Жанр: Электронное издание
Macdon20
...лучаях и вовсе не способен его проявить. Маленький
магнитофон, благодаря своим размерам, был очень надежен.
Включить, перемотать, стереть. Включить, перемотать, стереть. Для того, чтобы
подделать тембр Уаксвелла нужно было взять чуть повыше и придать голосу чуть
более мощный резонанс. Слияние слов и снятие конечного гласного было осуществить
проще, пользуясь слегка напевной модуляцией присущей диалекту этого болотного
края. Получив вполне удовлетворительный результат, я закрепил его на кассете.
Потом пошел на верхнюю палубу неспешно выкурить вечернюю трубку. Она -
лишь слабая для меня награда за воздержание. Поэтому я иногда обманываю сам себя.
И вот сейчас нашел в футляре трубку большего, нестандартного размера, массивный
продукт "Уилк Систерз" и, чуть было не растянув большой палец, набил ее "Черным
взглядом".
Мы сидели втроем теплой ночью, глядя, как поблескивают на воде огни пристани.
Вдали сверкали фары машин, пересекавших дамбу. Чуки и Артур сидели вместе, в трех
метрах от меня, по правую руку. Время от времени они о чем-то шептались. Несколько
раз она беззвучно, почти неслышно хихикала, словно медленно постукивая ноготком.
Меня это начинало так раздражать, что я был благодарен, когда они сказали свое
раннее и торопливое "спокойной ночи". Похоже, Артур захватил ее немного больше,
чем она рассчитывала. Надеюсь, это чувство окажется достаточным, чтобы помочь ей
освободиться от Фрэнки Деркина. Но в любом случае будущее Чуки и Артура будет
зависеть от того, сколько его денег мне удастся выручить. Если Чуки придется
содержать его, или работать наравне с ним, чтобы содержать их обоих, это будет не так
уж здорово. Во всяком случае, сделает его бездеятельным. А ей пора детей заводить.
Хотя это и плохо сочетается с ее энергичной деятельностью профессиональной
танцовщицы. У Чуки тело создано для того, чтобы рожать детей. У нее доброе сердце и
желание их заиметь. А любви хватит на чертову дюжину.
Так что если тебе не удастся спасти приличную сумму, стоит ли требовать все
пятьдесят процентов, а, Макги?
А потом последует целый ансамбль из тысячи скрипок, играющих на тему: "Я
искренне тебя люблю". Или, может быть, "Рай в шалаше".
Вернувшись обратно, в свое пустое и одинокое гнездо, я включил магнитофон и,
оперируя всей гортанью, как это уже делал раньше, перевоплотился в Бу Уаксвелла,
произносящего кисленькую маленькую речь о радостях любви и брака. Потом я
проиграл кассету с самого начала. Одобренная много раньше часть звучала почти
также, как новое дополнение. Это означало, что я достаточно свыкся с ролью, чтобы
рискнуть.
Как и прежде, привязал "Рэтфинк" у маленькой пристани. Потом отправился в
город на зеленом "шевроле", заказал в аптеке кофе и, пока он остывал, заперся в
телефонной кабинке. Потом набрал рабочий телефон Крейна Уаттса.
Он ответил сам, голос звучал потрясающе чисто, внушительно и надежно.
- Крейн Уаттс слушает.
- Уаттс, это Бу Уаксвелл. Как насчет того, чтобы дать мне номер Кэлва Стеббера
в Тампе. Не могу достать нигде.
- Я не знаю, уполномочен ли я...
- Слушай, адвокатик, я его сейчас получу, а не то через пять минут прямо у тебя
буду, задницу твою до костей высеку.
- Ну... подожди минутку у телефона, Уаксвелл.
Я держал карандаш наготове. И записал номер. 613-1878.
- А адрес? - спросил я.
- Все, что у меня есть, это номер почтового ящика.
- Не переживай. Адвокатик, что-то мне точно не понравилось, как ты этому
Макги все выложил.
- А тебе не кажется, Уаксвелл, что ты уже вчера мне об этом говорил. Я и сейчас
повторяю, что ему и половины того не сказал, о чем он тебе говорил. Хоть он и
утверждал, что будто бы от меня узнал.
- Да ты пьяный был, как собака, чтобы помнить, что ты там болтал.
- На своем уровне я делаю все возможное, чтобы найти Стеббера как можно
скорее, и, как только я узнаю что-нибудь полезное, свяжусь с тобой. Но я не понимаю,
почему ты так разволновался. Все было прекрасно, законнейшим образом
организовано. Другое дело, Уаксвелл, я не хочу, чтобы ты еще когда-либо приходил ко
мне домой. Ты вчера расстроил мою жену. Подумай, как ты себя вел! Встречайся со
мной здесь, если тебе вообще нужно меня видеть, но я повторяю, что не желаю иметь с
тобой какие-либо общие дела. Это тебе понятно?
- Пожалуй, я все равно приеду и вздую тебя!
- Подожди минутку!
- А ты поласковей со старым Бу разговаривай.
- Ну, ... может, я и говорил несколько раздраженно. Но понимаешь, Ви ничего не
знала о... об организации этого дела. Ты слишком много при ней выложил. Она меня
потом полночи допрашивала, пока мне удалось ее угомонить. Да и до сих пор она мне
не верит. Будет лучше, если ты больше не будешь приходить к нам домой. Ладно?
- Клянусь, адвокатик, больше никогда не приду. Никогда больше. Если только
что-нибудь неожиданное не произойдет.
- Пожалуйста, выслушай меня...
Слегка вспотев, я повесил трубку и вернулся к своему кофе. Бу Уаксвелл, не теряя
времени, отправился к единственному человеку, который мог хоть что-нибудь знать
обо мне. И назвал его трепачом. Уаттс мог получить номер моего почтового ящика в
Бахья Map из клубных записей. Но это не особенно помогло бы ему. Теперь появился
новый фактор. Уаксвелл не произвел на меня впечатления человека терпеливого.
Возможно, не далее, как сегодня днем, он позвонит Уаттсу. Ему надо выяснить, что тот
узнал. И адвокат будет весьма заинтригован, узнав, что это второй звонок Бу за
сегодняшний день. Он, конечно, заинтересуется, услышав, что кто-то пытался узнать
отсутствующий в книге телефон Стеббера. В том, что Бу будет звонить, я не
сомневался.
Я погнал свое "шевроле" на север, по сорок первому шоссе. Машин было мало, и я
временами поглядывал в зеркало заднего вида, не появилась ли полиция штата, чтобы
привлечь меня за нарушение скорости, которая уже приблизилась к трехзначному
числу. Я въехал на стоянку у пристани Палм-сити в десять утра. На "Флэше" все было
заперто. Записка на ковре, у задней двери салона гласила, что мои пассажиры ушли в
магазин за продуктами. Я отправился на поиски и набрел на них на так называемой
"Вкусной Ярмарке" в двух кварталах от пристани. Артур тащил корзинку, а Чуки
шныряла вокруг, выбирая товар с характерным загипнотизированным видом
покупательницы в супермаркете. Через одиннадцать минут после того, как я их
обнаружил, я запер протестующего Артура на яхте, дав ему инструкцию сидеть там и
не высовываться. Потом вернулся на стоянку вместе с Чуки, расправляющей юбку и
застегивающей последнюю пуговку на блузке.
Если бы вылет из Фор-Мьерз не задержали из-за опоздания самолета, следующего
из Палм-Бич, то мы бы его пропустили. А я был слишком занят, чтобы дать Чуки более
полный инструктаж, а не слишком краткое и фрагментарное объяснение. Я купил два
билета до Тампы и обратно. С посадками в Сарасоте и Сант-Пите мы прилетали в
двенадцать двадцать.
На борту самолета я объяснил Чуки все более подробно.
- Но мы ведь знаем всего лишь номер телефона, не так ли? - спросила она.
- И то случайно, понадеявшись на удачу. И еще мы знаем название яхты.
- Бог ты мой, если бы ты столь же энергично поработал над чем-нибудь
законным, Макги. Ты бы такой шишкой стал, что и не выговорить.
- Всего-навсего сенатором штата.
- Ух! - она посмотрелась в зеркальце и подвела губы. - Чем я тебе смогу
помочь?
- Я это выясню по ходу действия.
В аэропорту "Тампа Интернешенл" пока Чуки с серьезным видом стояла у кабинки,
я набрал номер. Никто не отвечал. Когда я уже был совсем готов положить трубку,
спокойный, осторожный и четкий женский голос ответил:
- Да?
- Я бы хотел побеседовать с мистером Кэлвином Стеббером.
- Какой номер вы набираете, сэр?
- Шесть-один-три-один-восемь-семь-восемь.
- Извините. Здесь нет никакого Стеббера.
- Мисс, я полагаю, это старая как мир ситуация с паролем. Вы всегда просите
повторить номер и считаете, что тот, кто звонит, перепутал одну цифру. Но вышло так,
что у меня нет пароля.
- Понятия не имею, о чем вы говорите, сэр.
- Несомненно. Я перезвоню вам ровно без пятнадцати час, через двенадцать
минут. Вы скажете мистеру Стебберу, что ему позвонит некто, знающий кое-что про
Вильму Фернер или Вильму Уилкинсон, как вам будет угодно.
Она чуть помедлила, подышав в трубку, явно слишком долго, прежде чем сказала:
- Мне очень жаль, но это абсолютно ничего для меня не значит. Вы
действительно ошиблись номером.
Она была очень хороша в своем упрямстве. Так хороша, что ее замешательство уже
не имело никакого значения. Я снова позвонил в обещанное время.
- Да? - ответил знакомый голос.
- Мистера Стеббера не заинтересовала судьба Вильмы? Это снова я.
- Знаете, мне действительно не следовало вести себя столь по-детски и сердиться
из-за подобной ерунды, кем бы вы там ни были. Просто у меня сегодня скучный и
утомительный день. Как вы думаете, может, дело в этом?
- Странные разговоры многих из себя выводит.
- У вас действительно довольно приятный голос. Знаете, если вы не слишком
заняты, то можете скрасить мой день, рассказав еще какую-нибудь чепуху. Почему бы
вам снова не заняться мистификацией, скажем, в пятнадцать минут четвертого?
- С удовольствием. Я буду тем, у кого в зубах красная роза.
- А я стану по-девичьи глупо улыбаться.
Я вышел из кабинки.
- Почему ты ухмыляешься? - требовательно спросила Чуки.
- Всегда приятно поговорить с хорошими людьми. Ей не удалось связаться со
Стеббером так быстро. Но не выдав ни полсловечка лишнего, она договорилась, чтобы
я перезвонил в три пятнадцать. Тогда, если Стеббер заинтересуется, они приоткроют
дверку. А если нет, то она отделается девичьим трепом, и я положу трубку, так и
оставшись в неведении. Очень мило.
Она выпрямилась.
- Значит, ты не с той дело имеешь, да, солнышко? У Стеббера эта страшно
проницательная девушка, а тебе приходится мыкаться со скучной и длинноногой
танцовщицей.
- О Боже мой, ну почему какое-то безликое восхищение заставляет тебя так
взъерепениться?
- Покорми меня, - сказала она. - Все женщины всегда готовы приревновать. А
когда в животе бурчит от голода, то это немного более заметно.
Мы пошли на верхний этаж, где она как волк набросилась на еду, но с гораздо
более явными признаками удовольствия, чем может проявить любой волк. В этом было
так много от нее самой, это было так эстетически красиво и ярко, так полно жизненной
энергии, что на ее фоне люди за десятью столами вокруг блекли, как мерцающие
черно-белые кадры из старого фильма. Я словно услышал диалог из него: "Ну, ладно,
парень, но опиши того типа, с которым она была. - Просто тип. Большой такой,
кажется. Я хочу сказать, черт, мне кажется, я вообще не смотрел на него, лейтенант".
Она отпила кофе, улыбнулась, вздохнула и снова улыбнулась.
- Ты выглядишь счастливой женщиной, мисс Маккол. - Я протянул руку через
стол и дотронулся до ее переносицы, прямо посредине между черными бровями, а
потом чуть выше. - Тут были две черточки.
- А теперь морщинки пропали, да? Сукин ты сын, Трев. Я зачастую просто не
знаю, что говорю. Я Артуру всю душу раскрыла. В основном, там, в темноте, когда он
обнимал меня. Такие вещи, о которых никому и никогда не говорила. А он слушает и
запоминает. Я бегаю туда-сюда по всей своей дурацкой жизни. Похоже, стараюсь
понять.
И в то же время, сама с собой разговариваю о Фрэнки; о том, как мать заставила
меня стыдиться моего роста; о том, как сбежала и в пятнадцать лет вышла замуж, а в
шестнадцать развелась и слонялась повсюду, а потом осела и стала по-настоящему
вкалывать, чтобы заработать, накопить деньги и вернуться в шикарном виде. И чтобы у
всех глаза на лоб полезли. Я даже знала, как это будет, Трев. Я одену меховую накидку
и войду в свой дом. А мать и бабушка вытаращат глаза. А потом я им дам понять, что
получила все это не так, как они могли бы подумать, а честным трудом. И покажу им
альбом с вырезками. Девятнадцать лет. Боже!
А там уже чужие в этом доме, Трев. Нетерпеливая женщина, и дети, которые
повсюду бегали. Моя бабушка уже год как умерла, а мать оказалась в доме для
престарелых. Преждевременная дряхлость. Решила, что я - это ее сестра и умоляла
меня увезти ее оттуда. Я ее перевела в другое место. Платила семь с половиной
долларов в неделю в течение полутора лет, Трев. А потом с ней случился один
тяжелый удар вместо постоянных мелких, и она умерла, даже меня не узнав. Артур
меня спрашивал, почему я так решила. Может, у нее и были какие-то проблески
сознания, когда она гордилась мной. - Слезы навернулись на глаза Чуки, и она
покачала головой. - Ладно. Мне хорошо с Артуром. Как будто у меня в голове
множество маленьких узелков. Я говорю, говорю, говорю, и потом он скажет чтонибудь
и один узелок развяжется. Она нахмурилась.
- Ведь и теперь может получиться так же, как было с Фрэнки. Он, бывало, если
узнает, что меня что-нибудь грызет, то потом, когда уже много времени пройдет,
скажет такое, от чего тебя еще больше грызть начинает. Я это объяснила Артуру. Он
говорит, что может, мне потому и нужен Фрэнки, что он меня наказывает, а я сама не
могу себя наказать.
Трев, тебе действительно нужно дать Артуру ну хоть что-нибудь делать. Я могу
только немного поднять его дух. Но если ты с ним будешь обращаться как с
надоедливым ребенком, в то время как я стараюсь сделать из него мужчину, то все
впустую. Это долго не продлится. Может, Трев, эта часть дела гораздо важнее денег.
Он поговаривает насчет этой работы в Эверглейдз. С некоторой тоской. Когда он
трудился у себя в магазине, это было нечто устоявшееся. Поставщики знали, что
пользуется спросом в этом городе. А у него были хорошие специалисты по витринам и
рекламе. И торговля шла вполне стабильно еще до того, как он стал ею заниматься. Но
он сказал: "если сколотить стояки на скорую руку, и они не падают, а мастер приходит
и говорит, что и так сойдет, то тебе кажется, будто люди проживут здесь целую
вечность и ветры не сметут постройку с лица земли". Я бы не сказала, что это ему
нравилось. Но понимаешь, если не считать магазина, работавшего по заведенному до
него порядку, все, за что бы он ни брался, проваливалось ко всем чертям. Все, за
исключением этой тяжелой работенки. Если ты ему что-нибудь доверишь, он еще
больше поверит в свои силы.
Я пообещал, что сделаю это. У нас еще было время до пятнадцати минут
четвертого, чтобы как следует подготовиться. Я купил карту-схему Тампы и взял
напрокат бледно-серый "галакси". Увы, Тампа превращается в нечто безликое. Раньше
она запоминалась как самая грязная и приводящая в бешенство своими запутанными
автомобильными дорогами часть на юге района Челси Бостона. Теперь здесь
проложили чудовищные автострады и скоро, в один прекрасный день, Тампа останется
в памяти лишь как мимолетное дорожное впечатление. Центр города расширили,
сделав его еще более безликим, и Ибор-сити все больше превращается в подобие
Нового Орлеана. В каком-нибудь весьма отдаленном от нас году историки отметят, что
Америка двадцатого века совершила колоссальную ошибку, пытаясь создать культ
автомобилей, а не людей, покрывая бетоном и асфальтом сотни тысяч гектаров
пахотных земель, обезображивая центры городов, способствуя быстрому
распространению этого высокоскоростного хлама. Так что, когда, в конце концов,
новые изобретения заменят вышедшие из употребления автомобили, то потребуется
двадцать лет и полбиллона долларов, чтобы стереть с лица земли все безобразие
двадцати лет безумия и перестроить супер-города таким образом, чтобы они служили
человеку, а не его игрушкам.
Оставив Чуки в машине, я зашел в справочный зал библиотеки и поискал яхту
"Пират" среди зарегистрированных в справочнике Ллойда. Таких было очень много, но
я нашел одну, приписанную к порту Тампа. Переделанный катер береговой охраны
тридцати шести метров в длину, принадлежащий "Фом-Флекс Индастриз". Я позвонил
им, и меня перекидывали с уровня на уровень вдоль всей пирамиды власти, вплоть до
вице-президента по вопросам торговли и проката, некоего мистера Фоулера, голос
которого хранил слабые следы вермонтского акцента.
- С подобными проблемами, - сказал он, - вам следовало бы обратиться к
мистеру Робинелли в доке Гибсона, где мы держим яхту. Мы пользуемся ей, заранее
составляя расписание для служебных поездок, и уполномочили мистера Робинелли
сдавать яхту, когда сроки аренды не мешают намеченным компанией планам. Те, кто
берут ее напрокат, а я бы хотел, чтобы их было побольше, помогают поддерживать
яхту в хорошем состоянии, оплачивать стоянку, страховку и заработки постоянного
экипажа. У меня сейчас нет на руках предварительного расписания, но я могу
попросить кого-нибудь достать его. Мне известно, что в данный момент яхта стоит у
Гибсона. Если вы...
Я сказал ему, чтобы он не беспокоился, я узнаю все у мистера Робинелли.
Посмотрел адрес дока Гибсона и, вернувшись к машине, нашел это место на карте
города. У нас было достаточно времени, чтобы все разузнать. Док был в большой,
занятой торговыми судами гавани, где загружалось и разгружалось с десяток
рефрижераторов. Там было жарко от густого и низкого промышленного смога, в
воздухе воняло химикатами и в искусственного происхождения дымке ярко
поблескивали огромные груды невероятно жесткого сульфита. Я остановился у
конторы, откуда был виден "Пират", стоящий на якоре у причала. Наверху работали
двое мужчин в хаки. Яхта блестела как новенькая, и я не завидовал тому, кого
смотритель выбрал для ежедневного соскабливания с нее грязи.
Робинелли оказался большим и грубым человеком с тремя телефонами, четырьмя
подставками для бумаг и пятью перьевыми ручками. Ну, страшно занятым типом, не
имеющим ни одной свободной минутки для беседы. Я представился как представитель
группы лиц, желающих взять напрокат яхту "Пират" для поездки в Юкатан, скажем,
дней на двадцать. Десять человек. Будет ли она свободной в ближайшее время? И
какова цена?
Он прыгнул к столу и сделал пометку в блокноте.
- Давайте ровно три тысячи. Считая питание и оплату стюарда. Экипаж из
четырех человек. Выпивку принесете сами. Остальное прилагается. - Он говорил все
громче, и голос зазвучал надтреснуто, как удары кнута. В кабинет, прихрамывая,
поспешно вошла худенькая женщина и протянула ему папку. Он пробежал глазами
несколько верхних страниц.
- Яхта свободна с десятого июля в течение тридцати двух дней. Уведомите не
позже, чем до тридцатого июня. Чек должен быть за двое полных суток до отплытия.
Никаких пассажиров от шестидесяти пяти лет и старше. Обеспечивается страховка.
Скорость до четырнадцати узлов. Путешествия в радиусе полутора тысяч километров.
Радар, опреснитель соленой воды, осадка метр восемьдесят, семь пассажирских кают,
три туалета, ванна и душ. Повышенная устойчивость. Пойдите, взгляните. - Он
написал записку и протянул мне. - Дадите мне знать. В письменном виде.
Я повел Чуки на пристань. Грубоватый парень с тупым и безразличным лицом,
большими веснушчатыми бицепсами, в рубашке цвета хаки, облегавшей его также
плотно, как и собственная юная кожа, взглянув на записку, сказал, что капитан на день
сошел на берег. Но можно зайти осмотреть яхту. Мы довольно быстро обошли ее.
Переделана она была замечательно, так, что стала роскошным средством
передвижения, не утратив своего делового вида.
Поднявшись наверх, я сказал парню:
- Спасибо.
- Осмотрел двигатели?
- Они старые, но прочные, - сказал я. - При таком щадящем режиме они целую
вечность продержатся. А не заменили ли при переделке систему предотвращающую
самовозгорание? - Грязь чернела у него под ногтями. Но после моего
квалифицированного вопроса безразличный вид мгновенно сменился на
заинтересованный. Не прошло и пяти минут, как он уже рассказал о грубо сработанных
двигателях "Пирата" больше, чем мне хотелось услышать.
- Я слыхал об этой яхте от одного своего приятеля, который нанимал ее как-то.
Его зовут Кэлв Стеббер.
- Кто такой?
- Очень важная шишка. Невысокий, грузный, дружелюбный на вид. Он снимал
яхту в Неаполе. Занимался одной земельной сделкой.
- Ах, этот. Да. Приятный мужик. Но, если точно, он не брал ее напрокат. Мы три
недели стояли в этом "Катласс-Яхт-Клубе". Закончили там одну работу и должны были
забрать следующую группу. Вот мистер Стеббер и договорился с капитаном Энди, что
поживет немного на борту. Своего рода аренда в доке. Капитану здорово влетело от
Робинелли. Нужно было Энди сдавать деньги! Робинелли не фига бы не узнал.
Кажется, они долларов на пятьдесят в день сговорились. Мистер Стеббер хотел
хорошо выглядеть перед какими-то людьми и нас проинструктировали всем говорить,
что яхту мистеру Стебберу одолжили друзья.
- Я знаю, Кэлв живет здесь, в Тампе, - сказал я, - у меня есть его номер, не
внесенный в книгу, да я его куда-то задевал. А адрес забыл. Какой-то многоквартирный
дом у залива Тампа. У вас на борту его адреса нет, а?
- Боюсь, что нет. Он сел и слез в Неаполе. Мы все это время стояли на якоре.
Платил он наличными. Не было никаких причин... - Он остановился и, глядя вдаль,
подергал себя за ухо. - Подождите-ка. Что-то там было. Ну, да. Бруно нашел, когда
мыл яхту после ухода мистера Стеббера. Запонка для манжет закатилась куда-то.
Золотая, с каким-то серым драгоценным камнем. У капитана Энди был номер телефона
Стеббера, или он его как-то раздобыл. Когда мы вернулись в Тампу, он связался с
мистером Стеббером и... - Он повернулся к носу и закричал. - Эй, Бруно! Пойди на
минутку.
Долговязый Бруно с совершенно не располагающим к нему выражением лица,
вышел, волоча ноги, на корму, вытирая мыльные руки о бедра и уставившись
большими зелеными глазами на миссис Маккол.
- Скажи, Бруно, ты помнишь того мужика, которому ты в прошлом году вернул
эту золотую запонку?
- С тебя двадцать долларов, парень. Отлично помню.
- Куда ты отнес ее?
- Западно-бережный бульвар, чуть ниже по течению за мостом Танди, недалеко от
Макдилл. Но вот номер не помню. Очень милое местечко.
- А ты можешь рассказать, где, вот этому господину, чтобы он отыскал его?
- Да не торопись, а то не фига не вспомню. Дай подумать чуток. Там был номер и
табличка с именем. Бледного цвета здание, типа четырех домов, сцепленных вместе.
Он живет в том, что ближе к заливу, на последнем этаже. То ли на седьмом, то ли на
восьмом. Во всяком случае, на последнем. Что-то там на табличке такое было, очень
неясное. Вспомнил! "Западная Гарань". Рэ вместо вэ. И нет там никакой гавани,
приятель, как бы ты не произносил это слово. Пристани и волнорез невысокий.
Пришвартованы лишь маленькие парусники, но ничего такого, чтобы я назвал
гаванью.
Когда мы ушли, Чуки сказала:
- Я не знаю, что у тебя на уме. Просто приходится стоять и стараться выглядеть
беззаботно. Довольно странный способ выяснить его адрес.
- Возможно, есть и другие пути. Видимо, их не так уж и много, если он ведет себя
тихо и осторожно. Люди оставляют следы. Но ты не знаешь, где они их оставят. Если
будешь сновать туда-сюда по той территории, где эти личности, как тебе известно,
побывали, то получишь больше шансов на что-нибудь набрести. Так что нам просто
повезло. У меня плохих дней было и побольше. Захочет Стеббер играть с нами или
нет, я все равно рад, что знаю, где он находится. Я думаю, мы позвоним ему.
К тому времени, как я отыскал "Западную Гарань", было уже почти половина
четвертого. Это оказался богатый и со вкусом выстроенный дом, с просторными и
живописными палисадниками. Архитектура позволяла избежать холодного вида
учреждения; здесь не было строгой геометрии и точного математического расчета.
Основной подъезд - для доставки продовольствия, для гостей и для жильцов дома. Я
оставил Чуки в машине, а ключи - в замке зажигания.
- Я пробуду там до половины четвертого, - сказал я ей, - не позже. Я слов
попусту не трачу. Если захочу остаться подольше, то спущусь и скажу тебе сам. Так
что в половине четвертого ты выезжаешь отсюда, останавливаешься у первой же
телефонной кабинки, какую только обнаружишь, и анонимно сообщаешь полиции, что
в квартире Стеббера происходит что-то очень странное. "Западная Гарань", ближайшая
к воде башня, верхний этаж. А потом мчись в аэропорт. Вернешь взятую напрокат
машину. Вот твой билет на самолет. Если я к семичасовому рейсу не появлюсь, ты во
всех случаях улетаешь. Возьмешь ту другую машину и вернешься на пристань. Вот
тебе связка ключей. Забери Артура с яхты, запри ее и поезжай в мотель.
Зарегистрируетесь как... мистер и миссис Артур Маккол. Завтра утром найдешь
Торговую палату. Там всегда лежит книга для посетителей. Запишись под этим именем
с адресом мотеля, включая номер комнаты. Поняла?
- Поняла.
- Деньги нужны?
- Нет. У меня хватит.
Я воспользовался платной телефонной кабинкой в холле "Западной Гарани", чтобы
позвонить по незарегистрированному номеру Стеббера. Тот же самый голос с прежней
холодной интонацией сказал:
- Да?
- Это снова я, красавица. Чуть выбился из расписания.
- Сэр, тот господин, о котором вы спрашивали, будет рад встретиться с вами в
баре на террасе отеля "Тампа" в пять часов.
- А не могли бы мы сейчас встретиться, раз уж я здесь.
- Здесь?
- В "Западной Гарани", милая. В холле.
- Будьте добры, сэр, подождите минутку у телефона.
Это была очень долгая минутка. Потом она подошла к телефону и сказала:
- Вы можете подняться, сэр. Знаете номер квартиры?
- Я знаю, где она, но не знаю номер.
- Четыре черточка восемь А. Четыре означает номер башни, восемь - этаж.
Глава 11
Я прошел в ближайшую к воде башню. Тропинка была обсажена кустарником. Там
были повороты, лестницы, небольшие общие дворики со скамейками и странными
бетонными скульптурами. В холле четвертой башни было пусто и просторно. Обычно
стоимость проекта дома соотносится с тем количеством свободного места, которое
люди позволяют себе тратить впустую. Два небольших лифта без лифтера. На восьмом
этаже дверь со скрипом отворилась, и я вошел в маленькое, слабо освещенное фойе.
Справа Б, слева А. Я нажал кнопку из нержавейки. В дверь б
...Закладка в соц.сетях
