Жанр: Электронное издание
Stout-81
...зад, когда я только начала работать, этот
предмет еще называли историей.
Я вежливо улыбнулся. Похоже, никакие вступления нам не требовались, но
тем не менее я осведомился, не желает ли она взглянуть на мой мандат.
Мисс Боутон помотала головой, постреливая на меня глазками. Оправа
очков с толстыми линзами была слишком велика для ее маленького круглого
личика.
- Гилберт видел ваш мандат, - ответила она. - Он сказал мне только что
по телефону. В прошлый раз я и права не имела говорить с вами, ведь вы были
просто незнакомцем, о котором я и знать ничего не знала. Теперь - другое
дело. Кое-кто злословит, что зря, дескать, Том Джессап привлек на помощь
посторонних - вас с Ниро Вулфом, - но я считаю, что он прав. Так и надо. Том
- хороший парень. Он учился у меня в сорок третьем году, во время войны. Все
мы - граждане великой страны и живем по законам одной конституции. Так что
вы хотите знать?
- Да только кое-какие мелочи, - сказал я. - Вам, конечно, известно, что
когда совершается преступление, например, убийство, то всех подозреваемых
допрашивают, а потом проверяют их показания. Гилберт Хейт показал, что пару
недель назад провел здесь у вас часть дня. Это так?
- Да. Он пришел в половине третьего, а ушел в половине пятого.
- В какой день это было?
- В четверг Двадцать пятого июля.
- Почему вы так уверены, что именно в тот четверг?
Ее губы раздвинулись, обнажив два ряда мелких ровных белых зубов. Она,
должно быть, считала, что улыбалась, хотя мне так не показалось.
- Думаю, - с расстановкой заговорила мисс Боутон, - что никому за
последние тридцать восемь лет не пришлось ответить на столько вопросов, как
мне. Я уже заранее знаю, какие вопросы ждать, и поэтому решила, что лучше
всего рассказать все, как есть. Так вот, прослышав на следующий день, что
этого человека убили, я сказала себе:
- Теперь Гилберту не придется мазать его дегтем и вываливать в перьях.
- Вот как?
Она кивнула, и стекла очков снова заблестели.
- Вам, конечно, хочется знать, что делал здесь Гилберт целых два часа.
Мне потребовалось столько времени, чтобы убедить его. Не скажу, что я
заменяю ему мать - ему было всего четыре, когда она умерла, - но Гилберт -
не единственный юноша, который приходит ко мне за советом в трудный час. И
это вовсе не хвастовство, поверьте. Он еще раньше поделился со мной своими
трудностями... рассказал и о девушке, на которой хотел жениться, и об этом
человеке, который ее соблазнил. А в тот день Гилберт примчался взъерошенный,
потому что Броделл опять приехал сюда. Гилберт не знал, как быть. Первым
делом он спросил, может ли заставить его жениться на Альме.
- Ружье у него есть?
- Конечно, у всякого мальчишки здесь есть ружье. Но дело не в этом.
Гилберт и сам хотел на ней жениться, а Альма еще к тому же говорила, что
ненавидит Филипа Броделла и встречаться с ним не хочет. Я сказала, что
советовать тут нечего, поскольку он все равно не послушает ничьего совета.
Даже если бы ему удалось каким-то образом заставить Броделла, то уж ее
заставить бы не удалось, принимая к тому же во внимание, что он и сам хотел
жениться на ней. Да и как, кстати, жениться, если у нее уже был бы муж? Я
сказала, что он еще как следует не обдумал, что делать. Я всегда учу своих
мальчиков и девочек сперва как следует все обдумать. Как Джордж Вашингтон,
Джон Адамс и Авраам Линкольн.
- И вы.
- Я тоже пытаюсь. И вот тогда он высказал другую мысль. Вам известно,
что более девяноста процентов всех дуэлей в нашей стране случилось к западу
от Миссисипи?
- Если вы имеете в виду телевидение, то да.
- Я имею в виду вовсе не телевидение, а историю. Я изучала этот вопрос.
Правда, дуэлями эти поединки не называли, да и начались они только тогда,
когда наши предки продвинулась западнее Миссисипи. Это важный исторический
факт, и мои ученики всегда проявляли к нему интерес. Я не думаю...
Она смежила очи и поджала губы. Потом раскрыла глаза и продолжила:
- Я пыталась припомнить, произнес ли Гилберт слово "дуэль" в тот день.
Нет, не произнес. Он только сказал, что должен достать два пистолета, чтобы
один отдать Филипу Броделлу, а потом спросил, как организовать это, сколько
взять патронов и так далее. Сами понимаете, я его отговорила.
- Почему?
- Здесь было слишком много неточностей и неувязок. Прежде всего в
историческом плане. Я имею в виду нашу, западную, историю. Тогда у каждого
дуэлянта был свой пистолет, а у Броделла скорее всего не было собственного
оружия. Кто бы в таком случае проверил пистолет, переданный ему Гилбертом?
Нужно было посвятить в эту историю как минимум двоих, готовых пойти на
подобный риск. Кому захочется оказаться замешанным в дело, которое могло
привести к насильственной смерти? И привело бы - Гилберт стреляет отменно.
Вот мне и пришлось отговаривать его, хотя для этого я пустила в ход иные
аргументы и предложила свой план.
- Я попробую угадать. Деготь и перья?
- Это я вам уже говорила. Увы, на американском Западе деготь и перья не
получили такого распространения, как дуэли. Хотя и зря. Если бы это
наказание применяли в законном порядке, а не по суду Линча, оно было бы куда
эффективнее, чем штраф или месяц тюремного заключения. Вы бы подумали лишний
раз, прежде чем подверглись бы риску быть вымазанным дегтем и вывалянным в
перьях?
- Я бы подумал лишний раз и прежде, чем подвергнуться риску заплатить
штраф. А тут я бы подумал два лишних раза.
Мисс Боутон кивнула. Стекла вновь заблестели.
- Я решила, что нужно любой ценой убрать отсюда Броделла и не допустить
его возвращения. Для этой цели деготь и перья подходят просто идеально.
Гилберт попытался было спорить, но потом согласился, потому что тоже не
хотел, чтобы Броделл возвращался сюда. А узнал он о его возвращении через
десять минут после приезда - от своего друга. У каждого из нас есть такие
друзья. Мы решили, что ему понадобится в помощь человек восемь-десять.
Гилберт сказал, что может собрать сколько угодно, а лучше проделать это в
субботу в Лейм-Хорсе, поскольку Броделл почти наверняка будет там, у Вуди.
Вы знаете, что творится в субботу вечером у Вуди?
- Да.
- Мы обсудили все до мелочей. Даже - где достать деготь и перья.
- У Хомера Доуда и Джимми Негрона.
Подбородок мисс Боутон дернулся вверх, и она нахмурилась.
- Вам уже все известно.
Судя по ее тону, будь я одним из ее учеников, она послала бы меня к
директору.
Скрытничать мне было незачем, так что а пояснил:
- Нет, я просто знал, куда он поехал после того, как повстречался с
вами. Гилберт сам показал, что сперва заехал к мистеру Хомеру Доуду, а потом
посетил ферму Джимми Негрона. Но причину я не знал.
Я встал.
- Значит, он полностью удовлетворился дегтем и перьями?
- Не совсем. Он просто согласился, что это и впрямь лучший выход. Вы
уходите? Я вам почти ничего не рассказала. Вы только хотели знать, почему я
так уверена, что Гилберт приходил именно в тот день, и я вам сказала. Вот и
все. Что еще вас интересует?
- Я хочу знать, кто застрелил Филипа Броделла. - Я снова сел. - Если вы
располагаете временем, я просил бы вас рассказать еще все, что он говорил
вам про Броделла.
- Что ж... Мы обсуждали еще, не стоит ли Гилберту подать на него в суд
за совращение несовершеннолетней. Ведь ей было всего восемнадцать. Но
Гилберт не захотел затевать процесс.
- Я знаю. Мистер и миссис Грив тоже были против. Но что он говорил вам
про Броделла? Вы же знаете, что я убежден в невиновности Харвея Грива и
пытаюсь доказать это. Возможно, Гилберт сказал вам что-нибудь, что могло бы
помочь мне.
- Нет. Мне очень жаль, мистер Гудвин. Я вам сочувствую, но помочь ничем
не могу.
- И, конечно, вы тоже думаете, что убил его Харвей Грив.
- Разве я так сказала?
- Нет.
- Тогда не возводите на меня напраслину. Пока присяжные не признают его
виновным, он невиновен. Это одно из величайших достижений нашей республики.
Это точно. Как, впрочем, и вы. Такие граждане, как вы.
Я поднялся. Не могу сказать, чтобы был слишком зол на нее, просто мало
кто любит, когда перед самым их носом захлопывают дверь, будь то человек
или, скажем, лошадь. Я сказал:
- Я не слишком понимаю, как вы решились, блюдя нашу великую
конституцию, посоветовать Гилберту прибегнуть к дегтю и перьям, что,
безусловно, противозаконно и уголовно наказуемо, но оставим это на вашей
совести. Обдумайте все как следует.
Я не стал благодарить ее за потраченное время и испарился. Не бегом, но
достаточно быстро, чтобы не слышать ее ответа. Захлопнув дверцу машины, я по
привычке бросил взгляд на наручные часы, а потом посмотрел, что показывают
стрелки циферблата на приборной панели. Семнадцать минут двенадцатого.
Добравшись до главной улицы, до которой было всего три коротких квартала, я
успел проанализировать положение. Чтобы наведаться в "Кровельную компанию
Доуда", нужно было свернуть направо, а чтобы поехать в Лейм-Хорс - налево. Я
повернул налево.
Неспешно преодолевая ухабы и колдобины, я подъехал к универмагу Вотера
в три минуты первого. В Нью-Йорке было три часа дня. Поскольку сегодня была
суббота, а большинство обитателей Манхэттена на уик-энд уезжают, Сол,
возможно, уже прервал поиски. Я подкатил к Вуди-холлу, разыскал Вуди и
попросил разрешения воспользоваться телефоном. С Солом мы условились, что
сам он звонить не будет, кроме самого крайнего случая. Я набрал номер два
раза, но услышал в ответ только длинные гудки. Так что пришлось положить
трубку и отправиться к машине не солоно хлебавши. Я решил поехать домой.
Авось, поспею к обеду.
Однако обеда не было. И терраса была пуста. Как, впрочем, и гостиная, и
комната Лили, и моя, и Вулфа. Лишь с кухни доносился какой-то шум. Я
поспешил туда и застал там Уэйда, который силился вскрыть консервным ножом
банку моллюсков со свининой. Я полюбопытствовал, хватит ли ее содержимого на
двоих, и Уэйд ответил, что нет, но в кладовой есть еще. Я сунулся в
холодильник и разыскал в нем копченый окорок - вернее, его остатки.
- Они все скачут верхом? - спросил я, доставая из ящика нож.
Уэйд вывалил моллюсков на сковородку.
- Нет, приехала миссис Грив и сказала, что угостила бы Вулфа настоящей
форелью, по-монтански приготовленной по собственному рецепту, будь у нее
форель. Так что они собрали удочки, прихватили кое-какую еду и смотались на
речку.
- Мистер Вулф тоже?
- Нет, только Лили, Диана и Мини. И миссис Грив естественно. Про Вулфа
не знаю. Я был у себя в комнате, но около десяти слышал, что он возится на
кухне и в кладовой. Так что он вряд ли умирает с голоду. Пиво или кофе?
Я, поблагодарив, отказался и сказал, что предпочитаю молоко.
Ели мы молча, поскольку мои мысли витали в стороне. Не мог же Вулф
пешком протопать три мили до ранчо Фарнэма, чтобы сдержать свою угрозу о
допросе Дюбуа? Не мог. Тогда где же он? Уорти сказал, что при нем телефон не
звонил, но это ничего не значило, поскольку он был в своей комнате. Да и сам
Уорти, признаться, немало меня беспокоил. Вот уже две недели я тычусь носом,
как слепой котенок, и не могу напасть на след, а тут к тому же выясняется,
что у Гилберта Хейта и впрямь железное алиби. И все это время я сижу за
одним столом и веду светские беседы с человеком, располагавшим как
средством, так и возможностью для того, чтобы прихлопнуть Броделла. Как бы я
хотел заявить ему примерно следующее:
- Поскольку мы с вами оба гостим здесь, я считаю своим долгом
предупредить вас, что по моей просьбе лучший сыщик Нью-Йорка Сол Пензер в
настоящее время занимается вами. Если вы когда-либо контактировали с Филипом
Броделлом, Сол неминуемо это откопает, так что вам лучше признаться сразу. Я
собираюсь звонить ему между шестью и семью вечера сегодня и каждый день.
Мне пришлось совершить над собой волевое усилие, чтобы не произнести
эту речь. Если бы это случилось и если бы и в самом деле рыльце у Уорти было
в пушку, то скорее всего к шести часам его и след бы простыл. В таком случае
оставалось бы только его поймать, что меня вполне устраивало. Но я собрал
волю в кулак и отказался от этого плана. Как-никак платил мне Вулф, а
"действовать, руководствуясь собственным опытом и интеллектом" мне вменялось
в обязанность лишь тогда, когда возможности связаться с самим Вулфом не
было. Вот почему за едой я не проронил ни слова.
Вымыв за собой тарелки, мы разошлись. Уорти отправился в свою комнату,
а я вышел на свежий воздух. Вопрос был в том, насколько хорошо я знаю Ниро
Вулфа, и пару минут спустя я ответил на него. Прими он решение совершить
безрассудный поступок - например, позвонить, чтобы за ним прислали машину,
или пойти пешком к Фарнэму - он бы оставил мне записку. Записки не было. Он
не знал, когда я вернусь из Тимбербурга, но наверняка хотел услыхать,
добился ли я чего от Гилберта Хейта, так что уйти далеко не мог. А раз так,
то я знал, где он. Я сходил в свою комнату, переоделся, переобулся, вышел
через террасу и полез на гору. Приближаясь к месту нашего пикника, я чуть
сбавил ход.
Самого Вулфа на прежнем месте не оказалось, зато на валуне красовался
его жилет, а также куртка, книга и рюкзак. Вулфа видно не было. Я вышел на
берег ручья, довольно крутой в августе, и тут-то и увидел его. Вулф, закатав
рукава желтой рубашки и брючины, сидел на камне, погрузив ноги по самые
щиколотки в воду.
- Пальчики отморозите, - предупредил я, повысив голос, чтобы перекрыть
шум ручья.
Вулф повернул голову.
- Когда ты вернулся?
- Полчаса назад. Заморил червячка и помчался прямо сюда. Где ваши
запонки?
- В кармане куртки.
Я возвратился к валуну, взял куртку и разыскал запонки в правом
кармане. Два изумруда размером с яйцо дрозда когда-то украшали сережки одной
женщины, которая умерла и отписала их Вулфу в завещании. Всего лишь год
назад один человек предложил за них Вулфу тридцать пять тысяч, так что мне
не хотелось, чтобы цена, которую Вулф заплатил за то, чтобы вернуть меня в
Нью-Йорк возросла на такую сумму. Я опустил запонки в собственный карман и
тут заметил, что книга на валуне называется "В круге первом" Александра
Солженицына. Вовсе не про индейцев. Я вернулся на берег и произнес:
- Я познакомился с женщиной, которая могла бы посвятить вас в любые
подробности жизни краснокожих, особенно тех, что живут к западу от
Миссисипи. Кстати, алиби Гилберта Хейта она поддержала руками и ногами.
- В каком смысле?
- Неважно. Можете выкинуть его из головы.
Вулф вынул ноги из воды, подвигал ими вперед и в стороны, выискивая
более надежное место, и наконец встал, повернувшись лицом к берегу. Зная,
насколько легко потерять равновесие, перебираясь по скользким камням даже на
берегу, не говоря уж о речке с быстрым течением, где их даже не видно, я
мысленно поставил пять против одного на то, что Вулф нырнет. Но я проиграл.
Вулф выкарабкался на сушу, протопал к обломку скалы, на котором оставил
носки и туфли, сел и сказал:
- Докладывай.
- Не могу, пока вы в опасности. Поднимайтесь сюда
- Я не могу надеть носки, пока солнце не высушит и не согреет мои ноги.
- Нужно было захватить полотенце, - посоветовал я, усаживаясь на край
обрыва. - Дословно?
- Если ты еще не разучился.
Я доложил. Про обоих Хейтов, включая подписанные показания Гилберта,
потом - про Бесси Боутон. Передавая диалоги дословно, я поначалу чуть
запинался, поскольку не практиковался с самого июня, но в конце, когда я
дошел до дегтя с перьями, речь полилась уже совсем гладко, чему а искренне
порадовался. Тем более что мне никогда еще не доводилось докладывать Вулфу,
когда он сидел на камне босиком и дрыгал пальцами ног.
- Так что, - заключил я, - если мы и найдем замену Харвею Гриву, то не
в лице Гилберта Хейта. До половины пятого она за него горой стоит. И любой
суд присяжных ей поверит. Хотя это никогда не дойдет до суда присяжных.
Словом, можете выкинуть Хейта-младшего из головы.
- Ты прав. Проклятье!
Он потянулся за носками, надел их, потом нацепил туфли, придерживаясь
рукой за камень, приподнял свою тушу и выбрался на берег. Я не стал
протягивать ему руку: во-первых, потому что он бы за нее не взялся, а,
во-вторых, лишняя физическая нагрузка ему не повредит. Пока он приводил
рукава рубашки и брючины в порядок, я вынул из кармана запонки, и, ясное
дело, мне самому пришлось и вставлять их; Вулф, видите ли, не мог показаться
в коттедже с болтающимися манжетами. Потом он протопал к валуну, нацепил
жилет, облачился в куртку, уселся и спросил:
- Что такое форель по-монтански?
- Хороший вопрос, - ответил я, - И мне, право, жаль, что вы его задали.
Я уселся на обломок скалы напротив Вулфа и продолжил:
- Все зависит от того, кто, когда и где ее готовит. Первая настоящая
форель по-монтански - первая в том смысле, что ее впервые приготовил
бледнолицый, была зажарена во время экспедиции Льюиса и Кларка* на ржавой
сковороде, политой бизоньим жиром, и солью, если она еще осталась. С тех пор
в рецепт вносили сотни изменений, в зависимости от того, что имелось под
рукой. Например, один старожил, работающий в скобяной лавке в Тимбербурге,
уверяет, что нужно вымазать свиным жиром коричневую оберточную бумагу,
завернуть в нее форель целиком от головы до хвоста, щедро посыпав солью и
перцем, и засунуть в раскаленную печь. Время зависит от размеров рыбы.
Миссис Грив позаимствовала свой рецепт у родного дяди. Она внес та два
уточнения; поменяла оберточную бумагу на алюминиевую фольгу, а печь на
духовку. Все очень просто. Кладется на лист фольги тонкий ломтик сала
шириной дюйма в три, посыпаете сахарным песком, добавляете несколько колечек
лука и несколько капель ворчестерширского соуса. Укладываете на фольгу
очищенную и выпотрошенную форель с головой и хвостом и солите. Добавляете
еще немного песка и соуса, плотно заворачиваете рыбу в фольгу и помещаете в
духовку. Если форели сильно различаются по размеру, то рассчитать время
приготовления довольно трудно. Подаете на стол прямо в фольге.
* Льюис М. (1774-1809 гг) и Кларк У. (1770-1838 гг ) - американские
первопроходцы (Прим. перев.)
Вулф не испепелил меня взглядом и не зарычал, но просто сказал:
- Да, это может быть вполне съедобно.
Я кивнул.
- Угу. Кстати, я заметил, что за все время вы ни разу не заговорили о
еде, даже со мной. Должно быть, дали себе честное слово, скорее всего по
пути в аэропорт, что беспрекословно стерпите все надругательства над своими
вкусовыми сосочками. Представляю, что вы наплетете Фрицу, если мы, конечно,
вернемся домой. Надеюсь, им удастся наловить достаточно форели. Какого вы,
кстати, мнения о консервированном консоме?
Я думал, что Вулф будет рад-радешенек возможности излить душу, но он,
похоже, придерживался иного мнения.
- Тебе нельзя ехать в Сент-Луис, - промолвил он. - Ты нужен здесь.
- Еще бы. Должен же кто-то разоблачать фальшивые алиби.
- Фу. Что ты можешь еще сказать о вчерашнем вечере?
- Добавить мне, пожалуй, нечего. И тот и другой меня по-прежнему
привлекают. Например, слова Фарнэма про залог. Возможно, это связано с нашим
делом. Или как Сэм Пикок пытался неуклюже увильнуть от расспросов про то
утро, когда Броделл ходил на Ягодную речку. Вам пришлось дважды перебивать
его, а когда вы спросили, не говорил ли Броделл, что встречал кого-нибудь по
дороге, Пикок нервно затеребил шейный платок и начал ныть, что вы задаете
слишком много вопросов. Будь Броделл жив, я бы предпочел расспросить его про
это утро.
- Да. Сможем ли поговорить с мистером Пикоком, если поедем туда сейчас?
- В субботу днем-то? Сомневаюсь.
- Можем ли мы застать его сегодня вечером у мистера Степаняна?
- Вот это как пить дать.
- Значит, поговорим с ним там.
- Поговорим? Вы тоже едете?
- Да.
Я даже не поднял бровь; уж слишком он меня поразил. Я просто таращился
на него.
- Я хочу пить, - сказал Вулф. - Там в ручье две банки пива.
Я встал и спустился по крутому склону к воде.
Глава 8
В двадцать минут пятого мы вчетвером сидели в гостиной в доме Грива -
той самой, где были выставлены фотографии, вымпелы, медали, серебряный кубок
и знаменитое седло. В гостиной собрались только мужчины. Кэрол Грив и Флора
Итон, невезучая вдовушка, колдовали на кухне над форелью по-монтански,
которую должны были подать на стол к шести часам. Альма хлопотала над
младенцем. Мы с Вулфом прибыли к пяти. Пит Ингелс с Эмметом Лейком уже были
на месте, а вот Мел Фокс застрял, что-то случилось с лошадью, - и теперь мы
все ждали его. Эммет, видавший виды ковбой лет пятидесяти, произнес всего
два слова: "Садитесь сюда", - обращаясь ко мне, а вот Пит Ингелс, напротив,
оказался разговорчивым малым. Суда по его телосложению, его должно было
увлекать нечто, где требовалось применение недюжинной физической силы, а он
тем не менее заканчивал Калифорнийский университет в Беркли, специализируясь
по палеонтологии, но вот уже третье лето подряд подрабатывая на ранчо "Бар
Джей-Эр". Вулф неосмотрительно задал ему вопрос о студенческих демонстрациях
в Беркли, и Пит в ответ разразился речью, которая затянулась бы до самого
ужина, не прерви ее появление Мела Фокса. Мел извинился за опоздание и
поздоровался с Вулфом за руку. Потом придвинул стул к моему, подтянул по
привычке джинсы, сел, взглянул на свои руки и заметил, что еще не успел даже
умыться. И спросил, не пропустил ли чего важного.
Вулф покачал головой.
- Мы ждали вас. Я здесь уже три дня, мистер Фокс, и вы, должно быть,
уже недоумеваете, почему я до сих пор не поговорил с вами.
- Я наверное был слишком занят, чтобы недоумевать.
- Завидую вам. А я вот больше ничем другим все это время и не
занимался. - Вулф обвел глазами собравшихся. - Мистер Гудвин рассказал мне
про вас, джентльмены, и будь у меня хоть малейшее подозрение, что один из
вас мог застрелить Филипа Броделла, я бы не стал дожидаться сегодняшнего
дня, чтобы встретиться с вами. Сюда же я приехал, теша себя надеждой, что
кто-то из вас может, сам того не подозревая, знать хоть что-нибудь, что
может натолкнуть меня на определенные выводы. Вот я и хочу попросить вас
рассказать все, что вам известно. Начнем с вас, мистер Фокс. Расскажите мне
про Филипа Броделла и про его гибель.
- Рассказчик из меня неважный. - Мел покосился на меня, потом снова
посмотрел на Вулфа. - И я все уже рассказывал Арчи.
- Я знаю, но хочу сам послушать вас. Начинайте.
- Что ж... - Мел закинув ногу на ногу. - Вообще-то я и двадцатью
словами с Броделлом не перекинулся. А было дело так. Утром в воскресенье я
покупал что-то у Вотера, а Броделл подошел, представился и спросил, нет ли у
меня лишнего, уже использованного лассо. Он хотел купить его и забрать
домой. Я ответил, что нет. Нет, пожалуй, тут и двадцати слов не наберется.
Видел я его еще пару раз, но мы не разговаривали. Правда, когда стало
известно, что Броделл - отец ребенка Альмы, этот паразит на свое счастье уже
смотался отсюда. Иначе я бы за себя не поручился. Альма... Я выковыривал из
ее ножки иглы дикобраза, когда малышке было всего пять лет от роду. Тогда
про этого прохвоста и впрямь много говорили, но я только слушал. Говорить
мне было нечего, кроме того что, попадись он тогда мне в руки, я бы с него
живого шкуру содрал.
- Значит, вас бы тоже стоило заподозрить?
- Да, конечно. Шериф повозился со мной немного.
- А почему оставил вас в покое?
- Потому что Харвей был в таком же положении, как и я, а на Харвея у
него зуб. Потом Харвей в тот день был один, а я нет. Эммет Лейк был со мной
весь день, да и Пит Ингелс не раз присоединялся к нам. А врать Эммет не
станет, потому что считает, что вполне достоин занять мое место.
- Чушь собачья! - процедил Эммет.
Пререкаться никто не стал. Вулф спросил Мела:
- Вы знали, что Броделл вернулся?
- Да, все тут знали. Первым проведал Пит. Еще во вторник, и сразу
рассказал нам. Тогда же вечером мы здорово поспорили на его счет. Пит
сказал, что мы должны всячески помогать Харвею и Кэрол, чтобы не допустить
его встречи с Альмой, а Эммет заявил, что мы не должны вмешиваться,
поскольку Броделл может надумать жениться на ней. Я же стоял на том, что
решать должны родители Альмы, а нам вообще не надо встревать, если нас не
попросят. Но, как всегда, каждый остался при своем мнении.
- Знаю. И на следующий вечер, в среду, спор возобновился?
- Да. Хотя мы уже немного подуспокоились, так что до кровопролития не
дошло. Тем более в четверг. Харвей сказал мне, что, по словам Кэрол, Альма
не только не встречалась с Броделлом, но и не питала ни малейшего желания
его видеть. Вечером мы с Питом еще раз вспомнили про него, а он в это время
как раз лежал на том валуне, простреленный в двух местах...
- Продолжайте, пожалуйста, - попросил Вулф, видя, что молчание грозит
затянуться.
Мел потряс головой.
- Продолжать-то уже нечего. Я знаю, куда вы клоните - вы хотите
доказать, что Броделла убил не Харвей, а кто-то другой. Я бы рад помочь вам
с Арчи, но если вам нужно заклеймить теленка, который спрятался в
кустарнике, то сперва этого теленка надо найти и связать. А как насчет
младшего Хейта?
- Мистер Гудвин вычеркнул его из списка подозреваемых.
- Безнадежно, Мел, - пояснил я. - Я потратил на него все утро. Никаких
шансов.
- А кто тогда остается?
- Никто. Поэтому мы и здесь. Мистер Вулф надеется, что вы знаете про
Броделла хоть что-то, что мож
...Закладка в соц.сетях
