Жанр: Электронное издание
precinct36
...в на выборах и сувенирная пепельница с Всемирной ярмарки в
Нью-Йорке 1939 года. Перехватив взгляд Кареллы, она объяснила:
- Я коллекционирую вещи.
- Мисс Купер, - начал он, - я хотел...
- Лонни, - перебила она.
- Хорошо, - сказал он. - Лонни, я...
- А вас как зовут? - спросила она.
- Стив, - сказал он.
- А вас? - спросила она Мейера.
- Мейер, - ответил он.
- Я думала, это ваша фамилия.
- Да. А также имя.
- Класс! - воскликнула она.
Мейер пожал плечами. Он не считал свое имя "классным". Правда, однажды одна
писательница использовала его имя в качестве названия для своего романа про
профессора колледжа. Он позвонил окружному прокурору Ролли Шабриеру с
вопросом, может ли он направить иск. Шабриер сказал, что он должен чувствовать
себя польщенным. Мейер и в самом деле чувствовал себя слегка польщенным. Но всетаки
он остался немного недоволен тем, что кто-то воспользовался именем реального
человека в качестве имени обыкновенного героя в выдуманном произведении.
Даже если такой герой был на уровне профессора колледжа.
- Вы уверены, что не хотите кофе? - спросила Лонни.
- Абсолютно, спасибо, - поблагодарил Карелла.
- Мы перепили кофе, - сказал Мейер. - Из-за этой погоды.
- И вы тоже считаете, что пьете слишком много кофе? - спросила Лонни.
- Да, - сказал Мейер.
- И я тоже, - вздохнула она.
Чем-то она похожа на совсем молоденькую девушку, подумал Карелла. На вид ей
было двадцать шесть или двадцать семь, но движения ее, мимика и высокий голос
напоминали девушку семнадцати лет. Она устроилась в мягком кресле, подложив под
себя ноги - так могла сидеть его дочь Эйприл.
- Надеюсь, вы понимаете, что мы пришли по поводу Салли Андерсон, -
попытался перейти к делу Карелла.
- Да, конечно, - сказала она, и на ее лице появилось выражение, как у ребенка,
который хочет разобраться в проблемах взрослых.
- Мисс Купер...
- Лонни, - сказала она.
- Лонни...
- Да, Стив?
Карелла прочистил горло.
- Лонни, мы знаем, что у вас здесь была вечеринка неделю назад, в воскресенье,
седьмого февраля. Вы помните эту вечеринку?
- Да, - вздохнула она, - это была классная вечеринка!
- Салли Андерсон присутствовала?
- Да, конечно.
- И Тина Вонг?
- Да.
- Алан Картер?
- Да, было много народу, - сказала Лонни.
- А как насчет Майка Ролдана и Тони Асенсио? - спросил Мейер.
- Я погляжу, вы взялись за свою домашнюю работу? - сказала Лонни.
Мейер никогда не думал о своей работе как о "домашней". Он слабо улыбнулся.
- Они здесь тоже были, Мейер. - Лонни ослепительно улыбнулась в ответ.
- Нам удалось прийти к заключению, - сказал Карелла, - что эта вечеринка у
вас не обошлась без кокаина.
- Да? - сказала она, и улыбка слетела с ее губ.
- Так был кокаин?
- Кто вам сказал?
- Несколько человек.
- Кто?
- Это не важно, мисс Купер.
- Это важно для меня, Стив. И, пожалуйста, называйте меня Лонни.
- Мы узнали об этом из трех различных источников, - сказал Мейер.
- Из каких?
Он посмотрел на Кареллу. Карелла кивнул.
- От Тины Вонг, Майка Ролдана и Тони Асенсио.
- О Господи! - сказала Лонни и покачала головой.
- Это правда? - спросил Карелла.
- Послушайте, зачем мне спорить с ними? - сказала Лонни, пожала плечами,
скорчила рожицу и переменила положение в кресле. - Но я думала, вас интересует
Салли.
- Это так.
- Или это превращается в расследование по поводу кокаина?
- Это уже кокаиновое расследование, - сказал Мейер. - Мы знаем, что Салли
употребляла кокаин в тот вечер, и мы также знаем...
- Вы говорите про прошлое воскресенье?
- Да, про прошлое воскресенье, неделю назад. Вы ведь помните, что Салли
употребляла кокаин?
- Ну да. Теперь, когда вы напомнили.
- И еще кое-кто тоже употреблял.
- Ну, и еще другие.
- Хорошо. Откуда появился порошок?
- Откуда мне знать?
- Мисс Купер...
- Лонни.
- Лонни, мы не ищем наркотики. Салли Андерсон была убита, и мы пытаемся
выяснить, почему. Если кокаин имеет отношение к ее смерти...
- Не понимаю, каким образом?
- Почему вы так считаете?
- Потому что именно она приносила кокаин.
- Мы знаем об этом. Но где она брала его, не знаете?
- Где-то на окраине.
- Где именно?
- Понятия не имею.
- Как далеко? За парком или...
- Я действительно не знаю.
- Как часто она приносила порошок?
- Обыкновенно раз в неделю. В понедельник вечером, перед шоу. У нас по
воскресеньям нет спектаклей. Поэтому она обычно добывала порошок в воскресенье,
как я себе представляю, ездила за ним на окраину в воскресенье или ей доставляли его
как-то иначе. Я не знаю, как было на самом деле. Во всяком случае, в понедельник
вечером она приносила порошок в театр.
- И распространяла в труппе.
- Да, отдавала тем, кто хотел.
- И сколько было таких?
- Полдюжины... Семеро... Примерно так.
- Сколько денег было в обороте, по-вашему?
- Вы ведь не думаете, что она делала это из-за денег?
- Почему она это делала?
- Она оказывала нам любезность, вот и все. То есть зачем дублировать усилия и
идти на двойную трату? Если у вас хороший контакт и он доставляет хороший
порошок, почему не делать одну большую покупку каждую неделю вместо шести-семи
мелких покупок у дилеров, которым не особенно доверяешь? Это называется разумный
подход.
- Угу, - сказал Карелла.
- Разве нет?
- Так о чем мы здесь говорим? - сказал Мейер. - Если речь идет о шести-семи
граммах...
- Ну, иногда больше. Но она брала с нас только то, что платила сама. Уж
поверьте. Я знаю уличные цены, и больше она не получала.
- Ничего за свой труд, когда ездила на окраину города?
- Да какой труд! Все равно она бы ездила туда, разве нет? А может быть, ей
приносили. Как знать! Вы и в самом деле выбрали ошибочный путь, если думаете, что
именно так Салли...
Она вдруг осеклась.
- Что Салли именно так? - тотчас спросил Карелла.
- Как она... гм...
Лонни скорчила рожицу, пожала плечами, словно совершенно запуталась и не
знала, как закончить фразу.
- Да? - спросил Карелла. - Что она именно так?
- Зарабатывала себе на жизнь, - сказала Лонни и улыбнулась.
- Ладно, мы знаем, как она зарабатывала себе на жизнь, разве нет? - сказал
Мейер. - Она была танцовщицей.
- Ну да.
- Почему мы должны думать, что она зарабатывала на жизнь каким-то другим
путем?
- Ну, вы говорили про кокаин и спрашивали, сколько денег было в обороте...
- Да, но вы сказали, что она не получала прибыли от кокаина.
- Это верно.
- У нее был побочный заработок где-нибудь еще? - спросил Карелла.
- Мне ничего не известно про побочный заработок.
- Но как-то возникал побочный заработок, ведь так?
- Я такого не говорила, - округлила глаза Лонни.
- Вы словно дали понять...
- Вы неправильно поняли, Стив.
- Откуда у нее был побочный заработок? - спросил Карелла.
- Какой побочный заработок? - сказала Лонни.
- Давайте с начала, - сказал Карелла. - Что вы имели в виду, когда сказали:
"как она зарабатывала себе на жизнь?"
- На сцене, - сказала Лонни.
- Я не об этом вас спрашиваю.
- Я не знаю, о чем вы спрашиваете.
- Я спрашиваю, как она зарабатывала дополнительные деньги?
- Кто говорил про это?
- Мне показалось, что вы подразумевали это.
- Случается, - сказала Лонни, - что артисты иногда танцуют в ночных клубах
или еще где-нибудь. Одновременно танцуя в шоу.
- Угу, - сказал Карелла. - А Салли танцевала в ночных клубах?
- Нет. Мне неизвестно об этом.
- Тогда что же она делала?
- Я только сказала...
Лонни покачала головой.
- Вы сказали, что она делала что-то, зарабатывая тем самым себе на жизнь. Что
же это было?
- Это очень распространено у нас в городе, - сказала Лонни.
- Что распространено?
- Если Салли в этом везло, тем лучше.
- Везло в чем?
- Это даже не противозаконно, насколько мне известно, - сказала Лонни. -
Никто от этого еще не пострадал.
- О чем мы говорим? - спросил Мейер. Можно было подумать, что она имела в
виду проституцию, но она наверняка знала, что проституция противозаконна. Да и кто
сказал, что от нее никто не пострадал?
- Объясните нам, что вы имеете в виду, - сказал Карелла.
- Я ничего не должна вам объяснять, - сказала она и сложила руки на груди, как
надувшая губы шестилетняя девочка.
- Мы можем вызвать вас повесткой и заставить отвечать на вопросы перед
большим жюри, - сказал Карелла. Он предположил, что если эта уловка срабатывала
тысячу раз прежде, то и теперь подействует.
- Присылайте повестку, - сказала Лонни.
Когда Браун спустился к месту стоянки полицейских автомашин, он с удивлением
увидел старую машину, которую они тянули на тросе в субботу. А затем на заднем
сиденье он увидел Клинга на четвереньках.
- Я сказал им, что не хочу снова садиться в эту развалину, - сказал он Клингу. -
Что ты делаешь?
- Вот она, - сказал Клинг.
- Что там такое?
- Серьга Эйлин, - сказал он и показал ему золотое колечко.
Браун кивнул.
- Хочешь сесть за руль? - спросил он. - Я ненавижу эту машину.
- Да, - сказал Клинг.
Он положил серьгу в карман пальто, смахнул пыль с колен и сел за руль. Рядом
расположился Браун.
- Эта дверь плохо закрывается, - сказал Браун, хлопая дверью раз за разом, пока
она наконец не закрылась как положено. Потом он включил печку; печка с лязганьем
зашумела. - Отлично, - сказал Браун. - Куда держим путь?
- В Даймондбэк, - сказал Клинг и завел мотор.
- Отлично, - сказал Браун.
В департаменте полиции бытовала такая присказка: самое верное место, где тебя
непременно убьют, - это на углу Ландис-авеню и Портер-стрит, а самое удачное
время для этого - полночь в любую субботу августа. Браун и Клинг считали удачей,
что они прибыли на тот самый угол в полдень студеного февраля, но они вовсе не
были рады оказаться в Даймондбэке в принципе. Брауну место назначения нравилось
еще меньше, чем Клингу. Даймондбэк, в 83-м участке, был исключительно "черным
районом", и многие местные жители полагали, что черный полицейский - это самый
гнусный полицейский в мире. Даже добропорядочные граждане - а таких здесь было
гораздо больше, чем сводников, торговцев наркотиками, вооруженных грабителей,
взломщиков, проституток и различных мелких воришек, - чувствовали, что если
возникали проблемы с законом, то лучше пойти к белому, чем к любому из собратьев.
Черный полицейский напоминал исправившуюся проститутку: с таким не хотелось
иметь дело.
- Как звать того парнишку? - спросил Браун.
- Эндрю Флит, - сказал Клинг.
- Он белый или черный?
- Черный, - сказал Клинг.
- Отлично, - сказал Браун.
Последний адрес Флита указывал на один из хмурых многоквартирных домов на
авеню Сент-Себастьян, которая начиналась у восточного края Гровер-парка и
пролегала с севера на восток вдоль тринадцати кварталов между авеню Ландис и
Айсола. Далее она переходила в другой проезд под названием Адамс-стрит, вероятно, в
честь второго президента Соединенных Штатов или даже шестого. Сегодня, во
вторник, авеню Сент-Себастьян выглядела особенно хмуро. Бедный район можно
всегда отличить от других: улицы здесь чистят и посыпают песком в последнюю
очередь в этом городе. Мусор, особенно в плохую погоду, накапливается, видимо, с
целью поощрения свободного предпринимательства среди крысиной популяции. В
Даймондбэке крысы величиной с кошку бесстрашно прогуливаются по улице при свете
дня. Когда Клинг припарковал машину у сугроба перед домом Флита, было десять
минут двенадцатого. Не было видно ни одной крысы, но мусорные ящики вдоль улицы
были переполнены. Мусор также примерз к обледенелому тротуару. Люди в этих краях
не пользовались пластиковыми мешками для мусора. Мешки тоже стоят денег.
Два чернокожих старика стояли у огня, который они разожгли в отпиленной
половинке бочки от бензина, и грели руки. Браун и Клинг прошли мимо них к
парадному здания. Старики тотчас догадались, что они детективы. Старики даже не
подняли глаз, когда Браун и Клинг поднимались по ступенькам парадного. А Браун и
Клинг не стали смотреть на двух стариков. Негласное правило звучало так: если ты
нарушил закон, то между тобой и полицией доверия быть не может.
В небольшом вестибюле они осмотрели почтовые ящики. Только на двух из них
были таблички с фамилиями.
- У нас есть его номер квартиры? - спросил Браун.
- 3 "В", - сказал Клинг.
Замок внутренней двери вестибюля был сломан. Естественно. В патроне,
свисавшем с потолка, не было лампочки. Естественно. Коридор был темным, а
ступеньки, ведущие наверх, были еще темнее.
- Надо было взять фонарик из машины, - сказал Браун.
- Да, - сказал Клинг.
Они поднялись по ступенькам на третий этаж.
Они прислушались, стоя перед дверью в квартиру Флита.
Тишина.
Они еще прислушались.
По-прежнему тишина.
Браун постучал.
- Джонни? - послышался голос.
- Полиция, - сказал Браун.
- Ах!
- Откройте, - сказал Браун.
- Сейчас, секунду.
Браун посмотрел на Клинга. Оба пожали плечами. Они услышали шаги,
приближающиеся к дверям, затем - как кто-то возится с дверной цепочкой. Затем
услышали, как отперли замок. Дверь открылась. Перед ними стоял худой чернокожий
парень в синих джинсах и светло-коричневом свитере.
- Да? - сказал он.
- Эндрю Флит? - сказал Браун и показал ему свой значок и удостоверение.
- Да?
- Вы Эндрю Флит?
- Да?
- Мы хотим задать вам несколько вопросов. Можно войти?
- Да, конечно, - сказал Флит и посмотрел мимо них в сторону лестничной
клетки.
- Или вы ждете кого-то?
- Нет-нет, заходите.
Он отступил в сторону, давая им пройти. Они стояли в небольшой кухоньке.
Единственное окно, обледенелое по краям, выходило на кирпичную стену дома
напротив. В мойке лежала груда немытых тарелок. На столике стояла пустая бутылка
от вина. Над головой от стены к стене была натянута бельевая веревка. На ней
сушились спортивные шорты.
- Здесь холодновато, - сказал Флит. - Отопление сегодня почти не доходит до
нас. Мы уже звонили в мэрию.
- Кто это "мы"? - спросил Браун.
- Ну, один парень из комитета жильцов. Через открытую дверь кухни они могли
видеть неубранную постель. На полу у постели лежала куча грязной одежды. На стене
над кроватью висела обрамленная картина с Иисусом, воздевшим руку для
благословения.
- Вы живете один? - спросил Браун.
- Да, сэр, - сказал Флит.
- У вас всего две комнаты?
- Да, сэр.
Он вдруг стал обращаться к ним "сэр". Они переглянулись: видимо, он боялся чегото.
- Можно вам задать несколько вопросов? - спросил Браун.
- Конечно. Но... гм... вы знаете, как вы сказали, я как бы кое-кого жду.
- Кого? - спросил Клинг. - Джонни?
- Да, на самом деле, да.
- Кто такой Джонни?
- Мой друг.
- Вы все еще употребляете героин? - спросил Браун.
- Нет-нет. Кто вам сказал?
- Ваш "послужной список", во всяком случае, - сказал Клинг.
- У меня нет "послужного списка". Я в тюрьме не сидел.
- Никто и не говорил, что вы сидели.
- Вас арестовали в июле, - сказал Браун. - Вам было предъявлено обвинение в
ограблении первой степени.
- Да, но...
- Вас отпустили, мы знаем.
- Это был условный приговор.
- Потому что вы были несчастным затюканным наркоманом, так?
- Да, мне в ту пору очень не везло, это правда.
- Но больше вы не употребляли?
- Нет. Надо быть психом, чтобы баловаться этим.
- Угу, - сказал Браун. - Так кто этот ваш друг Джонни?
- Просто друг.
- Не дилер случайно?
- Нет-нет. Ладно вам, хватит.
- Где вы были в субботу вечером, Эндрю? - спросил Клинг.
- В прошлую субботу вечером?
- Вернее, в ночь на воскресенье. В два часа ночи. А воскресенье было
четырнадцатое число.
- Да, - сказал Флит.
- Что "да"?
- Пытаюсь вспомнить. Почему вы спрашиваете? Что случилось в прошлую
субботу вечером?
- Расскажите нам, - сказал Браун.
- В субботу вечером, то есть ночью... - сказал Флит.
- Или в воскресенье утром, если вам так больше нравится.
- В два часа утра... - сказал Флит.
- Ну, вы поняли, - сказал Клинг.
- Я был здесь, по-моему.
- Кто-нибудь был с вами?
- Это статья 220? - спросил Флит, имея в виду раздел уголовного кодекса,
определяющий обращение с наркотиками.
- Кто-нибудь был с вами? - повторил Клинг.
- Разве вспомнишь? Это было... Когда? Три дня назад? Четыре?
- Попытайтесь вспомнить, Эндрю, - сказал Браун.
- Пытаюсь.
- Вы помните, как звали того человека, которого вы ограбили?
- Да.
- Как его звали?
- Эдельбаум.
- Вы уверены?
- Да, его звали так.
- Вы видели его с тех пор?
- Да, на суде.
- И, по-вашему, его зовут Эдельбаум, а?
- Да, его зовут Эдельбаум.
- Вы знаете, где он живет?
- Понятия не имеете, где он живет, а?
- Откуда мне знать, где он живет?
- Вы не помните, где его магазин?
- Помню, конечно. На Норт-Гринфилд.
- Но не помните, где он живет, а?
- Да я и не знал никогда. Как же я могу помнить?
- Но если бы вы захотели узнать его адрес, то заглянули бы в телефонную книгу,
верно? - спросил Браун.
- Ну конечно, но зачем бы мне это делать?
- Где вы были четырнадцатого февраля в два часа утра? - спросил Клинг.
- Я сказал: я был здесь.
- Кто-нибудь был с вами?
- Если это статья... Хорошо, мы подкуривали, - сказал Флит. - Вы об этом
хотели узнать? Отлично, теперь вы знаете. Мы курили травку, и я по-прежнему
наркоман. Большое дело! Обыщите квартиру, если желаете. Найдете разве чуток.
Слишком мало для ареста, уж это точно. Ну, вперед! Ищите.
- Кто это "мы"? - спросил Браун.
- Что?
- Кто был с вами в субботний вечер?
- Ну, Джонни... Теперь вы довольны? Что же мы тут такое делали, от чего весь
мир мог пострадать?
- Джонни... как по фамилии?
Раздался стук в дверь. Флит поглядел на двух полицейских.
- Открой, - сказал Браун.
- Послушайте...
- Открой.
Флит вздохнул и подошел к двери. Он повернул замок и открыл дверь.
- Привет, - сказал он.
Черная девушка, которая стояла в дверях, не могла быть старше шестнадцати. На
ней была красная лыжная куртка поверх синих джинсов и сапоги на высоких каблуках.
Она была привлекательной, но помада у нее на губах была слишком яркой, щеки ее
были густо нарумянены, а глаза были оттенены и подведены по вечернему, хотя был
полдень - двадцать минут первого.
- Заходите, барышня, - сказал Браун.
- Что стряслось? - спросила она, сразу узнав в них полицейских.
- Ничего не стряслось, - сказал Клинг. - Не желаете поведать нам, кто вы?
- Эндрю?.. - Она повернулась к Флиту.
- Не знаю, что им нужно, - сказал Флит и пожал плечами.
- У вас есть ордер? - спросила девушка.
- Нам не нужен ордер. Это обычное расследование, и ваш друг пригласил нас в
дом, - сказал Браун. - Почему вы спрашиваете про ордер? Вам есть что скрывать?
- Это статья 220? - спросила она.
- Вы оба, кажется, хорошо выучили статью 220, - сказал Браун.
- Век живи - век учись, - пожала плечами девушка.
- Как вас зовут? - спросил Клинг.
Она снова посмотрела на Флита. Флит кивнул.
- Корина, - сказала она.
- А фамилия?
- Джонсон.
Постепенно до них дошло. Вначале просветлело лицо Брауна, а следом за ним -
физиономия Клинга.
- Джонни, так?
- Да, Джонни, - сказала девушка.
- Вы сами себя так зовете?
- Если вас зовут Кориной, вы станете себя называть Кориной?
- Сколько вам лет, Джонни?
- Двадцать один, - сказала она.
- Даю вам еще одну попытку, - сказал Клинг.
- Восемнадцать, годится?
- А не шестнадцать? - спросил Браун. - Или еще меньше?
- Я достаточно взрослая, - сказала Джонни.
- Для чего? - спросил Браун.
- Для всего, что мне нужно делать.
- Сколько времени вы работаете на улице? - спросил Клинг.
- Не понимаю, о чем вы говорите.
- Вы проститутка, верно, Джонни? - спросил Браун.
- Кто вам это сказал?
Ее глаза стали холодными и матовыми, как лед на оконном стекле. Руки она теперь
держала в карманах лыжной куртки. Клинг с Брауном готовы были поспорить, что она
сжимала кулаки.
- Где вы были в прошлую субботу вечером? - спросил Клинг.
- Джонни, они...
- Замолчите, Эндрю! - сказал Браун. - Где вы были, барышня?
- Когда именно?
- Джонни...
- Я велел вам молчать! - воскликнул Браун.
- В прошлую субботу ночью. В два часа ночи, - сказал Клинг.
- Здесь, - сказала девушка.
- Что вы делали?
- Подкуривали.
- С какой стати? На улице плохо шли дела?
- Шел снег, - со злобой сказала Джонни. - Все хряки попрятались в
собственные постельки.
- В котором часу вы пришли сюда? - спросил Браун.
- Я здесь живу, дядя, - сказала она.
- А мы думали, что вы живете здесь один, Эндрю, - сказал Клинг.
- Да, я не хотел никого больше вовлекать. Понимаете?
- Так что вы были здесь всю ночь, а? - спросил Браун.
- Ну, я так не говорила, - ответила девушка. - Я вышла примерно... когда,
Эндрю?
- Оставьте в покое Эндрю. Рассказывайте нам.
- Примерно в десять. Приблизительно в это время начинается работа. Но улицы
были пусты, как сердце путаны.
- Когда вы вернулись?
- Примерно в полночь. Мы сели за стол около полуночи, верно, Эндрю?
Флит хотел ответить, но Браун остановил его взглядом.
- И вы находились здесь с полуночи до двух? - спросил Клинг.
- Я была здесь с полуночи до следующего утра. Я сказала вам, дядя: я здесь
живу.
- А Эндрю не выходил из квартиры в эту ночь?
- Нет, сэр, - сказала Джонни.
- Нет, сэр, - повторил Флит, выразительно кивая.
- Куда вы пошли на следующее утро?
- На улицу. Посмотреть, смогу ли отыграться.
- В какое время?
- Рано. Около одиннадцати часов. Примерно так.
- Удалось отыграться?
- Снег затрудняет всякое движение. - Она говорила не про дорожное движение.
- Клиенты приезжают из Флориды. Как только они оказываются в Северной
Каролине, они уже по колено в снегу. В такую погоду не везет в двух ремеслах:
путанам и торговцам травкой.
Браун мог назвать еще пару-другую профессий, кому не везет в такую погоду.
- Берт, - сказал он.
Клинг глянул на парня с девушкой.
- Поехали отсюда, - сказал он.
Они прошли по улице молча. Два старика по-прежнему грели руки у огня. Когда
Клинг завел мотор, печка снова залязгала.
- Похоже, они чистые, ты как думаешь? - спросил Браун.
- Да, - сказал Клинг.
- Он даже перепутал фамилию того человека, - сказал Браун.
Они ехали в сторону центра молча. Приближаясь к участку, Браун пробормотал:
- Просто плакать хочется.
Клинг понял, что тот говорит вовсе не о том, что в расследовании убийства
Эдельмана они не продвинулись ни на йоту.
Глава 10
Смотрителя здания, в котором жила Салли Андерсон, после ее убийства постоянно
донимали полицейские. А теперь еще и монах явился. Смотритель не был
религиозным человеком. Ни небеса, ни преисподняя его не интересовали, и с монахом
ему говорить было не о чем. Он был занят важным делом - сыпал соль на тротуар,
чтобы растопить наледь.
- Что вам нужно от нее? - спросил он брата Антония.
- Она заказала Библию, - сказал брат Антоний.
- Что?
- Библию. От "Ордена благочестивых братьев", - сказал он, полагая, что это
звучит достаточно свято и торжественно.
- Ну и что дальше?
- Я из этого ордена, - торжественно произнес брат Антоний.
- И что дальше?
- Я хочу отдать ей Библию. Я поднимался наверх, но в ее квартире, если номер
правильно указан на почтовом ящике, никто не отзывается. Мне подумалось, не
сможете ли вы...
- Вы убедились, что никто не отзывается, - сказал смотритель.
- Верно, - сказал брат Антоний.
- И никогда никто не отзовется. Во всяком случае, она сама.
- Ах, мисс Андерсон переехала?
- Разве у вас нет контакта?
- Какого контакта?
- С Богом.
- С Богом?
- Разве Бог не посылает вам с неба ежедневную сводку новостей?
- Не понимаю, о чем вы говорите, сэр, - состроил обиженную гримасу брат
Антоний.
- Разве Бог не посылает вашему брату стандартный перечень по всей форме, как
полагается? Ну, кто отдал концы и куда отправился? - воскликнул смотритель, с
рвением атеиста разбрасывая соль по тротуару. - В какое место назначения: в рай, в
ад или в чистилище?
Брат Антоний молча глядел на него.
- Салли Андерсон умерла, - сказал смотритель.
- Очень прискорбно это слышать, - произнес брат Антоний. - Dominus
vobiscum.
- Et cum spiritu tuo , - сказал смотритель - он воспитывался в католической
семье.
- Да будет Господь милосерден к ее вечной душе, - сказал брат Антоний. -
Когда она умерла?
- В прошлую пятницу вечером.
- Что явилось причиной смерти?
- Три дырки от трех пуль - это три причины для смерти.
Брат Антоний широко раскрыл глаза.
- Прямо здесь, на тротуаре, - сказал смотритель.
- А полиция знает, кто это сделал? - спросил брат Антоний.
- Полиция не знает, как правильно сморкаться, - сказал смотритель. - Вы газет
не читаете? Об этом писали все газеты.
- Я не знал.
- Латынь отнимает у вас слишком много времени, как мне кажется, - сказал
смотритель, разбрасывая соль. - Ваши kyrie eleison .
- Да, - сказал брат Антоний. Он никогда не слышал этих слов. Они хорошо
звучали. Он решил использовать их в будущем. Употреблять kyrie eleison поочередно с
Dominus vobiscum. Et cum spiritu tuo. Эта присказка - тоже очень хороша. И затем
ему пришло в голову, что здесь наблюдается удивительное совпадение. Во вторник две
пули получает Пако Лопес, а в пятницу три пули получает его поставщик.
И вдруг все это перестало выглядеть как мелочь. Два убийства были похожи на
почерк крупных наркодельцов - "латиносов". Он даже спросил себя, надо ли ему
ввязываться в такие разборки. Конечно, ему не хотелось лежать убитым в багажнике
автомашины на стоянке у аэропорта Спиндрифт. Тем не менее он чувствовал, что
натолкнулся на что-то такое, что может дать ему с Эммой по-настоящему большие
деньги. Если они будут вести правильную игру. Поначалу, во всяком случае. У них
будет достаточно времени для того, чтобы вступить в игру, как только они поймут, как
это все происходит.
- Как она зарабатывала на жизнь? - спросил он смотрителя.
- Она была танцовщицей, - ответил тот.
Танцовщица, подумал брат Антоний. Ему тотчас представилось, как обучают
танцам в школе Артура Марри. Когда-то, много лет назад, он был женат на одной
даме, хозяйке закусочной. Она уговорила его ходить вместе на уроки танцев. Не в
школу Артура Марри. И не в школу Фрэда Астора. Заведение называлось... Нет, не
вспомнить. В общем, учиться танцевать "Ча-ча-ча". Она обожала "Ча-ча-ча". Когда
брат Антоний в первый раз ока
...Закладка в соц.сетях
