Жанр: Электронное издание
precinct35
...м меня никто и не величает - а временами даже мистером
Джеймсом! Так бы и начистил ему рожу! Ты когда вышел, дружище?
- Неделю тому назад. Какое у нас сегодня число?
- По часам или на самом деле? - уточнил Джимми. - Если по часам, то сейчас
уже вторник, двенадцатое августа. Ну а на самом деле сейчас все еще ночь
понедельника - по крайней мере, до тех пор, пока не рассветет. Садись. Выпить
хочешь? Не, мужик, ты классно смотришься, на самом деле! Неделю как вышел, да?
Пива хочешь? У меня есть холодное пиво. А может, тебе чего покрепче? Ты только
скажи! Гос-споди, как же я рад тебя видеть!
- Я тоже рад тебя видеть, Джимми, - сказал Галлоран. Он все еще улыбался. -
Как ты тут устроился?
- Так-сяк, - ответил Джимми. - У меня есть бильярдная, я проворачиваю койкакие
делишки, приторговываю наркотиками - короче, в целом нехило. Ну и попутно
подыскиваю себе дельце покрупнее, выжидаю. Рано или поздно что-нибудь да
подвернется. А ты как?
- Ну, я ведь только вышел, ты же знаешь. Куча дел.
- Ну да, конечно, тебе надо устроиться. Такой геморрой, верно? Временами
хочется вернуться в тюрягу - как хорошо, все о тебе заботятся, сидишь, ни о чем
думать не надо! Так хочешь пива? Слушай, выпей бутылочку пивка, а?
- Ну давай, - сказал Галлоран.
Джимми подошел к небольшому холодильнику, стоявшему под столом у дальней
стены. Достал две бутылки пива, открыл.
- За наш гребаный Касл! - сказал он.
- Твое здоровье, - ответил Галлоран и едва пригубил пиво. Ему не хотелось
снова ужираться, как вчера, когда его подцепила та шлюха.
- Как тебе эта жарища? - осведомился Джимми. - Родной город устроил тебе
роскошную встречу, а? Большой и горячий привет. Сдохнуть можно!
- Ага, - сказал Галлоран.
- И ты, значит, пришел повидать старика Джимми, а? - сказал Джимми, снова
улыбаясь. - Ох, дружище, как же я рад тебя видеть!
Наступило продолжительное молчание.
- Мне нужна пушка, - сказал наконец Галлоран.
- Ого! - сказал Джимми, и глаза его сузились.
- Я подумал, что ты можешь знать, где ее раздобыть.
- А что ты задумал? Может, меня это тоже заинтересует?
- Не думаю.
- Потому как, я ж говорю, я выжидаю, когда подвернется стоящее дельце.
- Нет, это не для тебя.
- Нет, а все-таки, на что тебе пушка? В смысле, я, конечно, помогу тебе ее
раздобыть - блин, да мы ее моментом добудем! Но только для чего она тебе?
- Надо повидать одного мужика.
- А-а, вот оно что!
- Ага.
- И какая же пушка тебе нужна?
- Чтоб живым не ушел, - ответил Галлоран.
- Кому ж это так повезло? - рассмеялся Джимми.
- Пожалуй, лучше тебе не говорить, - сказал Галлоран. - Так оно будет
безопасней для тебя.
- Меньше знаешь - крепче спишь, а?
- Вот именно.
- Ну ниче, мужик, мы тебе добудем пушку, которая проделает дырку в этом
пидоре! Здо-оровую дырку! Только дай я сперва кой-куда звякну, идет? Выясню, как
обстоят дела на рынке в эту чудную летнюю ночку. Ты давай допивай свое пиво - это
минутное дело.
Дела на рынке обстояли великолепно. Прежде чем они ушли из бильярдной,
Джимми позвонил в три места, и к часу ночи они уже сидели у невысокого негра, на
вид смахивающего на бухгалтера. Он был в белой рубашке с закатанными рукавами и
расстегнутым воротом, в толстых очках без оправы и обильно потел. Джимми называл
его просто Сэмом. На столе перед Сэмом был разложен целый арсенал - штук сорок
пистолетов и револьверов.
Они находились в квартире на четвертом этаже дома на Карлтон-стрит. Много лет
назад, во времена Великой депрессии, на первом этаже дома располагался бар,
незаконно торгующий спиртными напитками. А в соседнем доме был бордельчик, где
часто бывали белые, которые потом возвращались в центр, к своим мехам и
бриллиантам. Но это все было во времена Депрессии. А сейчас это был просто
многоквартирный дом, по которому бегали крысы. Сэм сидел у себя на кухне, и
оружие, разложенное на белом кухонном столике, сверкало в свете лампочки без
абажура, горящей под потолком. В соседней комнате кто-то тихо храпел. Должно
быть, жена Сэма. Лицо и голые руки Сэма блестели от пота.
- Для чего вам, собственно, нужна пушка? - осведомился Сэм.
- Это неважно, - отрезал Джимми.
- Я имею в виду, что, ежели вам надо спрятать ее под пиджаком, тогда я
посоветовал бы взять вот этот, курносенький, калибра 0,38.
- Ему нужна такая пушка, которая сделает свое дело за один раз, - сказал
Джимми.
- Я ж только хочу знать...
- За один раз, и наверняка, - уточнил Джимми.
- То есть надо что-то помощнее, так?
- Да, - сказал Галлоран.
- И неважно, что она будет торчать, и все такое?
- Неважно.
- А дело дневное или ночное?
- Пока не знаю.
- Потому как если это будет днем, тебе, мужик, таки придется ее спрятать как
следует, а здоровая пушка - вроде вот этого "раджер-магнума" - будет торчать,
словно хер.
- Ну, тогда я, наверно, сделаю это ночью.
- Мощнее "раджера" ничего не найти, - сказал Сэм.
- Который из них "раджер"? - спросил Галлоран.
- Вот этот вот.
- Блин, да это же настоящий миномет! - заметил Джимми.
- Он и бьет как миномет, - сказал Сэм. - В некоторых штатах его даже
фараонам носить запрещают. Потому как если фараон пальнет из него в какого-нибудь
фраера, пуля прошьет этого фраера насквозь и еще убьет какую-нибудь брюхатую бабу
в соседней лавочке. Эта пушка действительно охренительно мощная. Ты говоришь,
тебе надо наверняка, - ну, так она сделает свое дело наверняка, и еще с запасом.
- И во сколько мне это обойдется? - спросил Галлоран.
- Только говори настоящую цену, слышь, мужик, - сказал Джимми.
Сэм решил, что они были любовниками в тюрьме. А что, обычное дело: мужик
сходится с соседом по камере, и вскоре они начинают обращаться друг с другом, как
муж с женой. Наверно, и эти из таких.
- Эта пушка стоит сто пятьдесят, - сказал он.
- Дороговато будет, - немедленно ответил Джимми.
- В магазине такая потянет на две сотни, - возразил Сэм. - А эта новенькая, с
иголочки, ни разу не стреляная. Сто пятьдесят - это минимум.
- Сто двадцать пять, - сказал Джимми. - И патроны, сколько понадобится.
Сэм покачал головой.
- Патроны не проблема. Но за сто пятьдесят.
Джеймс, эта пушка мне самому обошлась в сотню, клянусь мамой! Пятьдесят
сверху - это ж не навар!
- Ну че, как по-твоему? - спросил Джимми у Галлорана.
- У меня столько бабок не наскребется, - ответил Галлоран.
- А сколько у тебя есть?
- Около сотни.
- Не, так не пойдет! - сказал Сэм, встал и потянулся, показывая, что разговор
окончен.
- Тебе эта пушка таки нужна? - спросил Джимми.
- Похоже на то, что она мне подходит, - сказал Галлоран.
- Эта пушка череп сносит на раз, - заметил Сэм.
- Так она тебе нужна или нет? - уточнил Джимми.
- У меня не будет ста пятидесяти, - вздохнул Галлоран. Он взял пистолет и
взвесил его на ладони.
- Патроны - 0,44 "магнум" или 0,44 "спешиал", - сказал Сэм. - У меня есть и
те, и другие, так что на этот счет не беспокойтесь.
- Хорошая пушечка, - сказал Галлоран.
- Дуло семь с половиной дюймов, - продолжал Сэм. - "Магнум" 0,357 по
сравнению с этим - дерьмо собачье. Этот в два раза мощнее.
- Ага, - кивнул Галлоран.
- Эту пушку еще называют "черный коршун-супер", - говорил Сэм. - Калибр
как у карабина! В любом магазине за нее возьмут не меньше двух сотен. А я прошу
всего-то сто пятьдесят!
- Да у меня просто нет таких бабок! - сказал Галлоран.
- Если эта пушка тебе нужна, ты ее получишь, - отрезал Джимми. Он обернулся
к Сэму. - Патроны прилагаются, я правильно понял?
- Сколько потребуется.
- Ну, тогда по рукам, старый мошенник! - Джимми рассмеялся и полез в
карман. Он достал пачку банкнот, стянутую резинкой, стянул резинку, надел ее на руку
и отсчитал три бумажки по пятьдесят. И, все еще смеясь, заметил: - Дороговато
заламываешь, мужик! Надо было отвести его к Никки Гарджеру.
- У Никки "раджеров" нету! - возразил Сэм.
- Вот погоди, зайдешь ты ко мне в бильярдную! - пригрозил Джимми,
протягивая ему деньги. - Я с тебя сдеру двадцать баксов за час игры!
- Джимми, я ж за него сам сотню выложил!
Галлоран еще раз взвесил пистолет на ладони. Посмотрел Джимми в глаза и очень
тихо сказал:
- Спасибо тебе.
"Ну точно, любовники! - сказал себе Сэм. - Я так и думал!"
В спальне на третьем этаже тихо гудел кондиционер. В комнате было прохладно,
но Клингу не спалось. Два часа ночи, а на работу ему только к четырем вечера. Но он
собирался встать пораньше, чтобы выйти из дому вместе с Огастой. Он хотел
проверить, не пойдет ли она снова к своему дружку на Хоппер-стрит. Хотел выяснить,
неужели она ходит к нему каждый день вместо ленча, трахается вместо того, чтобы
обедать где-нибудь в китайском ресторанчике. Клинг испытывал искушение выложить
ей все как есть, рассказать, что он выследил ее на Хоппер-стрит, видел, как она
входила в дом 641, и спросить, что ей там было надо. Покончить с этим раз и
навсегда! Он вспомнил совет Кареллы.
- Огаста! - шепнул он.
- М-м?
- Гасси!
- М-м...
- Ты не спишь?
- Сплю... - ответила она и повернулась на другой бок.
- Гасси, мне надо с тобой поговорить.
- Давай спать, а? - сонно пробормотала Огаста.
- Гасси...
- Спи!
- Солнышко, это важно.
- Черт!
- Солнышко...
- Черт, черт, черт, черт! - сказала Огаста, села, включила ночник. - В чем
дело? - спросила она и посмотрела на часы на столе. - Берт, сейчас два часа ночи! А
мне на работу к половине девятого. Это что, так срочно?
- Мне нужно поговорить с тобой. Сейчас, - сказал Клинг.
- Мне вставать в полседьмого!
- Извини, Гасси, но это действительно важно.
- Ну ладно. В чем дело? - со вздохом спросила она. Взяла пачку сигарет,
лежавшую рядом с часами, вытряхнула одну и закурила.
- Я беспокоюсь, - сказал Клинг.
- Беспокоишься? О чем?
- Насчет нас с тобой.
- Насчет нас?
- Мне кажется, мы с тобой потихоньку расходимся.
- Смешно!
- Серьезно.
- С чего ты взял?
- Ну, мы... Ну, хотя бы потому, что мы теперь занимаемся любовью куда реже,
чем раньше.
- У меня месячные, ты же знаешь, - сказала Огаста.
- Знаю, но... раньше ведь это не мешало? Когда мы только что поженились?
- Ну... - Огаста помолчала. - Мне лично казалось, что у нас все в порядке.
Клинг покачал головой:
- Не думаю.
- Так, значит, все дело в сексе? В смысле, тебе кажется, что мы мало занимаемся
сексом?
- Дело не только в этом... - начал он.
- Потому что, понимаешь, если тебе хочется...
- Да нет, нет...
- Мне казалось, что у нас все прекрасно, - повторяла Огаста, пожала плечами и
затушила сигарету.
- Ты знаешь эту девушку, которая работает у вас в агентстве? - спросил Клинг.
"Вот оно! - подумал он. - Добрались до сути дела!"
- Какую девушку?
- Такую маленькую блондиночку. Она демонстрирует молодежные моды.
- Монику, что ли?
- Ну да.
- Монику Торп? А что с ней такое?
- Она была тогда на пляже во время приема. Четвертого. Помнишь?
- И что?
- Мы с ней разговорились, - сказал Клинг.
- Угу... - Огаста потянулась за сигаретами и снова закурила. - Не понимаю,
какой интерес болтать с этой дурехой?
- Ты слишком много куришь, тебе не кажется? - спросил Клинг.
- Это что, еще одна претензия? - осведомилась Огаста. - Мы не занимаемся
сексом, я слишком много курю... Ты что, собрался предъявить мне весь список
обвинений, и непременно в два часа ночи?
- Я всего лишь забочусь о твоем здоровье!
- Ну, так что там Моника? О чем вы с ней говорили?
- О тебе.
- Обо мне? Вот это новости! Я-то думала, Моника вообще не способна говорить
ни о чем, кроме себя, хорошей. И что же она тебе сказала? Она тоже считает, что я
слишком много курю?
- Она сказала, что видела тебя в городе с разными мужиками! - проговорил
Клинг на одном дыхании и остановился, чтобы перевести дух.
- Чего-чего?
- Она сказала...
- Ах-х, сопливая сучонка! - воскликнула Огаста и затушила только что
раскуренную сигарету. - Она видела меня, меня!..
- Особенно с одним, - добавил Клинг.
- Особенно с одним? Так-так...
- Так она сказала.
- И с каким же?
- Не знаю. Скажи мне сама, Гасси...
- Смешно! - сказала Огаста.
- Я только повторяю то, что сказала мне она.
- И ты ей поверил.
- Я... скажем так, я прислушался к ее словам.
- Но она тебе не сказала, с кем именно она меня якобы видела. Так, Берт?
- Нет. Я спрашивал, но...
- Ах, ты ее спрашивал! Значит, ты ей поверил, так?
- Я только выслушал ее, Гасси.
- Сопливую шлюшку, которая перетрахалась со всеми фотографами в городе и у
которой хватает наглости...
- Успокойся, - сказал Клинг.
- ...Хватает наглости утверждать, что я...
- Ну же, Гасси!
- Я убью эту сучонку! Как Бог свят, убью!
- Значит, это неправда?
- Конечно, неправда! А ты что, поверил?
- Ну... в общем, да.
- Ну, спасибо, дорогой!
Некоторое время они молчали. Клинг думал, что надо спросить ее насчет дома 641
по Хоппер-стрит. Зачем она ходила туда сегодня днем? Он думал, что выполнил совет
Кареллы, но толку с этого никакого, потому что ответа, который успокоил бы его, он
так и не получил. Только расковырял рану.
- Гасси...
- Я люблю тебя, Берт, - сказала она. - Ты же знаешь.
- Я тоже думал, что любишь...
- Я тебя люблю!
- Но ты бываешь повсюду без меня...
- Ты же сам это предложил, Берт, ты же знаешь! Ты терпеть не можешь этих
вечеринок...
- Да, но все-таки...
- Ну хорошо, больше я без тебя не хожу. Договорились?
- Но...
"А днем? Или во время дежурств, когда я гоняюсь за какими-нибудь мелкими
воришками? Во время ночной смены? Что ты будешь делать тогда? Вечеринки - это
фигня. Если, конечно, не считать тех случаев, когда ты говоришь, что ужинала в
китайском ресторане с толпой народу, а мистер А-Вонг лично сообщает мне, что в
компании мисс Мерсье рыжих не было. Жаль, что ты не брюнетка, Гасси. Брюнетки не
так бросаются в глаза..."
- Все, обещаю, - сказала Огаста. - Без тебя - никуда. А теперь ляг.
- Есть еще кое-какие вопросы...
- Ложись, - перебила она. - На спину.
Она стянула с него простыню.
- Просто лежи спокойно, - сказала она.
- Гасси...
- Тише.
- Солнышко...
- Тс-с! - сказала она. - Те-с, малыш. Я сейчас поиграю с тобой. Бедный
заброшенный мальчик! Мамочка сейчас с тобой поиграет, - сказала она и жадно
склонилась над ним...
Когда расследуешь убийство или то, что может оказаться таковым, расписание не
имеет значения. Ты приходишь в участок и грызешь это дело, иногда круглыми
сутками, потому что у убийцы есть выигрыш во времени и каждый потерянный час
дает ему лишний шанс.
Во вторник Карелле полагалось выйти на работу только в четыре, но он явился в
десять утра, и никого из дневной смены это не удивило. Труп был обнаружен в
прошлую пятницу, а любой коп знает, что самоубийство без предсмертной записки -
все равно что хот-дог без кетчупа. Карелла сообщил лейтенанту Бернсу о жаре в этой
проклятой квартире, а Бернс сообщил всем прочим детективам - на случай, если
кому-нибудь придет в голову блестящая идея насчет того, почему кондиционер
оказался отключенным в середине самой жаркой недели за лето. Блестящих идей пока
не возникло.
Однако все от души сочувствовали Карелле, который появился на работе в десять
ноль-ноль утра, когда ему полагалось прийти только в четыре часа дня. Они все не раз
бывали в его шкуре. Приходилось расследовать дела, способные довести детектива до
ручки, спать урывками на кушетке в комнате отдыха, трясти проклятое дело, как
терьер полудохлую крысу, пока оно не сдохнет совсем - и когда его можно будет
спокойно похоронить в папке под грифом "Закрыто". С Кареллой говорили
вполголоса и приносили ему кофе из канцелярии. Все знали, что он очень озабочен.
Коллеги думали, что его беспокоит только отсутствие предсмертной записки и
неработающий кондиционер в комнате, раскаленной, как Сахара. Но, кроме того,
Карелла был озабочен еще и тем, что предполагаемый самоубийца якобы проглотил
двадцать девять капсул секонала, в то время как он на пушечный выстрел не подходил
к обычному аспирину. Этого коллеги не знали, потому что Карелла пока не говорил
этого лейтенанту Бернсу, а лейтенант Бернс не сообщал остальным.
В то утро Карелла первым делом позвонил в лабораторию техэкспертизы на Хайстрит.
Разговаривал он с тем самым экспертом, который возглавлял группу,
работавшую в квартире Ньюмена. Он был детективом третьего ранга, и звали его
Джон Оуэнби. Он с самого начала испортил Карелле настроение, сообщив, что
результаты еще не готовы.
- То есть как? - удивился Карелла. - Это ведь было в пятницу, а сейчас
вторник! В чем дело?
- В жаре, - ответил Оуэнби.
- Какое отношение имеет жара к...
- Какое у вас дело? - спросил Оуэнби. - Что вы предположительно
расследуете?
- Самоубийство.
- Вот именно, самоубийство.
- Но существуют обстоятельства...
- Не надо мне про обстоятельства, - сказал Оуэнби. - Вы не в суде. У вас
имеется предполагаемое самоубийство, пустой пузырек из-под секонала...
- Почти пустой, - уточнил Карелла.
- С нашей точки зрения, - объяснил Оуэнби, - если в пузырьке осталась всего
одна капсула, а все остальные этот мужик проглотил, пузырек считается пустым.
- Ну так и что же вы возитесь столько времени? Вон, медэксперты уже сообщили
причину смерти - а им, между прочим, пришлось вскрывать этот чертов труп...
- Порядок срочности, - сказал Оуэнби. - Может, у медэкспертов порядок
срочности другой. Давайте я вам объясню, как с этим у нас. Когда мы имеем...
- Может, лучше вы мне расскажете, не нашлось ли в квартире неопознанных
отпечатков пальцев?
- До черта. Они сейчас в отделе отпечатков. Я с ними говорил сегодня утром.
Они еще не успели сравнить их с отпечатками покойника и его жены, которые вы нам
прислали. Порядок срочности, Карелла! Убийство важнее самоубийства, вооруженное
ограбление важнее кражи со взломом, изнасилование важнее мелкого хулиганства. Вы
знаете, сколько у нас убийств? Все из-за этой жары! Из-за жары у людей крыша едет.
А в эту пятницу еще и полнолуние. Знаете, что будет? Все психи в городе повыползут!
На нас свалится столько застреленных, зарезанных, зарубленных, задушенных и
задавленных, что вы себе просто и представить не можете! Так что идите вы со своим
паршивым самоубийством знаете куда? Результаты я вам завтра пришлю.
- Где капитан Гроссман? - спросил Карелла. - Я хочу поговорить с ним.
- Если вы собираетесь жаловаться начальству, это вам...
- Где он?
- В суде. И пробудет там до конца недели. Он проходит свидетелем по делу об
убийстве. А убийство важнее самоубийства. Порядок срочности, Карелла!
- Как вы думаете, когда я смогу получить результаты?
- Через сутки или около того.
- А завтра утром?
- Я сказал - через сутки или около. Мы работаем над тем, что удалось заснять,
мы проверяем эту капсулу...
- Медэкспертиза уже определила состав...
- Но мы должны провести свои анализы. Как только мы все подготовим...
- Значит, завтра, договорились?
- Сделаю все, что смогу, - сказал Оуэнби и повесил трубку.
Минут через десять Карелле вручили конверт из телефонной компании.
Патрульный, принесший конверт в помещение детективов, подождал, пока Карелла
распишется в получении, и бросил конверт на стол, на кучу всякой ерунды,
включавшую распечатанное на компьютере приглашение на ежегодный праздник
полицейского управления с пикником и танцами, запрос из 31-го участка обо всех
известных случаях применения револьвера "смит-и-вессон" калибра 0,38, послание от
копов из Сарасоты, штат Флорида, и пачку полученных из фотолаборатории
глянцевых снимков восемь на десять, отснятых в пятницу в квартире Ньюмена.
Карелла разорвал конверт.
В нем было четыре страницы ксерокса со списком всех звонков, сделанных с
телефона Ньюмена со времени последней оплаты, имевшей место быть в июле. Здесь,
как и в большинстве американских городов, счет телефонной компании представлял
собой табличку, в графах которой были указаны даты междугородных звонков, город,
в который звонили, телефон в этом городе, время звонка, продолжительность
разговора в минутах и сумма оплаты.
Карелла начал с последней страницы.
Энн Ньюмен ушла из квартиры на Сильвермайн-Овал первого августа в восемь
сорок пять и вернулась только восьмого. Следовательно, можно было предположить,
что за это время из квартиры не мог звонить никто, кроме самого Джерри Ньюмена,
пока он был еще жив.
Последний пункт гласил:
дата: междугородный звонок: время: мин.: сумма:
07.08 Беверли-Хиллз, Кал. 18.21 ЗБ 35 (213)-275-42-82
Стало быть, седьмого августа Джерри Ньюмен звонил в Беверли-Хиллз в 18.21 по
местному времени, или в 15.21 по калифорнийскому. Он говорил в течение трех
минут, и разговор обошелся ему в тридцать пять центов. Карелла не знал, что означает
буква в в колонке "время", но номер телефона показался ему знакомым. Карелла
позвонил в калифорнийскую справочную и спросил номер отеля "Беверли-Уилшир".
"(213)-275-42-82", - ответила дежурная. Он поблагодарил дежурную и позвонил в
телефонную компанию, от души надеясь, что там не будет ни мисс Корнинг, ни мисс
Шульц. Вместо них он застал некую безымянную дежурную, которая сообщила ему,
что буква "Б" означает всего-навсего, что звонок производился вечером либо в
выходные и оплачивается по льготному тарифу. Карелла поблагодарил и повесил
трубку.
Итак, можно предположить, что в 18.21 накануне того дня, когда было
обнаружено тело Джерри Ньюмена, он был еще жив. Он звонил в отель "БеверлиУилшир"
и, предположительно, разговаривал со своей женой в 15.21 по
тихоокеанскому летнему времени. Карелла достал свой блокнот. В 17.00 по
тихоокеанскому летнему времени того же дня Энн Ньюмен звонила своей свекрови и
сообщила ей, что подумывает о разводе. Потом она, предположительно, собрала вещи
и отбыла в аэропорт, чтобы сесть на самолет в 22.30, прилетающий в город в 6.30
следующего дня. Но если она разговаривала со своим мужем в четверг, почему же
тогда она сказала Карелле, что в последний раз говорила с ним во вторник, когда
сообщила ему время своего прибытия?
Карелла снова снял трубку и набрал номер Сьюзен Ньюмен. Телефон прозвонил
раз десять. Карелла уже собирался повесить трубку, когда запыхавшийся голос Энн
Ньюмен ответил:
- Алло?
- Миссис Ньюмен?
- Да. Минутку, пожалуйста.
Карелла подождал.
Когда Энн снова взяла трубку, она сказала:
- Извините, я была в душе. Кто это спрашивает?
- Детектив Карелла.
- А, здравствуйте!
- Если я не вовремя...
- Нет, все в порядке. В чем дело?
- Миссис Ньюмен, передо мной лежит телефонный счет, из которого следует, что
ваш муж звонил в отель "Беверли-Уилшир" седьмого августа - то есть в четверг - в
18.21 по нашему времени, в 15.21 по калифорнийскому.
- И что? - спросила она.
- Когда мы говорили с вами в прошлую пятницу, вы мне сказали, что в
последний раз разговаривали с мужем во вторник, пятого августа. Не так ли?
- Да, именно тогда я с ним и разговаривала.
- Но ведь он, видимо, звонил в "Беверли-Уилшир" в четверг, седьмого?
- Во сколько он звонил, вы говорите?
- В 15.21 по Калифорнии.
- Меня не было, - сказала она.
- Вас не было?
- Да, я уходила гулять.
- Понятно. А когда вы вернулись к себе?
- Наверно, незадолго до пяти.
- Перед тем, как вы позвонили своей свекрови, так?
- Да. Я много размышляла в тот день, и мне хотелось обсудить с ней принятое
решение.
- Понятно. А вам не передавали, что вам звонил муж?
- Мне никто ничего не передавал.
- Значит, вы не знали, что он пытался с вами связаться.
- Нет, я узнала об этом только от вас. Вы уверены, что он?..
- Ну, у меня тут счет за телефон, - сказал Карелла.
- Значит, в четверг он был еще жив.
- Похоже, что да.
- О Господи!
- Ну, спасибо вам, - сказал Карелла. - Я просто хотел проверить. Простите,
что побеспокоил.
- Ничего-ничего, - ответила Энн и повесила трубку.
Карелла подумал о том, что скажет муниципалитет по поводу всех его
междугородных звонков, послал муниципалитет к черту и позвонил в отель "БеверлиУилшир"
в Лос-Анджелесе. Дежурный сообщил ему, что все, что передают по
телефону клиентам, записывается, один экземпляр послания кладется в личный ящик
постояльца через несколько минут после звонка, а другой просовывается под дверь
вскоре после этого. Дежурный не думал, что клиент, пришедший в отель около пяти,
мог не увидеть сообщения о звонке, имевшем место быть в 15.21.
Карелла поблагодарил и повесил трубку. Через полчаса ему позвонили из
Комиссии по наследствам. Звонила служащая отдела распоряжения наследством по
имени Хестер Этгингер, которую Карелла вчера попросил проверить, оставил ли
Джереми Ньюмен завещание. В этом штате закон требовал, чтобы завещанию давался
ход в течение десяти дней после известия о смерти. Большинство адвокатов
внимательно следят за колонками некрологов в газетах, чтобы вовремя узнать, не усоп
ли накануне кто-нибудь из их клиентов. И поскольку большинство простых смертных
плохо разбираются в законах, если у них на руках окажется завещание или даже если
им просто придется подписывать чье-то завещание в качестве свидетелей, они скорее
всего обратятся к своему адвокату, чтобы спросить, что им делать. Так что
большинство завещаний - конечно, кроме тех, которые хранятся на дне колодца или
под половицей, - так или иначе попадают в Комиссию по наследствам. Завещание
Джереми Ньюмена поступило туда вчера.
- Это завещание должно быть предано огласке, - сообщила мисс Эттингер, -
так что вы можете в любое время прийти и ознакомиться с ним.
- А не могли бы вы зачитать его мне по телефону? - попросил Карелла.
- Ну-у...
- Я расследую убийство, - позволил он себе маленькую ложь. Мысленно он
давно уже считал этот случай именно убийством. - Это сбережет мне уйму времени.
- Я его только просмотрела, - сказала мисс Эттингер. - Если не вдаваться в
подробности, можно просто сказать, что по завещанию все отходит человеку по
имени Луи Керн.
- Он единственный наследник?
- Да.
- А кто должен наследовать имущество после Керна?
- Жена Керна и двое его детей.
- А вы не знаете, кем представлено завещание?
- Его зовут Чарльз Вебер. Я так понимаю, он адвокат. Завещание прислано в
голубой папке, и на папке стоит название адвокатской конторы - "Ве
...Поділитися у соцмережах