Жанр: Электронное издание
onlywish
... я ей неродной,
даже папой перестала звать...
Я вновь решила перебить его и ускорить повествование:
- А вы знаете, что Таня вела дневник и записывала туда все свои мысли и
чувства?
- Нет. Об этом я ничего не знал.
- Так вот, Игорь Игоревич, Таня написала в этом дневнике, что вы пытались
ее совратить. У него даже лицо вытянулось.
- Да вы что такое говорите, Таня? Она мне была дочерью, и я любил ее.
Любил!!! Я не знаю, что написала Таня в своем
дневнике, может, она не правильно расценила некоторые мои поступки. Не знаю... Я
ведь не задумывался о том, что она
выросла. Для меня она продолжала оставаться все той же маленькой девочкой.
Может, я заходил к ней в комнату в
неподходящий момент, только ведь я над этим не задумывался. Для меня она была
моим ребенком...
Он загасил сигарету и тут же потянулся за другой. На плите закипел кофе.
Лена молча разлила его по чашкам. И я с
огромным удовольствием отхлебнула глоток обжигающего напитка.
- Не поверите, Таня, но до двенадцати лет я ее сам купал даже. Она почемуто
Вали стеснялась больше. А тот случай все
разом перечеркнул. Я ее потерял. И как ни пытался наладить отношения, ничего не
вышло.
С Леной наши отношения продолжались, но приходить к нам домой мы перестали.
Из-за этого мне пришлось и из второй
городской больницы уволиться, но это другая песня. Сейчас не об этом...
И когда я, выпив свой кофе, уже почти окончательно потеряла терпение, он
перешел к самому главному. В принципе, лучше
было бы, если б он именно с этого места и начал. Хотя с какой стороны
посмотреть. Выслушав предысторию, я уже не так
субъективно стала относиться к нему.
- В тот день, когда Танечку убили, я на работе был. Сразу после работы я
должен был встретиться с Валей - она сутки
работала, - мы собирались подать заявление на развод. Утром договорились, что
она отлучится с работы, а я заеду за ней.
Таня услышала и устроила скандал, обвинив меня во всех смертных грехах. Из
дома, одним словом, я выбрался сам не свой.
По дороге я зашел к Лене. У них в это время тоже гроза была: ее муж о
разводе и слышать не хотел.
Тут его опять прямо-таки заколотило. Он попытался отхлебнуть из чашки уже
совершенно остывший кофе, но рука
дрогнула и жидкость пролилась ему на колени.
- Это правда, Таня. Он был у меня в тот день. - И она погладила его по
голове, как маленького:
- Успокойся, Игорь. Ведь Таня верит тебе.
Лена сняла с вешалки полотенце и заботливо промокнула его брюки. Он
удрученно кивнул и все-таки, взяв себя в руки,
справился с кофе.
- Когда я вернулся и вошел в квартиру, Танюша лежала на полу убитая. А ее
друг сидел за столом, уткнувшись лицом в
скатерть, и спал или был без сознания. Пульс его проверил - очень слабая
наполняемость. Я в тот момент подумал даже, что
этот парень не выживет. Хотел тут же позвонить в милицию, только не успел.
Телефон зазвонил.
Я взял трубку и услышал:
- Ну что, примерный папашка, за что же ты убил свою дочь? Вызывай милицию.
Может, за чистосердечное признание хоть
срок скостят. И не трепыхайся. Ведь давно уже всем ясно, кто серийный убийца.
- Какой голос был, сможете описать?
- Мужской, очень грубый, с хрипотцой.
- Понятно.
- Я положил трубку, и тут же осенило, что меня по-крупному подставляют. И я
струсил. Мне, конечно, очень стыдно, но
сидеть за кого-то другого не хотелось. Мне, кстати, по телефону-то и сказали,
что я очень подхожу под психологический
портрет убийцы. И посоветовали полистать записную книжку, которая лежала на
столе. Когда я эту книжку записную полистал
и ознакомился с этим самым портретом, то вообще чуть с ума не сошел: он словно с
меня его писал.
На столе, кроме книжки этой, "Полароид" лежал. Я его Тане подарил. А под
ним ее фото. В том виде, в каком ее потом
нашли.
Этот снимок милиция потом забрала. И оказалось, что какой-то серийный
убийца именно так и поступает, то есть
фотографирует свои жертвы. Меня хотели выставить серийным убийцей. Вот тогда я и
сделал все так, чтобы вина на этого
парня легла. И уж только после до меня дошло, что я натворил, но идти на
попятную было слишком поздно.
- Господи, Игорь, неужели ты на это способен? Я никогда не думала, что ты
такой бессердечный! Это же человеческий облик
потерять надо, чтобы так поступить. - Елена прижала ладони к вискам и
укоризненно качала головой. На глазах у нее
выступили слезы. Я даже испугалась, как бы у дамочки истерика не началась.
- Лена, я ж объяснил, что не владел собой в тот момент. На меня будто
затмение нашло. Я не хотел сидеть за убийство
собственной дочери. Это было бы несправедливо.
- А подставить ни в чем не повинного человека справедливо, по-вашему,
справедливо? Он пожевал губами и покрутил
головой:
- Нет, конечно. Только прошлого не вернешь. Одним словом, я перетащил его
на пол в зал, к Тане. ("Прости меня, девочка
моя. Я тебя предал", - обратился он к мертвой своей дочери.) До сих пор не
понимаю, как я на такое решился. Иногда инстинкт
самосохранения сильнее нас.
- А сами-то фотографировали зачем? Такой ляпсус допустили. Полнейшая
несуразность. Я до сих пор никак не могу
разобраться, что вы этим-то доказать хотели?
- Сгоряча уподобился тому извергу. Сам не знаю, что творил. Хотя, наверное,
инстинкт подсказал мне, что именно так надо
поступить, послать фотографию его невесте, чтобы она ужаснулась и не искала для
него ходов. Для нее это просто. Она далеко
не нищая. Я ж про него все уже знал, когда Таню увидел с ним несколько раз.
Он ведь у нас в анатомичке часто бывал: материал для своей диссертации
собирал. И я знал, что у него есть жена, эта
чванливая особа, владелица ресторана. Мне вообще не нравилось, что Таня
встречается с женатым человеком, который, ко
всему прочему, намного старше ее.
- Это ужасно, Игорь, ужасно, - еле слышно шептала Лена, машинально кончиком
ложки превращая лужицу кофе на столе в
цветок.
- А то, что ваша Таня обратилась к нему как к специалисту, вы и не знали,
разумеется?
- Нет. Этого я не знал.
- А как вы объясните происхождение остальных фотографий? - я кивнула в
сторону лежащих на подоконнике снимков.
- А-а. Эти снимки из судмедэкспертизы. Я составлял учебные пособия для
студентов. Серия убийств с одинаковым
почерком. Когда все так завертелось, вы за расследование взялись, мне пришлось
продолжить игру.
И я, и Лена были просто шокированы: такое придумать. Мало ему показалось
одного убийства. Он решил сгустить краски и
сделать из Харламова маньяка. Это же какие нервы иметь надо! Какое хладнокровие!
Ужас!..
За окном стояла глубокая ночь, а конца этой исповеди все не было. Он
поведал о том, как фабриковал свои липовые алиби,
хладнокровно и бессердечно. Он же мгновенно сориентировался в обстановке и
продумал почти все до мелочей, кроме одной -
часов.
И этот самый человек смеет утверждать, что он любил эту девочку, как свою
родную? Лично я в это не могла поверить, не
знаю, как вы, дорогой читатель.
Себя он любил гораздо больше. Я так думаю. По-моему, его подруга тоже так
подумала. Она поднялась из-за стола. И глаза
у нее были такие, что даже мне стало не по себе.
- Ты, Игорь, эгоист. Это все ужасно. Находясь рядом с трупом девочки, ты
все время думал только о себе. Теперь я
понимаю, что ты не уходишь сейчас от жены не из-за жалости к ней, как ты
утверждаешь, а из-за чувства вины. То, что ты
сделал, подло.
- Но у вас есть шанс замолить свои грехи, - вмешалась я, - вы пойдете со
мной утром в прокуратуру и там расскажете все во
всех подробностях, как только что нам.
В его глазах отразился ужас:
- А что тогда будет со мной?
- Игорь, - это было произнесено таким тоном, что он сдался...
Глава 7
Лифт, как и положено в такое время, отдыхал внизу. Я шла по темному,
грязному подъезду, и мысли мои были заняты тем,
что убийцу тем не менее я пока не нашла. Зато нашла свидетеля, который
сфабриковал улики и тем самым превратил себя
самого в соучастника убийцы. А это уже кое-что. Это уже солидный материал.
Лешины шансы выбраться из клоаки растут.
Бедняга Вадим спал, облокотившись на руль. Я открыла дверцу и легонько
дернула его за ухо:
- Э-эй, маленький. Тебе домой не хочется поехать?
- Ну ты и запропала. Я уж не знал, что и делать. Волноваться устал. Где ты
ходишь? Даже адреса не оставила.
А я уже уютно устроилась на пассажирском сиденье:
- Поехали?
- Куда теперь?
- А теперь домой. И, пожалуй, я тебя даже на кофе приглашу.
- О, майн готт! Заслужил наконец-то.
Машина, мягко шурша шинами, катила по мокрому асфальту. Тарасовские улицы
были пустынны, скорость - приличной, аж
дух захватывало. Мне нравилось, как Вадим вел машину. Красиво.
Я много раз наблюдала за водителями: кто-то как на ишаке едет, ухватившись
за руль, как за вожжи; кто-то, дергаясь и
поливая встречные и попутные машины и их содержимое отборным матом; кто-то робко
и неуверенно, постоянно теряясь на
светофорах и стараясь пристроиться в хвост к более или менее солидному
покровителю, чтобы тащиться за ним и горя не знать
(это для моей подруги Ленки характерно).
А этот словно за рулем родился и вырос. И вообще я стала замечать в нем все
новые и новые положительные черты. А
может, моей душе просто захотелось романтики? Одним словом, на кофе я его
пригласила-таки.
Жутко люблю покомандовать и покапризничать немного, особенно в том случае,
если есть на то очень веские причины, как,
например, фингал.
Я больна, и за мной надо поухаживать, решила я, попросив Вадима сварить
кофе, а сама нырнула под душ.
Да он и не возражал, поскольку был счастлив уже тем, что его пригласили в
дом. Надо, кстати, поинтересоваться, сколько
ему лет. Что-то уж больно наивный, прямо как ребенок.
Но через некоторое время я как-то подзабыла об этом. Поскольку все-таки
очень приятно ощущать себя женщиной. А уж
этот мальчик расстарался.
Когда я вышла из ванной, меня ждал прекрасно приготовленный кофе. Шарман.
Мне нравится. Я прошла в комнату и
опустилась в кресло: надо же дух перевести. Мой взгляд упал на мешочек с
косточками, лежавший на журнальном столике. Те
самые косточки, которые все на свете знают. Рука сама потянулась к ним.
- Мадам, прикажете подавать?
Лопух. Все очарование на некоторое время исчезло:
- Не мадам, а мадемуазель, - поправила я.
- Извиняюсь, - он на пару секунд испарился и тут же возник вновь в проеме
двери, теперь уже с подносом, на котором
стояли чашечки с кофе и сахар.
- Прошу вас, сударыня.
Слово "мадемуазель", вероятно, оказалось для него слишком длинным.
Вадим поставил поднос на столик. Восхитительный аромат кофе прямо пленил
меня. Я подумала, что если достану из шкафа
недопитую бутылочку коньяку, то это сделает атмосферу еще более непринужденной.
И я отложила на минуточку кости.
Когда я вернулась в комнату с напитком, Вадим с любопытством рассматривал
мои магические двенадцатигранники.
- Вадим, ты как считаешь, в этом напитке коньяк лишним не будет?
- Даже наоборот. Тань, а это что за штуки такие интересные?
Я добавила коньяку в кофе и, сев в кресло, пояснила:
- А это магические косточки. Они все знают, что ни спроси.
- Какой кошмар! Ты что, в это веришь? Я несколько оскорбилась за своих
помощников. Какое непочтение!
- Вадим, не разочаровывай меня, - сказала я, попивая греющий душу напиток.
- Смотри сам: я концентрирую внимание и
задаю костям волнующий меня вопрос. Меня волнует, получится ли завтра, то есть
уже сегодня, снять с Леши подозрения?
Бросаю кости. А ответ есть в толкованиях. Вот смотри, выпала комбинация чисел:
13+30+10. - "Держите под контролем свое настроение".
- И что? Где ответ на твой животрепещущий вопрос?
- Как знать. Я уже пытаюсь его держать. Поскольку немного на тебя
разозлилась.
- Хорошо, давай я попробую. Можно? Может, мне они дадут более точный ответ.
Я хочу знать, что меня ожидает в
ближайшее время?
Он тоже бросает кости на журнальный столик. А потом ищет ответ.
14+28+3 - "Звезды засветили ярче и предвещают вам начало пылкой страсти".
Тут я решила оказать помощь своим милым косточкам - не оставлять же их в
дурацком положении перед посторонним.
Надо поднять их авторитет в глазах этого приятного, по сути дела, молодого
человека. Тем более он ко мне всей душой.
Вадим поймал эту мыслишку за хвостик, отставил чашку с кофе, подошел и
опустился передо мной на колени. Моя чашка
тут же примостилась рядом с его. Он взял мои ладони и начал их нежненько так
целовать, шепча:
- Танечка. Ты удивительная женщина. Иногда мне кажется, что я о тебе все на
свете знаю, а иногда - совсем наоборот. Ты
такая красивая, славная, сильная. И в то же время такая беззащитная.
Приятно слушать подобные слова от мужчин. Я даже про фингал позабыла. Прямо
Мерилин Монро себя почувствовала. Он
поднял голову и посмотрел на меня так, что мурашки по спине побежали.
Потрогал мой синяк и спросил:
- Болит?
- Не очень. Мелочи жизни. Издержки производства, так сказать.
Вадим провел пальцем по моей щеке, коснулся губ:
- Скажи, зачем тебе все это надо? Я, конечно, понимаю: эмансипация и все
такое прочее, но ведь гораздо проще жить
спокойно.
- На хлеб насущный зарабатываю. Разве непонятно?
Я немного начала раздражаться. Кости правы: надо держать настроение под
контролем. Я ведь уже полностью настроилась
на лирический лад, а он, гад, про работу.
- Ерунда все это. Выходи за меня замуж, и тебе никогда не придется
работать.
А уж такая проза мне и вовсе не понравилась. Я выдернула свою руку из его:
- Из меня жена, как из старушки футболист. Я привыкла быть хозяйкой самой
себе. Нам лучше не касаться этой темы. А то я
не послушаюсь совета двенадцатигранников и разбушуюсь. Тогда тебе точно
несдобровать.
- Прости, прости. Я лишь хотел сказать, как восхищаюсь тобой, а получилось
так неуклюже. Ну прости, пожалуйста.
Вадим все еще стоял передо мной на коленях и пожирал меня глазами, прямо
как в любовных романах, которыми моя
подруга Светка зачитывается до утра. Прямо так и хочется поверить.
Вот кот мартовский. Такой влажный, чарующий взгляд! Желание обижаться сразу
пропало. Прохиндей.
Я взъерошила ему волосы и улыбнулась:
- Прощен на первый раз, так и быть...
Утро застало нас спящими на пушистом ковре, ошалевшими от бурно
проведенного остатка ночи.
Плодотворная во всех отношениях ночь, надо заметить. И я бы ни за что не
проснулась, если бы не телефон. Часы
показывали шесть утра.
- Иванова слушает.
- Таня, это Игорь Игоревич. Простите меня, пожалуйста, но я не могу пойти в
милицию и все рассказать. Я боюсь. И я
решил уехать.
Так. Все понятно. Этот любящий папашка, который полночи лил слезы и убеждал
меня, как он скорбит и мучается совестью,
теперь растерял остатки оной и решил удариться в бега. Своя шкура, оно, понятно,
дороже, а рубашка собственная к телу
ближе.
В первую очередь себя, родного, спасти, а там.., и трава не расти. Такого
допустить я не собиралась, и в ход пошло все мое
красноречие. И хоть я была спросонья, я старалась подбирать такие слова, которые
нашли бы путь к его сердцу. Куда ж
деваться? Он - моя единственная надежда спасти своего клиента. Вот когда мне
пришлось держать под контролем свое
настроение. Кости были, как всегда, правы.
- Игорь Игоревич, не кладите трубку. Вы только дослушайте меня до конца, а
потом будете решать. Если вы сейчас не
выслушаете меня, то всю оставшуюся жизнь будете себя казнить.
Он молчал и прерывисто дышал в трубку.
- Вы слышите меня, Игорь Игоревич? Хриплое "да" в ответ, и вновь молчание.
- Игорь Игоревич. Ведь вы очень любили свою дочь, по вашим словам. Как же
вы можете допустить, чтобы ее убийца
свободно ходил по земле, наслаждался жизнью, пил хорошее вино и любил женщин, а
о бедной девочке вашей вспоминал
иногда, при случае. Для него ведь это, наверное, лишь эпизод из его насыщенной
трупами жизни. Возможно, он совсем уже и
не вспоминает о ней, а готовит новое убийство.
- Не надо так, Таня. Это несправедливо. Ух, как разозлилась я после этих
слов. Несправедливо! Если бы этот паршивец стоял
сейчас рядом со мной и посмел так заявить, я бы ему точно репу причесала, пардон
за арго. Но он был слишком далеко. И у
меня есть лишь один способ не допустить его бегства - уговорить или уболтать,
как вам будет угодно. Мое красноречие, мой
дар убеждения - только это и есть у меня на данном этапе. Я должна, я просто
обязана с этим справиться.
- Вы только представьте себе, как он убивает еще одну ни в чем не повинную
девочку. Ее родители так же, как и вы, сходят с
ума. Вы думаете, Танечка одобрила бы ваш трусливый поступок? Она бы вас просто
прокляла. Она бы вас знать не захотела. И
мама ее вас знать не захочет, да и Лена тоже. Подумайте как следует. Вы ведь на
одиночество себя обрекаете.
Он уже не возражал, только тихонько поскуливал в трубку. А я все говорила и
говорила, не давая ему возможности
усомниться в правильности его вчерашнего решения пойти в милицию. Только на
мгновенье остановилась, чтобы дух
перевести. И наконец-то...
- Пожалуй, вы правы, Таня. Я просто свинья и трус. Я поеду с вами. Только
вы обязательно заезжайте за мной. Мне будет
так легче, - и положил трубку.
Я с облегчением вздохнула, но поверить до конца еще боялась. У этого
господина семь пятниц на неделе, и неизвестно еще,
что он выкинет через пару часов.
Вадим смотрел на меня с восхищением:
- Ну ты даешь! Такой талантище пропадает. Тебе бы проповедником стать.
Я пожала плечами и улыбнулась - скромность украшает женщину:
- Можешь наградить меня за это поцелуем. Такой вид поощрения Вадиму очень
даже понравился. И он не заставил себя
долго упрашивать. Сами понимаете, как все это бывает. В итоге в ванную я попала
только около семи часов. Хватит
продолжений. Пора и честь знать. А вот мой новый друг так вовсе не считал. И
когда я вышла из ванной, он попытался
продолжить меня поощрять.
- Все, Вадим. На взлет.
- Так ведь рано еще, Танечка.
- Извини, я еще позвонить должна в одно место. Я набрала домашний номер
своего старого знакомого, с которым вместе
училась. Это Кирсанов Владимир Сергеевич, а по-простецки Киря.
Не вовремя, конечно. Но ничего, потерпит. Он от меня и не такое терпел.
Пусть еще скажет спасибо, что я его из люли
ночью не вытащила. За это он смело может благодарить Вадима - его заслуга.
Владимир Сергеевич, видимо, не так давно проснулся и никак не мог взять в
толк, чего я, собственно, от него-то хочу.
- Понимаешь, мне нужна твоя помощь. Ты же в курсе дела, связанного с
убийствами девочек-подростков. Так вот, этот
самый "маньяк", которого осудили, вовсе не маньяк, а очень хороший человек, ни в
чем не повинный.
- Господи, Таня, тебя и в это дело влезть угораздило. Там, по-моему, все
ясно, как божий день. К тому же я им не занимался.
Что ты от меня-то хочешь?
- Мне надо, чтоб ты помог мне встретиться со следователем, который вел его.
У меня есть очень важный свидетель, который
полностью опровергнет обвинение Харламова. Помоги. Мы с ним подъедем к восьми.
- Попробую. Не знаю, правда, как получится.
- Спасибо, дорогой. Я так на тебя рассчитываю. После этого я позвонила
адвокату Елене Петровне и назначила ей встречу в
УВД Центрального района.
Вадим слушал все это с большим интересом и, когда я закончила разговор,
спросил:
- Ты бы хоть вкратце объяснила, в чем суть дела. А то я с тобой туда-сюда
ношусь, а до сих пор в роли пешки. То тебя кто-то
преследует, то ты ищешь этого Немо и исчезаешь с горизонта на длительное время.
Я подошла к этому милому мальчику,
потрепала его шевелюру и улыбнулась:
- Зачем тебе все это? Я ж тебя про твою работу не расспрашиваю.
- Так у меня и рассказывать-то нечего, а у тебя не жизнь, а гонки по
вертикали прямо. Я пожала плечами:
- Каждому свое. Выпадет случай, может, и расскажу, только когда все это
будет в прошлом. Сейчас не время. Сейчас кофе,
тосты и вперед, в обход всех мин на тернистой дороге.
После завтрака я решила подновить фасад, так сказать. Уж больно он
пострадал. Просто ужас. Свет мой, зеркальце,
поведало, что приличной девушке в таком безобразном виде на улице стыдно
показываться. Усталое лицо с фиолетовозелеными
разводами под глазами.
Синяк под глазом выглядел просто ужасающе. А еще совсем недавно я была так
обворожительна, так элегантна. И вот на
тебе. Такая катастрофа. Мне в такое место идти, а я как алкашка какая-нибудь
выгляжу. Только злость на того гада заставит
меня весь Тарасов перевернуть и найти его, чтоб ему пусто было.
Пришлось прибегнуть к гриму. Десять минут колдовства у зеркала, и я себе
почти понравилась. Не супергерл, конечно, но
все-таки.
- По сигаретке на дорожку, Вадим, и отчаливаем. Ему хотелось говорить и
говорить со мной. Я машинально кивала головой,
не слушая, а сама обдумывала ситуацию.
Моя излишняя самоуверенность завела меня совсем не туда. Тот, кого я
считала убийцей, оказался лишь подставным лицом.
Преступника я еще неизвестно когда поймаю. И поймаю ли. Свидетель мой трус и
эгоист. И дай-то бог, чтобы он еще фортель
не выкинул. Дела... Как сажа бела.
Хотя все не так уж и страшно. Попробовать освободить Лешу под залог вполне
можно.
И вдруг ни с того ни с сего Вадик со своими поцелуями.
- Да ты что! Я ж тебе сказала, что мы отчаливаем.
- Ты ж только что разрешила тебя поцеловать, - удивился он. - Значит, ты
вообще меня не слушала? Он, по-моему, немного
обиделся даже.
- Прости, я задумалась.
- А я только что говорил, что теперь верю в гаданье на костях и что страсть
меня просто сжигает.
Ребенок, ей-богу. А вот косточки бросить еще раз не помешает. Я сходила в
комнату, принесла заветный мешочек.
Выпало сочетание 34+10+18 - "Против вас действует тайный противник. Если вы
будете осторожны, он разоблачит себя в
самый неожиданный момент". - Кошмар. Опять та же комбинация. Вслух я этого не
сказала, зато Вадим начал сокрушаться:
- Ты же сама заставила меня в них поверить. Я боюсь тебя отпускать.
Вот глупыш. Мне же все это не впервые.
- Не бойся, этот противник уже давно действует против меня, кости
предупреждали.
- Тем более! Значит, ситуация становится критической.
- Она уже стала такой. Не зря ж вчера этот самый противник так старался.
Осталась мелочь, право. Ему пора выдать себя, как
обещают кости. Не волнуйся, все будет хорошо.
Через несколько минут мы с ним мчались в разные стороны, каждый на своей
машине, каждый по своим делам: он на
работу, а я к Игорю Игоревичу, моля бога, чтобы он все-таки решился на
благородный поступок.
Он сидел на лавочке около собственного подъезда. И вид у него был просто
ужасающий. Я ему посигналила. Он медленно
поднял голову, посмотрел на меня как-то отрешенно, нехотя, неуклюже поднялся и
поплелся к машине.
В его душе произошел, по-моему, какой-то надлом, я посмотрела ему в глаза,
и мне стало даже жаль его. Ни кровинки в
лице, поросшем щетиной, под глазами черные круги, волосы растрепаны. Ни следа от
прежней холености.
Он опустился на пассажирское сиденье и, не говоря ни слова, уставился в
одну точку.
- Игорь Игоревич, вы сегодня не отдыхали?
- Н-не знаю... Наверное, нет. У меня все в голове поперепуталось. Который
хоть час?
- Начало девятого.
- Я, как с вокзала вернулся, тут на лавочке все время сидел. Вспоминал все.
Как мы жили раньше. Какая Танюшка была
забавная. Все так было хорошо... - он смахнул набежавшие слезы. - А я ее предал.
Настоящий убийца гуляет на свободе, а я,
чтоб свою шкуру спасти, невинного человека в тюрьму засадил.
Наверное, Таня Иванова запросто с ролью проповедника справится. Видите, как
свидетель заговорил моими словами?
Проникся-таки.
Однако муки совести не помешали ему поинтересоваться собственной судьбой:
- Меня посадят, Таня?
Я молча пожала плечами. Что ему сказать? Я лично была убеждена, что
наказания ему все равно не избежать. Но и стращать
его слишком не надо. Он и так еле держится.
- А я даже записки дома не оставил. Хорошо хоть, Валя еще не пришла. Не
знаю, как бы я ей в глаза посмотрел.
Он обхватил голову руками и аж зубами заскрежетал от безысходности.
Я вела машину, помнила наказ косточек про настроение. И все же не
выдержала. Небольшая взбучка ему явно не помешает,
а даже наоборот, в чувства приведет.
- Хватит причитать. Вы же не ребенок и знали, что делали. Своими милыми
проделками всем карты поперепутали. И мне в
том числе. Лучше соберитесь с мыслями. Очень важно, чтобы вы не упустили ни
одной мелочи. Рассказывайте все, ничего не
утаивая.
Сейчас мы приедем в отделение УВД, там у меня работает однокурсник. Он
поможет устроить встречу со следователем,
который вел это дело. Там же будет его адвокат. Обдумайте все пока, а я тоже
кое-что обмозгую...
Мне очень хотелось, чтобы все получилось и Алексею изменили меру
пресечения. Все-таки статья серьезная...
Около девяти мы подъехали к зданию УВД. Оказалось, Киря уже ждал нас. Мой
бывший однокурсник, несмотря на свой
чин и заслуги перед Родиной, так навсегда и останется для меня Кирей. - Когда я
припарковала свою "девятку", он подошел,
галантно открыл дверцу. Прямо истинный джентльмен. Даже руку подал. Я даже
тронута была.
- Привет, Таня Иванова. Как дела твои пинкертонские? Какой сюрпризик на сей
раз моим коллегам приготовила, раз меня
поутру от дел государственной важности отрываешь? Просто так ведь никогда не
забежишь, на чашечку кофе, к примеру.
- Ой-ой, брюзга противный. Ты когда ручку этак галантно подал, я уж
подумала, что ты мне искренне рад. А к вам на
чашечку кофе... Пардон, уж лучше вы к нам. А пакость очередную я и вправду
приготовила. Куда ж деваться? Работа такая.
Правда, не для тебя конкретно, а для тех, кто дело Харламова вел.
Киря наклонился к моему уху и прошептал:
- Подарочек-то - это вон тот типчик в машине, что ли?
Я засмеялась и кивнула.
- Тогда пошли. Там тебя ждет Елена Петровна. Лев Германович, к сожалению,
не пришел, заболел, кажется. Но вместо себя
стажера прислал из юридического института.
- Лев Германович - это следователь?
- Да. Его фамилия Бендер. Слава богу, не Остап. Это он вел дело твоего
клиента и уже передал е
...Закладка в соц.сетях
