Жанр: Электронное издание
precinct36
...служивцы Кареллы находили в нем сходство с Фудживарой и шутили, что
они родственники. Она была похожа на Тину Вонг - через несколько лет. Кареллу
всегда удивляло, что, когда мужчина начинал обманывать жену, он часто выбирал
женщину, которая была чем-то похожа на нее.
- Мистер Карелла? - спросила она.
- Да, мадам.
- Проходите, пожалуйста, муж ждет вас. - Она протянула руку. - Меня зовут
Мелани Картер.
- Очень приятно, - сказал Карелла и пожал ей руку, которая показалась ему
очень теплой. Его руки замерзли, потому что он шел без перчаток и без шляпы ("Я
помню, дядюшка Сальваторе") от того места, где оставил машину.
Картер появился из спальни. На нем было японское кимоно поверх темно-синей
пижамы. Карелла предположил, что кимоно подарила ему Тина Вонг. Но он не стал
сосредоточиваться на этой мысли.
- Извините за беспокойство в ранний час, - сказал он. Было десять утра.
- Не надо извиняться. - Картер пожал ему руку. - Будете пить кофе? Мелани,
- попросил он, - мы могли бы выпить кофе?
- Конечно, - улыбнулась Мелани и вышла в кухню.
- Сегодня вы без напарника? - поинтересовался Картер.
- Нас только двое, - ответил Карелла. - А надо опросить много людей.
- Ясно, - сказал Картер. - Итак, чем могу служить?
- Я надеялся, что мы сможем поговорить один на один.
- Один на один?
- Да, сэр. Просто вы и я. - Карелла кивнул в сторону кухни.
- Пусть жена все слышит, - сказал Картер.
- Не уверен, что это правильно, сэр, - сказал Карелла. Их взгляды встретились.
Картер промолчал. Мелани вышла из кухни с серебряным подносом, на котором
стояли серебряный кофейник, серебряная сахарница и две чашки с блюдцами. Она
опустила поднос на кофейный столик.
- Я забыла ложки, - сказала она и снова вышла в кухню. Никто из них не
проронил ни слова. - Ну вот, - сказала она, вернувшись, и положила две ложки на
поднос. - Не желаете еще что-нибудь, мистер Карелла? Горячие тосты?
- Нет, спасибо, мадам, - поблагодарил детектив.
- Мелани... - сказал Картер и поколебался. - Я уверен, что разобью тебе сердце,
но если у тебя есть какие-нибудь дела...
- Конечно, дорогой. С вашего позволения, мистер Карелла. - Она коротко
кивнула, улыбнулась и вышла в спальню, закрыв за собой дверь. Картер резко встал,
подошел к стереосистеме, расположенной в книжном шкафу у дальней стены. "Он
знает, о чем я собираюсь говорить, - подумал Карелла. - Он хочет заглушить звуки.
Дверь защищает недостаточно". Картер включил радио. Музыка наполнила комнату.
Какая-то классика. Но Карелла не узнавал произведение.
- Не слишком громко? - спросил Карелла.
- Вы сказали, что хотите поговорить один на один.
- Да, но я не хочу кричать один на один.
- Я сделаю потише. - Картер снова подошел к радиоприемнику. Карелла
вспомнил про фон классической музыки во время телефонных разговоров между
Муром и Лоэбом. Во всем городе была только одна радиостанция, передававшая
классическую музыку. Очевидно, у нее было больше слушателей, чем можно было
предположить.
Картер вернулся к кофейному столику и сел на стул, обитый материалом
лимонного цвета. С другой стороны на диване с бледно-зеленой весенней обивкой
сидел Карелла. За окнами было ярко-голубое небо, но при этом дул сильный ветер.
- Насчет Тины, так? - сразу спросил Картер.
Карелле понравилось, что тот прямо перешел к главному - как он ожидал -
вопросу, но на самом деле Карелла пришел говорить не о Тине Вонг. Тина Вонг
служила лишь приемом официального шантажа. В уголовном кодексе это, вероятно,
называлось "принуждением". Карелла не брезговал приемом легкого принуждения -
если ситуация того требовала.
- Примерно, - ответил он.
- Значит, вы знаете, - сказал Картер. - Ну так что? На самом деле жена тоже
могла бы послушать.
- Вот как? - удивился Карелла.
- Она не какая-нибудь святоша.
- Вот как? - снова удивился Карелла.
- Она умеет себя занять, когда меня нет. Поверьте. В любом случае, что общего у
Тины с Салли Андерсон?
- Гм, - сказал Карелла, - вот это как раз мне и хочется выяснить.
- Отлично исполнено, - сказал Картер без улыбки. - Вы, кажется, подходите
мне на роль мужчины-простофили. Как только будет нужда, я вам позвоню. Что вы
ищете, мистер Карелла?
- Я хочу знать, почему вы думали, что Салли Андерсон рыжая.
- А разве нет? - спросил Картер.
- Отлично исполнено, - сказал Карелла. - Вы, кажется, подходите на роль
ловкого обманщика. Как только будет нужда, я вам позвоню.
- Touche! - Картер похлопал в ладоши.
- Я пришел к вам не фехтованием заниматься.
- Тогда зачем вы пришли? Я запасся терпением. Но у меня также есть адвокат. Я
уверен, что он с радостью...
- Давайте зовите, - сказал Карелла.
- Ладно, перестанем говорить друг другу пакости, - вздохнул Картер.
- Хорошо, - сказал Карелла.
- Значит, почему я думал, что Салли рыжая? Об этом вы спрашивали?
- Об этом.
- Неужели закон запрещает считать рыжую рыжей?
- Закон не запрещает даже считать блондинку блондинкой.
- Тогда в чем проблема?
- Мистер Картер, вы знаете, что она была блондинкой.
- Что вас заставляет так думать?
- Ну, с одной стороны, ваш хореограф любит блондинок, и каждая белая девушка
в шоу - блондинка. Кстати, шоу было хорошим. Спасибо, что помогли с билетами.
- Всегда рад услужить. - Картер кивнул с кислым выражением.
- С другой стороны, вы присутствовали при заключительном отборе танцовщиц...
- Кто вам сказал?
- Вы сказали. И вы должны были знать, что в шоу нет рыжих, тем более что вы
были на всех прогонах после того, как соединили все части шоу... Об этом вы тоже
мне сказали.
- Итак?
- Итак, я думаю, что вы лгали, когда сказали мне, будто думали, что она рыжая. А
когда кто-нибудь лжет, я задаюсь вопросом: почему?
- Я все еще думаю, что она рыжая.
- Нет, не думаете. Ее цветные фотографии были напечатаны в газетах за
последние три дня. Ясно видно, что она блондинка, и описание свидетельствует о том
же. Даже если на другой день после убийства вы думали, что она рыжая, вы наверняка
так не думаете сейчас.
- Я не видел газет.
- А как насчет телевидения? Ее фотографию показывали и по телевидению.
Хватит, мистер Картер. Я сказал, что пришел сюда не фехтованием заниматься.
- Давайте послушаем, что вы думаете, мистер Карелла.
- Я думаю, что вы знаете ее лучше, чем склонны признать. По моему мнению, вы
развлекались с ней так же, как и с Тиной Вонг.
- Нет.
- Тогда зачем было лгать?
- Я не лгал. Я думал, что она рыжая.
Карелла вздохнул.
- Вот что я вам скажу, мистер Картер. Даже такой мужчина-простофиля, как я,
считает тем не менее, что если человек продолжает лгать даже после того, как его
уличили во лжи, значит, у него на самом деле есть что скрывать. Я не знаю, что это
может быть. Я знаю, что девушку застрелили в минувшую пятницу, а вы лжете, что
знали ее хуже, чем знали на самом деле. А что бы вы подумали на моем месте, мистер
Картер, как продюсер вашего уровня?
- Я думаю, что вы заняли неверную позицию.
- Вы были на вечеринке в воскресенье накануне убийства? На вечеринке у
танцовщицы по имени Лонни Купер? У одной из черненьких девушек в труппе?
- Был.
- А Салли Андерсон была там?
- Не помню.
- Она была там, мистер Картер. Или вы хотите сказать, что тогда тоже не узнали
ее? В вашем шоу только восемь танцовщиц. Как вы могли не знать Салли Андерсон,
если вы там с нею столкнулись?
- Если она там была...
- Она была там - и на ней определенно не было рыжего парика! - воскликнул
Карелла и резко поднялся. - Мистер Картер, мне не хочется быть похожим на
детектива в сериале, но я не советую вам уезжать в Филадельфию в среду. Вместо
этого я рекомендую вам оставаться здесь, в городе, где мы сможем связаться с вами,
чтобы задать другие вопросы. Спасибо за время, что уделили мне, мистер Картер.
Он направился к двери, когда Картер сказал:
- Присядьте.
Он обернулся.
- Пожалуйста, - попросил Картер. Карелла сел.
- Хорошо, я знал, что она блондинка, - сказал Картер.
- Прогресс! - Карелла усмехнулся.
- Я просто боялся признаться, что знаю ее, вот и все.
- Почему?
- Потому что ее убили. Мне не хотелось впутываться никоим образом.
- Каким образом вы могли впутаться? Вы ведь не убивали?
- Конечно, нет!
- У вас был с ней роман?
- Нет.
- Тогда чего вы боялись?
- Я не хотел, чтобы вокруг меня кто-то вынюхивал что-то. Я не хотел, чтобы ктонибудь
узнал про нас с Тиной.
- Но мы ведь узнали, верно? И кроме того, мистер Картер, ваша жена ведь не
святоша, помните ваши слова? Так какая разница?
- Люди, бывает, ведут себя странно, когда речь идет об убийстве, - пожал
плечами Картер.
- Это, наверное, цитата из пьесы, которую репетируют в Филадельфии?
- Ну, это не самое лучшее объяснение, я понимаю...
- Но оно правдивое, - сказал Карелла. - Тем не менее, как правило, странно
ведут себя те, кому есть что скрывать. Я по-прежнему думаю, что вам есть что
скрывать.
- Мне нечего скрывать, - возмутился Картер.
- Вы видели Салли на вечеринке в воскресенье?
- Видел.
- Вы говорили с ней?
- Говорил.
- О чем?
- Не помню. Мне кажется, про шоу. Когда люди занять! в шоу...
- Что-нибудь еще, кроме шоу?
- Нет.
- Вы присутствовали, когда Салли и еще несколько человек начали нюхать
кокаин?
- Нет.
- А как вы узнали, что они делали это?
- Я хочу сказать, что не видел, как кто-нибудь делал нечто подобное. Пока был
там.
- В котором часу вы ушли с вечеринка, мистер Картер?
- Около полуночи.
- С Тиной Вонг?
- Да, с Тиной.
- Куда вы отправились оттуда?
- К Тине домой.
- Сколько вы там провели времени?
- Всю ночь.
- Тина видела, как Салли Андерсон нюхала кокаин. Вместе с группой других
людей, включая Майка Ролдана, который также занят в вашем шоу. Если их видела
Тина, то почему не видели вы?
- Мы с Тиной не сиамские близнецы. Мы не срослись с ней бедрами.
- Что это значит?
- У Лонни большая старая квартира. В тот вечер у нее было шестьдесят или
семьдесят человек. Вполне вероятно, что Тина находилась в одной части квартиры, а я
в это время был в другой.
- Это вполне вероятно, - согласился Карелла. - И, видимо, Тина готова
поклясться, что вас не было с ней, когда она видела, как Салли Андерсон употребляла
кокаин.
- Я не знаю, в чем готова поклясться Тина.
- А вы употребляете кокаин, мистер Картер?
- Конечно, нет!
- Вы знаете, кто снабжал Салли?
- Нет.
- Вы знаете человека по имени Пако Лопес?
- Нет.
- Где вы были вечером в минувшую пятницу от одиннадцати до полуночи?
- Я сказал вам: в Филадельфии.
- Где вы были вечером во вторник примерно в то же самое время?
- В Филадельфии.
- Видимо, найдется сколько угодно человек...
- Сколько угодно.
- Что вы стараетесь скрыть, мистер Картер?
- Ничего, - сказал Картер.
В больницу Сент-Джуд днем и ночью привозят пациентов с ножевыми ранениями.
В этой больнице призывала к себе священника Джудит Квадрадо. Во всяком случае,
так все думали. Все думали, что она умирает и хочет исповедоваться. На самом деле
она пыталась рассказать, что к ней в дом приходил священник или монах вместе с
одной жирной бабой и эти двое искалечили ее.
Джудит находилась в реанимации. От ее носа, рта и рук бежали трубки к аппаратам
с электронными огоньками, которые то и дело попискивали. Ей было трудно говорить
с трубкой во рту. Когда она попробовала сказать "брат Антоний", как представился
священник или монах, у нее получилось "Бранни". Когда она попыталась сказать
"Эмма Форбс", как представилась жирная баба, у нее получился звук, похожий на
"крест". Она опять попробовала сказать "священник" - это слово они как будто
понимали.
Священник пришел в одиннадцать часов семь минут утра. Это был понедельник.
Он немного опоздал.
Джудит Квадрадо умерла за шесть минут до его прихода.
У полицейских и преступников есть общее чутье: они чуют чужой страх. Как
только те или другие ощущают испуг, они превращаются в хищных зверей, готовых
перегрызть горло и вырвать внутренности. Мигель Ролдан и Антонио Асенсио были
смертельно напуганы, и Мейер тотчас почуял их страх в ту минуту, когда Ролдан
добровольно рассказал, что они с Асенсио в течение трех лет живут как муж и жена.
Мейеру было все равно, какого они пола. Но тот факт, что они рассказали о себе без
нажима с его стороны, говорил о том, что они напуганы. Он знал, что они не боятся
ареста за гомосексуализм - в этом городе это не опасно. Тогда чего они боятся? До
последней минуты он обращался к ним уважительно - "мистер Ролдан" и "мистер
Асенсио". Теперь он перешел на "Майк" и "Тони" - это старый прием у полицейских,
при помощи которого подозреваемого ставят в невыгодное положение. Тот же самый
прием используют медсестры в больницах.
"Привет, Джимми! Как у нас дела сегодня утром?" - говорят медсестры
председателю совета директоров крупнейшей корпорации и таким образом сразу дают
ему понять, что начальник здесь тот, кто ему в задницу вставит термометр. Но у
полицейских это получается еще лучше. Назвать кого-нибудь "Джонни" вместо
"мистер Фуллер" - это все равно что сказать "мальчик". Этот прием сразу ставит
человека на место, заставляет чувствовать себя: а) подчиненным; б)
оправдывающимся; в) странным образом зависимым.
- Майк, - сказал Мейер, - почему, ты думаешь, я здесь?
Они сидели в гостиной особняка, который делили между собой Ролдан с Асенсио.
Комната была красиво обставлена антиквариатом - такие вещицы Мейер не мог себе
позволить. В камине потрескивали дрова. Искры вылетали в комнату.
- Вы насчет Салли, конечно, - сказал Ролдан.
- А ты тоже так думаешь, Тони?
- Да, конечно, - запинаясь, проговорил Асенсио.
Мейер не хотел терять время.
- Вы знаете, что она употребляла кокаин, верно? - спросил он.
- Ну... нет, - сказал Ролдан. - Откуда нам знать?
- Ладно, довольно, Майк. - Мейер улыбнулся со знающим видом. - Вы с ней
были на вечеринке неделю назад, в воскресенье, и она нюхала кокаин. Ты должен
знать, что она употребляла кокаин, так?
Ролдан посмотрел на Асенсио.
- Ты ведь тогда употреблял тоже, Майк, так?
- Ну...
- Я знаю, что употреблял, - сказал Мейер.
- Ну...
- А ты, Тони? Нюхнул щепотку-другую в прошлое воскресенье?
Асенсио поглядел на Ролдана.
- От кого вы с Салли получали порошок? - спросил Манер.
- Послушайте... - сказал Ролдан.
- Я слушаю.
- Мы не имеем отношения к убийству.
- Не имеете? - спросил Мейер.
- Нет, - сказал Асенсио, покачивая головой, и затем поглядел на Ролдана. "Кто
из них муж и кто жена?" - подумал Мейер. Оба казались очень скромными. Однако
убийства в среде гомосексуалистов бывали исключительно зверскими. Мейеру
приходилось расследовать такие.
- Вы знаете, кто мог убить ее? - спросил он.
- Нет, не знаем, - сказал Ролдан.
- Не знаем, - подтвердил Асенсио.
- Так от кого вы получаете порошок? - снова спросил Мейер.
- Почему это важно? - спросил Ролдан.
- Это если мы употребляем, - быстро сказал Асенсио.
- Да, - сказал Ролдан. - Если бы мы употребляли...
- Вы употребляете, - сказал Мейер со всезнающей улыбкой.
- Ну, если мы употребляем, тогда какое имеет значение, от кого мы получали
порошок?
- Получали? - тотчас спросил Мейер.
- Получаем, - поправился Ролдан.
- Если употребляем, - добавил Асенсио.
- Что-нибудь случилось с вашим дилером? - поинтересовался Мейер.
- Нет-нет, - сказал Ролдан.
- В том случае, если бы нам был нужен дилер, - опять добавил Асенсио.
- Был нужен? - спросил Мейер.
- Был бы нужен - я имел в виду, - сказал Асенсио и поглядел на Ролдана.
- Ну, Тони, - сказал Мейер, - Майк... Если вы употребляете, если у вас есть
дилер или был дилер, кто тогда этот дилер? Или кто был этот дилер?
- Кокаин не вырабатывает привычку, - сказал Ролдан.
- Щепотка от раза к разу еще никому не повредила, - сказал Асенсио.
- Я знаю, - сказал Мейер. - Просто безобразие, что это противозаконно. Но что
мы можем поделать? От кого вы получаете порошок?
Оба переглянулись.
- Что-то случилось с вашим дилером, так? - спросил Мейер.
Они промолчали.
- Вы получали порошок от Салли Андерсон? - спросил Мейер наугад. К его
удивлению, оба одновременно кивнули. - От Салли? - спросил он снова. Оба опять
кивнули. - Салли торговала кокаином?
- Ну, не торговала, - сказал Ролдан. - Ведь это не назовешь торговлей, Тони?
- Нет, я бы не стал называть это торговлей, - сказал Асенсио. - Кроме того,
кокаин не имел никакого отношения к ее убийству.
- Откуда вы знаете? - спросил Мейер.
- Ну, не такое там было большое количество.
- Какое было количество?
- Я хочу сказать, что она не зарабатывала на этом, если вы об этом, - пояснил
Ролдан.
- Что она делала? - спросил Мейер.
- Просто приносила несколько граммов в неделю, вот и все.
- Сколько граммов?
- Ну, не знаю. Сколько граммов, Тони?
- Ну, не знаю, - отозвался Асенсио.
- Приносила просто...
- В театр. Тем, кому было нужно.
- Ну, я бы не стал: говорить "было нужно", - перебил Ролдан. - Кокаин не
вырабатывает привычки.
- Тем, кто хотел, правильнее говорить, - кивнул Асенсио.
- Сколько людей хотели? - спросил Мейер.
- Ну... Тони и я, - ответил Ролдан. - И еще несколько ребят.
- Сколько ребят?
- Немного, - сказал Асенсио. - Шестеро или семеро. Шестеро или семеро,
Майк?
- По-моему, шестеро или семеро, - сказал Ролдан. - Помимо самой Салли.
- Так о чем идет речь? - сказал Мейер. - О дюжине граммов в неделю,
примерно так?
- Примерно так. Может быть, о двух дюжинах.
- Две дюжины граммов, - кивнул Мейер. - Какую цену она называла?
- Текущую уличную цену. То есть Салли не имела дохода от торговли, поверьте.
Она просто брала порошок для себя и заодно для нас. Возможно, ей давали скидку за
большую покупку, кто знает?
- Я думаю, - сказал Ролдан, обращаясь к Асенсио, - что на самом деле мы
получали порошок по цене ниже уличной.
- Вполне вероятно, - согласился Асенсио.
- Сколько вы платили? - спросил Мейер.
- Восемьдесят долларов за грамм.
Мейер кивнул. Грамм кокаина примерно соответствовал одной двадцать восьмой
унции. Текущая уличная цена колебалась от ста до ста двадцати пяти долларов за
грамм в зависимости от чистоты кокаина.
- От кого она получала порошок? - спросил он.
- Не знаю, - сказал Ролдан.
- Не знаю, - сказал Асенсио.
- Кто такой Пако Лопес? - спросил Мейер.
- Кто это? - спросил Ролдан. Асенсио пожал плечами.
- Мы должны его знать? - спросил Ролдан.
- Вы не знаете его, нет?
- Никогда не слыхал о таком.
- А ты. Тони?
- Никогда не слыхал о таком.
- Он танцор? - спросил Ролдан.
- Он "голубой"? - спросил Асенсио.
- Он в морге, - ответил Мейер.
Ребекке Эдельман было около пятидесяти. Она сияла чудесным загаром и была
решительно подавлена горем. Детективы позвонили ей рано утром: хотели поговорить
с ней после того, как она прилетела с островов Антигуа накануне вечером. Однако ее
падчерица сказала, что похороны Марвина Эдельмана состоятся в одиннадцать утра.
Еврейский обычай требует хоронить в течение двадцати четырех часов после смерти.
Все равно похороны пришлось перенести: когда смерть наступает от травмы,
обязательно делают вскрытие.
Ни Клинг, ни Браун никогда не видели прежде, как принято выражать скорбь в
еврейском доме. Окна в гостиной Эдельмана выходили на реку Харб. Небо все еще
было ярко-голубым и ясным. Браун отчетливо видел дома-башни, возвышающиеся на
другом берегу на холмах, в соседнем штате. Ему видны были благородные очертания
моста Гамильтон-бридж. В гостиной родные и близкие Марвина Эдельмана сидели на
полу и разговаривали друг с другом приглушенными голосами.
Ребекка проводила детективов в маленькую комнатку, которую, по всей
видимости, использовала как мастерскую для шитья. В углу стояла швейная машина,
слева от педали - корзина с обрезками ярких тканей. Она села на стул перед
машиной. Детективы сели на небольшой диван. Ее карие глаза были влажными. То и
дело она сжимала руки. Лицо и руки ее были морщинистые, а губы - потрескавшиеся.
Говоря, она обращалась к Клингу, хотя вопросы задавал в основном Браун. Браун
привык к этому: иногда даже черные обращались к белому полицейскому, словно сам
он был невидимым.
- Я просила его поехать со мной, - сказала миссис Эдельман. - Я говорила ему,
пусть возьмет отпуск, устроит себе праздник, будет только польза. Но нет, он отвечал,
как раз сейчас слишком много работы, в следующем месяце он планирует поездку в
Европу. Он сказал, что устроит себе отдых, когда вернется, - в апреле. Кому нужен
отдых в апреле? В апреле появляются цветы даже здесь, в городе. В общем, он
отказался ехать со мной. А другого отпуска у него никогда теперь не будет, - сказала
она и отвернулась. Слезы опять наполнили ее глаза.
- В чем состояла его работа, мадам? - спросил Браун. - Он торговал
ювелирными изделиями?
- Ну, он был не совсем обычным ювелиром, - сказала миссис Эдельман,
извлекла платок из кармана и приложила к глазам.
- Поскольку он носил этот жилет... - начал Браун.
- Да, - сказала миссис Эдельман. - Он покупал и продавал драгоценные камни.
Этим он зарабатывал на жизнь.
- Бриллианты?
- Не только бриллианты. Он занимался любыми драгоценными камнями.
Изумрудами, рубинами, сапфирами и, конечно, алмазами. Драгоценными камнями. Но
он пренебрег самым драгоценным - жизнью. Если бы он поехал со мной... - Она
покачала головой. - Упрямец, - сказала она. - Да простит меня Бог, но он был
упрямец.
- Была ли какая особая причина, почему он хотел остаться в городе, - спросил
Браун, - вместо того, чтобы ехать с вами на Антигуа?
- Самая обычная причина. Ничего такого, что бы он не мог отложить на неделю.
И вот результат, - сказала она и снова приложила платок к глазам.
- Но обычная... - сказал Браун.
- Его обычная работа. Покупка и продажа. - Она по-прежнему говорила,
обращаясь к Клингу. Браун кашлянул, чтобы напомнить о себе. Но кашель не возымел
действия.
- Он часто ездил в Европу? - спросил Клинг.
- Когда была необходимость. Это центр алмазов всего мира, сами знаете:
Амстердам. А если взять изумруды, то это Южная Америка. Объездить весь мир ради
дела - это он мог, - произнесла она. - Но когда речь шла о том, чтобы перенестись
на четыре-пять часов лету и провести недельку на солнышке, - этого он не мог. Ему
надо было остаться, чтобы кто-то смог его застрелить!
- У вас есть какие-нибудь догадки, кто мог...
- Нет, - сказала миссис Эдельман.
- Никаких врагов? - спросил Браун.
- Никого.
- Никаких сотрудников, которых он...
- Он работал один, мой муж. Вот почему он никогда не мог взять отпуск. Он
только хотел зарабатывать деньги. Он сказал мне, что не будет счастлив, пока не
станет мультимиллионером.
- А существовала такая возможность в его деле? - спросил Браун. - Заработать
миллионы долларов?
- Кто знает! Вероятно. Мы жили комфортно. Он всегда был хорошим
добытчиком, мой муж.
- Но когда вы говорите про миллионы долларов...
- Да, было возможно заработать такие деньги, - сказала миссис Эдельман. - У
него был очень острый глаз на качественные камни. Он получал хорошую прибыль на
всем, что покупал. Он знал, что покупает, и всегда много запрашивал. Если бы он
только поехал со мной, как я уговаривала...
Она в который раз принялась плакать.
- Миссис Эдельман, - сказал Клинг, - где располагалось рабочее место вашего
мужа?
- В деловой части города. На Норт-Гринфилд, рядом с авеню Хэлл. Там проходит
улица, которую называют Даймонд-Март.
- И он работал там один, вы сказали?
- Совсем один.
- На цокольном этаже?
- Нет, на втором этаже.
- На него нападали грабители когда-нибудь?
Она изумленно посмотрела на него.
- Да, - сказала она. - Откуда вы знаете?
- Ну, торговать алмазами...
- Да, в прошлом году, - сказала она.
- Когда именно в прошлом году? - спросил Браун.
- В августе. Кажется, так. В конце июля или в начале августа. Примерно так.
- Был ли преступник арестован? - спросил Браун.
- Да.
- В самом деле?
- Да. Два дня спустя. Он пытался заложить камни в магазине через три дома от
нас, представляете?
- Не помните, как звали преступника?
- Нет, не помню. Он был черным, - сказала она и впервые за все время бросила
взгляд на Брауна, но только мимолетный. И тотчас снова обернулась к Клингу.
- Вы могли бы точнее назвать дату кражи? - спросил Клинг. Он вынул записную
книжку и начал писать.
- Зачем вам? Вы думаете, что это тот же человек? Мне сказали, что ничего не
украдено. У него были алмазы в жилете, никто их не тронул. Значит, это не мог быть
грабитель, верно?
- Ну, мы не знаем, как было на самом деле, - сказал Клинг. - Но мы
постараемся узнать побольше о том ограблении, если вы расскажете нам какие-нибудь
подробности.
- Я только знаю, что он работал в тот вечер допоздна, и вдруг явился этот черный
с пистолетом и забрал все с рабочего стола. Он не стал требовать ничего из сейфа. Он
просто сказал мужу, чтобы он с рабочего стола все смел в мешок. А самое ценное
осталось в сейфе, и муж смеялся до коликов...
Она осеклась. Снова полились слезы. Она начала искать другой платок. Детективы
ждали.
- Вы сказали, это было ближе к концу июля - началу августа? - наконец
проговорил Клинг.
- Да.
- Последняя неделя июля - может быть, так? первая неделя августа?
- Не могу сказать наверняка. Я так думаю.
- Мы можем разыскать информацию об этом преступлении по адресу, -
предложил Браун Клингу. - В компьютере.
- Вы можете назвать нам адрес? - спросил Клинг.
- Норт-Гринфилд, шестьсот двадцать один, - сказала миссис Эдельман. -
Комната двести семь.
- Преступника осудили, не знаете? - спросил Браун.
- По-моему, да. Не помню. Муж ходил в суд опознавать его. Но я не знаю,
посадили его в тюрьму или нет.
- Мы можем выяснить это в управлении исправительных учреждений, - сказал
Браун Клингу. - Миссис Эдельман, вы разговаривали с мужем с тех пор, как уехали
на Антигуа?
- Нет. Вы спрашиваете, не звонили ли мы друг другу? Нет. Антигуа, как вы
знаете, не за углом.
- До вашего отъезда он не говорил о чем-нибудь, что его тревожит? Об
угрожающих телефонных звонках, письмах, ссорах с клиентами, о чем-нибудь
подобном? Его вообще что-нибудь тревожило, о че
...Закладка в соц.сетях
