Жанр: Электронное издание
Podush07
..., чтобы провести с ними
сеанс целительной гимнастики!
Ну улице все мысли о маменьке, Николае и Вере вымыло начисто. День обещал быть
замечательным, солнышко весело сияло на нежно-голубом небе, не было ни малейшего
ветерка. В такую погоду хорошо на даче, под кустом зацветающей сирени сидеть в шезлонге
с книгой, пить кофе, наслаждаться интересным чтением и хорошей сигаретой... Только Нора
при всем своем богатстве отчего-то совершенно не хочет перебираться на свежий воздух.
- Жизнь в лесу не для меня, - решительно отвечает она всем, кто спрашивает: "Почему
вы не приобрели загородный дом?"
А вот я бы с огромным удовольствием обитал в особняке, давно мечтаю о большом
кабинете, с балконом, который выходит прямо на рощу. Там можно поставить кресло,
любоваться окружающей красотой...
И тут мимо меня, отвратительно грохоча, прокатилась мусоровозка. Наваждение
прошло. Я сел за руль.
Давай, Иван Павлович, спеши по делам, нечего предаваться романтическим мечтаниям.
Никакого особняка у тебя не будет, денег на него ты никогда не заработаешь. Не следует
расстраиваться по этому поводу и завидовать Грише, который не так давно возвел для себя
премилое здание в коттеджном поселке.
- Зачем тебе изба с огородом? - изумилась Нора, узнав о новостройке.
Гриша усмехнулся:
- Еще скажите: "сарай". Абсолютно благоустроенное жилище: свет, газ, телефон,
канализация! И картошку сажать я не собираюсь.
- Тогда с какой стати ты из Москвы уехать собрался? - не успокаивалась Нора.
- Наверное, старею, - с самой серьезной миной заявил Гриша, - закончу отделку,
куплю мебель, заведу собаку, женюсь. Стану потом младенцев по дорожкам в коляске
возить.
- Свежо предание, - фыркнула Элеонора, - меньше всего ты похож на заботливого
папашку.
Я включил мотор. Мой отец частенько говаривал:
- Ваняша, не смотри туда, где лучше, погляди на того, кому хуже, и поймешь, что
счастлив.
Верное высказывание! Думая о Грише, как ни давлю я в себе недостойные чувства, все
равно испытываю легкую зависть. Приятель добился в жизни большего, чем я. Наверное, он
правильно выбрал профессию, стал врачом. Я же, поддавшись на уговоры отца, поступил в
Литературный институт. Правда, тоже получил высшее образование, но какой от него толк?
Ну знаю, что Гоголь сжег последнюю часть "Мертвых душ", ну читал стихи поэта Буало, в
курсе, что Драйзер писал романы, а Чехов рассказы и пьесы, но какое значение для
повседневной жизни имеют сии знания?
И кем я могу работать? Преподавателем? Думаю, суматошные студенты начнут
раздражать меня до зубовного скрежета. Писать самому? Увы, приходится признать: нет у
тебя, батенька, таланта и работоспособности...
Я включил поворотник и перестроился в левый ряд. Прав отец, надо посмотреть в
другую сторону. Вот Виктор. Он пока жив, вернее, балансирует между жизнью и смертью,
это я узнал вчера от Макса. Если он умрет - это будет ужасно. Но, коли выживет, окажется
еще хуже. С большой вероятностью он. останется парализованным и его осудят. Хотя, не
знаю, лежачих инвалидов помещают в СИЗО? Или их оставляют дома?
Я нажал на газ. Хватит нюниться, Ваня. На этом свете есть только один человек,
способный помочь Харченко, и это вы, милостивый государь. Да, я не смогу вернуть ему
здоровье, но возвратить доброе имя, чтобы Сонечка не думала, будто ее папа убийца, в моих
силах!
Глава 27
Сегодня по магазину носилась толпа покупателей, толкая перед собой набитые доверху
всякой всячиной тележки. У многих людей в руках покачивались пустые ведра, но я не
обращал никакого внимания на эту примету. Ей-богу, смешно!
Но вот в отделе, торговавшем электробытовой техникой, людей не оказалось.
Несколько парней, одетых в одинаковые темно-синие рубашки, скучали возле работающих
телевизоров. У меня мгновенно зарябило в глазах. Стоит позавидовать этим юношам, скорей
всего, у них просто железные сосуды головного мозга, если они способны находиться весь
трудовой день возле работающих агрегатов.
Увидав меня, продавцы резко оживились.
- Холодильник желаете или, может, стиральную машину? - с надеждой в голосе
воскликнул самый высокий парень.
- Нет, спасибо.
- СВЧ-печку? - умерил аппетит продавец.
- Благодарю, мне нужно совсем другое.
- Тостер? Чайник? - окончательно увял мальчишка.
- Если можно, позовите Алексея, у меня к нему дело.
- Алексей, - заорал паренек, теряя ко мне всякий интерес, - поди сюда!
Кряжистый черноволосый тип обернулся, я невольно вздрогнул. Правая щека Алексея
была обезображена родимым пятном.
- Знаю, кто вы, - сказал он, подойдя ко мне вплотную, - Юлька утром про вас
рассказала. Пошли на второй этаж, там есть кафе.
Устроившись за хлипким пластиковым столиком, Леша сразу сказал:
- Пашка погиб, зря сомневаетесь.
- Теперь уже нет, - кивнул я, - вы видели его накануне несчастья?
- Ага, - кивнул Леша, - он примчался ко мне с сумкой, весь красный. Швырнул на пол
пожитки и давай орать: "Все, конец! Пусть вон катится! Надоела до жути. Вечно зудит. Один
на юг отправлюсь или Фаю с собой прихвачу. Впрочем, если она не сможет, плакать не
стану. Экая проблема - телку на пляже подцепить! Да их там словно собак побитых! А с
Юлькой у меня все!"
Леша замолчал, а потом тихо прибавил:
- Я очень обрадовался.
- Почему? - удивился я. - Вам доставила удовольствие ссора друга с невестой?
- Пашка бы на ней не женился, - пояснил Леша, - он со всеми так поступал:
поматросит и бросит.
А мне Юлька нравилась, очень, только видите, что у меня на лице? Поэтому я и
молчал, да и неудобно у друга девушку уводить, а раз они сами решили разойтись, тогда
конечно. В общем, он в тот день у меня не остался, к Фаине поехал.
- Это кто же такая? - удивился я.
- Фаина Свиякина, - пояснил Леша, - с нами в одной группе училась. Понимаете, я с
первого курса ушел, понял, не мое это. Ничего выучить не смогу, слишком большой объем
информации, ну и бросил занятия. Дурак, конечно. В армию забрали, два года оттрубил,
вернулся, устроился в техникум, в общем, без высшего образования остался. А Пашка
старался, мог великим врачом стать, да вот как случилось!
- Павел учился в медицинском?
- Ну да, он Юлю на практике встретил. - Леша принялся вводить меня в курс дела. -
Его в больницу отправили летом, санитаром пахать, а Юлька туда же из медицинского
училища пришла. Она потом, когда за меня замуж вышла, профессию поменяла. Знаете,
многие хотят стать докторами, а как столкнутся с медициной по-настоящему, лицом к лицу,
сразу убегают, это ведь очень тяжелое дело. Я всякие латинские названия выучить не смог,
ну не лезли они мне в голову, с памятью плохо. А Юлька никому больно сделать не
способна, ей в живого человека иглу воткнуть проблема, она вообще-то хотела актрисой
стать, да мать не разрешила, отправила в медицинское училище. Вот теперь кастрюлями
торгует.
Я спокойно слушал его незатейливую речь. Что ж, не всегда следует идти на поводу у
родителей, иногда полезно проявить строптивость, глядишь, жизнь покатится по другим
рельсам.
- Фаина с Пашкой в одной группе училась, - журчал Леша, - она теперь в диспансере
работает, психов лечит, хороший, между прочим, специалист.
Когда теща заговариваться начала, я к ней обратился, так она мигом бабку на ноги
поставила, выписала ей таблеток...
Понимая, что моего собеседника сейчас унесет в сторону от основной темы, я перебил
Лешу:
- Значит, рассказав вам о ссоре с Юлей, Павел поехал к Фаине?
- Да.
- А зачем?
- Так ясно! Хотел ее с собой на отдых взять, не пропадать же путевке.
- Но как он собирался провести Фаину в самолет?
- Да очень просто, сели и полетели.
- Билет ведь на имя Юли!
- Ну и что?
- Фаину не пустили бы в салон.
- Ерунда, - усмехнулся Леша, - это сейчас строгости, а раньше проще было. Посмотрят
паспорт лишь при покупке билета, и вперед. Терроризма тогда не боялись. А потом,
фотографии в паспорте сами знаете какие!
- Паспорт у Павла был? Он его не потерял?
Леша прищурился:
- Не, все путем. Он при мне его вынул, посмотрел билеты и заявил: "Попляшет еще
Юлька, да будет поздно! Место занято".
- Фаина с Павлом не полетела...
- Выходит, так, - кивнул Леша, - раз жива.
- Можете сообщить мне ее координаты?
- Только адрес диспансера, домашний не знаю.
- Спасибо, и еще, фамилия у нее прежняя, девичья?
- Шульгина она теперь, - протянул Леша, - похоже, замуж вышла. Там на двери
табличка висела:
"Прием ведет кандидат медицинских наук Ф. Шульгина".
Поблагодарив словоохотливого Алексея, я пошел к выходу и был остановлен звонком
мобильного.
- Ванечка, - ласково проворковала Николетта, - ты где, мой ангел?
Удивившись до зубной боли, я не нашелся сразу, что ответить. Может, маменька
заболела? Обычно припадок любви к сыну накатывает на нее раз в несколько лет, а тут
второй день кряду!
- Ну... по делам езжу.
- Тебя не затруднит заглянуть в магазин?
Я снова онемел. Что случилось с Николеттой? Может, надо немедленно мчаться домой,
вызывать врача.
"Тебя не затруднит заглянуть в магазин"! До сих пор матушка выражалась в иной
манере. "Вава! Немедленно, рысью в супермаркет. Слышать никаких возражений не
желаю!"
А тут вдруг такая патока, есть от чего испугаться!
- Что нужно купить?
- Скраб для тела, такой крем с жесткими частичками.
- Знаю, сейчас дойду до нужного отдела и перезвоню.
- Хорошо, милый, - смиренно ответила маменька.
Я побежал в отдел парфюмерии с такой скоростью, словно под ногами была дорожка из
раскаленных углей. Сейчас куплю необходимое и подумаю, как поступить. Похоже, у
Николетты жар.
Не знаю, как другие мужчины, а я всегда теряюсь в рядах, основной ассортимент
которых рассчитан на женщин. Вот, допустим, чулочно-носочные изделия.
Нам, представителям сильного пола, особо выбирать не из чего, а вот дамам! Не так
давно я хотел купить себе носки темно-синего цвета и оказался у прилавка одновременно с
девушкой, тоже желавшей что-то приобрести. Галантно пропустив даму вперед, я стал
свидетелем ее разговора с продавщицей и набрался совершенно ненужной мне информации.
Во-первых, оказывается, существуют некие дены, которыми измеряется плотность, затем
бывают изделия из хлопка, шерсти, синтетики, смеси материалов, колготки и чулки разных
цветов, со швами и без оных, с трусиками, ластовицей, пяткой или без оной, уплотненные на
бедрах, обладающие антицеллюлитным, утягивающим, лечебным эффектом... В общем,
пока девица разбиралась, что именно ей требуется, я ощутил головокружение пополам с
тошнотой и был вынужден покинуть магазин несолоно хлебавши.
Поэтому сейчас, когда продавщица, услыхав про скраб, затараторила:
- Какой вам? С частицами из абрикосовых или персиковых косточек? Для
чувствительной... - я мигом поднял вверх руки:
- Простите, я плохо разбираюсь в данном предмете. Это нужно моей матери, не
откажите в любезности, поговорите с ней по телефону.
Девушка взяла у меня трубку, поугукала пару раз, затем приволокла весьма невзрачную
пластиковую бутыль. "Скраб "Волшебство", произведено в Москве" - стояло на этикетке.
- Вы хорошо поняли, что ей надо, - усомнился я. - Не ошиблись?
Николетта глубоко презирает товары отечественного производства, ей по сердцу лишь
те, что украшены надписями на иностранных языках.
- Ваша мама попросила самое дешевое, грубое средство, чтобы кожу как теркой
снимало, может, она вашей жене подарок сделать хочет? - предположила продавщица.
Я сам соединился с Николеттой и услышал слабый голосок:
- Ванечка, купи именно тот скраб, да, наш, отечественный, подешевле.
Желание оказаться побыстрее дома приняло характер мании, схватив упаковку с
кремом, я ринулся к машине и вновь был остановлен звонком.
На этот раз я выслушал просьбу от Веры.
- Купи растворитель.
Проклиная все на свете, я порысил обратно, теперь в отдел бытовой химии, окинул
взглядом стройные ряды бутылей и начал выяснять у Веры, что ей надо.
- Удалить нежелательный цвет с натуральной кожи, - пояснила она.
С трудом отыскав нужное средство, я положил его в пластиковую корзинку к скрабу и
вновь услыхал звонок. На этот раз на проводе оказался Николай.
- Ваняша, - ласково попросил он, - мне нужен...
- Скраб для тела!
- Нет.
- Растворитель?
- Нет, конечно, экий ты шебутной, хозяйственное мыло, такое серо-коричневое. Видел
когда-нибудь?
- Раньше встречал.
- Вот, пожалуйста, а еще марганцовка и... да ты запиши, остальное в аптеке.
- Николетта заболела?
- Совершенно здорова, с чего ты взял?
- Ну... а зачем лекарства?
- Я собрался приготовить целительную микстуру от усталости, - провозгласил
Николай.
Я слегка успокоился:
- Значит, маменька в нормальном состоянии?
- Абсолютно, - заверил меня целитель.
- Нет бреда, температуры, жара, судорог?..
Николай кашлянул:
- Редко встретишь теперь взрослого мужчину, столь привязанного к своей матери.
Николетта в полном порядке, по-другому и быть не могло, она ведь живет сейчас по
разработанной мною системе. Ты привези мыло и лекарства поскорей.
Я пообещал вскоре все доставить, походил по торговому центру, отыскал аптеку,
получил кулек с таблетками и пошел к машине. Скраб, растворитель, марганцовка и
всяческие пилюли, из которых Николай собрался сделать панацею, можно доставить домой и
позже, целитель успокоил меня, Николетта находится в добром здравии, а вот доктор Фаина,
вполне вероятно, завершит рабочую смену и утопает из диспансера.
Интересно, почему очень многие места, связанные с бесплатным медицинским
обслуживанием, выглядят омерзительно? Обшарпанные стены, порванный линолеум,
колченогие стулья в коридорах, равнодушные люди в белых халатах и толпа покорных
больных, смиренно ждущих своей очереди.
Я подошел к окошку с надписью "Регистратура" и спросил:
- Доктор Шульгина в каком кабинете принимает?
Девушка, призванная давать ответы на вопросы, писала что-то в тетрадке, она даже не
подняла головы, услыхав мой голос.
- Фаину Шульгину где можно найти? - повторил я попытку.
- Ну, блин, народ, - злобно воскликнула девица, - не видишь, я работаю! Не хрен меня
дергать! Талончиков нет! Ступай домой. В среду новая запись!
Явился к обеду!
- Мне не на прием.
- Фигли тогда приперся?
Хамство юной особы изумляло. Давно не сталкивался с таким. В последний раз я имел
дело с врачами в тот день, когда укладывал Элеонору в клинику, но в частной больнице был
совсем иной антураж.
- И че стоишь? Отваливай! - загундосила девица.
- Скажите, где кабинет, в котором ведет прием Шульгина, - ледяным тоном потребовал
я.
- Она не примет.
- Я не лечиться пришел.
Девица скривилась:
- Вот приставучий. Ладно, говори номер.
- Какой?
- Карты.
- Я не состою на учете в вашем диспансере.
- Тогда ступай в первую комнату и возьми квиток.
- Мне не лечиться.
- Поняла уже, не фига одно и то же талдычить.
Сходи в первую регистратуру, получи пропуск, вернись сюда, скажи номер..
- Лишь хочу узнать, где принимает Шульгина!
- Не могу давать справки посторонним! - рявкнула девица и снова застрочила в
блокноте.
Поняв, что проиграл, я пошел по коридорам, решив сам найти кабинет Фаины, но уже у
третьей двери понял, что занимаюсь пустым делом. На некогда белых, а теперь
обшарпанно-серых дверях отсутствовали опознавательные знаки, тут не было табличек с
фамилиями или номерами. Оставалось удивляться, каким образом больные отыскивают
нужного врача.
Вздохнув, я вернулся к входу, огляделся и заметил небольшую арку, а за ней дверь, на
которой красовалась намалеванная синей краской кособокая цифра 1.
Внутри комнатушки сидела баба непонятного возраста. Услыхав мою просьбу, она
протянула:
- Ну... нет. Приходите завтра.
- Почему?
- На сегодня талоны кончились.
- Послушайте, мне всего лишь требуется узнать, в каком кабинете принимает
Шульгина! Я совершенно здоров, никогда не состоял на учете в вашем диспансере и вообще
явился сюда по служебной необходимости! Вот! - вскипел я.
Баба уставилась на удостоверение, потом разинула рот и выдала совсем не то, что я
ожидал.
- Сведения правоохранительным органам предоставляются лишь после запроса,
оформленного по всем правилам!
Я набрал в легкие побольше воздуха, и тут послышался вой сирены.
- Это что? - вздрогнув от неожиданности, воскликнул я - Обед, - спокойно сообщила
бабища.
- Но мне...
- Прием закончен.
- Послушайте...
- Подходите после перерыва!
- Комната Шульгиной...
- Сведения получите после официальной бумаги.
- Ладно, я прибыл как частное лицо, Шульгина...
- Гражданин, - бабища перешла в верхний регистр, - ты мне надоел! Ясно сказано:
обед. Через час можешь вновь ко мне обратиться, только талоны не появятся.
С гудящей головой я выпал в коридор и сел на один из ободранных стульев. Однако в
этом диспансере, где собираются умалишенные или просто нервные люди, сделано все для
того, чтобы несчастные потеряли последнее здоровье, пытаясь попасть на прием к
специалисту.
- Хотите валерьяночки? - спросила девушка, сидевшая около меня.
- Что, я так плохо выгляжу?
- Ну, прямо скажем, не слишком хорошо, - сообщила она.
- Я так и не сумел узнать, где принимает Шульгина, - пожаловался я.
- Фаина Савельевна? А на самом последнем этаже, - улыбнулась девушка, - дверь
сразу за лестницей, там даже табличка есть!
Я обрадовался:
- Ну спасибо. Теперь надо решиться к ней пойти!
Скорей всего, она не станет со мной и разговаривать без талона!
- Фаина Савельевна очень милая дама, - продолжала улыбаться девушка, - на этих, из
регистратуры, совершенно не похожа. Вы просто сядьте в очередь, а потом войдите в
кабинет.
На четвертом этаже, на мое счастье, не оказалось ни одного человека.
Осторожно постучав по филенке и не дождавшись ответа, я приоткрыл дверь и увидел
приятную женщину, мирно пьющую кофе. На столе перед доктором лежала пачка печенья.
- Вы ко мне? - спросила она.
- Бога ради извините, я забыл про перерыв!
- Ну, данную трапезу сложно назвать обедом, - улыбнулась Фаина, - проходите.
Исполненный благодарности к приветливой даме, я сел на стул, стоящий возле стола.
- Слушаю вас, - сказала Фаина, - какая у вас проблема?
Я положил перед ней удостоверение.
- Вообще-то, я не слишком понимаю... - забормотала врач.
- Вы знали Павла Николаевича Бурцева?
- Пашу? Очень хорошо. Но он давно умер. Ужасная история. А что случилось?
- Сейчас объясню, - кивнул я.
- Очень хорошо помню тот день, - кивнула Фаина, выслушав мой рассказ. - Паша мне
нравился, веселый, красивый. Девушки глупые существа и сперва обращают внимание на
внешность кавалера, потом, с возрастом, начинаешь понимать: пословица "с лица не воду
пить" очень верна, для семейной жизни важны не красота и умение петь песни под гитару, а
совершенно иные качества.
Фаина в студенческие годы жила одна, снимала комнату в коммунальной квартире,
очень уж не по душе ей было обитать в общежитии, да и готовиться к занятиям в окружении
вечно веселящихся студентов тяжело. А Фаине очень хотелось остаться в аспирантуре,
вернее, в ординатуре, вот девушка и старалась изо всех сил. Но мест для будущих
кандидатов наук было мало, а желающих написать диссертацию много. Одним из
претендовавших на ординатуру был Павел Бурцев.
Сначала Фая воспринимала парня как своего конкурента, но потом он начал ей
нравиться, причем с каждым днем все больше и больше. В конце концов у молодых людей
разгорелся роман, и Фаина стала даже задумываться о свадьбе. Правда, Павел никакого
предложения не делал, более того, он никогда не оставался у любимой ночевать, говоря:
- Мама у меня человек старомодный, в ее понимании девушка, которая отдалась мужу
до свадьбы, - проститутка. Лучше ей не знать о наших отношениях.
Фаина удивилась, но согласилась. В конце концов, портить отношения с
предполагаемой свекровью не стоило. Вдруг она и в самом деле ветхозаветная старуха, будет
потом всю оставшуюся жизнь грызть жену сына и попрекать ее потерянной до свадьбы
невинностью.
Как-то вдруг Павел появился на пороге с чемоданом, швырнул его в угол и заявил:
- Слышь, Фай, хочешь на юг? В море покупаемся!
- Так холодно еще, - удивилась она, - лучше летом.
- Ерунда, там бассейн есть, и сейчас дешевле.
- Во время учебы?
- Так праздники же! Первомайские, как раз успеем слетать на юг, и вот, смотри,
путевки купил и билеты.
Фаина обрадовалась, значит, у Павла и в самом деле серьезные намерения в отношении
ее, но все же спросила:
- А что скажет твоя мама?
- Она думает, что я уехал к приятелям на дачу, - весело сообщил Павел и, бодро
насвистывая, ушел в ванную.
Фая села на диван. Она не любила сюрпризов, предложение ехать завтра на юг пугало
ее, и потом, надо же собрать сумку, приобрести кое-какие мелочи, да и купальник
плоховат...
Из ванной донесся плеск воды, Павел решил принять душ. Фаина, поколебавшись
мгновение, полезла в карман его пиджака, висевшего на спинке стула.
Фаина никогда до сих пор не занималась шмоном, более того, ей глубоко противна
была сама мысль обыскивать одежду любовника, чтобы найти какие-то доказательства его
измены, да и не подозревала Фая Павла ни в чем. Ей просто хотелось узнать, во сколько
вылет. Если вечером, то к Ленке Маркиной за купальником можно успеть съездить завтра, а
если рейс утром, тогда нужно смотаться к подружке сейчас. Ну не ехать же на юг с женихом,
имея в сумке допотопную тряпку вместо модного бикини?
Фая вытащила билет и очень удивилась, он был выписан не на ее имя. Более того, в
путевке, которая лежала тут же, указывалась фамилия неизвестной ей женщины.
- Кто это? - спросила Фая, показывая документы вышедшему из ванной Павлу.
Тот неожиданно покраснел и обозлился:
- Не фига было по карманам лазить.
- Так я время вылета узнать хотела!
- Могла бы подождать, пока я выйду!
Павел сунул билет и путевку в карман и заявил:
- Я думал, ты не из таких.
- На чье имя взят билет? - спросила Фая.
- А тебе что?
- Так вроде ты меня пригласил.
- Да.
- А на бумагах чужая фамилия.
- Хотел сюрприз тебе сделать, вот и не попросил твой паспорт, - нашелся парень.
Но Фаина почувствовала, что он врет, и принялась давить на любовника. И тут Павел
совсем слетел с катушек и заорал. Девушка окаменела. Любимый человек, почти муж,
выкрикивал ужасающие вещи. Оказывается, у него есть еще одна любовница, Юля...
- Я все думал, кто из вас лучше, - визжал Павел, - выбрал тебя, а теперь вижу, обе вы
дуры, кретинки! Ну какая разница, на кого билет? Паспорт при входе в самолет не смотрят,
он лишь при покупке билета, в кассе нужен! Дура!
Разразился скандал, Бурцев схватил пиджак и был таков. Все, больше Фаина и Павел не
встретились.
О том, что он погиб, Фая узнала лишь двенадцатого мая, когда пришла на занятия.
- Значит, паспорт он оставил у вас? - спросил я.
- Нет, конечно, - удивилась Фаина, - он у него в кармане лежал, вместе с путевками.
Нацепил пиджак и унесся. Вот сумку забыл, вернее, чемодан.
- Какой?
- С вещами.
- Простите, вы о чем?
- Павел, обозлившись, ушел, - объяснила Фаина, - пиджак надел, а про вещи забыл,
очень уж зол был, просто до невменяемости. Так дверью о косяк стукнул, что картина упала.
Мы с ним, правда, и раньше ругались, из-за собаки, но так повздорили впервые.
- Из-за собаки? - удивился я.
Фаина кивнула:
- Ну да! Паша хотел боксера завести, а я возражала, потому что не слишком люблю
животных, если честно, просто побаиваюсь их, еще укусят или оцарапают! Мы спорили по
этому поводу, и Павел злился.
Но вот так уйти! Шандарахнуть дверью! Такое он проделал впервые!
- Он улетел без вещей?
- Ну, навряд ли. Домой, наверное, поехал и взял другие.
- Значит, паспорт он унес.
- Да.
- Точно помните?
- Абсолютно.
Я призадумался. Нет, Павел не возвращался домой, его сестра категорично сказала мне:
- Он уже давно жил у своей гражданской жены Юли, все вещи к ней перенес, мы со
дня на день свадьбу ждали.
Следовательно, Бурцев отправился на юг с пустыми руками? Ну не странно ли это, а?
- Скажите, Фаина, куда мог Павел от вас пойти ночевать?
- Домой.
- Его там не было.
- К этой... Юле!
- Нет, они сильно повздорили. Вы его друзей знали?
- Ну, он особо ни с кем не общался из парней, - задумчиво протянула Фая, - только с
Масиком.
Знакомая кличка резанула слух. Масик! Именно так звали роковую любовь Валерии.
Инесса, совладелица парикмахерского салона, говорила, что Лера гипнотически зависела от
мужчины с идиотским прозвищем Масик. Сходилась с ним, расходилась, снова возобновляла
отношения.
- Масик - это кто?
Фая улыбнулась:
- Преподаватель.
- Можете назвать его имя, отчество, фамилию.
- Его Масиком все звали.
- Но это невозможно, официально так к лектору не обращаются.
Шульгина хмыкнула:
- Он у нас временно работал, пока профессор Кондратюков болел, заменял Владимира
Семеновича.
Тот уже старенький был, такой смешной. Знаете, один раз пишет Кондратюков на доске
всякие названия, кучу целую: никогда не выучить. В дополнение к учебнику давал. Ну одна
студентка, зная, что Владимир Семенович глуховат, и сказала подруге:
- С ума сойду, никогда сие не запомню. За фигом мне этот бред?
Кондратюков положил мел и громогласно заявил:
- Мужайтесь, девочка. Мне тоже надоело вас учить, а куда деваться?
Потом профессор в очередной раз слег с давлением, а на кафедре появился молодой,
интересный мужчина.
- Какой симпатичный, - сказала на перемене Оля Сиегова, - дусик, пусик.
- Жаль, ростом маловат, - вздохнула Вера Орестова, - просто Масик.
Кличка прилипла к преподавателю мигом. Назавтра все звали его Масик. Масик
проработал недолго, всего пару недель, и ушел, но Паша Бурцев каким-то образом
подружился с лектором и стал частенько бывать у того дома. Павел, кстати, тоже звал
приятеля Масиком. Конечно, он называл свое имя и фамилию, но как-то это в памяти не
отложилось, слишком мало времени он у них преподавал.
- Павел, наверное, к нему отправился, переночевал и поехал в аэропорт, - сказала
Фаина, - просто страшная история. Я, конечно, знаю, что самолеты иногда падают, но
отчего-то думаешь: ни со мной, ни с моими родными ничего подобного никогда не
произойдет. Потом, после гиб
...Закладка в соц.сетях
