Жанр: Электронное издание

Nastya01

сторінка №16

лицию звонить? Или в сумке
у меня рыться? Нашла дурака, - зло ответил он.
- Если хочешь, я с тобой пойду. Покараулю тебя, чтобы не утонул. Чего
так смотришь? Думаешь, я голых мужчин не видела? Давай, давай, - она
стала подниматься с дивана, - пошли в ванную. Самому должно быть противно.

Настя преследовала двойную цель. Во-первых, унизить его и поставить в
положение оправдывающегося. И, во-вторых, поговбрить о том, о чем в кухне
и заикнуться было нельзя, чтобы не насторожить Галла.
Галл неохотно встал и, пропустив хозяйку вперед, пошел в ванную. Разделся
до плавок, аккуратно сложил джинсы и рубашку на стиральную машину
и остановился в нерешительности.
- Отвернись.
- Еще чего. Чтобы ты меня сзади по затылку стукнул? Умный какой.
- Я же сказал, ты мне живая нужна.
- Мало ли что ты сказал. Ты же мне не веришь, так почему я должна тебе
верить?
Она включила воду. "Ну давай же, давай, - мысленно торопила его Настя.
- Голый мужик - не боец, он уже не может сохранять достоинство".
- Да лезь ты в ванну, - раздраженно сказала она, - не строй из себя
девственника. Занавесочку задернешь - и порядок.
- Зачем она его в ванную потащила? - недовольно спросил Коротков. -
Ведь не слышно же ничего.
- Затем и потащила, - загадочно ответил Гордеев, разгадавший маневр
Каменской. - После того, как они выйдут из ванной, всем - предельное
внимание. Она может попытаться передать какую-нибудь информацию. Судя по
всему, он не исключает мысль о том, что мы их слушаем. В его высказываниях
нет ничего, что можно было бы ему инкриминировать, он очень осторожен.

Галл с наслаждением подставлял тело под теплые упругие струи воды.
Все-таки хорошая она баба, думал он, жалко, что придется ее убить. Двое
волков-одиночек. У них могло бы получиться...
- Ну как. Михрютка? - раздался ее голос из-за непрозрачной пластиковой
шторки. - Правда, хорошо?
- Правда, - ответил он, не скрывая удовольствия.
- А ты сопротивлялся. - Она негромко засмеялась. - Слушай, а можно я
тебя кое о чем спрошу?
Галл насторожился, на всякий случай повернул ручки крана, чтобы усилить
шум воды. Но Лариса, видно, крепко усвоила урок, потому что отодвинула
шторку и придвинулась к нему почти вплотную.
- А Ирку... тоже ты?
Галл сделал вид, что не понял.
- Какую Ирку?
- Филатову. Она моей подругой была. Ее как раз из-за этой рукописи и
убили.
- Впервые слышу.
- А кто же, если не ты?
- Я сказал тебе: впервые слышу. Не знаю никакой Филатовой.
- Не врешь?
- Да почему ты решила, что я должен ее знать?
- Этот экземпляр рукописи мне Ирка дала.
- Ну ты и ловка! Хочешь сорвать с Павлова сорок штук только за то,
что скажешь ему об этом? Я бы тебе за эти сведения и рубля не дал.
- Так то ты, а то - Павлов. Он бы и больше дал. А тебе рукопись зачем?

- Хочу с Александром Евгеньевичем по-мужски поговорить. Он мне не
нравится. Похоже, это он твою подружку убил.
- Откуда ты знаешь?
- Знаю. Все, отойди, разговор окончен.
Настя послушно отошла к двери. Галл выключил воду и потянулся за полотенцем.
После душа он чувствовал себя гораздо лучше. Можно было бы,
конечно, признаться ей насчет убийства Филатовой. Все равно она не жилец.
Завтра в это время ее уже не будет. Зато сейчас она бы стала его
по-настоящему бояться и не изводила бы своими ядовитыми насмешками. Но
Галл почемуто был уверен, что признаваться нельзя.
- Надень халат, - предложила Настя, видя, что он собирается одеваться.
- Рубашку можешь выстирать, хозяйственный ты мой, к утру высохнет.

- Обойдусь, - ответил он сердито. Не хватало еще у нее на глазах
стиркой заниматься. Придется вытаскивать все из карманов, и она увидит...
Хотя, может, и не сообразит.
Но халат он все-таки надел, очень уж не хотелось натягивать на чистое
тело пропотевшую за жаркий день рубаху.
- Пошли в комнату, хватит на кухне торчать, - скомандовал он.
- И сколько еще мы будем так сидеть? - спросила Настя.

- Спать хочешь? Ложись, я разбужу, когда надо.
- Еще что придумаешь? Нашел дурочку - спать, когда в квартире посторонний
мужик. А может, ты и не мент вовсе, а обыкновенный ворюга.
- Да не мент я, сколько можно тебе повторять! - взорвался Галл.
- А ты докажи, - невозмутимо потребовала она.
- Как?! Я не знаю, как тебе доказать! Предлагай свой вариант, я на
все согласен.
- Допекла она его, - довольным голосом прокомментировал Гордеев. -
Посмотрим, как он будет выкручиваться.
- Виктор Алексеевич, вы понимаете, что она делает? - озабоченно спросил
Доценко.
- То, что она делает, называется "метод научного тыка", - усмехнулся
Коротков. - Она пробует разные варианты, импровизирует на ходу, пытается
понять, почему он ее не убивает.
- Черт побери, где Ларцев? - вскипел Колобок. - Ему самое место сейчас
здесь. Михаил, начинай обзванивать больницы. Может, случилось
что-нибудь с ним.
- Зайдите, попрощайтесь с ней, - шепотом сказал врач, чтобы не разбудить
Надюшку.
Ларцев осторожно переложил девочку на скамейку и на негнущихся ногах
зашел в палату. Наташа лежала по-девически худенькая, не было большого
живота, к которому он уже успел привыкнуть. Как с ней прощаться? Володя
никакие мог сообразить, что от него требуется. Поцеловать? Ему еще не
приходилось прощаться с близкими в больнице. Он беспомощно взял жену за
руку, погладил пальцы. Как же это, думал он, вот же она, она есть, я ее
вижу, я до нее дотрагиваюсь, мне кажется, она даже слышит меня. И в то
же время ее нет. Она же еще теплая. И в то же время мертвая. Его разум
не мог с этим справиться.
Он очнулся на скамейке, рядом со спящей дочерью. Пусть спит, подумал
Володя. Еще успеет узнать и наплакаться. Он оперся спиной на прохладную
казенную стену, выкрашенную масляной краской, и закрыл глаза. Потом, потом,
все потом.
То, что делала наедине с Галлом Настя Каменская, называлось "раскачиванием
маятника". Легкое подшучивание, затем спокойная, ни к чему не
обязывающая болтовня, затем подшучивание более грубое, более вызывающее,
после чего следовал черед задушевной беседы, и так далее по нарастающей.
Сейчас ей предстояло завершить период подшучивания оскорбительным хамским
выпадом, после чего сразу перейти к чему-нибудь серьезному. Она
внутренне собралась.
- Есть один способ доказать, что ты не мент. И мы с тобой убьем сразу
двух зайцев, ты убедишься, что моя квартира не прослушивается. Как тебе
такой вариант?
- Годится. Излагай.
Настя шагнула к нему, постояла, будто собираясь с мыслями, потом
быстрым движением распахнула халат на убийце. Медленно, плотоядно оглядела
его поджарое мускулистое тело, чистое, без татуировок. Она выяснила
для себя то, что хотела.
- Так что же, хозяйственный мой? Кухню и стирку ты освоил, а как насчет
остального? Вам, ментам, с подозреваемыми трахаться нельзя, за это и
погоны снять могут. Вот и докажи мне, что тебя Павлов прислал, а не
кто-нибудь с Петровки, - медленно проговорила она.
- Да что я тебе, машина? - возмутился Галл. - Может, мне не хочется.
Может, ты мне не нравишься? Я устал, в конце концов.
- Значит, не только мент, но и импотент к тому же, - задумчиво кивнула
Настя, словно рассматривая в микроскоп диковинный препарат. - Ну да,
у вас работа тяжелая, нервная. А жаль. Сейчас могли бы все недоразумения
прояснить. А теперь вот придется что-нибудь другое придумывать, раз уж
ты не научился свои сексуальные способности использовать на благо Родины
и нашего общего дела.
Она уселась на подоконник, повернувшись боком к Галлу, закурила, выпустила
дым в форточку. Помолчала, сосчитав в уме до ста.
- Слушай, ты боишься смерти? - тихо спросила она.
- Ларцева ни в одной из больниц нет, - доложил Доценко. - Но есть
Ларцева Наталья Константиновна, 36 лет, доставлена на "скорой" в четырнадцать
часов с Ольховской улицы.
- Это его жена, - поднял голову Гордеев. - Что с ней?
- Она умерла полчаса назад. И ребенок тоже.
- Господи! - ахнул Виктор Алексеевич. - Вот горе-то. Какое горе...
Наверное, он все это время в больнице просидел, пока мы его искали.
Мысли полковника Гордеева разрывались между тем, как помочь Володе
Ларцеву, в одночасье потерявшему жену и будущего ребенка, и тем, что делать
с Галлом, наемным убийцей, находящимся в каких-то двухстах метрах
от него.

Глава 12


Смерти Галл не боялся. Он много раз видел ее близко, он сам нес ее
людям. Смерть в его исполнении не была ни страшной, ни мучительной. Ему
хотелось верить, что и его конец будет мгновенным и легким. И вообще,
бояться можно того, что случается не со всеми. А если это неизбежно, если
человек обязательно должен умереть, то какой смысл этого бояться?
Бойся не бойся, а конец один. И не так уж много радости было в его жизни,
чтобы сожалеть о ней.
Когда он, недоучившийся студент-медик, встретился со своим крестным
отцом, ему, дурачку, казалось, что жизнь в преступной организации -
сплошной праздник. Огромные деньги, которые платили за выполнение одного-двух
заказов в год, позволяли вести вполне обеспеченную жизнь, ездить
летом на море, покупать самых дорогих шлюх, пить хороший коньяк. Но чем
дальше, тем больше оказывалось, что если хочешь получить следующий заказ,
нужно вести себя скромно, замкнуто и осмотрительно. Одиночество -
вот плата за эти большие деньги. Галл знал, что когда он умрет, никто
грустить не будет. Никто даже не заметит, что его больше нет. Разве стоит
такая жизнь того, чтобы о ней сожалеть? И тюрьмы Галл не боялся. Под
рукой всегда была спасительная таблетка, чтобы умереть сразу, не дожидаясь
следствия и суда.
Однако вопрос Насти поставил его в тупик. Почему он должен обсуждать
это с совершенно незнакомым человеком. С другой стороны, он был рад, что
она ушла от скользкой и неприятной темы и перестала его дразнить. Нет,
близости с ней он не хотел, во всяком случае, сейчас.
За окном начало светать. Галл сидел в кресле, Настя - рядом на полу.
Убийца и его будущая жертва негромко говорили о смерти.
- Умирать не страшно, если не больно, - говорила она, словно подслушав
его мысли. - А вдруг все, что пишут в книжках, - правда? Жизнь после
смерти, наверное, лучше, чем такая жизнь, как сейчас. Как ты думаешь?
- Не знаю. Я этих книжек не читал.
- Интересно, а Павлов боится умереть?
- Такие всегда боятся. Иначе давно бы уже застрелился, вместо того
чтобы огород городить. А он все тянет, все надеется на что-то. Вот и дотянул.

- Подумаешь! - Настя пренебрежительно тряхнула головой. - Заплатит
сто сорок тысяч и будет жить спокойно. С чего ему стреляться? Экземпляр
последний, больше нет, это точно.
Никто его больше не тронет.
- Много ты знаешь...
- А ты знаешь больше? - недоверчиво протянула она.
Галл промолчал, мысленно выругав себя за несдержанность.
Как же он так расслабился? Хорошо, что она, кажется, ничего не заметила.
Он попробовал уйти от опасной темы.
- Сколько времени тебе нужно на сборы?
- А что, уже пора? - встрепенулась Настя.
- Нет еще, успокойся. Мне нужно время рассчитать.
- Далеко поедем?
- Не твое дело. Я задал тебе вопрос, - холодно сказал Галл.
- А я и отвечаю. Смотря куда мы поедем. Я же должна прикинуть, как
мне одеваться. Если брюки и кроссовки - это быстро, если в приличное
место идем - тогда дольше. Плюс душ, морду покрасить, то-се, девятое-пятнадцатое.
Сам понимаешь.
- Мы идем встречаться с Павловым. Исходи из этого.
Галла не так просто было сбить с толку.
- Ну, считай, минут сорок пять - пятьдесят.
- Подумать только, какая точность, - с издевкой произнес он. - По-моему,
ни одна женщина не обладает чувством времени, поэтому они всегда
опаздывают.
- У-у, ты, Михрютка, у нас главный специалист по женщинам. Оно и видно.
Импотенты, конечно, в этом лучше разбираются.
"Вот дурак! Сам напросился. А ей палец в рот не клади. Одно неосторожное
слово - тут же в дерьме вымажет", - подумал Галл.
- Как она сказала? - насторожился Гордеев. - "Морду покрасить,
то-се", как дальше?
- Пятое-десятое, - подсказал Шестак.
- Нет, как-то по-другому. Прямо ухо резануло.
- Девятое-пятнадцатое, - отозвался Миша Доценко.
- Что это может означать? - допытывался Гордеев. - Она так никогда не
говорит. Это что-то означает. Думать всем, быстро!
"Все бессмысленно, - думала Настя. - Они не поймут. Но ничего лучше я
не придумала. Галл слишком умен, чтобы я могла попытаться передать информацию
другим способом. Теперь вся надежда на них. Хоть бы знать, кто
из наших сейчас нас слушает. Тогда проще было бы сориентироваться".
- Я есть хочу, - капризно сказала она. - Пойдем на кухню. Только чур
- готовить будешь ты. У тебя лучше получается, Михрютка.
- Девять-пятнадцать, девять-пятнадцать, - тупо повторял Коротков, сидя
на заднем сиденье микроавтобуса. - Адрес: дом девять, квартира пятнадцать.

Или наоборот: дом пятнадцать, квартира девять. Номер машины:
ноль девять - пятнадцать. Или пятнадцать ноль девять. Что еще?
- Может быть, время отправления электрички с какого-нибудь вокзала? -
предположил Доценко.
- Звони, узнавай, - распорядился начальник.
- Еще может быть номер телефона, который начинается на девятьсот пятнадцать
или сто пятьдесят девять, - подсказал Коротков.
- Сто пятьдесят девять - это Ленинградский проспект. А девятьсот пятнадцать?
Что это за АТС?
- Сейчас выясню, - ответил Юра.
Но ни одно из предположений даже отдаленно не приближалось к тому,
что им хотели передать.
- Не возражаешь, если я мясо пожарю? - вежливо спросил Галл, доставая
из морозильной камеры кусок свинины. - В микроволновой печи оно быстро
разморозится.
Он решил все оставшееся время не поддаваться на ее подначки, соблюдая
правила хорошего тона и сохраняя полную невозмутимость. Даже если она
будет вести себя откровенно нагло и вызывающе, он не пойдет у нее на поводу.
Но Ларисе, похоже, надоело резвиться. Она притихла, будто чувствовала
близкую смерть. И снова Галл испытал что-то похожее на жалость.
- Хорошо, пожалуйста, - необычно мягко ответила она. - Хоть поем напоследок.

Только через несколько минут Галл сообразил, что опять допустил промах.
Исправлять его было уже поздно. Неужели он и в самом деле выработался?
За последний час - две ошибки. Сначала в разговоре о Павлове, и
сейчас, когда она произнесла это "напоследок". А он, кретин, промолчал
вместо того, чтобы удивиться: почему, мол, напоследок? Промолчал, потому
что она все правильно сказала. Надо постараться отвлечь ее от этих мыслей.

- Слушай, а у тебя есть какое-нибудь хобби? - спросил он, устанавливая
ручки СВЧ на время и режим.
- Есть. Теорему Ферма доказывать, - серьезно ответила она.
- Все шутишь, - неодобрительно поморщился Галл.
- Ну почему же, я не шучу. Тому, кто найдет доказательство теоремы
Ферма, Нобелевскую премию дадут. Всемирная слава и вечный почет. Тогда и
умирать не страшно.
- Да что ты все о смерти? Смотри: солнце встает, небо голубое, птички
поют. Жизнь прекрасна, мадам! Получите свои деньги, скопите на новую машину
и поедете отдыхать.
- А ты? - она пристально посмотрела на Галла. - Что будешь делать ты,
получив свои деньги?
- При чем здесь теорема Ферма? - недоуменно спросил Миша Доценко.
Гордеев стукнул кулаком по колену.
- Идиоты! Мы все - идиоты! У кого есть телефон Чистякова? - Виктор
Алексеевич, время - пять утра. - Плевать! Звони скорее! Да звони же, говорят
тебе! Видя колебания Доценко, Гордеев подскочил к аппарату. - Давай
номер, я сам с ним поговорю.
- Как мясо? Хорошо прожарилось?
- Вполне. Из тебя вышел бы отличный кулинар, Михрютка. Оставайся жить
со мной, а? Я буду платить тебе ставку домработника. Не очень много, зато
стабильно. Главное - все по закону.
- Доедай, и будем собираться, - сухо сказал Галл.
Настя заметила, что он перестал обращать внимание на ее фокусы. Что
бы это означало? Сосредоточился перед финальным прыжком? Или о чем-то
догадался? Надо срочно менять тактику. Конечно, насчет теоремы Ферма -
это было грубо. Но необходимо. Неужели и сейчас они не догадаются?
- Вы не уходите никуда, пожалуйста, - попросил Гордеев. - Может быть,
мне придется еще вам позвонить.
Коротков и Доценко молча смотрели на начальника.
- Он говорит, эти цифры могут означать примерно следующее: это совсем
другая закономерность, и у нее есть своя формула.
- Но почему? - в один голос воскликнули оба.
- Долго объяснять. Короче, если мы все правильно поняли, она хочет
нам сказать, что Галл действует по другой схеме. Он собирается убить ее
не в квартире, как мы предполагали, а где-то в другом месте. Там же будет
убит и Павлов с инсценировкой самоубийства. На месте происшествия
будут оставлены доказательства причастности Павлова к обоим убийствам.
Что в квартире?
- Собираются уходить.
- Хитрая сволочь! Сейчас улицы пустые, проспект прямой, как стрела,
просматривается во все стороны. Мы их упустим! Черт, куда же он ее повезет?
Наиболее вероятны два варианта: квартира Муртазова и дача Павлова.
Какие соображения?
Выйдя в сопровождении Галла из электрички на платформу, Настя не увидела
никого из своих. "Они нас потеряли, - обреченно подумала она. - Они
меня не поняли. Не судьба".

Возле кассы ожесточенно спорили двое мужчин.
- Всю жизнь до Москвы и обратно билет стоил два восемьдесят! Я десять
лет езжу! - горячился тот, кто был постарше.
- С первого июля цены подняли! В два и семь десятых. Вон объявление
висит, не видать, что ли? - убеждал его молодой парень в шортах и футболке.

- Ну правильно, в два и семь. Так почему она взяла с меня семь
пятьдесят шесть? - не уступал первый мужчина.
Настя привычно разделила в уме новую цену на старую. Получилось ровно
два и семь десятых. Этот спорщик ломится в открытую дверь, подумала она,
не сдержав улыбки.
- Все никак к росту цен не привыкнут, - сказала она и тут же осеклась.
Стало легко и спокойно. Теперь она знала, что ей делать.
Они долго шли по дороге мимо березовой рощицы, миновали поселок и наконец
вышли к дачам. Галл уверенно провел ее в калитку и подошел к добротному
деревянному двухэтажному дому. Участок был просторный, кроме дома
на нем располагался кирпичный гараж и обитый жестью сарай с железной
дверью.
Тут же от соседнего участка двинулся в их сторону забулдыжного вида
мужичонка с большой овчаркой. Он шел чуть приволакивая ногу. Лицо его с
двухдневной щетиной выглядело усталым и испитым. Под стать мужичонке была
и собака - неухоженная, грязная, с выдранным сбоку клоком шерсти.
- Доброе утро, - вежливо поздоровался Галл.
- Здоров, - буркнул мужик. - С телкой приехал? Или это для хозяина? -
Он противно подмигнул и хрипло закашлялся.
- Александр Евгеньевич велел пораньше приехать. Ты открой нам, мы его
подождем, - уверенным тоном приказал Галл.
- Открою, открою, раз хозяин велел, - согласно закивал мужик.
Собака остановилась и зарычала, оскалив зубы.
- Ну тихо, тихо, - успокоил ее сторож. - Своих не узнал? Он же вчера
здесь был.
"Странный пес, - подумала Настя. - Выглядит старым и больным, а глаза
и зубы как у молодого. И породистый, хотя грязи на нем больше, чем шерсти".

Она быстро окинула взглядом участок - спрятаться негде, до соседних
дач далеко, все подходы просматриваются. Где же они?
Неужели в доме? В таком случае Галл, стоит ему почуять неладное, услышать
малейший посторонний звук, тут же возьмет ее заложницей. Для этого
он должен ни на шаг не отпускать ее от себя.
Что он сказал, этот забулдыга-сторож? Что Галл вчера здесь был. Стало
быть, она правильно угадала. Он приезжал сюда на рекогносцировку, спланировал
мизансцену. Труп Павлова, труп шантажистки, а рядом - доказательства.
Павлов убил шантажистку и, поняв, что натворил, совершил второе
убийство, покончил с собой. А что он собирается делать со сторожем?
Это же свидетель. Наверное, убьет меня, сделает вид, что уезжает, попрощается
с ним и незаметно вернется. Не зря же он вчера здесь осматривался,
все подходы и отходы изучал. Где-то должна быть запертая дверь. Где?
Сторож присел на скамейку и начал перебирать ключи.
- На, держи, - протянул он Галлу связку. - Сам открывай.
Мне с моей ногой по ступенькам взбираться трудно.
- Пошли, - кивнул Галл Насте.
"Мне нельзя идти в дом. Нельзя ни в коем случае. Если там засада, я
могу помешать. Или он схватит меня и будет держать как заложницу, или я
окажусь на линии огня. Что же делать? - лихорадочно соображала Настя. -
Как не войти в дом и при этом не вызвать подозрений? И где эта запертая
дверь? Где она?"
Слева от Насти послышалось угрожающее ворчание. Овчарка подошла к ней
почти вплотную, и морда у нее была не оченьто дружелюбная. Настя машинально
посмотрела направо, ища путь отступления от враждебно настроенного
животного. Она никогда собак не боялась, всегда умела находить с ними
общий язык. Но этот пес ей доверия не внушал.
Она осторожно подвинулась чуть вправо и снова оглянулась.
Метрах в десяти находилась зеленая железная дверь сарая, запертая на
внушительный висячий замок.
- Уберите собаку, - недовольно сказала она.
- Не бойся, он не тронет, он добрый, - ответил сторож и как-то странно
посмотрел на Настю.
Собака зарычала громче. Настя беспомощно оглянулась на Галла, который,
стоя на крыльце к ней спиной, отпирал дверь.
- Да уберите же собаку, в конце концов, - сказала она уже более нервно.

Галл с любопытством обернулся. На лице его было написано нескрываемое
злорадство.
- А ты не бойся, он не кусается. Просто ты ему не нравишься, он таких
вредных, как ты, за версту чует, - с издевкой сказал он.

Хозяин собаки равнодушно наблюдал за ними, не проявляя ни малейшего
сочувствия к Настиному положению.
Настя сделала еще шаг вправо, и собака немедленно подвинулась в том
же направлении.
- Заходи в дом, - потребовал Галл.
- Я не могу, я боюсь его, - жалобно сказала Настя, продолжая медленно
отходить вправо, в сторону сарая. Собака, неотступно следовавшая за ней,
вдруг оглушительно и яростно залаяла.
- Эй, мужик, - вдруг зло сказал Галл. - Ну-ка отзови своего кобеля.
Хватит дурить.
До сарая оставалось несколько шагов. Настя опрометью кинулась к железной
двери, с размаху ударила ее плечом и провалилась в темноту...
Дальнейшее произошло быстро, тихо и буднично. Операция, которую готовили
и разворачивали больше двух недель, завершилась в несколько минут
без единого выстрела.
Настя очнулась от того, что кто-то жарко дышал ей в лицо. Она протянула
руку, нащупала собачий бок, и тут же шершавый язык облизал ей щеку.
Она с трудом поднялась. Нестерпимо болело плечо, которым она саданула о
железную дверь. Балда, сказала она себе, могла бы догадаться, что достаточно
легкого толчка. При падении она, как выяснилось, разбила колено, а
кроме того, сломала каблук.
Настя осторожно выглянула наружу. Галла в наручниках уже усаживали в
машину. Сколько же она провалялась в этом сарае? Она вышла и уселась
прямо на землю, с тоской разглядывая испорченную туфлю и кровоточащее
колено. Кажется, она еще и головой ударилась...
- Подсчитываете боевые потери? - послышался рядом насмешливый голос.
Она подняла голову и увидела хромого сторожа. Настя вымученно улыбнулась.

- Хороший у вас пес. Нашкодил, но попросил прощения.
- Он не нашкодил, - как-то очень серьезно ответил сторож. - Он хорошо
подчиняется командам. У нас с ним полное взаимопонимание.
Брови ее поползли вверх.
- Вы хотите сказать... Ну да, конечно, я должна была сама сообразить.
Она с шутливой досадой швырнула туфлю на землю, попыталась рассмеяться
и вдруг громко расплакалась. Это была классическая истерика, когда
после длительного напряжения достаточно малейшего эмоционального толчка.
По лицу ее текли слезы, плечи сотрясались от рыданий, она всхлипывала,
обняв "сторожа" за шею и уткнувшись в его грудь.
- Ну, успокойся, успокойся, - ласково уговаривал он Настю, гладя ее
по спине. - Все прошло, все хорошо. Ты держалась молодцом. Ну же, милая,
хватит плакать, смотри, твой начальник сюда идет. Давай, моя хорошая,
вытирай глазки.
- Тебе бы нянькой в яслях работать, - услышала Настя усталый голос
Колобка. - Где это ты научился так девушек утешать?
- Я всю жизнь с собаками вожусь, Виктор Алексеевич. Бывает, когда
псину успокоить надо, каких только слов не придумаешь. По часу уговаривать
приходилось.
Настя шмыгнула носом и оторвала лицо от уютной широкой груди. Гордеев
аж присвистнул.
- Ну ты хороша, Анастасия! У тебя зеркало есть? Где твоя сумка?
- В сарае, наверное, осталась.
- Кирилл, принеси сумку, пожалуйста, - негромко попросил "сторож".
Из двери не спеша вышла овчарка, аккуратно держа в зубах сумочку.
- Странная кличка у твоей собаки, - удивился полковник. - Их человеческими
именами называть вроде не принято.
- У нее в родословной такая кличка записана, что за неделю не выговоришь,
- махнул рукой "сторож".
- Кстати, Анастасия, познакомься, это Андрей Чернышев, задушевный
друг и коллега нашего Ларцева, из областного управления.
- Очень приятно, - пробормотала Настя, открывая пудреницу и разглядывая
себя в зеркало. - Бог мой, ну и видок!
На ее лице была высокохудожественная смесь из пыли, грязи и растекшейся
косметики, особенно в том месте, где прошелся собачий язык. Она
перевязала колено носовым платком, сняла с ноги не пострадавшую туфлю и
собралась вставать.
- Андрюша, отвези ее домой, - распорядился Гордеев.
- А вы?
- А я буду ждать Александра Евгеньевича. А то некрасиво получится:
человек приедет с такими деньгами, а его здесь никто не ждет.
Настя уже вполне пришла в себя.
- Между прочим, а зачем ему гараж? Разве у него есть машина?
- Есть, а то как же. Только он на бензине экономит, поэтому редко ею
пользуется. Это он у себя в Энске на ворованном бензине ездил, а в Москве,
видно, еще знакомствами не оброс.
- И много у него будет денег с собой? Интересно, сколько стоит меня
убить?

-

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.