Жанр: Электронное издание
Nastya14
...нской общественности - это скорее
всего будет. А больше ничего. И как знать, не окажется ли его старшая
дочь Ира Терехина после этого единственным человеком, которому будет нужен
всеми отвергнутый Валерий Васильевич Волохов. Вряд ли матери его детей,
его бывшие и нынешние любовницы, простят его. А Ира простит, уже
простила.
Их разговор затянулся далеко за полночь. Настя уже не могла бороться
со сном, глаза ее закрывались, и она стала устраиваться на составленных
в ряд стульях.
- Ничего, если я подремлю? - виновато спросила она.
- Конечно, конечно, - закивала Ира, - спите. Я посижу. Вы не беспокойтесь,
я не засну и ничего не пропущу. Если что подозрительное услышу
- сразу вас разбужу. Не волнуйтесь. Проснулась Настя, когда уже светало.
Она поднялась, с трудом распрямляя руки и ноги, затекшие от пребывания в
неудобной позе на узком жестком ложе. Ира сидела у стола с зажженной
настольной лампой и что-то читала.
- Что читаешь? - поинтересовалась Настя.
- Вот, книжку взяла на полке. Нельзя было? - испуганно спросила Ира.
- Можно. Читай на здоровье. Что это?
Ира закрыла книгу и показала Насте обложку. Пособие по матанализу.
- Господи, что ты тут можешь понять? - изумилась Настя.
- Ничего не понимаю, ни слова. Так чудно, - Ира робко улыбнулась. -
Слова вроде все знакомые, простые, а понять ничего не могу. Неужели Натка
это все знает?
- И даже больше. Судя по рассказам Волохова, она очень прилично разбиралась
в математике, насколько это вообще возможно в ее положении.
Твоя сестра действительно необыкновенно способная.
- А... этот... ну, Волохов, он что, занимался с ней?
- Он так говорит.
- Вот видите, значит, он все-таки о ней заботился. Нет, не может
быть, чтобы мы были ему безразличны. Анастасия Павловна, почему он не
хочет меня знать? К младшим ходит в больницу, а ко мне ни разу не пришел.
Это из-за того, что я такая страшная?
- Господи, Ириша, что ты такое говоришь? - возмутилась Настя. - Кто
тебе сказал, что ты страшная? Глупости какие!
- Нет, правда, у меня все лицо в прыщах, и спина тоже. Ему, наверное,
неприятно, да?
Черт с ним, внезапно подумала Настя, если девочка хочет сказку, она
ее получит. Как бы там ни было, но всей своей несчастной жизнью она эту
сказку заслужила.
- Послушай меня, Ирочка, я вчера не все тебе рассказала. Даже не
знаю, почему решила сначала утаить от тебя правду, но теперь, думаю, надо
сказать. Волохов очень хорошо тебя знает.
- Откуда?
- Он живет рядом с тобой.
- Прямо в нашем доме? - вскинулась Ира.
- Да.
- А в какой квартире?
- В твоей.
Повисло молчание. Ира напряженно обдумывала услышанное, не сводя с
Насти пристального взгляда. Потом тихонько сказала:
- Георгий Сергеевич. Он мне сразу так понравился. С самого первого
дня. Я как чувствовала... Как чувствовала... Он всегда обо мне заботился,
старался подкормить, помочь чем мог. Теперь я точно знаю, мы ему
нужны. Просто он боялся, что мы его не простим. Как хорошо, что вы мне
сказали. У Насти язык не повернулся объяснить Ире, что Волохов жил рядом
с ней не потому, что пытался помочь, а исключительно потому, что ему необходимо
было наблюдать за одним из самых удачных объектов своих чудовищных
экспериментов. И вопрос о том, простят или не простят его дети и
их матери, беспокоит доктора Волохова в самую последнюю очередь, если
вообще беспокоит.
За окном стало уже совсем светло, теперь уж вор не появится, ему нужна
темнота. Настя отпустила Иру на работу, выпила вторую чашку кофе и
стала готовиться к следующему рабочему дню в библиотеке.
Веселая Ниночка появилась в читальном зале сразу после обеда. Настя
сначала не обратила на нее внимания, продолжая подбирать заказанную читателями
литературу и расставляя по полкам те книги, которые уже сдали.
- Настя, - окликнула ее Ниночка, - кому ты выдавала перевод Дюруа?
- Никому, - машинально ответила Настя, потом спохватилась: - А в чем
дело?
- Не могу найти. Ты его не перекладывала никуда? Вот оно. Не украсть
и не просить взять на абонемент. Просто подкатиться к библиотекарю. Молодая
симпатичная женщина с неустроенной личной жизнью, не оставляющая
надежд удачно поймать мужа, легко пойдет на контакт, особенно если не
пожалеть мужского обаяния и комплиментов. Этот вариант Настя как-то
упустила. У нее был готов алгоритм действий на случай, если перевод будут
спрашивать сотрудники института. В этом случае она бы ответила, что
книга выдана на руки, но ее обещали к пяти часам вернуть, и дала бы
честное слово, что обязательно оставит ее для читателя, пусть часам к
пяти подойдет. За это время она успевает связаться по телефону с Гордеевым,
и дальше незадачливого благодетеля возьмут на себя ребята. А вариант
с сотрудницей библиотеки требовал другого решения, ведь если сказать
Нине, что книга выдана, она поднимет формуляры и посмотрит, кто ее взял,
чтобы лично договориться о скорейшем возврате работы. Хорошо еще, что
Настя интуитивно догадалась убрать Дюруа с той полки, на которой он лежал,
и переложить в другое место. Хороша бы она была, если бы сейчас Нина,
не говоря ни слова, прошла к стеллажу и спокойненько взяла книгу, а
Настя и не заметила бы, занимаясь выдачей литературы и оформлением формуляров.
- Нина, я очень виновата... Ты прости меня, пожалуйста, - забормотала
Настя. - Я ее домой взяла. Хотела почитать, а утром забыла в сумку положить.
Я завтра принесу.
- Да ты с ума сошла! - взвилась Нина. - Какое "завтра"? Книга нужна
сегодня. Кто тебе позволил брать перевод домой? Я же тебя предупреждала,
его часто спрашивают, а он у нас в единственном экземпляре. Вот что мне
прикажешь теперь делать? Что я буду объяснять читателю? Что у нас новенькая,
которая порядка не знает?
Настя решила не заострять внимание на вопросе, а почему, собственно,
Нина решила выдать на абонементе книгу, которая числится за читальным
залом. Это ведь тоже нарушение порядка. Ответ был заранее известен, а
лишние вопросы могли бы насторожить библиотекаря.
- Ниночка, миленькая, - взмолилась Настя, - ну не ругайся, пожалуйста.
Я завтра обязательно принесу.
- Книга нужна сегодня, - холодно ответила Нина.
- Ну хорошо, хочешь, я сейчас съезжу домой и привезу? Только читальный
зал придется закрыть. Нина посмотрела на часы и кивнула.
- Поезжай, только быстро. Я абонемент закрою якобы по техническим
причинам, а сама в читалке посижу. Сколько времени тебе нужно, чтобы
привезти перевод?
- Полтора часа.
- Давай, беги в темпе.
Настя прошла в дальний угол, где лежала ее большая спортивная сумка,
быстро оглянулась, незаметно сунула в нее перепрятанный перевод и помчалась
к выходу. Поехала она, конечно, домой, хотя делать там ей было совершенно
нечего. Лучше бы на работу смотаться, с Колобком поговорить,
посоветоваться. Но делать этого было нельзя. Как знать, что именно сказала
добрая Ниночка тому, кто попросил у нее Дюруа. Может быть, она сказала
все как есть, мол, новенькая сотрудница нахально утащила книгу домой
и забыла принести обратно, сейчас она съездит за ней и привезет,
придется подождать часа полторадва. И тогда, вполне вероятно, любитель
редких книг по математике может потащиться за нерадивой новенькой сотрудницей,
либо ради любопытства или из желания подстраховаться и лишний
раз перепровериться, либо с иными какими нехорошими намерениями, например,
отобрать у нее на обратном пути книгу с применением легкого физического
воздействия. Поэтому ехать на Петровку никак нельзя. Настя добралась
до дома, немало удивив мужа своим появлением в середине дня, и
тут же бросилась к телефону.
- Виктор Алексеевич, он появился. Действует через библиотекаря Нину
Камышову. Через пятьдесят минут книга будет у него.
- Понял, - коротко ответил Гордеев. - Не дергайся, все сделаем в лучшем
виде.
- Я не дергаюсь, с чего вы взяли?
- А то я не слышу, - усмехнулся в трубку полковник. Через сорок пять
минут Настя вихрем ворвалась в помещение читального зала библиотеки.
- Вот, - запыхавшись сказала она, на ходу расстегивая сумку и доставая
из нее перевод, - держи. Извини, что так вышло.
Она положила на барьер перед Ниной три толстые тетради в фирменной
обложке Всесоюзного центра переводов. Нина молча взяла перевод и ушла в
помещение научного абонемента, который находился в противоположном конце
коридора на этом же этаже. Настя изнывала от любопытства, но продолжала
терпеливо дорабатывать до конца дня. К счастью, ждать оставалось не так
уж долго.
Нину Камышову "вел" Коротков. Он успел приехать в институт еще до того,
как вернулась Настя с переводом, и занял позицию, позволяющую ему
видеть Нину и всех, с кем она общается. До закрытия научного абонемента
Камышова никому перевод не отдала, в пять часов закрыла помещение и ушла
из института. Юра осторожно довел Нину до дома, поднялся по лестнице на
один пролет выше и стал ждать. В половине восьмого Камышова вышла из
квартиры, и, судя по одежде и украшениям, собиралась она на свидание.
Через плечо висела маленькая сумочка на длинном ремешке-цепочке, а в руках
она несла пластиковую сумку с ручками, в которой явно угадывались
три тетради стандартного формата А-4.
Нина в сопровождении идущего на приличном расстоянии оперативника
дошла до метро и поехала в центр, вышла на "Арбатской". На улице, у выхода
из метро, к ней подошел мужчина с большим букетом цветов, ловко
подхватил ее под руку и повел по Новому Арбату в сторону дорогого ресторана.
Убедившись, что парочка обосновалась за столиком и заказ уже сделан,
Юра нашел телефон и попросил подкрепление на случай, если возникнут
осложнения при дальнейшем наблюдении за галантным кавалером. Гордеев уже
отозвал из университета Мишу Доценке, а из академического института -
Колю Селуянова, и оба они подъехали к ресторану, пока Нина и ее приятель
поглощали изысканный ужин.
- Глаза б мои не глядели, как они трескают, - пробормотал вечно голодный
Селуянов.
- Не гляди, - миролюбиво посоветовал Коротков, - никто не заставляет.
А что, леди Валентина перестала тебя кормить? Откуда вдруг такая непреодолимая
ненависть к сытым?
- У Валюшки мама болеет, она при ней. Уже вторую неделю прихожу в
пустую квартиру. Слышь, Юрок, вот почему люди так быстро к хорошему привыкают,
а? Четыре года, как развелся, приходил в пустую квартиру, и ничего.
Тосковал, конечно, но не помер ведь. А с Валюшкой мы знакомы всего-то
три месяца, и вот поди ж ты, стоит ей не прийти, а я уже места себе
не нахожу. Может, мне действительно пора жениться на ней?
Это был дежурный разговор двух друзей, который повторялся с периодичностью
примерно два раза в неделю. Обычно Коротков настоятельно советовал
Николаю не тянуть резину и жениться на Валечке как можно скорее, мотивируя
это тем, что мужчине вредно подолгу жить вне брака, если он хочет
остаться здоровым мужиком с нормальной психикой и без желудочно-кишечных
заболеваний. Николай же проявлял осторожность и от поспешных решений
воздерживался, памятуя о крайне неудачном, на его взгляд, первом
брачном опыте, а также апеллируя к примеру Насти Каменской, которая была
замужем всего год, хотя с Лешкой они знакомы два десятка лет. Валечка
была лейтенантом милиции и работала в паспортном столе одного из муниципальных
отделов. В ней не было ничего высокомерно-холодного и утонченно-изысканного,
она была самой обычной девушкой, доброй, покладистой и
хозяйственной, с обыкновенным, в меру некрасивым лицом и изумительной
фигуркой. Более того, она, дочь инструктора вождения, с раннего детства
отлично водила машину и умела обращаться с ней не хуже заправского автогонщика,
что вообще-то не пристало делать светской даме. Однако Юра Коротков
упорно называл ее леди Валентиной, потому что со дня знакомства с
ней Селуянов резко бросил поддавать по вечерам в одиночку, не забывал
каждое утро мыть голову и вообще както облагородился.
Наконец Нина Камышова и ее щедрый поклонник покончили с ужином, танцами
и легкой выпивкой. За это время Коротков, Селуянов и Доценко успели
по очереди сбегать куда-то за угол и съесть по горячей пицце, от которой
почему-то сразу в желудке встал противный тяжелый ком. Но ничего не поделаешь,
работники уголовного розыска редко имеют возможность выбирать,
где, когда и что им есть.
Они разделились. На всякий случай решили, что за Ниной Камышовой тоже
надо посмотреть, нельзя исключить, что она является членом группировки.
За Ниной отправили Мишу Доценко как самого молодого и красивого из всей
троицы. Мало ли как дело обернется, вдруг придется вступать в контакт с
симпатичной библиотекаршей, а Мишаня своими черными цыганскими глазами и
белозубой улыбкой быстро сможет расположить ее к себе. За человеком, которому
Нина передала пакет с переводом, пошли Коротков и Селуянов. Сначала
двигались все вместе, поскольку кавалер все-таки сделал попытку Нину
до дома проводить, не бросил ее прямо у выхода из ресторана. Правда,
на полпути они расстались, но по выражениям их лиц во время оживленных
препирательств в вагоне метро можно было сделать вывод, что кавалер настаивает
на проводах, а Нина отказывается! В конце концов поклонник уступил,
вежливо поцеловал даме ручку и распрощался с ней на пересадке с арбатско-покровской
линии на кольцевую.
Дальше события развивались стремительно и совершенно необъяснимо. Миша
Доценко отправился следом за Камышовой, Коротков и Селуянов - за
счастливым обладателем перевода книги Дюруа "Логические основы современного
анализа". Объект - стройный привлекательный мужчина лет двадцати
восьми - тридцати в хорошем костюме - вышел из метро и остановил частника.
Место было бойкое, поймать машину здесь труда не составляло, и оперативникам
удалось не потерять фигуранта. Мужчина с переводом выехал за
город, и здесь преследовать его стало намного сложнее, дорога была свободной
и хорошо просматривалась. Пришлось отпустить его далеко вперед и
ориентироваться по свету габаритных огней и звуку мотора. Машина остановилась
возле большого дачного участка. Оперативникам пришлось притормозить,
не доезжая до участка метров двухсот. Юра вышел из машины и тихонько
подошел поближе. Однако зайти на участок не рискнул, хриплый басовитый
лай собаки, раздавшийся при появлении фигуранта, весьма недвусмысленно
свидетельствовал как о размерах пса, так и о его нелюбви к посторонним.
Визит не затянулся. Молодой человек в костюме вскоре вышел из дома и
двинулся к калитке, причем пакет с переводом снова был у него в руках.
Стало быть, он приезжал сюда не для того, чтобы кому-то передать тетради.
- Я останусь, - шепнул Короткой Николаю, - попробую выяснить, к кому
он приезжал. А ты двигай за ним обратно в город или куда там еще он поедет.
Время было уже достаточно поздним, и, глядя вслед огням удалявшихся
машин, Юра Коротков с досадой подумал о том, что добираться до Москвы
ему будет очень и очень непросто. "Левака" здесь не поймаешь, а на местную
милицию надежды мало.
Александр Ташков принял объект у Селуянова поздно ночью. Коля отправился
спать, а Ташков терпеливо ждал в подворотне возле дома, куда явился
молодой человек с пакетом в руках после поездки за город. Ждать пришлось
до утра. В половине седьмого к подъезду подкатила синяя "Вольво",
за рулем которой сидел уже известный Ташкову Ильяс, квартирант Иры Терехиной.
Это уже становилось интересным. Выходит, в похищении Наташи Терехиной
замешаны люди Аякса? Или Ильяс подрабатывает в нескольких местах,
или, проще говоря, на нескольких хозяев?
Вышедший из подъезда фигурант сел в машину к Ильясу, Ташков доехал
следом за ними до аэропорта, где убедился, что ни фигурант, ни Ильяс никуда
не улетают. Улетал совсем другой человек, которому фигурант передал
пакет с тремя тетрадями. Пакет был все тем же, в котором эти тетради
принесла вчера на встречу с фигурантом Нина Камышова. Человек с пакетом
встал в очередь на регистрацию на львовский рейс, Ильяс с фигурантом
стояли с ним рядом и о чем-то оживленно беседовали. Ташков не хотел
упускать парочку в синей "Вольво", поэтому зашел к коллегам, работающим
в аэропорту, и связался с приятелем из соответствующего ведомства Украины.
Приятель обещал помочь и сделать все, что нужно. Однако на эту организационную
часть ушло время, и когда Ташков снова оказался в зале регистрации,
интересующие его люди исчезли. Человек, принявший пакет, продолжал
стоять в очереди, но уже в одиночестве. Александр кинулся на стоянку,
рванул дверцу своей машины и помчался по шоссе в сторону Москвы,
но синюю "Вольво" так и не догнал. Конечно, это было не смертельно, ведь
он знал, кто такой Ильяс и где его можно найти, но жаль было терять фигуранта.
Теперь его не отыщешь, а спрашивать у Ильяса означает засветить
всю комбинацию, ведь группа Аякса, судя по всему, и не подозревает, что
ее серьезно разрабатывают. И хорошо бы продержать их в этом неведении
как можно дольше.
Расстроенный Саша вернулся в Москву, пытаясь утешить себя надеждой на
украинских коллег, которые не упустят пассажира львовского рейса. Около
десяти утра он пришел к себе на работу, и тут же на столе затренькал
внутренний телефон.
- Ташков, - послышался голос начальника отделения, - свяжись с МУРом,
там что-то срочное.
Александр горестно вздохнул, снял трубку и позвонил полковнику Гордееву.
Виктор Алексеевич продиктовал ему данные человека, на чье имя был
оформлен дачный участок, куда накануне наведывался фигурант.
- Это данные из местной милиции, - прокомментировал под конец Гордеев,
- они, как вы понимаете, могут оказаться изрядно устаревшими. Ваша
задача быстренько сделать установку на жильцов и на владельцев, если это
разные лица. К вечеру жду результаты.
Саша внимательно посмотрел на листок с записями, сделанными под диктовку
Гордеева. Владелец дачи обладает ею уже без малого четыре десятка
лет, приличный человек в весьма преклонном возрасте. Небось помер давным-давно,
на даче теперь живут дети и внуки, а в местной милиции он все
числится живым хозяином. Черт знает, что творится теперь с информацией!
Никто не заботится о том, чтобы она была полной и достоверной.
К восьми часам вечера Александр Ташков прибыл на Петровку с докладом
о результатах оперативной установки.
- Вот это номер, - протянул полковник Гордеев, выслушав его. - Никогда
бы не подумал. Все, что угодно, только не это. Может, случайное совпадение?
- Нет, Виктор Алексеевич, - вмешалась Настя, которая сидела тут же, в
кабинете Гордеева, - это не совпадение. Конечно, это совершенно неожиданно,
но зато многое объясняет. Да не многое, а практически все.
ГЛАВА 19
Львовские коллеги Ташкова сработали на совесть, но то, что им удалось
узнать, несколько обескураживало. Пассажира, вылетевшего из Москвы во
Львов, встретили и проводили до места, но место это оказалось усадьбой
детского дома, расположенной в Карпатах. Детский дом в связи с нехваткой
бюджетных средств долгое время приходил в упадок, и наконец в прошлом
году его просто закрыли, распределив оставшихся малышей до другим детским
домам, а усадьбу кто-то взял в аренду. И что там теперь находится,
никто не знал. Вернее, кто-то наверняка знал, но молчал.
Понаблюдав за усадьбой, украинские оперативники обнаружили мощную охрану
и сделали вывод о полной невозможности проникнуть за ворота мирным
путем. О чем и сообщили Александру Ташкову.
- Сашко, тут надо выходить на государственный уровень, - сказали они,
- сами мы ничего не сделаем. Тот, кто взял усадьбу в аренду, должен был
давать огромные взятки, и те чиновники, которые эти взятки брали, за
красивые очи нам ничего не скажут. А если и скажут, то, во-первых, наврут,
а вовторых, информация сразу же утечет к арендаторам. Тебе это надо?
Ташкову "этого" было не надо. И он решил вылететь во Львов, чтобы
посмотреть на месте, что можно сделать. Но перед отъездом он встретился
с Зоей Смирнягиной и рассказал ей о докторе Волохове. Он ощущал почти
физическую боль от каждого сказанного им слова и видел, как тяжело Зое,
но не считал себя вправе скрывать от нее правду.
- Что же, ребенок, которого я рожу, будет не человеком? - тихо спросила
Зоя, когда Ташков умолк.
- Да нет же, Зоенька, он будет человеком, но... Вероятно, не совсем
обычным.
- Я не хочу, - покачала она головой. - Я не хочу его рожать.
- Не говори глупости, у тебя уже большой срок для аборта. Ни один
врач не возьмется.
- Можно сделать искусственные роды. Я придумаю чтонибудь, поговорю с
врачами. Я не буду рожать этого ребенка. Господи, ну почему это должно
было случиться именно со мной! Родители так радовались, что у них наконец
будет внук, хоть под конец жизни хотели с малышом повозиться. Что я
им теперь скажу? Что они зря радовались? Что их дочь связалась с негодяем
и проходимцем? Им-то за что такой удар. Какая я дура, Саша, какая дура,
что поверила. Выходит, Валерий Васильевич меня совсем не любил, да?
- Погоди, Зоя, не надо так резко, - ласково сказал Ташков. - Доктор
Волохов - это одна песня, а твой ребенок - совсем другая, не надо валить
все в одну кучу. Да, Волохов негодяй, но ребенок-то при чем? Ты должна
его родить и воспитывать, одно к другому касательства не имеет.
- Я не смогу, Саша, я все время буду думать о том, что он не настоящий.
Искусственный. Это грех - делать искусственных людей, большой грех.
- Ну что ты придумываешь, нет тут никакого греха. Это все иллюзия.
Зоя, подумай о том, что одна женщина впала в такое же заблуждение, поддалась
иллюзии греха и искалечила тем самым своих детей и себя саму, а
мужа просто убила. Вот это действительно грех. Не повторяй ее ошибку.
Очень тебя прошу, не предпринимай ничего, оставь все как есть.
- Он меня обманул, - глухо произнесла Зоя, глядя куда-то в сторону, -
но я не могу его винить за это. Я сама виновата в том, что позволила себя
обмануть. Я должна была понимать, что такой человек, как Валерий Васильевич,
не может мной заинтересоваться. Кто я и кто он? Я ему не пара.
Но я закрыла на все глаза, я была счастлива, я надеялась...
- Прекрати! - Ташков повысил голос и резко встал из-за стола.
Они сидели в уличном кафе возле одной из станций метро на окраине
Москвы. Здесь было тихо и малолюдно, а в кафе они были вообще единственными
посетителями, поэтому разговаривать можно было, не стесняясь посторонних
ушей.
- Кто вбил тебе в голову эту чушь? С чего ты решила, что такой человек,
как Волохов, не может всерьез тобой увлечься? Да, Волохов тебя не
любит и не любил никогда, но это не потому, что ты недостойна его любви,
а потому, что он вообще никого никогда не любил, он так устроен, понимаешь?
У него в организме нет того приспособления, которым любят. Ты - молодая
красивая женщина, а ты себя заживо хоронишь. Ну куда это годится?
Ты должна ходить, высоко подняв голову, носить короткие юбки, чтобы все
видели твои длинные ноги, ты должна улыбаться, чтобы всем показывать
свои великолепные зубы. А ты что с собой сделала? Съежилась, сжалась в
комочек и боишься слово лишнее сказать. Была б моя воля...
Ташков запнулся, подыскивая слова. Была б его воля, он одел бы Зою в
самые лучшие платья и меха, он сделал бы все, чтобы она стала веселой и
начала улыбаться. Он любил бы ее, холил и лелеял, делал ей подарки, помогал
по дому и растил вместе с ней детей. Но разве он мог сейчас сказать
ей об этом?
- Зоенька, сегодня вечером я уезжаю в командировку. Надеюсь, что это
ненадолго. Ты можешь дать мне слово, что не наделаешь глупостей, пока
меня не будет? Конечно, я не могу повлиять на решения, которые ты принимаешь,
ты взрослый человек и сама себе хозяйка, ты сама распоряжаешься
своей жизнью, но я прошу тебя только об одном: какое бы решение ты ни
приняла, ничего не предпринимай, пока я не вернусь. Обещаешь?
- Хорошо, Саша. Я подожду, пока ты вернешься. Хотя, видит Бог, я не
понимаю, что может измениться за это время. То, что ты мне рассказал,
останется правдой и через неделю, и через месяц. И с этим уже ничего не
поделаешь.
- Ты права, факты останутся такими же, но может измениться твое отношение
к ним. Я хочу, чтобы ты сделала одну вещь. Вот адрес, - он протянул
Зое клочок бумажки, - по этому адресу живет старшая дочь Волохова
Ира Терехина. Познакомься с ней и посмотри, как она живет. Посмотри, какой
она человек. Посмотри, как ей трудно и как мужественно она борется.
Если следовать твоей ущербной логике, она тоже искусственное существо,
не имеющее права на существование. Посмотри на нее внимательно, Зоенька,
и если в тебе не шевельнется жалость и сочувствие к ней, значит, я кругом
не прав. Если, глядя на Иру, ты не поймешь, что она - такой же человек,
как и ты, как я, как все мы, значит, тебе действительно не нужно
рожать этого ребенка. И я больше не стану убеждать тебя и настаивать на
том, чтобы ты сохранила ему жизнь. Ты сделаешь то, о чем я прошу?
- Хорошо, Саша, - послушно повторила она, - я познакомлюсь с ней, если
ты этого хочешь. Только не сердись на меня, пожалуйста, я и так
чувствую себя виноватой. Ташков подошел к ней, обнял, осторожно прикоснувшись
губами к ее волосам, вкусно пахнущим шампунем и духами.
- Ну что ты, Зоя, зачем ты так говоришь. Ты ни в чем не виновата,
просто так вышло. И помни: что бы ни случилось, ты всегда можешь на меня
рассчитывать. Всегда. И во всем. Ты меня поняла?
- Спасибо, Саша, - ответила она, сглатывая слезы. Во Львов Ташков
прилетел не один. Поскольку речь шла о группе, наверняка связанной с таинственным
Аяксом, вместе с Сашей на Украину отправились еще два человека.
Львовские оперативники показали им план местности, где располагалась
усадьба бывшего детского дома.
- Или официальный путь с множеством препон, потерей времени и гарантией
утечки информации, ил
...Закладка в соц.сетях
