но знаком с ним не был.
Милхаус остановился перед фургончиком и неуверенно оглянулся по сторонам.
- Он в машине, Фрэнк, - сказал Хейт.
Милхаус заглянул внутрь, потом выпрямился и посмотрел на шерифа.
- Что с ним случилось?
- Это ты мне должен сказать, - ответил Хейт.
Врач пыхтя полез внутрь и пристроился поудобнее. Три минуты спустя он
выбрался наружу и сказал:
- Ему нанесли по меньшей мере три удара по голове, Думаю, что он мертв,
но смогу сказать наверняка... А, вот и он.
Я оглянулся и увидел Эда Уэлча, который подошел, держа в одной руке
фонарик, а в другой какой-то черный предмет. Приблизившись к машине, он
заглянул внутрь и провозгласил:
- Это Сэм Пикок.
Воздадим должное офицерам полиции округа Монро: мало кто мог сравниться
с ними в проницательности. Милхаус взял у помощника шерифа черный предмет,
оказавшийся чемоданчиком, извлек из него стетоскоп и снова склонился над
телом того, кого наконец официально признали Сэмом Пикоком. Две минуты
спустя он выпрямился и возвестил:
- Он мертв.
- Это окончательно? - спросил Хейт.
- Конечно, окончательно. Что может быть окончательное смерти?
- Есть еще следы, кроме ударов по голове?
- Не знаю. - Милхаус убрал стетоскоп в чемоданчик.
- Смерть, безусловно, насильственная, тут сомнений нет, а остальное
определит коронер.
- Мы занесем тело внутрь, где вы сможете его осмотреть.
- Не я. Как вам известно, я уже имею печальный опыт и не хотел бы его
повторить.
И он зашагал прочь. Хейт что-то сказал ему вслед, но доктор не
остановился и вскоре пропал из вида. Хейт повернулся ко мне и процедил:
- Вы арестованы. Садитесь вперед.
- На каком основании? - поинтересовался я.
- Как важный свидетель. Пока хватит и этого. Залезайте.
- Что ж, вам и карты в руки, - я пожал плечами. - Но каждый дюйм этой
машины...
Я замолк, заметив, как дернулось правое плечо шагнувшего ко мне Эда
Уэлча. Я верно истолковал его жест. Увесистый правый кулак помощника шерифа
вылетел из темноты, метя мне в подбородок. Правда, двигался он не по прямой,
а по дуге, так что, когда кулак должен был соприкоснуться с моей челюстью,
она была уже в шести дюймах правее, и он просвистел мимо. Однако Хейт тоже
не терял времени даром - не успел я выпрямиться, как в ребра мне больно
вонзился ствол пистолета. Уэлч снова размахнутся, но на сей раз я применил
другую уловку; в последний миг чуть-чуть отвернул лицо и кулак лишь
скользнул по скуле От такого удара не пострадало бы и пугало, я же
пошатнулся и мешком рухнул на землю.
Уэлч ударил меня ногой, целя в голову, но из-за темноты угодил в плечо.
Не хочу передавать его слова, поскольку вы все равно мне не поверите, но
сказал он следующее:
- За сопротивление аресту.
Когда слышать его могли только мы с Хейтом. Я покрутил головой налево и
направо, думая, что подоспели какие-то зрители, на которых Уэлч хотел
произвести впечатление, но нет. Потом он произнес:
- Ну-ка вставай.
Я не шелохнулся - по той же причине, по которой только что брякнулся
оземь: я слишком хорошо представлял, что меня ждет, если я рискну подняться.
Возможно, вы еще не поняли, в каком настроении я пребывал после двух недель
совершенно никчемного времяпровождения. А тут еще Сэма Пикока убили -
прощай, наша последняя надежда. Так что нервы мои были уже на пределе.
Встань я сейчас - и либо Хейт с Уэлчем горько пожалеют, что попались на моем
пути, либо меня угостят одной или несколькими пулями... И в том и в другом
случае я проигрывал, поэтому предпочел оставаться на месте, хотя в спину
больно впился какой-то камешек.
- Вставай, гад! - злобно прошипел Уэлч.
Я подумал, что он опять собирается меня лягнуть. Так, должно быть
подумал и сам Уэлч. Однако Хейт вмешался:
- Он же обделался. Если Милхаус протрепался, здесь скоро будет целая
толпа. Иди разыщи Фарнэма с Эверсом, а потом позвони доктору Хатчинсу, чтобы
поспешил сюда. До его прихода труп должен оставаться на месте.
Я точно знаю, сколько времени оставался на земле: с 12.46 до 01.28. Я
предпочитаю точность в важных вопросах. Будь дело только в Хейте с Уэлчем, я
бы поднялся куда раньше - народ валом повалил сразу с трех направлений -
через проход, из-за угла Дворца культуры и из-за универмага Вотера, так что
добрых полчаса я наблюдал, как Хейт размахивает пистолетом, урезонивая
толпу, а Уэлч с Биллом Фарнэмом безуспешно стараются отпихнуть зевак сразу
со всех сторон фургончика. Впрочем, вплотную к телу сумел пробиться лишь
один человек - доктор Хатчинс, коронер, который появился на месте
происшествия в 01.19. К тому времени Хейту удалось найти из числа любопытных
троих или четверых, которые помогали сдерживать толпу, да еще двое привели
свои машины, фары которых освещали место действия. В 01.28 Хейт стоял в
четырех шагах от меня, переговариваясь с доктором Хатчинсом, и я решил, что
пора подняться и проверить, по-прежнему ли меня хотят впихнуть на переднее
сиденье. Сказано - сделано. Я встал, нагнулся, чтобы отряхнуться, а когда
выпрямился, рядом стоял Эд Уэлч. В правой руке он держал пару наручников. Я
вытянул вперед обе руки, чтобы ему не пришлось выкручивать мне запястья, и
Уэлч защелкнул наручники. Новенькие, блестящие - загляденье.
- Моя машина там, на улице. - Он кивнул в направлении прохода между
двумя зданиями. - Сюда.
Он схватил меня за руку и потащил за собой. Толпа немного поредела, но
все равно добрая сотня зевак следила за тем, как офицер полиции эскортирует
преступника, явно опасного, благо он в наручниках, к машине. В луче света
одной из фар мне удалось разглядеть Лили, а рядом с ней Диану с Уэйдом и
Питером Ингелсом. Они помахали мне, и я помахал в ответ - обеими руками
сразу, после чего Лили выкрикнула:
- Вуди отвез его!
Я вздохнул с облегчением. В глубине души я опасался, что в машине меня
уже ожидает Вулф, тоже в наручниках, а такая цена была чрезмерно высока даже
для меня.
Но в полицейском "меркурии", поставленном во втором ряду напротив
универмага Вотера, тем не менее кто-то сидел. Правда, на месте водителя.
Приглядевшись, я узнал Гила Хейта. Уэлч открыл передо мной заднюю дверцу,
Гил повернул в нашу сторону жирафью шею, и я поздоровался:
- Добрутро
Гил рассмеялся. Смешок вышел довольно нервозный. Уэлч уселся рядом со
мной, захлопнул дверцу и сказал:
- Давай, Гил поехали. Папаша передал, чтобы ты сразу возвращался.
В четверть третьего мы подкатили к зданию тимбербургского суда. За всю
дорогу никто не проронил ни слова. Когда трое мужчин трясутся вместе в
машине, которая то и дело подпрыгивает на ухабах или проваливается в яму, и
при этом не обмениваются ни единым словом, это означает, что они что-то не
поделили. В нашем случае, как вам известно, что-то не поделили мы с Уэлчем,
но и между Уэлчем и Гилом тоже явно кошка пробежала. Когда мы с Уэлчем
вылезли на тротуар, помощник шерифа повернулся к Хейту-младшему и сказал:
- Передай отцу, что я скоро вернусь.
А Гил откликнулся:
- Угу.
Четверо подростков - двое парней и две девчушки - остановились
поглазеть, когда заметили, что я в наручниках, так что Уэлч снова мог
покрасоваться. Из вестибюля он провел меня по коридору до двери, в которую я
заходил каких-то шестнадцать часов назад, еще не закованный в кандалы.
Достав из кармана связку ключей, Уэлч выбрал нужный и отпер дверь. Это меня
удивило - я думал, что к тому времени кто-то уже должен дежурить у телефона,
чтобы поддерживать связь. Уэлч щелкнул выключателем, кивком указал мне на
стул у стены, а сам уселся за стол.
- Штаны просохли? - поинтересовался он с мерзкой улыбочкой.
Я счел ниже своего достоинства отвечать на такой вопрос и промолчал.
Уэлч выдвинул ящик стола, достал стопку бланков, поставил шариковой
ручкой на верхнем бланке дату и время и спросил официальным тоном:
- Вас зовут Арчи Гудвин? А-р-ч-и?
- Я хочу позвонить своему юристу, - заявил я.
Уэлч ухмыльнулся. Очень гаденько.
- Каждую пятницу вечером Лютер Доусон уезжает в свой горный коттедж, -
произнес он. - Телефона там нет и...
- Доусон меня не интересует. Я хочу позвонить Томасу Р.Джессапу.
Ухмылку как ветром сдуло.
- Но Джессап - не ваш адвокат, - проблеял он.
- Он - юрист. У меня в кармане лежит подписанная им бумага. Я меняю
свою просьбу. Теперь это уже требование. Я настаиваю на том, что хочу
позвонить своему юристу.
- Я передам ваше требование шерифу, когда его увижу. Значит, А-р-ч-и?
- Напишите просто "Икс". И зарубите себе на носу: пока я не переговорю
с мистером Джессапом, я буду нем, как рыба. Это мое конституционное право.
Спросите, что я предпочитаю на завтрак - грудинку или окорок, - я буду нем,
как рыба... Поскольку вы не спросили, я замечу, что лучше всего подать мне и
то и другое, а я сам выберу. Или даже...
Я болтал первое, что взбредало в голову, поскольку Уэлч пытался
привести в порядок свои мысли и решить, что делать дальше, а моя трескотня
явно сбивала его с толку. Дело, конечно, было не во мне, а в Томасе
Р.Джессапе. Уэлч, наверное, хотел бы посоветоваться с Хейтом, но найти того
можно было только через Вуди. В лучшем случае. Наконец Уэлчу удалось
собраться с мыслями и он потянулся к телефону. Я ожидал, что он наберет
номер Вуди, но он просто нажал на кнопку и через несколько секунд заговорил:
- Морт? Говорит Эд Уэлч. Тут тебя кое-кто дожидается в конторе шерифа.
Приезжай и забери его... Нет, ходить он в состоянии... А тебе какое дело,
черт побери? Забери его!
Он положил трубку и принялся что-то писать на бланке.
Тем временем я лихорадочно думал, как мне выкрутиться. Лили, конечно,
пыталась разыскать Доусона, а Вулф, наверное, старался связаться с
Джессапом. Увы, помочь им я был не в силах и мог только надеяться на удачу.
Одно я знал наверняка: в воскресенье на завтрак мне не подадут ни грудинку,
ни окорок, как, впрочем, и в понедельник. Вопрос стоял иначе: мог ли я
вообще хоть что-то предпринять? Например, сказать Уэлчу что-нибудь такое,
что испортило бы уик-энд и ему?
Когда открылась дверь и вошел Морт, я так и не успел придумать ничего
стоящего. Морт оказался довольно жилистым недомерком с длинным багровым
шрамом на левой щеке, в мятых серых форменных брюках, грязной серой рубашке
и с револьвером на ремне. Уэлч окинул его мрачным взглядом и спросил:
- Где твоя куртка?
- Там жарко, - пожал плечами Морт. - Забыл надеть.
- Придется подать рапорт, - процедил Уэлч. Он поднялся, подошел ко мне,
отомкнул наручники и снял их. - Встаньте, - приказал он, - и выньте все из
карманов. Все до последней мелочи.
- Я оставлю себе бумагу, которую подписал Томас Р.Джессап, - сказал я.
- Ничего вы не оставите. Выкладывайте.
Я повиновался. Куча на столе быстро росла. Я порадовался, что не
прихватил с собой ничего личного, вроде копии своего письма Вулфу. Когда я
закончил, Уэлч обыскал меня, довольно профессионально, а потом поразил меня.
Взяв в руки мой бумажник, он извлек из него банкноты и, вместо того чтобы
пересчитать их и дать мне расписку, как я ожидал, протянул бумажки мне.
- Можете оставить, - сказал он.
Я с удивлением забрал деньги, а Уэлч тем временем сгреб со стола всю
мелочь и тоже отдал мне. Такого со мной не случалось еще ни разу, хотя я
давно потерял счет арестам. Что ж, я лишний раз убедился, что монтанцы
непредсказуемы. Правда, не исключено, что помощник шерифа просто пускал мне
пыль в глаза, рассчитывая, например, на то, что мой сокамерник или тюремщик
оберет меня до нитки, а потом поделит добычу пополам.
- Посади его в пятую камеру, - приказал Уэлч Морту, - и будь с ним
поосторожней. Грив по-прежнему в двенадцатой?
- Сами знаете, - кивнул Морт.
- Ладно, веди этого в пятую. Отпечатки пальцев Эверс возьмет у него
потом. Похоже, что он убийца, так что времени у нас хватит. Не могу сказать
тебе, как его зовут, потому что отвечать он отказывается. Можешь называть
его...
- Я знаю, - перебил Морт. - Это Гудман.
Он положил руку на кобуру.
- Пойдем, Гудман.
Я повиновался.
В воскресенье в десять минут шестого надзиратель отомкнул ключом дверь
моей камеры и возвестил:
- К вам пришли.
Не могу сказать, что я очень обрадовался. Ни Вулф, ни Лили прийти ко
мне не могли. Скорее всего, это был Лютер Доусон, поскольку Лили, когда ее
припирают к стенке, становится чрезвычайно предприимчивой. Но в любом случае
это всего лишь визит вежливости. Я мысленно поставил двадцать против одного,
что в августовское воскресенье во всем округе не сыскать ни единого судьи,
который мог бы распорядиться выпустить меня под залог. Конечно, гостем мог
оказаться и шериф Хейт, но толку от такого посещения было бы - кот наплакал.
Он бы пытался заставить меня говорить, а я бы со свойственным мне остроумием
препирался, настаивая на том, что нем, как рыба. Словом, меня мало
беспокоило, кем в итоге окажется мой посетитель. Я шагнул к двери и
столкнулся нос к носу с Эдом Уэлчем. Увидев, что он держит в руке наручники,
я удивленно приподнял бровь. Куда мы отправляемся на сей раз?
Уэлч ловко защелкнул наручники у меня на запястьях и сказал:
- Пошли.
Я зашагал по коридору. Проходя мимо камеры номер двенадцать, я мысленно
выразил надежду, что Гриву не придет в голову именно в этот миг выглянуть и
увидеть меня, поскольку времени на объяснения у меня не было. Уэлч отпер
ключом могучую зарешеченную дверь в конце коридора, потом еще одну, и мы
очутились в самом конце бокового крыла здания суда. Однако мы и там не
остановились, а продолжили путь до главного вестибюля и поднялись по
лестнице. Я уже начал думать, что проиграл пари о судьях. Неужто Лили и
Доусону вдалось прервать уик-энд одного из них? Однако на втором этаже Уэлч
увлек меня направо к двери, в которую мне уже доводилось заходить прежде.
Она была нараспашку, и в проеме при нашем приближении показался тот самый
человек, имя которого красовалось на прикрепленной к двери табличке -
окружной прокурор Томас Р. Джессап. Нас разделяло еще шага четыре, когда он
заговорил:
- А зачем наручники, Уэлч?
- А почему бы и нет? - переспросил Уэлч.
- Снимите их.
- Если это приказ, то ответственность ложится на вас. Он оказал
сопротивление при аресте.
- Это приказ. Снимите их и заберите с собой. Я позвоню, когда вы мне
понадобитесь.
- Я никуда не ухожу. Мне приказали присутствовать при разговоре.
Джессап шагнул вперед.
- Снимите наручники, либо отдайте ключ мне. Если вы сами не сознаете,
кто здесь вправе отдавать приказы, то шерифу Хейту это, без сомнения,
известно. Как и мне. Так что отдайте мне ключ и не переступайте порог моего
кабинета. Когда вы мне понадобитесь, я позвоню.
После некоторого раздумья Уэлч вынул связку ключей, отцепил от нее
нужный ключ и отдал Джессапу. После чего повернулся и загромыхал вниз по
лестнице.
Джессап кивком показал, чтобы я заходил, вошел следом и закрыл за собой
дверь. Выглядел он таким же молодцеватым и подтянутым, как обычно, но глаза
были красные и опухшие, а на щеках появилась щетина. Ни в приемной, куда мы
вошли, ни в кабинете, куда мы последовали, кроме нас не было ни души.
Кабинет был хорошо освещен светом, проникавшим через три окна. Джессап
придирчиво осмотрел меня и сказал:
- Никаких отметин я не вижу.
- За исключением плеча, в которое меня лягнул Уэлч, - сказал я. - Мое
сопротивление аресту проявилось в том, что я попытался уклониться от
зуботычины.
Я протянул вперед обе руки. Джессап снял с меня наручники и спросил:
- Что вы им рассказали?
- Ничего. Только объяснил Уэлчу, что означает выражение "быть нем, как
рыба". И еще попросил разрешения позвонить юристу по имени Джессап. Это было
около трех утра. С тех пор разговаривать было не с кем.
- А Хейт?
- Не появлялся.
- Хорошо, сейчас мы поговорим, но сначала... - Он указал на обвязанную
бечевкой картонку. - Это от мисс Роуэн. Закуска. Сейчас поедите или сначала
поговорим?
Я ответил, что лучше поговорить, а уж потом не торопясь перекусить.
Джессап уселся на свой стул за письменным столом. Когда я сел напротив,
Джессап извлек из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул мне.
- Тут все написано, - сказал он.
Я взял конверт. Он не был запечатан и внутри находился один лист бумаги
с шапкой ранчо "Бар Джей-Эр". На листе знакомым мне до боли почерком было
написано:
"АГ
Я долго беседовал с мистером Джессапом и рассказал ему обо всем, что
имеет отношение к проводимому нами расследованию. Будь с ним также полностью
откровенен. Мы втянули его в эту игру, и, мне кажется, он полностью на нашей
стороне.
НВ
11 августа 1968 г.".
Я сложил записку, упрятал ее в конверт и вернул его Джессапу.
- Я бы хотел сохранить ее на память, - сказал я, - но Уэлч наверняка
обыщет меня по возвращении. Хорошо, я все вам расскажу, но сперва - пара
вопросов. Где мистер Вулф?
- В коттедже мисс Роуэн. Я подписал бумагу, где сказано, что он
арестован и я слежу за его передвижениями, но трогать его без моей санкции
нельзя. Юридическая ценность этой бумажки сомнительна, но пока она нас
устроит. Второй вопрос?
- Чем убили Сэма Пикока?
- Камнем размером с ваш кулак. Всего ему нанесли четыре или пять
ударов. Камень нашли на земле футах в двадцати от машины. Доктор Хатчинс
отправил его в Хелену на экспертизу, но он уверен, что именно этот камень и
послужил орудием убийства. Поверхность, по его словам, слишком шершавая,
чтобы на ней остались отпечатки пальцев. Взять камень могли где угодно. Сами
знаете, местность здесь каменистая.
- Какие-нибудь предположения есть? Улики?
- Ровным счетом ничего. Не считая вас, конечно. Вы там были, так что вы
- подозреваемый номер один. Вулф в записке написал, что вы втянули меня в
свою игру и что я полностью на вашей стороне. Это и в самом деле так,
поэтому молю Бога о том, чтобы мне не пришлось впоследствии сожалеть об
этом. Поговорив с Вулфом, я пришел к убеждению, что вы не убивали Сэма
Пикока, но толку от этого мало. Вулф считает, что оба убийства
взаимосвязаны. Вы, должно быть, придерживаетесь того же мнения.
- Конечно. Предлагаю пари на любую сумму.
- Почему?
- Чуть позднее объясню. - Я откинулся на спинку кресла и скрестил ноги.
Замечательное ощущение после колченогого табурета в моей камере. - Вам,
конечно, хочется сравнить мои показания с тем, что рассказал Вулф. С чего
качнем?
- Со дня его приезда. В случае чего, я перебью вас.
Я начал рассказывать. Поскольку мне было велено быть полностью
откровенным, никаких сложностей я не испытывал. Умолчал я лишь о телефонных
звонках Солу Пензеру - как-никак, целых две тысячи миль отделяли его от
округа Джессапа. Прокурор оказался хорошим слушателем и лишь дважды прервал
меня, чтобы задать вопрос. Записей он не делал. Напоследок я рассказал ему о
разговоре с Пегги Трюитт в танцевальном зале и о заключительной беседе с
Вулфом в кабинете Вуди.
- Потом, - закончил я, - мы отправились к машине и увидели сами знаете
что. Дальнейшие подробности вас, должно быть, мало интересуют, поскольку
связаны уже только со мной, а не с расследованием. Извините за хрипоту - в
горле пересохло. Официанты в тюрьме никудышные. Водичкой не угостите?
- О, прошу прощения. Мне следовало... - Он встал. - Виски или водку?
Я ответил, что с меня хватило бы и воды, но если он настаивает, то
немного виски мне не повредит. Джессап подошел к медно-красному холодильнику
в углу кабинета и достал бутылки и лед. Даже самая придирчивая женщина
заметила бы лишь один изъян: он не захватил поднос. Правда, как я не крутил
головой, подноса нигде не увидел. Когда Джессап вернулся к своему креслу и
уселся, на столе передо мной стоял внушительных размеров стакан с двумя
кубиками льда, погруженными в виски, а так же графинчик с водой. Сам
прокурор тоже прихватил стакан. Я наполнил свой до краев, передвинул
графинчик к Джессапу, сделал приличный глоток и произнес:
- Совсем другое дело.
Я отхлебнул еще виски и продолжил:
- Насчет того, что оба убийства взаимосвязаны. Вы, конечно, понимаете,
что мистер Вулф и я хотим, чтобы они были взаимосвязаны, но этого мало. В
пятницу у мистера Фарнэма мистер Вулф дал всем понять, что еще не закончил
разговор с Сэмом Пикоком. Возможно, кто-то из присутствующих знал, что Сэму
Пикоку и впрямь известно нечто такое, чем столь интересуется мистер Вулф. И
любой из них мог проболтаться, что Ниро Вулф собирается всерьез заняться
Сэмом Пикоком.
Я приумолк, чтобы отпить виски из стакана.
- Проще всего, чтобы вы поняли, повторить слова Ниро Вулфа: "В мире
причины и следствия любые совпадения крайне подозрительны". Вчера в
Вуди-холле собралось человек двести, а то и триста, а убит был только один.
И кто? Именно тот, который сопровождал Броделла за два дня до того, как того
убили, и именно тот, которого собирался допрашивать Ниро Вулф. Нет, таких
совпадений не бывает.
Джессап кивнул.
- Вулф тоже так считает.
- Еще бы. Он мыслит примерно так же, как и я. Мои показания не слишком
разнятся с его?
- Вообще не разнятся.
- У него хорошая память. Это виски напомнило мне, что я голоден. Когда
до моих ноздрей донесся аромат тюремной стряпни, я решил сесть на диету.
Мистер Вулф никогда не говорит о деле за едой, но я могу отступить от этого
правила.
Я поднялся.
- Могу я вскрыть эту картонку?
Джессап сказал, что да, конечно, и я перетащил картонку на стол. Не
став ковыряться с довольно запутанным узлом, я одолжил у Джессапа нож,
перерезал бечевку, раскрыл картонку и принялся выкладывать содержимое на
стол.
Когда я закончил, места на столе почти не оставалось. Вот что было в
картонке:
1 банка ананасов
1 банка слив
10 (или даже больше) бумажных салфеток
8 картонных тарелочек
1 банка икры
I кварта молока
8 ломтей хлеба, выпеченного миссис Барнес
6 бананов
1 пластиковый стакан с картофельным салатом
4 яйца вкрутую
2 цыплячьих ножки
1 кусок висконсинского сыра
1 баночка паштета
1 пирог с черникой
6 бумажных стаканчиков
2 ножа
2 вилки
4 ложки
1 консервный нож
1 солонка с солью.
Я выразил надежду, что мистер Джессап тоже проголодался; он ответил,
что сказал мисс Роуэн, что попытается устроить мне еще одно свидание в
понедельник, если удастся.
- Конечно, - присовокупил он, - это не так просто, потому что завтра
здесь будут сновать люди. Мисс Роуэн все утро пыталась связаться с Лютером
Доусоном, но так и не смогла. По уик-эндам он вне досягаемости. У себя в
конторе он не появится до завтрашнего полудня, но мисс Роуэн позвонит ему
домой, а ехать сюда от Хелены часа три. Потом завтра здесь уже будет судья.
Вы понимаете, что мое положение несколько... щекотливо. На судебных
заседаниях я представляю население штата Монтаны, и Хейт будет настаивать,
чтобы я попросил назначить высокий залог. Он даже захочет, чтобы я попытался
добиться запрещения отпускать вас под залог, но на это я, конечно же, не
пойду. Я уже объяснил положение Вулфу и мисс Роуэн.
Я сосредоточенно пережевывал крутое яйцо, в то же время намазывая хлеб
икрой и паштетом. Проглотив кусок, я сказал:
- Прошу вас, угощайтесь.
И придвинул к нему всю снедь.
- Спасибо.
Джессап потянулся к баночке с черной икрой.
- А что бы вы сделали, если бы вам удалось освободиться? -
полюбопытствовал он.
- То, что должен был сделать Хейт, но не делает. И Уэлч. Объяснить?
- Да.
Я намазал хлеб икрой.
- Я все как следует обмозговал, пока сидел в каталажке. Как Пикок и Икс
встретились там, на задворках универмага? Договорились. Заранее? Нет. Уже
после прихода Пикока, без девяти одиннадцать. Встретились в танцевальном
зале и прямо там же уговорились о времени и месте. Вышли по очереди и...
- Это только ваши предположения.
- Конечно. Начинать можно только с предположений. А уж потом
выстраивать всю логическую цепочку и отбрасывать лишнее. Итак,
...Закладка в соц.сетях
